Ящик Пандоры

      В последнее время в Школе Искусств Аматерасу было непривычное оживление. Кучики Рюу, студент второго курса, всю дорогу до класса активно уворачивался от суетящихся студентов: одни группами несли тяжелые украшения, другие что-то активно обсуждали, не замечая никого вокруг, третьи развешивали в коридорах различные вывески (будь то рекламные буклеты или гирлянды). Рукия же несколько дней наблюдала за этим и не могла понять, что вызвало в них такую непривычную активность.       Об этом она решила спросить Ичиго, который сегодня оказался в классе раньше нее. Он раскачивался на стуле, не обращая внимание на других студентов.       — Что происходит? — Рукия села рядом, разложила вещи на столе.       — Ты о чем? — Куросаки остановился, сел нормально и с удивлением во взгляде посмотрел на нее.       — Ну, я обо всем этом… ажиотаже…       Ичиго еще с минуту изучал ее, и Рукии не было понятно, в чем причина его поведения. Она не видела в своих словах ничего такого, чтобы теперь искать в ее лице признаки сумасшествия.       — Ты, правда, не знаешь? — все же выдавил из себя оборотень.       Его уши сильнее навострились.       — Считаешь, что я издеваюсь? Если над кем и издеваются, то надо мной, вынуждая каждое утро играть в игру на выживание, пока я добираюсь до класса.       Куросаки не отрывал от нее взгляда, брови его были сдвинуты больше обычного. Но неожиданно его хвост стал вилять, а на лице появилась нелепая улыбка.       — Ты, правда, не знаешь о Тардум Вердике? Ваша семья настолько не от мира сего? — из его рта вырвался издевательский смешок.       Рукия невольно нахмурилась. И с чего вдруг Ичиго вспомнил о ее происхождении? Казалось, все эти вопросы остались далеко в прошлом. И хоть сейчас ей хотелось сказать слишком многое, она промолчала. Увела взгляд и тихо произнесла:       — Настолько.       Видимо, Куросаки почувствовал ее настроение. Веселость быстро слетела с его лица, он и сам отвернулся и тихо извинился. После добавил:       — Тардум Вердике — главный и единственный праздник, который отмечают во всех мирах…       Более он не успел ничего сказать. Прозвенел звонок, и в классе появился Айзен. И все же Рукия не могла сосредоточиться на занятиях. Она все думала о том, что это действительно странно — не знать ничего о событии, которое празднуют даже на враждебных территориях. Да и что из себя представлял этот Тардум Вердике? С этим вопросом она подошла к Айзену после занятий.       Тот не выразил удивления, напротив, похвалил ее рвение разобраться.       — В последнее время его празднуют больше простолюдины. Некоторые же предпочитают забыть свои корни, — во взгляде его промелькнуло что-то недоброе, но Рукия предпочла не вдумываться.       Мало ли, что он имел в виду. Ее это совсем не касалось.       Айзен поднялся, попросил ее следовать за ним. Весь путь они провели молча, и Рукия только могла лицезреть спину учителя. Его молчание совсем не удивляло ее, но время от времени ей казалось, что в отражении очков продолжало мелькать что-то совсем недоброе. Если Рукия не понимала, что происходит, то он будто злился. Подобное не было привычно.       Они завернули в библиотеку, Айзен подвел ее к отдаленной полке, указал на несколько книг, стоявших в одном ряду.       — В этой книге подробно расписана история Тардум Вердике, здесь — о традициях, вон в той можно больше узнать о различиях празднования у разных рас, — он развернулся и собирался уйти, но резко остановился, рассеянно глянул на ученицу: — Я думаю, с таким шумом нам пока следует прекратить наши занятия.       Рукия кивнула и попрощалась с учителем. Он ушел, оставив лишь то же странное, гнетущее ощущение, что и сопровождало весь их недолгий разговор. Кучики мотнула головой. Сейчас стоило разобраться в другом. Она собрала все указанные книги и отправилась к себе.       Комната была пуста, ничего не намекало на то, что оборотень побывал здесь. Это показалось Рукии странным. Обычно он торчал здесь во время длинных перерывов, прячась от назойливых товарищей. Кучики вновь мотнула головой. Похоже, пока вокруг витала предпраздничная суета, она подмечала все больше странностей, на которые, возможно, прежде не обратила бы внимание. И что такого, что кого-то нет в комнате? Рукия протерла глаза, взяла одну из книг и отправилась на занятие.       В классе все проходило как обычно, и вроде бы ничего не должно удивлять взор Рукии, но все же ей было неспокойно. Постоянно хотелось всматриваться, вслушиваться. Рука сама собой тянулась воспроизвести любое легкое заклинание. Рукия сделала глубокий вдох, перелистнула очередную страницу. Может, пора втянуться в эту атмосферу?       Тардум Вердике — великое празднество, созданное для того, чтобы уделить особое внимание всем павшим и умершим. Сначала его практиковали только в послевоенное время, в периоды временных перемирий. В те моменты, когда раны от потери были еще сильны. Всем оказалось необходимо вспомнить, почтить тех, кто уже более не пройдет по знакомым местам, не блеснет скованной или обворожительной улыбкой, не скажет пару слов будь то простое приветствие или что-то большее.       Впоследствии влияние Тардум Вердике расширилось, туда влились не только павшие, но и все когда-то умершие. Даже возникло поверье, что душа не сможет жить в лучшем мире, если ее никто не вспомнит в Тардум Вердике.       Рукия вздрогнула в тот момент, когда прозвучал звонок. Она настолько увлеклась чтением, из-за чего реальность оказалась для нее обжигающе-неприятной. И только гвалт учеников хоть немного успокоили ее. Кучики закрыла книгу, собрала все со стола и поднялась. Но тут же нос к носу столкнулась с Ичиго, который стоял подле нее. Она подняла взгляд. Он выглядел рассеянным, на его лице блуждала странная улыбка.       — Пройдемся? — предложил он.       Рукия ответила кивком, последовала за ним на улицу. Они шли молча, и Ичиго будто все это время был погружен в свои мысли, даже хвост его привычно не вилял.       — Ты что-то хотел сказать? — все-таки решилась спросить Рукия, когда они оказались поодаль от других прогуливающихся учеников.       Их голоса долетали до ведьмы и оборотня, но никто из них не вслушивался в иные разговоры.       — Просто хотел побыть рядом, — честно ответил Куросаки, рассеянно улыбнувшись. — Всегда ли нужно говорить?       Рукия мотнула головой.       — Хотя одна тема все же занимаете меня, — с улыбкой отметила она.       — Ты разве не читала об этом? — кивнул Ичиго в сторону книги, которую ведьма продолжала сжимать в руках.       — Там далеко не все. Я взяла еще несколько книг об этом, но мне бы было интересно знать, как Тардум Вердике справляли в твоей семье.       Подобный вопрос будто бы не удивил оборотня. На первый взгляд показалось, что лицо его практически не изменилось, вмешалась лишь нотка серьезности. Но Рукия все еще видела растерянность и не могла не отметить, что он сегодня все-таки странный. И Айзен странный. А может, единственная странная особа только она сама?       Пока Рукия решала в голове эту вновь возникшую дилемму, Ичиго начал небольшой рассказ:       — Ты сама видела, живем мы не шикарно, но всегда старались к Тардум Вердике разжиться так, чтобы наполнить стол традиционными блюдами. В остальном же наши празднования не сильно отличались друг от друга — собирались вместе за одним столом, строили планы, обсуждали что-то, танцевали или играли, — Куросаки замолчал, окинул взглядом других учащихся. — Наверное, здесь все будет выглядеть немного иначе. Будут какие-нибудь традиционные молебны или что-то вроде того.       — Вам некого было вспомнить? — вдруг спросила Рукия и сильно удивилась дерзости вопроса.       Вроде бы она совсем не та, с кем он стал бы делиться подобной информацией. Но и знала его семью достаточно.       — Получается, что так, — пожал плечами Куросаки.       Внешне он никак не продемонстрировал, что этот вопрос задел его. Возможно, так и было.       — Мама — сирота, отец — сирота. Других близких тоже нет. О матери заботился какой-то старик-маг, но умер он быстро — она еще была ребенком. Отца и вовсе растили всей деревней, потому что родных у него не было. Кого в таком случае вспоминать? Если только каких-то друзей…       Ичиго неожиданно навострил уши, взгляд его посуровел. Рукия посмотрела в ту же сторону. В окружении учеников шел Айзен. Ведьма вновь посмотрела на друга.       — С тобой все в порядке?       Тот перевел взгляд на нее не сразу, но как только сделал это на лице его уже не наблюдалось странного смешения чувств. Будто Рукии все это показалось.       — Он просто мне не нравится, — фыркнул Куросаки в ответ и отвернулся. — Какой-то он…       Рукия много проводила время с Айзеном в последнее время, поэтому не могла разделить подобных чувств. Но понять отчасти — вполне. Отрешенность учителя способна пробудить в других чувство неприязни. И похоже, самого Соуске мнение о нем мало волновали.       Рукия коснулась плеча Ичиго, но тот легко увел руку, бросив:       — Пора на занятие, — и быстрым шагом направился к нужному корпусу.       Рукия не пошла за ним. Она переводила взгляд то на удаляющуюся спину учителя, то на удаляющуюся спину Куросаки и все силилась понять произошедшее. Просто не нравится… — похоже на объяснение. Но почему-то в глубине души Рукия не верила этому. Странности преследовали ее весь сегодняшний день и едва ли она теперь поверит, что подмеченное ей — наваждение.

***

      День, когда все праздновали Тардум Вердике, всегда был выходным. Недостаточным, чтобы позволить ученикам Школы Искусств покинуть заведение и отправится домой, но достаточным, чтобы не обременять учеников дополнительными занятиями. И пусть в этот день им нужно было посетить несколько мероприятий, неудовольствие по этому поводу никто не чувствовал. Напротив, общежитие было наполнено непривычным гулом и повышенным ажиотажем. Им предстояло выйти за стену, присоединиться к гуляниям толпы. Многие надеялись если не на встречу с прекрасными девушками в расписных платьях, то хотя бы на вкусную еду и возможность послоняться по Крейду.       Рукия тоже готовилась: стягивала грудь под рубашкой поплотней, подстригала чуть отросшие пряди и вместе с этим тренировала голос — чтобы в самый неожиданный момент не заговорить женским тоном. Только Ичиго вся эта суета не трогала — он все еще спал, запрокинув руку за голову. Рукия предпринимала несколько попыток разбудить его, но он отмахивался, произнося:       — Мне на сборы нужно пять минут, — и снова засыпал.       В какой-то момент в дверь постучали. Рукия высунулась наружу — сопровождающий недвусмысленно дал понять, что самое время собраться внизу. Кучики вновь толкнула Ичиго. Тот поднялся, потянулся. Казалось, что он сейчас отдал бы все, чтобы не расставаться с постелью. И Рукия могла спросить, с чего вдруг он стал так холоден к подобным мероприятиям, но не стала. Решила, что он все равно не ответит.       Ведьма не стала дожидаться оборотня, позволив ему собраться в одиночестве. Его рыжую макушку с ушами она приметила лишь позже в толпе, но не подходила, позволив стоявшим поблизости ученикам увлечь ее каким-то отвлеченным разговором.       Ученики группами по двадцать человек в сопровождении персонала школы отправились к центральной площади — там и предстояло провести часть Тардум Вердике. Рукия попала в группу с учениками старших классов, сопровождаемых Урахарой. Другой учитель пытался переставить Кучики поближе к знакомым лицам, но Урахара заверил, что и так все нормально. Рукия не стала спорить. Ей было и не особо важно, где она пойдет.       Ведьма попыталась вновь заметить знакомую рыжую макушку, но больше не смогла приметить Куросаки. Он мерещился в толпе разных ребят, но все это были совсем другие существа. И в какой-то момент Рукия перестала. Могли же они иногда проводить время по отдельности.       Она прошла поближе к учителю, постаралась увлечь себя рассматриванием домов. Когда Кеораку выводил их за стену, вокруг толпилось много различных существ. Сейчас же улочки были пусты, поэтому открылась прекрасная возможность лучше разглядеть Крейд, не опасаясь утонуть в человеческой массе.       В какой-то момент Урахара подцепил ее за локоть, позволив поравняться с ней. Этот жест вызвал небольшую дрожь, но Рукия не показала растерянности. Она придала лицу чуть больше красок удивления.       — Тебе стоит быть осторожной сегодня, — прошептал он.       Слова его не предвещали ничего хорошего, но большего Урахара не сказал. Он отпустил руку, двинулся вперед. Будто не было всего этого разговора. Рукия еще какое-то время изучала его спину, силясь понять, что он на самом деле хотел ей сказать, но на ум не пришло ничего путного. Она оставила это занятие.       На площади люди не спускали с них глаз — ученики школы Искусств всегда привлекали внимание. Рукия в этот момент предпочла спрятаться за спинами других. Ни к чему лишний раз мелькать перед толпой — кто-нибудь мог и разглядеть что-нибудь не то.       Жителей Крейда от учащихся отделяла большая разделительная полоса. Она же ограждала еще одну область — где вскоре появились Высшие Боги — мужчина и женщина, в сопровождении ближайших подчиненных. Таких высоких персон нельзя было увидеть при иных обстоятельствах. Они жили на краю Крейда, в большом замке, куда допускались иные только по особому приглашению. Тардум Вердике — единственный день, когда Высшие Боги сходили к остальным, чтобы подвести итоги прошедшего года и пожелать благости в новом.       Рукия много читала о Высших Богах. Как тяжело избраться на эту роль и как сложно уйти с нее. Но стоявшие на небольшом помосте мужчина и женщина не выглядели изможденными, в глазах их не читалась усталость. Напротив, они лучились непомерной уверенностью и невольно казалось, что одной этой силы хватило бы, чтобы подсветить весь мир и одарить его теплотой и лаской.       Рукия не слушала их речь, лишь обращала внимание, насколько тихо было на площади. Отчего могучий голос мужчины отскакивал от стен, наполнял всю площадь его силой. Существа же, как завороженные, не отпускали две статные фигуры, внимали каждой произнесенной букве. Ведьма же ничего не чувствовала. Будто все это происходило не с ней, ее никак не касалось. Будто она пришла сюда, в этот мир, только на время, а потом снова покинет его, оставив других самих разбираться со своими проблемами. И откуда вдруг это взялось в ней?       Речь Высших Богов завершилась громкими рукоплесканиями. Они же и вернули Рукию в реальность. Высшие Боги со свитой покинули площадь, преграды пропали, и теперь настала пора гуляний. Отовсюду стали слышаться призывы к тем или иным лавочкам и развлекательным уголочкам, учеников уже сложней стало вычленять в толпе. Лишь Рукия осталась стоять на месте, отчего в какой-то момент ее начали то тут, то там подталкивать, пытаясь убрать с пути. Кучики несколько раз ушла от очередного толчка, после чего почувствовала, как ее схватили под локоть и потянули к себе. Она подняла глаза — рядом стоял Ичиго.       — Что это с тобой? — с привычной улыбкой спросил он.       — Задумалась, — бросила ему Кучики. — Пойдем, посмотрим, что тут есть.       Ичиго не стал спорить, пошел за ней. Рукия попыталась спросить его, что ему было бы интересно, но он ответил лишь коротким:       — Давай начнем с тебя.       Кучики вздохнула, окинула взглядом площадь, существ вокруг. Ничего поблизости не приглянулась ей. Она вновь повернулась к Ичиго, чтобы озвучить это, но не смогла вымолвить ни слова. Тот держался за голову, лицо его приняло скорбный вид. Рукия подошла ближе, позволила коснуться локтя.       — Что с тобой?       — Не… знаю… — едва выдавил он.       Дышал он часто, ногтями впиваясь в кожу. Рукия помотала головой, надеясь отыскать кого-то из учителей поблизости, но рядом не мелькали даже знакомые пиджаки их униформы. И так всегда. Все держатся рядом только тогда, когда в этом нет никакой нужды. Рукия сильнее стиснула локоть Ичиго, повела его за собой, надеясь попросить у кого-нибудь помощь. Он тем временем вымолвил:       — Надо было остаться… уже не в первый раз…       Рукии показалось, что он бредил, поэтому в какой-то момент она перестала вслушиваться в его причитания. Сильнее стискивала чужое плечо, чувствуя, как нарастала у висков паника. Она не знала, что с ним, как ему помочь. А вокруг бесновалась толпа, которой до мучений оборотня не было никакого дела. До уха даже долетело: «Молодой еще, а уже перепил». Для них это была стандартная ситуация, ведьма же чувствовала, как задыхалась, как искала спасительную соломинку.       Сердце упало в тот момент, когда она приметила знакомую спину — учитель Кеораку. Он стоял подле двух девушек и активно заигрывал с ними. Видно было, что он находился в некотором подпитии, но стоявших рядом сей факт не омрачал.       Рукия протиснулась к нему и на подступах крикнула:       — Кеораку-сенсей.       Тот обернулся. Сначала выражение его лица держало удивление, но быстро признаки растерянности и подпития пропали. Черты его посуровели, он одарил девушек милой улыбкой и поспешил к ученикам. Ичиго, лишившийся остатка сил, повалился на плечо учителя и больше не шевелился.       — Что произошло? — сразу же спросил Кеораку.       — Не знаю. Он резко схватился за голову и вот…       Шунсуй кивнул и потянул их вглубь одного питейного заведения. Там Рукия приметила еще несколько учителей, которые сидели за столом и выпивали. Но как только взгляды их окинули зашедших, они сразу же поднялись, позволили Кеораку опустить ученика на одну из скамеек. Йоруичи, присутствующая среди них, коснулась лба Ичиго, расстегнула рубашку и ощупала шею и грудь. Ничего не напрягло ее, не вынудило остановиться и присмотреться.       Рукии пришлось повторить рассказ и для остальных. И только сейчас она припомнила его причитания. Немного подумав, ведьма поделилась и ими, решив, что в них может быть ключ к разгадке.       — Похоже, на попытку захватить его сознание, — промолвил один из богов, почесав подбородок.       Его взгляд скользнул на Рукию, но любые его помыслы прервала Йоруичи:       — Ему это неподвластно. Он из рода Кучики.       — Да и представить, что кто-то из учеников… — вмешалась другая богиня.       Рукия переводила взгляд с одного учителя на другого и все силилась осознать то, что они обсуждали. Вмешательство в сознание? Она слышала об этом, но кому пришлось это в голову, а главное — зачем? Кому Ичиго мог насолить? Он, конечно, шумный и не всегда включает голову, но чтобы осознанно вредить ему… Она не видела причин.       Пока учителя продолжали обсуждение, Рукия подошла к Ичиго, присела рядом, насколько позволила скамья. Теперь больше не было скорбной маски на лице, он не чувствовал боль, пока пребывал в забытье. Но тем хуже думать о его пробуждении. А вдруг ничего не закончилось? Рукия неосознанно потянулась к его лицу, коснулась щеки. Ей было все равно, как сочтут этот жест другие, казалось важным почувствовать жар чужой кожи под влажной рукой, почувствовать, что он все еще жив. Выражение его лица сменилось: брови сильней сдвинулись, веки дрогнули. Казалось, что он сейчас откроет глаза и коснется ее руки. Но ничего не менялось. Брови снова расслабились, и даже голова повалилась ближе к руке, будто только ладонь могла удержать ее.       В этот момент дверь с грохотом открылась, внутрь зашел Айзена, сразу же процедив:       — Кеораку-сенсей.       Никогда не видела Рукия подобной злобы, просачивающийся сквозь толщу очков, не слышала столько шипения в голосе. Только учителя восприняли это спокойно.       Айзен подошел ближе и весь его взгляд был сосредоточен на названном, остальные не заинтересовали его ни на мгновение.       — Я просил вас прекратить эти походы к Мидори. Так и знал, что добром это не кончится, — продолжал он в том же духе.       — И впрямь похоже на ее воздействие, — вздохнула одна из богинь, покосившись на Ичиго. — Не удивительно, она ведь когда-то была учителем.       Кеораку натянул улыбку и попытался сказать что-то примирительное, но дверь вновь распахнулась. На пороге стояла обозначенная персона. Рукия узнала бы ее, даже если последнюю их встречу разделяли года.       Ей и без того было не по себе вновь встретить эту женщину, но когда взгляд ее скользнул на Кучики, ведьма вжала голову в плечи настолько, насколько это было возможно. Уж слишком недобрым взором по ней прошлись.       На лице Мидори скользнула злобная улыбка.       — Я считала, что школа дошла до дна, когда меня попросили уйти. Но кто ж знал, что можно пасть еще ниже?       — О чем ты? — бросил кто-то из богов.       — Не знала, что в школу Искусств стали принимать девочек, — но не успел никто возразить, она указала на Рукию. — Как тогда иначе объясните ее присутствие? Я так и знала, что у рода Кучики, кроме главы, нет мальчиков, но не была уверена. Мои источники это подтвердили. Было бы, конечно, лучше, если бы этот щенок не сопротивлялся моему воздействию и напал на нее, но даже без этого доказательств достаточно.       Часть учителей молча переводили взгляд с Мидори на Рукию. Йоруичи косилась на Айзена и кидала многозначительные взгляды, которые он игнорировал. Соуске единственный, кто казался спокойным. И как только Мидори достаточно насладилась своей тирадой, он улыбнулся и спросил:       — Полагаешь, глава Кучики мог солгать нам? Когда к нам поступила информация о Рюу-куне, мы сразу же отправили делегацию в Доркейм. Кучики Бьякуя подтвердил, что это не самозванец, а его брат, внебрачный сын отца, которого нельзя было представить должным образом. Но если ты говоришь правду, то… какой в этом смысл? Зачем Кучики отправлять в школу девушку?       Улыбка сползла с лица Мидори, оно приобрело злобный оттенок, губы искривились.       — Поэтому твои действия я могу расценить, как попытку нападения на ученика, не более, — Айзен впервые посмотрел на Йоруичи с начала вечера.       Учителя обменялись взглядами, которые могли разгадать только они. После Айзен подозвал к себе Рукию. Та поднялась, встала рядом.       — И раз тебе нужны более существенные доказательства, то я предоставлю их, — Соуске посмотрел на Рукию привычным ласковым взглядом. — Рюу-кун, извини, но тебе придется раздеться.       Растерянность на лице ведьмы постепенно сменилась ужасом. Если это сделать, то они только подтвердят ее слова. О чем только думал учитель? Сердце сильнее застучало в груди. Сама она не могла ни пошевелиться, ни вымолвить хоть что-то.       Неужели ее просто подставили? Но зачем?       — Прошу вас, господа, покиньте помещение ненадолго. Не так-то легко вот так прилюдно скинуть одежду, — Айзен окинул взглядом комнату, несколько раз помахал в сторону выхода.       Сторонние посетители заведения вместе с владельцем покинули помещение. Остались только два ученика, ряд учителей и Мидори. И все они, кроме Ичиго, смотрели всецело на Кучики. Рукия почувствовала какую-то безысходность и едва ли нашла силы поднять руки, чтобы исполнить просьбу. Будь что будет. Если сама откажется, это сделают другие. К тому же, больше уверятся, что Мидори права.       На пол полетели сначала пиджак, потом рубашка. В один жест Рукия стянула штаны и нижнее белье. Предстала перед всеми так, как создала ее природа. Но удивления не последовало, только Мидори не могла скрыть растерянности. Подобное удивило Рукию. Она опустила голову и едва сдержала возглас удивления — это было не ее тело. Мужское. Как если бы она действительно была мальчиком.       — Убедилась? Вынудила кого-то его уровня предстать в подобном виде.       Айзен позволил Рукии снова одеться, но не сразу руки вновь стали слушаться ее. Растерянность не пропадала, и она едва могла скрывать ее от других. Брюки вернулись на место быстро. Рукия потянулась за рубашкой и невольно взглянула на Ичиго в этот момент. Он пришел в себя и взгляд его смотрел на нее. Видимо, он тоже не видел женского тела, потому что сквозило в карих глазах только равнодушие. Когда же он заметил ее взгляд, так и вовсе отвернулся, уставился в потолок.       Мидори не сказала больше ничего. Она что-то прошипела себе под нос и покинула заведение. Кто-то из учителей сразу же заговорил с Кеораку о ней, он что-то отвечал на возмущение. Рукия тем временем оделась, села рядом с Ичиго, благо в этот раз он подвинулся, чтобы им обоим хватило место.       Перед ними остановился Айзен.       — Ты в порядке, Куросаки-кун? — спросил он привычным заботливым тоном.       Тот ответил кивком и отвернулся к стене. Свою неприязнь он и не особо стремился спрятать. Айзена же подобное отношение не взволновало. Он повторил свой вопрос, но обратился уже к Рукии. Та кивнула в ответ, но сразу же спросила:       — Что это было?       — Проявление моей способности, — с легкой улыбкой ответил Айзен. — Я владею иллюзиями.       — Так тебя точно оставят в покое, — послышался знакомый насмешливый голос.       Рядом возникла Йоруичи. Ее темное лицо украшала усмешка.       — А теперь пора рассказать, когда ты заметил ее? И почему не рассказал нам?       — Я полагал, что это сон… — тихо ответил Куросаки, не повернув головы.       — Тебя даже не смутило, что она пыталась настроить тебя против Рукии? — наседала тем временем Йоруичи.       Ичиго ответил не сразу.       — Учитывая, как часто вы заговариваете со мной о ней, вы больше в этом заинтересованы, нежели она…       Рукия изумленно покосилась на него. И не успела она озвучить логичный вопрос, Айзен заговорил вновь:       — Мы всего лишь хотим убедиться, что ты искренен как в своих чувствах, так и в намерениях. Все может пойти прахом, если…       — Я помню! — Ичиго не только обернулся, но даже поднялся на локтях.       Но быстро рухнул на место, схватившись за голову.       — Рано кусаешься. Зубки еще не отрасли, — усмехнулась Йоруичи и отошла к другим учителям.       Айзен присоединился к ней. Ученики остались одни. Ичиго вздохнул и закрыл лицо рукой, зарывшись носом в изгибе локтя. Рукия же похлопала его по другой руке.       — Слишком многое взваливаешь на себя, не считаешь? — с улыбкой отметила она.       — В тебя пошел, — буркнул он в ответ.       Вокруг все веселились: на улице продолжались гуляния, учителя уже позабыли о конфликте и выпивали, а Рукии все это казалось совсем ненужным. Она держала такую привычную и теплую руку, чувствовала, как сильно он сжимал ее ладонь. И больше им, казалось, ничего не надо.       Будто весь мир больше не имел значения. Они пришли сюда временно и вскоре уйдут, оставив остальным их проблемы.       — Может, выйдем все-таки и повеселимся? — предложила Рукия, не пытаясь спрятать улыбку.       — Если там нет еды, то мне и тут хорошо, — уже более привычным тоном ответил Ичиго.       Он поднялся, тряхнул головой. Больше не было нужды придерживать ее. Они вновь взялись за руки, игнорируя тот факт, что их заметят. Не имело значения.       Сейчас хотелось только немного повеселиться.