Ящик Пандоры

      Идеально выглаженная форма обволокла тело, будто всегда была частью его естества. За несколько лет обучения на ней не появилось дыры или затертости, и даже сейчас Рукия потратила несколько дней, чтобы вернуть ей самый благородный вид, но все равно недовольно крутилась перед небольшим зеркальцем, пытаясь выискать в его отражении любые недостатки, неровности. Все, что угодно, лишь бы унять снедающее волнение.       Вот и конец. Она шла к этому несколько лет. Знала, что сегодня все закончится не на радостной ноте выпускающегося ученика, которого только планируют пустить в ряды воинов.       Сегодня мир треснет, и все эти счастливые моменты разломаются на тысячи осколков, которые невозможно будет собрать даже за сотни лет.       Она остановилась, вздохнула и посмотрела в глаза собственного отражения. Там не осталось решимости. Всю ее, каплей за каплей, вытеснили сомнения. И чем ближе был выпускной, тем больше накрывало ее отчаянье. Что же она делала? Зачем впуталась во все это?       Рукия тряхнула головой. Одна из прядей выбилась, упала ей на лицо.       — Так-то лучше, Рюу, — проговорила она сама себе. — Все не зря, — бросила она напоследок и отошла от зеркала.

***

      Одинокая свеча подсвечивала лишь небольшой участок на столе, позволяя рассмотреть уже облупившиеся за века чернила на хрупком пергаменте. В написанном для нее не было ничего нового, но взгляд сам собой выцеплял древние тексты, останавливался то на одном слове, то на другом. Кто бы мог подумать, что ее знание древнего языка пригодится? Когда она работала в главной библиотеке Крейда, подобного не могло прийти ей в голову.       Наконец-то ей удалось оторваться от пергамента, аккуратно отложить его. Богиня протерла уставшие глаза, несколько раз моргнула, но резь не пропала. Последние дни выдались практически бессонными. Если ей удавалось поспать, то не больше часа-двух. Казалось, если позволишь себе провалиться в эту сонную бездну, при возвращении все уже закончится. Могла ли она это пропустить? Нет, зря что ли рыскала редкие крупицы информации о готовившемся восстании?       Богиня поднялась, чуть прошлась из стороны в сторону. Время вроде бы приближалось, но казалось, что оно неожиданно замерло, испытывало ее. Ей ли, связанной со временем, не знать о его жестокости и коварстве?       Дверь скрипнула, половицы заскулили под чужим весом. Мидори даже не удивилась. Он все-таки пришел.       В проеме, заполненном утренним светом из других частей дома, возник Абарай. Еще пока в форме человека, с зачесанными назад красными волосами, без верхней одежды. Мидори не могла даже изобразить удивление. Его внимательность к ее действиям за последние год для нее уже не было никаким секретом. Она лишь надеялась, что он не настолько глуп, чтобы приходить в ее дом, готовиться к возможному сражению.       «И все же глуп», — она прикрыла глаза на мгновение, после сказала уже вслух: — В самом деле считаешь, что можешь меня остановить? Давно бы уже встретился с ними.       — Проблемы можно решить в зачатке, — он усмехнулся.       Его верхняя часть тела стала преображаться, обрастать мехом. Мидори вновь прикрыла глаза. Он все же непростительный идиот.

***

      Рукия шла по коридору. Шум разговоров, мелькавшие перед глазами другие ученики ее совсем не волновали. Если даже кто-то заговорит с ней, это не заставит ее обратить внимание на происходящее вокруг. Они суетились, радовались скорому завершению обучения некоторых из них, а она едва чувствовала ноги, практически не видела ничего за плотной дымкой. И чем ближе был класс, тем хуже все это ощущалось, больше сдавливало плечи. Этот день когда-нибудь настал бы. Время когда-нибудь кончилось бы.       Взгляд в моменте выхватил рыжую макушку из толпы. Ичиго стоял возле своих приятелей, обсуждал что-то. Он не выглядел напряженным, его хвост активно вилял. Будто из его головы вылетело все то, что должно произойти сегодня.       Рукия вздохнула. Возможно, ему просто все равно. Их и так готовили к битвам, какая разница, когда начнется первая?       Ведьма поравнялась с заговорившимися одноклассниками, хотела уже юркнуть в класс, но ее остановил знакомый голос:       — Привет, Рюу.       Рукия вздрогнула, сглотнула в тщетных попытках избавиться от собравшегося в горле кома. Некоторые вещи отказывались меняться. Даже если это больно, даже если душу разрывало на части.       Ведьма обернулась, одарила парней легкой улыбкой.       — Привет, Ичиго, — и сразу же скрылась в классе.       От дружелюбия в карих глазах, от обыденности его вида. Будто они были в самом начале, просто дружелюбными друг с другой соседями по комнате.       Рукия села за свою парту, стряхнула пылинки со штанин. С того тяжелого разговора они стали общаться все меньше и меньше, каждый раз это давалось особенно тяжело. И теперь, на последнем курсе, они и вовсе практически не встречались. Куросаки постоянно где-то пропадал, приходил измотанный и изможденный и сразу же заваливался спать. Когда же утром Рукия открывала глаза, его уже не было ни в постели, ни в комнате. Будто его ночной приход ей просто померещился.       Скрип стула рядом вынудил вздрогнуть. В классе его присутствие было игнорировать легче, теоретических уроков становилось все меньше и меньше. Но сейчас она хорошо чувствовала его рядом, даже улавливала запах его одеколона, смешанный с несмываемым звериным шлейфом. И как прежде она его не подмечала? Даже если лежала совсем близко, совсем не обращала внимания.       Рукия мотнула головой. Ее сожаления заводили слишком глубоко. Она все обрезала, провела черту. Шаг назад было поздно делать. Осталось только наслаждаться пепелищем сгоревших мостов. Даже если жгло, даже если душа рвалась вернуться. Все, к черту!       В класс зашел Айзен. Лишь побледневшее лицо и чуть проступающие под выразительными глазами мешки выдавали его напряжение и усталость. В остальном это совершенно не угадывалось.       — Все в сборе? — он быстрым взглядом пробежался по классу, кивнул сам себе и поманил учеников за собой: — Тогда вперед, церемония начинается.       Рукия, как и положено было ученикам Школы Искусств, вставала с правой стороны. Но в этот раз перед ней возникло препятствие в лице рыжего оборотня, перепутавшего стороны. Вроде бы небрежный жест, но посмотрев в карие глаза, блеснувшие холодными оттенками, смешанными с сильной печалью, как стало не по себе. Он не перепутал, он намеренно встал так, задел ее и вынудил вновь сесть.       Другие ученики не обратили внимание на заминку, с приглушенным гомоном выходили из класса. Все меньше и меньше существ оставалось внутри, а они не двигались. Рукия больше не смотрела на оборотня, проходилась по аккуратным изгибам парты по диагонали, но и без того чувствовала звенящее между ними напряжение.       Лучше бы он просто смирился и делал вид, что особо с ней не знаком. Лучше бы он и вовсе не узнал, кем она являлась на самом деле.       — Мы опоздаем, — только и выдавила она из себя, едва признав свой голос из-за тисков, стиснувших шею.       Послышался вздох. Рука оборотня легла совсем близко, ему хватило бы сдвинуть чуть влево пальцы, чтобы коснуться ее руки. И все же он не рискнул, только произнес:       — За дверью школы все изменится. Ты, правда, готова к этому?       Рукия стиснула зубы. Решимость и так держалась на тонкой нитке. Сейчас же она затрещала от напряжения, готовая скинуть всю эту слабую решимость в жернова сомнений. Все не так. Она все делала не так. Клала жизнь на алтарь неизвестности. Ее просто убьют, а все эти годы в школе она просто оттягивала неизбежное. Взгляд сам собой скользнул по чужой ладони. Ей ведь тоже достаточно чуть-чуть сдвинуть пальцы, обнажить все то, что сковывала в неразрушимый лед. И пусть все горит пропадом вместе с каждым из этих чертовых миров!       Вздох обжег легкие. Она подняла глаза, позволила увидеть в них смесь усталости и сжирающего отчаянья.       — Я совершенно не готова, — Рукия вновь опустила голову и в следующее мгновение поднялась, подталкивая ладонью Куросаки в сторону. — Но это и неважно. Хочу я или нет, но мне даже не нужно переступать порог. Все вокруг уже изменилось.       Она вышла из класса, по отдаляющимся голосам одноклассников угадала направление и поспешила за остальными. Вокруг трескалась побелка, классы уже вовсю пожирало огнем, под ногами хрустели осколки, но она даже не попыталась сбросить это наваждение, сама же уцепилась за собственные слова.       Будет война. Прольется кровь.       Лишь на мгновение она позволила себе закрыть глаза. Этого хватило, чтобы вновь оказаться в реальности, в среде других учеников. Вокруг пахло недавно прошедшим дождем и смесью различных ароматов, что вылили на себя некоторые ученики. Подул ветер, позволивший немного остудить лицо. Легче стало на мгновение-другое.       Учителя стояли с левой стороны прямо перед выстроившимися в несколько рядом выпускниками. Позади гудели студенты младших курсов — все они были за полосой света, не позволяющей кому-либо помешать священной церемонии посвящения.       С приметным топотом на площадь перед школой вышли несколько существ в доспехах и коже, закрывающих их полностью. Среди этой группы выделялся один, совсем легко одетый, но тем не менее не скрывающий наличия несколько нашивок — признаков высокого звания. То был главнокомандующий, отвечающий за все военные единицы, присягнувшие перед богами и исполнявшие их волю. Рукия ничего о нем не знала, но теперь не могла не изучать его: в коротких черных волосах виднелись белые полосы, на лице проступили морщины, чуть расплылись несколько шрамов на щеке и под глазом, холодные, практически черные глаза лишь вскользь прошлись по выстроившимся ученикам, после чего он полностью сосредоточился на учителях. Айзен вышел вперед, чуть склонил голову. В моменте показалось, что между ними прошлось несколько враждебных искр.       Вперед вышли несколько служащих вместе со стопкой свитков. Распределение — сразу же догадалась Рукия. Каждого из них оценили заранее и нашли подходящее место среди действующих воинов. Холод прошелся по телу и сковал ступни. Она знала, что ее назначение оттянут на самый конец, но от этого было хуже. Будто снова урок и одно лишь желание — пусть меня спросят первую, лишь бы все это уже закончилось.       Наивная, глупая ведьма.       Айзен разворачивал свиток за свитком, вызывая ученика за учеником. Главнокомандующий жал подходившим руку и с легким холодом выказывал надежду, что они смогут хорошо проявить себя. Иногда кто-то был недоволен распределением, но высказывалось это совсем тихо, в тот момент, когда ученик возвращался на место. Также вызвали и Ичиго. Его определили в когорту воинов на границе Разрозненных Земель. Рукия прикусила губу. И к чему она прислушивалась? Все будет иначе, и она это знала лучше всего. Все эти распределения имели значения лишь до той минуты, пока не назовут ее. Количество свитков редело, сердце практически замерло, а лед все сильнее сковывал все, до чего мог добраться внутри нее.       И вот вместе с пропущенным ударом сердца Рукия пересчитала свитки. Один. Остался один. И вызванный ученик уже возвращался в строй. Осталась только она.       Умела ли ведьма дышать? У нее все еще билось сердце? Казалось, что еще мгновение, и она распластается здесь, на площади. И все остальное уже не будет важно для нее.       Айзен забрал с подноса последний свиток. И вновь удар. Такой сильный, словно сердце выскочило через барабанные перепонки. Мир в воображении вновь рушился, слышался треск огня, жужжание заклинаний, крики раненных и лишившихся близких. Мимолетного прикрытия глаз в этот раз не хватило. Стало только хуже. Но она постаралась отстраниться, сосредоточиться на учителе, который уже поправил очки, чтобы было лучше видно последнее имя.       — В запас на западные земли Доркейма распределяется прежний студент нынешняя посвященная — Кучики Рукия.       Казалось в этот момент пропали все звуки. Ветер не дул, никто не говорил и не дышал. Никому во всех мирах не нужно было рассказывать, что Рукия — исключительно женское имя, иногда всплывающее среди аристократических родов. И поэтому сейчас каждый находившийся поблизости смотрел лишь на нее, выступившую на шаг вперед из общей шеренги. Главнокомандующий меньше всех рассматривал ее, практически сразу обернулся к Айзену. Их взгляды встретились.       — Вы, верно, ошиблись? — бросил он с толикой равнодушия. — Помню, это имя уже как-то всплывало в роде Кучики…       Айзен ответил не сразу, будто намеренно маринуя всех в чане сомнений и догадок.       — Не ошибся. Не Кучики Рюу, а Кучики Рукия. Не колдун, а ведьма. Первая ведьма, окончившая Школу Искусств Аматерасу, — даже на расстоянии чувствовалось, как его тон давил.       И будь Рукия ближе, ее точно это раздавило. Но главнокомандующий не изменился в лице, даже на толику не позволил себе удивиться или возразить. Первые мгновение казалось, что он что-то усиленно обдумывал. Но одного беглого взгляда на него хватило, чтобы понять — нет, такую правду принимать он не был готов. И сколько бы аргументов ему не привели, ничего не сдвинуло бы эту непробиваемую скалу в сторону.       — И все же вы ошиблись, — произнес он, растягивая слова. — Полагали, что если тайно протащите в школу ведьму что-то измениться?       Больше главнокомандующий не смотрел в сторону Кучики. Лишь кивком показал стоявшим позади солдатам на нее.       — Вас всех казнят, а род Кучики будет навсегда опозорен. Вот и все, чего вы добились этой выходкой.       Айзен выслушал приговор без возражений, ни один мускул на его лице не дрогнул. Рукия сильнее стиснула кулаки. Никто даже не попытался выслушать и понять. Казнить, принизить. Действительно, чего они ожидали от такого устройства?       За стеной послышался какой-то грохот, но никто не обратил внимания. Развернувшееся перед всеми было намного интересней каких-то проблем в Крейде.       — И это ваше окончательное решение? — выплюнул Айзен.       Ответ читался на лице, но ему почему-то нужно было вытащить его из главнокомандующего. А тот будто специально тянул, оставляя всех присутствующих в томительном ожидании.       Снова послышался грохот. И казалось, что все снова забудут о нем через мгновение. Вмешался новый участник, выдавший свое местонахождение. Возле одной из стен здания школы появилась Мидори, у ее ног валялся Абарай, чьи волосы она только мгновение назад отпустила, позволив ему распластаться на полу. Даже с такого расстояния Рукия видела, что он ранен. Мысли хаотично подбросили объяснение — он попытался остановить Мидори. Не смог. Рукия чертыхнулась.       Вот и пролилась первая кровь.       — Кажется, вы совсем плохеете, Гото-сама, — с нескрываемой насмешкой подметила богиня. — То позволили несколько лет незамеченной учиться ведьме в рядах мужчин, то пропустили такое знаменательное событие, — рукой она махнула в сторону школьных ворот. — Крейд полнится восставшими из Разрозненных Земель. И как же так вышло?       Впервые на лице главнокомандующего отразилась злость. Он не стал расплескивать ее в сторону, но бросил длинный взгляд в сторону прямых подчиненных. Те были растеряны. Никто не понимал, как со столь дальних земель мятежники ухитрились пробраться к самому сердце Ольдера.       — Вам не ведьмой надо заниматься, а повстанцами. Но, похоже, времена неизбежно меняются, — по молчаливой площади прокатился звонкий смех Мидори. — И какая честь быть в первых рядах, совсем близко к этой зарубке времени.       Несколько следующих минут для Рукии смешались. Среди учеников возникла неразбериха: кто-то стремился скорей отправиться на борьбу с мятежниками, кто-то желал спрятаться в стенах школы, и обе эти группы мешали друг другу, сметали, топтали. Учителя пытались распределить их и успокоить, главнокомандующий со своими подчиненными сразу же удалились за пределы школы.       Более или менее ощущать себя в ситуации Рукия смогла, когда голос Мидори оказался совсем рядом.       — Ваше счастье, Айзен-сенсей, что наши пути сошлись. И взамен я прошу позаботиться об этом красноволосой псине.       Рукия не успела осмыслить ее слова, только повернулась к ней, но перед ней зияла лишь пустота. На плечо опустилась чужая рука, длинные ногти впились в кожу. Рукия повернула голову, успела только встретиться с насмешкой на лице богини. Что планировала сделать Мидори?       За ее спиной возник портал: черно-синяя пустота, призывно втягивающая в себя все, что находилось поблизости. Мидори не стала ждать, пока ее затянет, потянула Рукия за собой.       Как назло, ничего не шло на ум. Заклинания все рассыпались, лед отказывался слушаться, а ее за какие-то мгновения затянули в портал по правое плечо. Щекой она уже ощущала зудящую неизвестную магию. Таких порталов она прежде не видела и даже не хотела знать, что скрывалось за ним.       — Рукия! — вырвался из общего шума крик.       Ведьма обернулась, увидела спешащего к ней Ичиго. Он уже начал рвать униформу, обращаясь в волка, но рука, тянущаяся к ней все еще оставалась человеческой. Рукия потянулась за ней.       Слишком далеко. Он спешил изо всех сил, но ему не хватало ни времени, ни маневренности. И последнее, что увидела Рукия перед погружением в бескрайнюю тьму: обращающуюся постепенно в лапу руку и взгляд Ичиго, полный страха и отчаянья.