Шорох осознания

      — Ф-ф-ха-а, Ф-ф-ха-а.       Тяжело дыша, я продирался сквозь кусты и перепрыгивал повалившиеся деревья на моем пути. Прямо за мной бежала стая собак; у всех, как у одной, залитые кровью глаза. Нарастающий шум лая предупреждал о надвигающейся, со страшной скоростью, опасности. В голове была лишь грядущая черная сцена, где я, несомненно, сыграю самую нежелательную роль. За моим сбившемся дыханием последовала неминуемая потеря скорости, из-за чего преследователи моментально меня догнали. Мрак. Я ничего не вижу. Только собственные вопли и собачий рык, с примесью хрустов костей и жора мяса, заполняли мою слуховую систему, не давая шансов другим звукам. Мое сознание словно отделено от тела, от чего я был даже не наблюдателем, а скорее слушателем в темном театре, где играл самый уродливый аккомпанемент.       Неприятно.       Я открыл глаза. Звуки дождя постепенно успокаивали мой пошатнувшийся, после столь отвратного сна, рассудок.       Доброе утро, что ли? Ну, допустим. В конце концов я жив, а это неплохо.       Я упёрся взглядом в потрёпанный потолок и лежал так ещё минут десять без единой мысли.       Переведя взгляд на маленькое дряблое окно, я в очередной раз попытался предположить сколько сейчас времени: «Наверное... семь?..»       Вытащив КПК из-под своего матраса, я включил его, — «04:27».       — Ну... как обычно, — пробормотал я себе под нос и сложил планшет в рюкзак.       Встав с матраса, который, к слову, был на полу, я прошелся взглядом по помещению. В прошлом это здание использовалось как склады, по крайней мере на это указывают характерные ящики и поддоны, валяющиеся везде и всюду. Помимо меня, здесь спали ещё девять сталкеров; один из них совсем обнаглел, так как сверху укрылся ещё одним матрасом.       Хотя, что-то я жадный какой-то. Матрас не мой даже... а ведь... этот тоже не мой...       Я поглядел на свой матрас.       Кстати говоря, они вообще общие? Или я уже пару месяцев использую матрас какого-то давно погибшего сталкера?..       Давай-ка лучше думать, что он ушёл из зоны и живёт себе счастливо.       Надев рюкзак, я прошёл к выходу стараясь не шуметь. Конечно, я понимал, что это всеми любимое упорство "не разбудить" обычно не работает, но это привычка, вошедшая в мой характер, тут уж ничего не поделаешь. Наверное.       Я выглянул в дверной проём, и на мою голову устремился осенний дождь, обволакивая и освежая. Струйки текли с волос, по шее, плавно переходя на спину, что, впрочем, стало неприятно. Я убрал голову из-под дождя и встрепенулся.       Я находился на базе сталкеров-одиночек, расположившейся недалеко от кардона. Нейтральные воды, где я и пустил корни. Это была животноводческая ферма. Два вытянутых средних размеров здания, стоявших параллельно друг другу и создавая таким образом широкий коридор к поперёк расположившейся асфальтированной дороге. Забор был сделан из подручных материалов: колючая проволока, бочки, ящики и, на входе во двор, красовались в качестве заслона, пусть и побитые временем, но, все-таки, сохранившие достоинства — бежевая "Волга" и грузовик "ЗИЛ".       Пару сталкеров стояли на посту.       Люди в час скуки склонны к рассуждению или, если позволяют обстоятельства и настроение, занимать себя чем-то другим, даже если при этом ты выполняешь какую-то важную поставленную задачу, в данном случае — дозор. Иногда я наблюдал за караульными этой базы, да и сам переодически стою на посту, но, в большинстве случаев, все они выполняли свою работу на совесть, или, скорее, на страх. Тут все-таки мутанты, да и военные иногда наведываются в попытках истребить всех проникших на запретную территорию зоны, то есть — всех сталкеров. Как бы там ни было, в большинстве случаев, а если быть точнее, то около 80% смен ведут себя на посту как положено. Но тут дело не в людях, а в психологическом и физическом состоянии человека, то бишь: различные вариации настроения, усталость или ее отсутствие, выпивший или трезвый, и, что занимает высшую ступень по важности в этом списке, это твой напарник на посту. "Родственная душа" или похожие взгляды на те или иные вещи. Один к одному или все рухнет. Если у тебя хорошее настроение и бодрствуешь, а у твоего напарника ровно наоборот, то веселой смены не выйдет. И будешь полдня, а то и день, стоять и писать романы в голове. Хотя не знаю, что людям не нравится, меня все устраивает. Конечно, возможно только из-за того, что этим слабым звеном в коммуникации — обычно был я.       Что-то я отвлекся. В общем... эти спали стоя.       Встав в стойку забега, я прицелился на вход в бар, здание которого находилось напротив этого. Здание было идентично тому, в котором я нахожусь; серый шифер на крыше, уже измученный временем и в плену у мха. Изначально здание было построено из белых кирпичей, но, подобно самому великому любимцу закона Мёрфи, весь в пластырях и шрамах, которые остаются навсегда, — железными листами и красными кирпичами, хоть и в некоторых местах весьма неумело, но, все-таки, не совсем ущербно, были заделаны дыры. Перебежав двор, и чуть не поскользнувшись на приличном слое грязи, я прошел в дверной проём и тоскливо посмотрел на кострище, что было во дворе; где вчера играла гитара, а я слушал из окна.        Повернувшись, я прошёл внутрь и ещё никого не застал. Всё-таки, слишком рано.       Старая лампа созерцала посетителей по ту сторону барной стойки, создавая мягкое и непринужденное освещение. В другом конце здания находилась клетка, иногда ее используют, но редко. Неподалеку располагается стол «Петли», он занимается починкой экипировки и ее частичного улучшения, естественно — не бесплатно. Прозвали его так за то, что он, хоть и достаточно величавый мастер, не смог сменить петлю на двери. Сам он говорил, что: «Это все выпивка с просроченными консервами». В некоторой степени он доказал это, когда на следующий день поставил её, но, увы, прозвище за ним так и закрепилось. Хотя, как я понял, он и не сильно то против, ему оно даже понравилось. Так как гордо написал на своём рабочем месте: «Стол Петли». Возможно он увидел в этом прозвище довольно грозное оружие против недобросовестных сталкеров, часто сюда захаживающих.       Немного побитых столов, располагающихся в разнобой, поставленные там, где сталкерам было комфортнее всего: в центре, у стен, у окна.        У меня на памяти был один субъект, который умудрился затащить стол на крышу, и, гордясь своей выходкой, просидел там весь день. Люди тихо негодовали, так как крыша ветхая, а чинить никто не хотел. Но он быстро всех уверил, что все учел и, в случае чего — починит крышу. На этом все и кончилось. Если не считать тотализатора, устроенного барменом на эту тему. Бармен тогда сказал одному сталкеру, что: «Крыша о-очень древняя, так что я не хило поднимусь, если он провалится... В крайнем случае…», — он так и не договорил, что будет "в крайнем случае". Но он что-то такое сделал, что за ним потом гонялись по всей округе; хоть погоня и была дружеского, я бы даже сказал детского характера (что не могло меня не удивить), но после того происшествия он знатно обеднел. Ну, земля ему пухом.        Помимо меня, здесь были пару сталкеров активно что-то обсуждающих за столом. Один сталкер уткнувшись лицом в стол, в окружении пустых бутылок, храпел так сильно, что приятный шум дождя был бесцеремонно подавлен под натиском его вокальных способностей. Я вроде как впечатлен и одновременно обижен.        Встав за стойку, я начал прикидывать свои планы на грядущее, и тут как раз вышел зевающий бармен — по совместительству торговец. Я поднял руку в знак приветствия:        — Добр...        — Да-да, привет, — перебил он меня.        По сморщенному лицу и тону голоса, сразу понятно, что он раздражен. Кстати, тот случай с крышей и тотализатором был относительно недавно. Видимо он сильно обнищал после того случая.        Ясно...        — У тебя с деньгами проблема, ведь так? — начал я, смотря в стойку.        У меня есть шанс хорошо заработать...        — ... Да, — ответил он.        — Дело в том, — продолжил я, переводя на него взгляд, — что мне нужны деньги на защитный комбинезон. Мне прекрасно известно кому вы, торговцы, продаете артефакты и, что более важно, за сколько.        Он сглотнул. Попался. В городе, который мы направимся, нужна хорошая защита от радиации и прочего нежелательного излучения. Если он есть, конечно. Но лучше подстраховаться. Хоть здесь я и не новое лицо, но снаряжение у меня нищенское — против сильного излучения не подойдет. А если судить по рассказу Дмитрия и Коряги, там наверняка будет чрезвычайно опасное количество радиации.        — В общем, — выдохнул я, — могу продать тебе артефакты. Сейчас как-раз собираюсь в рейд по их «поимке». Я продам тебе все артефакты что найду, и при этом...— я остановился, чтобы дать моим следующим словам лучше выделиться, — ты дашь мне комбинезон «Сева», я слышал он более-менее приличный из имеющихся.        — Но... — попытался он протестовать.        — Ты ведь понимаешь, что выручишь куда больше, если я принесу хотя бы четыре артефакта. Тем более я продам их оптом, то есть — дешевле.        — М-м... — сомневался бармен.        Дело в том, что артефакты стали довольно ценны. За ними стали реже ходить, так как найти их стало труднее и опаснее. После того, как толпа военных улетели из зоны на вертолетах, зона будто бы стала скупее. Это происшествие даже получило историческое название: «Дегельский побег». Назвали его так в честь одного майора, с которого все это и началось. Тогда их пытались остановить весьма интересные сталкеры, их называют «Монолитовцами», они фанатики поклоняющейся зоне, как какому-то божеству. Я пару раз их встречал: весьма интересные ребята, если не учитывать того, что они поклоняются антенне, которая, судя по радио передатчику подсоединенному к ней, как раз и отдавала им «приказы». Если кратко — им промыли мозги, но доказательств никаких нет, только слухи от военных. Даже интересно стало. Может... когда-нибудь в этом разберусь.        К слову, артефакты это предметы подвергшиеся изминениям из-за сильного излучения радиации. Их физические и, что очень удивительно, даже психические свойства были изменены. Некоторые артефакты имеют очень интересные эффект, к примеру быстрая регенерация. Разумеется не моментально, но быстрее чем обычная. Хотя был один артефакт, который по слухам мог заживлять раны в считанные часы.        Однако есть и свои нюансы.        — ...Ладно, — вздохнул бармен. — Но не меньше пяти артефактов чтобы принес.        — Четырех, не наглей, — прищурился я.        — Эх...        На жалость давит, вот ведь актер.        — И да, есть какие-нибудь слухи? — я залез в КПК, чтобы кое-что проверить.        — Ага, говорят в «Сумеречной долине» есть тайная лаборатория, где есть немало интересных чертежей для инженеров, проще говоря — дорогие бумаги.        — Я-ясно, — я положил КПК в рюкзак. — По этой лаборатории есть что-нибудь?        — М-м... ну... — он замялся. — Говорят... возле нее земля пульсирует, но это не точно.        — То есть, ее уже нашли?        — Относительно. Была группа сталкеров, которая утверждала, что нашли ее, но не смогли найти туда вход. Они про это и рассказали.        Возможно, просто струсили. Да и я бы в штаны наложил, если бы земля пульсировала. Аномалия? Как бы там ни было...        — Точного места они не сказали? — спросил я.        Бармен покачал головой.        Все-таки ищут вход. Если за это браться, как бы с ними не столкнуться. Стоп...        — А с чего они вообще взяли, что это лаборатория? — недоуменно спросил я.        — Ну, потому я и сказал — «относительно». Так как это только их слова, и никаких доказательств, что это была она. Как один из их группы выразился: «Это точно она и никак иначе!», — бармен развел руками, а потом тяжело вздохнул. — Может, все-таки... дашь один артефакт бесплатно?        — Ясно, спасибо за информацию. Зайду — когда смогу, — проигнорировав его последние слова и развернувшись, я пошел на выход.        — До встречи, — поникшие слова бармена с лязгом в меня влетели.        У него что, настолько все плохо? Не-е, он же торговец, у него там в погребе куча запасов небось. Наверное...        С этими мыслями я опомнился уже на улице; стоя под дождем, вернее, уже под ливнем. Успев полностью промокнуть, я направил свой взгляд в небо, а потом перевалил его на внезапно заинтересовавший меня объект... в небе. Если точнее, он был над железнодорожным мостом — это был товарный вагон. Он парил в воздухе.        Шикарный вид.        Я зашел обратно в "спальное" здание, застав бодрствующих сталкеров. Бо'льшая часть уже проснулась, и по своему обыкновению развели костер. Я подошел к костру, чтобы более-менее отсохнуть и согреться. Расположившись у костра и положив рюкзак рядом с собой, я вытянул ладони к огню в предвкушении тепла.        Тепло. Пока я наслаждался частицей далеких звезд и физическим воплощением живых существ — сталкеры разожгли еще и разговор:        — А-анекдот! — громко заявил один сталкер.        — Да сколько можно!        — Издеваешься?..        — Меняй пластинку.        Все запротестовали. Один так вообще немедленно удалился...        — Ф-ха-ха-ха! Да я ж шучу. Бедолага, аж испугался, — указал он в направление ускользнувшего парня. — А вообще, я ведь и не имею ничего против этого, поэтому мог бы и...        — Нет уж, — перебил его другой. — У тебя, кстати, как вылазки проходят?        Сталкер помолчал с полминуты, искоса на него смотря.        — Да нормально все, — сделав взгляд на своем оппоненте как можно спокойнее, он продолжил. — Только вот, какие-то шалуны... обобрали мой тайник.        — Так у тебя тоже?! — выкрикнул один сталкер, упираясь руками в пол и голодными глазами смотря на отвечавшего.        Остальные сталкеры загалдели: судя по всему, это распространенная проблема. В общем, как оказалось, у большинства сталкеров обчистили тайники. У меня, кстати, он тоже имеется, из-за чего мне стало немного неспокойно, ведь у меня там немало ценного материала.        Я окинул взглядом всех присутствующих, костер освещал их лица, но их очертания не задерживались в моей голове и секунды; они были распливчаты, не понятны и будто не имели каких-то свойств, которые полагаются всем людям с рождения в качестве "индивидуальности". Возможно у меня психическое растройство на почве чрезмерного обмана, махинаций, засад и подстав против меня. Отвлекся.       Всего шесть человек, если считать меня, то семь. Четверо были в крайней степени возмутимости; один в безуспешных попытках скрыть свои эмоции нервничал еще сильнее, чем если бы этих попыток не происходило и вовсе; последний спокоен как уж, посматривал на меня и на волновавшегося сталкера. Так же я заметил, как один негодующий сталкер из четверки, смотрел на нас троих, — трое, которые эмоционально разнились с ними.        Слишком много неизвестных. Придется разобраться.        — Это... ты сделал? — сталкер посмотрел на пытающегося скрыть волнения.        Все четверо гневно на него посмотрели, но сразу опомнились.        — Вряд ли это он. Но нужно быть осторожнее, — вздохнул сталкер. — Поскольку эти налетчики могут и вас обокрасть.        — Согласен, — поддакивал другой. — Лучше вам проверить свои тайники, а то мало ли.        Так, этот слишком подпалил себя, даже жалко его. Наверняка есть и другие, а может и все... В любом случае, я не могу сказать наверняка. Человек такое существо, что невозможно понять точно, что у него в голове. Да и некоторые воздействия на него со стороны могут на это повлиять, а также из-за своей мнительности я не могу здраво видеть ситуацию, из-за чего могу ложно присудить кому-то ярлык "предателя", так что ничего неясно.        М-да.        — Л-ладно, я лучше пойду. Что-то мне стало не по себе, пойду проверю тайник, — проговорил беспокойный парень.        Похоже, что он новенький. Его такими темпами прибьют. А хотя... это вполне может быть и он. Хм-м-м. Кажется, я запутался. Придется распутывать то, что я сейчас себе в голове устроил.        — Я пойду с тобой, — заявил я. — Не исключено, что те самые злоумышленники присутствуют и здесь. Они могут проследить за тобой и... ну, ты понимаешь.        Решив, что лучше сразу раскрыть некоторые карты всем присутствующим, я обвел всех взглядом, дабы посмотреть на реакцию. Тот, что себя "подпалил" сразу прищурился на меня.       М-да-а. Мужик, ты б хотя бы старался, а то это же смешно. Ладно, одного, судя по всему, уже раскрыли, остались неизвестные. Хотя... он, вполне может быть, подозревает меня, так как я предложил пойти с этим пареньком. По-прежнему никаких доказательств.        — Д-да... — выдавил из себя парень. — Спасибо...        — Я тоже пойду, — сказал сталкер, в полной безмятежности своей души. Он, с самого начала был спокоен, так что я отметил его, как подозреваемого.        Детектив какой-то, честное слово. Может плюнуть? Хотя... они могут и мой тайник обнаружить. Лучше их по-быстрому убрать... в тайник.        Я мысленно рассмеялся как злодей.        — Ладно. Ну что, пошли? — вытянул я из себя.        Все кивнули.       А вы чего киваете?        Я не понял, вы что... все пойдете?       Звуки шелеста листвы, сбитого дыхания, громыхающей тяжелой экипировки и карканья ворон, как классический ансамбль успокаивал меня. Золотые кучи лежали на поблекшей земле и своих потерявших окрас товарищах. Дождь пусть и кончился, но пасмурная погода здесь, это своего рода неписаный закон, который никогда не нарушается. По крайней мере, за все время, что здесь провел, я еще ни разу не застал ясное небо.        Мы всей толпой шли по лесу с парнем в качестве его телохранителей, так как никто друг другу не доверял...        Ну и что это за петрушка такая? Я так и не пойму ничего, если только они все не окажутся предателями и меня не расстреляют. Эта неизвестность меня раздражает.        Мы мерно шли по лесу вдоль дороги. Стук подошвы по поверхности разбитого асфальта — приятно отдававшему по слуху — сменился на шуршание старой и золотистой листвы. Голые деревья, смущенные своей наготой, нарастили очередной слой кары, дабы спрятаться от посторонних глаз и бушующего холодного ветра.       Раздражение мешало здраво мыслить, поэтому последние несколько минут я боролся с ним, не замечая ни дороги, ни пристально наблюдавших за мной сталкеров; ведь именно так рисовало их мое воображение в эти минуты. Однако оглянувшись, я увидел лишь целеустремленные и полные насторожоности взгляды на все происходящее. Из неожиданностей можно отметить лишь пару мутантов, которые, будто в засаде, выскочили на нас из-за камня. По размерам они были сопоставимы с небольшим медведем; конечности отдаленно напонинавшие лапы, более всего походили на лапки краба; морда и все туловище было обезображено до крайней степени отвратности, а вонь неимоверно вызывала тошноту. Эти существа когда-то были животными, всем нам привычными и, в некоторой степени, возможно даже милыми, однако сейчас это произведение уродства созданное из глупости человека, преисполненно мерзости и не имело ничего общего со своим предыдущим воплощением, и сейчас его называли просто — плоть. Большинство сталкеров к этому привыкло, к счастью, я входил в их число. Поначалу меня выворачивало, как и этого — в очередной раз доказавшего, что он таков — новичка.        После этой бойни, соправождавшуюся выстрелами, воплями плоти и криками старших сталкеров, в которых содержались приказы — "новичок" дышал слишком часто в отличие от нас. Подойдя к нему, я осведомился:        — Все в порядке?        Отдышавшись, он поднял свой взгляд на меня, и я смог-таки разглядеть его лицо: это был темно-русый юноша, глаза голубого оттенка и несли какой-то ум в себе, но в данном случае в них преобладало беспокойство. Лицо немного вытянутое, а щеки впалые, что, в общем-то, было характерно практически для всех сталкеров. На лице красоввлся шрам, олицетворявший явную удачу; шрам был явно от пули и проходил по щеке до уха.        — Да... в порядке. Никак не привыкну к этому.        — Давно в зоне?        — Несколько месяцев...        Я думал меньше.        — Меня зовут Шорох, — сказал я.        — Шорох... А я Федя, — сквозь беспокойство, мягко улыбнулся он.        Давно же я ни с кем не знакомился. Иногда это самое настоящее успокоительное — иметь новое знакомство. Но все же расслабиться я не мог и на минуту, и это причиняло легкий дискомфорт моей психике. В такие моменты самовнушение очень хорошо помогает.        — Очень рад, — я улыбнулся ему, но он замялся.        Да ëшкин крот! Опять не получилось улыбнуться?!        — Выдвигаемся, — предупредил нас подошедший сталкер.        Он посмотрел на меня с подозрением, на что я ответил абсолютным безразличием. Фëдор напомнил мне моего друга на "большой земле" (Именно так здесь называли весь остальной мир, помимо зоны), и мне невольно ударила в голову ностальгия по тем временам. Временам относительного спокойствия и детства.       Мы дошли до сумеречной долины и это, должен признаться, меня обрадовало. Ведь именно в этих местах находится та самая секретная лаборатория по наводке торговца. Но это не точно.        Мы шли еще минут пятнадцать и остановились у старой автобусной остановки. Разумеется, она не несла в себе первоначальную функцию, её использовали в качестве перевалочного пункта.        Фëдор посмотрел на меня, на сталкеров, и заявил:        — Дальше со мной нельзя.        Мы все не могли не понять его бдительности, но всё же некоторые выразили сомнения:        — А что если "они" прямо сейчас следят за нами?        Фëдор насторожился от этих слов, — никто никому не доверял, это был факт. Однако высказывать свои подозрения, сродни с волной обрувшуюся на ничем не повинных людей отдыхающих на пляже: никто не хотел вносить смуту, а потому промолчали. По крайней мере, так я думал, но действительность оказалась сложнее здравомыслия. Начался беспопядок и дошло даже до кулаков, однако, благо, они не успели зайти за черту; внезапный выстрел вверх привлек внимание беснующихся людей; один из сталкеров высказал свое мнение:        — Предлагаю всем успокоиться, — монотонно произнес я. — Вся эта ситуация выходит из-под контроля. Я понимаю, что некоторым не терпится поймать злоумышленников, но если мы пойдем с ним, то это поставит под вопрос всю нашу операцию. Мы пошли чтобы сопроводить его, а не...        — Лично я пошел, чтобы прибить этих ублюдков! — перебил меня один из сталкеров. — Знаешь, ты мне с самого начала показался подозрительным. Глаза такие, будто ты уже знаешь наперед, что будет. Будто ты весь сценарий уже знаешь! — сталкер слишком разгоречился, что уже достал пистолет из-за пазухи, но держал его дулом в землю. Туда же было направлено его лицо. — Они забрали у меня все... У меня есть семья, которой я должен помочь... и если «ты»... не вернешь мне все...        Со сморщенным лицом, которое бывает у самых отчаявшихся, он обошел взглядом всех присутствующих, попутно направляя на каждого оружие. Остановившись на мне, он снял с предохранителя:        — Я вас всех перестреляю.        — Успокойся, — произнес встревоженный Фëдор.        Сталкер оглянулся на него с полнотой безумия в глазах. Воспользовавшись этим, я отобрал у него пистолет. Стоявшие в каком-то гипнозе сталкеры, полностью осознавшие свое состояние благодоря этому яркому примеру — помогли мне утихомирить несчастного. Фëдор вздохнул с облегчением, как, в сущности, и все мы.        Я предложил отдохнуть, так как все были на нервах, а впереди, вполне возможно, нас будет ожидать засада. Все согласились.        Одни встали на пост, другие болтали у костра, я же подошел к Фëдору, который стоял неподалеку и смотрел на пруд вдали.        Ветер тихо задувал и что-то нашептывал мне на ухо. Листва деревьев трепетала перед тем, кто был свободнее еë, как и я, как и большинство из нас. Свобода прекрасная вещь: созерцать, ощущать, вдыхать еë; но как и всякий механизм, мы ломаемся от еë переизбытка. Даже у ветра есть ограничения и препятствия.        — Как думаешь, человек способен отречься от свободы ради высшего блага?.. Да хотя бы ради собственного... — спросил я у себя в слух, но совсем забыл, что рядом Фëдор.        — Нет... Во всяком случае не сейчас.        — А когда? — спросил я.        — А тогда, когда человек полностью и безоговорочно пропадет. Когда придет осознанность о вреде "свободы" — разрушителнице миров, — говоря это, его лицо было мрачнее ночи.        — В таком случае, что ты' тут делаешь?        — До меня ещё не дошла эта "осознанность", — на его лице мелькнула странная улыбка.        Я почувствовал, как и на моих губах пробежала улыбка. Посмотрев на сталкеров позади нас, я совершил очередной шаг в «бездну».        (От лица одного из сталкеров)        Наш отряд выдвинулся после короткого привала. Сопровождаемый нами сталкер заявил о здаче своей позиции и добавил, что просто перенесет тайник в другое место. Один из сталкеров, предложивший всю эту идею со сопровождением — кажется, его звали Шорох, — был чрезвычайно спокоен или, скорее, в некоторой степени мрачным. После остановки, он начал пристально следить за каждым движением конвоируемого, что не могло не оставить на мне подозрения и тревогу. Однако я не заметил, чтобы другие были отмечены этой тревогой. Возможно, они не заметили этого, или же я только сейчас начал подмечать его бдительность.        Мы шли минут пятнадцать, после чего остановились на пригорке возле сточной трубы выходящей на реку; там, где раньше была вода, теперь образовался берег, оставив воду ниже, и труба выходила именно на этот самый берег. Это был вход в канализацию, и, судя по всему, тайник располагался именно там. Стоя напротив этой темноты, сопровождаемый смотрел туда с полминуты, после чего обернулся к нам с явной тоской:        — Туда я пойду уже один, — проговорил он. — Нету смысла заваливаться туда всем вместе. Хотя, один-два человека могут пойти со мной. Остальным же лучше остаться здесь.        Указав на Шороха и на меня он сказал, что доверять в полной мере может только нам, так как имел случай убедиться в наших мотивах. Мне было неловко, но я принял его доверие. Шорох же просто кивнул в знак одобрения. Остальные не имели ничего против, и встали охранять вход, однако, должен отметить, не в открытую, а скрывшись всеми возможными ухищрениями и ловкостью: на дальнем дереве, в траве и, хоть это и чрезвычайно, но даже в воде; в очередной раз доказывая то, на сколько сильно им хотелось поймать тех людей.        Не обошлось и без споров, поскольку некоторые плохо скрывали свое присутствие, и им приходилось на это доступно указывать. Не могу не отметить пристальный взгляд Шороха за всем происходящим, — он пожирал глазами каждое их движение. Но это было лишь мгновение, и я убедил себя, что мне показалось, что я слишком накручиваю себя и мне следует сосредоточиться не на нем, а на окружении, ведь именно оттуда исходит главная угроза.        Первым пошел — как я в последствии выяснил его имя — Фëдор, потом я, а следом за нами Шорох. Сделав пару шагов в темноту, как сразу стук от подошвы эхом разнëсся в глубины всей системы канализации: словно паутина, которая своими колебаниями передает охотнику сообщение о том, что жертва попалась в ловушку. Моё воображение рисовало страшные картины, где я кончил свою жизнь в судрагах, истекая кровью и слезами. Внутрь меня проник озноб и дрожь. Но, оглянувшись, я увидел на лице идущего за мной сталкера лишь безразличие: холодное, мрачное, предрешенное и с чем-то уже смерившееся; однако бесспорное и твердое, неизвестно чему унывающее, и также неизвестно чему служащее. Это выражение лица придало мне не то что бы смелости, скорее, спокойствие, подобно тому, которое испытывает человек, когда смотрит сквозь дождь в час своей тоски.        Включив налобные фонари, мы шли осторожно и старались не шуметь. На пути встречались трупы крыс и пустые гильзы от патрон: давая понять, что тут уже кто-то был. Позади нас светил ослепляющий заполненый белый круг, кричащий о выходе и о том, что там гораздо лучше, чем здесь, в темной канализации.        Повернув на одном из поворотов, Фëдор повернулся к нам и раздался оглушающий выстрел.        Я остолбинел и не мог толком ничего понять.        Фëдор стоял с выпучиным глазами и смотрел на меня; в руке он держал пистолет. Повернувшись, я увидел все тот же холодный взгляд; Шорох точно так же стоял с пистолетом, направленым в мою сторону. Позади загремело упавшее снаряжение; Фëдор упал и закричал от боли; упавший пистолет и окровавленное плечо говорили о том, что Шорох был инициатором выстрела. Я спохватился и направил автомат на Шороха, однако он выбил у меня оружия из рук; сильная боль в кистях заставила меня сморщиться — я не успел ничего разобрать. Только я хотел сделать следующий шаг, как он сбил меня с ног. Упав, я услышал активные выстрелы снаружи. Я попытался вытащить нож, но руки меня не слушались. Шорох пристально на меня посмотрел и направил свой взор на Фëдора.        — Ублюдок... кх! Я знал, что это был ты! — рявкнул я.        Шорох не повернулся и ничего мне не ответил, из-за чего моя ярость только усилилась. Сердцебиение сконцентрировано боролось с окружающими звуками.        Опустившись на корточки, он окинул взглядом Фëдора; ненавистно на него смотревшего.        — Гад-кх! И давно ты... всё понял? — расплылся Фëдор в улыбке наслаждения. — Живым ты... кх... всё равно не уйдешь... Мы перекрыли все выходы.        Осознанность от этих слов ударила по моему лицу с новой вспышкой гнева. Моя ярость незамедлительно перебросилась на Фëдора.        — Шорох! Престрели его! — тихо и ненавистно твердил я.        Шорох же не обращал на меня внимание, и я начал скрипеть зубами ощущая бессилие в руках.        Подойдя ближе к Фëдору, он стал ему что-то нашептовать; лицо Фëдора исказилось в страхе, но не потеряло ту улыбку.        — Мне плевать, — пролепетал Фëдор уже с отчаянной улыбкой. — Мне все равно придет конец.        Шорох, приложив руки к бокам его головы, прошептал: «И мне тоже». Резкий поворот руками: послышался характерный звук хруста, после чего Фëдор полностью свалился с пустыми глазами, просящими лишить его — его же безрасудства.        Стрельба снаружи все продолжалась. Я замер на месте смотря на эту сцену, и отчего-то стало паршиво на душе. Гнев уступил какой-то пустоте в груди, преступник был наказан, но было чувство.., что это не совсем то, чего я алкал всю эту проклятую экспедицию. Шорох будто ощущал тоже самое; просто стоял, опустив голову вниз и смотрел на свою руку. Опрокинув голову вверх он тяжело вздохнул и посмотрел на меня.        — Тебе лучше остаться здесь, — сказал он ровным голосом. — Твои руки ещё не скоро смогут вести себя как подобает.        Я попытался сжать кулак, но пальцы меня не слушались.        — Береги силы, тебе ещё назад возвращаться. И да... вещи... можешь забрать себе, — указал он на труп и, развернувшись, пошел на свет.        — Стой! Ты ж там помрешь! — окликнул я.        — Вот и прекрасно.        Я лежал оперевшись об стену и смотрел в спину человеку, который не был похож ни на кого из тех, кого я знал. В его манере не было презрения к слабым или тщеславия, ни жажды наживы, ни алчности. Скорее, в нем прослежовалась какая-то печаль; тоска в неизвестных для меня проявлениях. Словно он искал то, чего не существует, и ради этих поисков он и живет: живет ради того, чего не существует.        Как же я хотел бы, чтобы ты нашел это... Как и все мы.        (Возвращаемся к нашему герою)        Свет в конце ослеплял меня, я не различал того, что снаружи, а стук от подошвы эхом разлетался в моем сознании. Время замедлилось с течением моих мыслей.        Глупых людей не существует, а если ты кого-то признал таковым, то ты лишь продемонстрировал собственное невежество. Так меня учили.        Фëдор не был глуп, но он все равно действовал ни смотря на свои подозрения о том, что я догадался. Был кто-то, кто дергал его за ниточки, причем эти нити не простые... Близкие? Или же деньги? Те глаза не явлили собой алчность, но может актерская игра... нет... Инстинкт выживания не позволил бы ему контролировать себя настолько безупречно.        Фëдор явно не первый раз учавствовал в подобной махинации, и неизвестно сколько жертв уже было и будет в будущем, если ничего не предпринять.        Я не в коем случае не герой или что-то в этом духе. Нет. Я такой же как и Фëдор, такой же как и тот ублюдок, который манипулировал Фëдором. И я не думаю, что будь у тех двоих такая возможность, они бы лишили себя удовольствия убрать человека, который их беспокоит. Мною движет эгоизм. Даже совершая или не совершая какой-либо поступок ради того, чтобы "совесть" не мучала, это уже проявление эгоизма. Лишь те, кто действительно делает ради кого-то, ради чего-то блага — заслуживает ярлык «героя». И вы не узнаете, точно ли человек делает это ради других или нет. Обман или самообман делает страшные вещи, человек не может читать мысли, а потому и не имеет полного права осуждения. Всё что нам остается, это верить фактам, которые могут быть случайны или сфальсифицированы. По крайней мере, те двоя... Сталкер, которому я временно повредил руки, который хотел нас всех перестрелять в порыве безумства и Фëдор, — если моя догадка верна — они, как не странно, являли собой благодетель. Так как старались ради близких. Помогали, пусть и совершая непростительное. Если так подумать, то каждый человек в ответе за тех, в чью жизнь он сделал хоть малейшее вложение. Даже если человек просто плюнул, а другие увидели это привлекательным, и начали подражать ему, то разве это не истинная демонстрация того, что человек в ответе за любое совершенное собой действие. Ни сколько перед Богом, сколько перед другими людьми, так как даже своим присутствием может повлиять на сознание окружающих. Однако что же вынудило их идти сюда, а не на какую-нибудь ферму, где безопаснее и спокойнее. Кто повлиял на «их» умы. Может быть, если бы каждый осознавал свою ответственность перед всем обществом, то такого явления как преступление не родилось бы и вовсе. Люди бы не знали о заключении или свободе, так как ни того и ни другого не существовало бы.        Нет, всегда найдутся социопаты. Люди, которым плевать на других людей.        До выхода осталось четыре метра, я вытянул пару дымовых гранат, предварительно выдернув чеку из каждой и бросил их в противоположные друг другу стороны снаружи, создавая себе коридор из дыма.        Вспышки огнестрельного оружия из дыма, оглушающие выстрелы и «пульсация земли».        (От лица бармена)        Пару часов назад всем сталкерам на КПК пришло оповещение о том, что группа сталкеров, промышлявшая кражей вещей из тайников, а также подозреваемая в морадерстве — была уничтожена в следствии небольшой операции, созданной каким-то безвестным сталкером. Лидера преступников звали Селезнев, он сумел ускользнуть из той передряги. За него назначили награду, и многие сталкеры отправились его выслеживать.        Вместе с тем, судя по слухам, на том месте событий объявился мутант "гигант". Я их в живую не видел, ведь это один из самых опасных мутантов, но его также ликвидировали, что очень поразило некоторых сталкеров. Говорят, что от него очень сильно трясется земля, настолько он массивный. Но на вид "он напоминает максимально пригнувшегося, маленького, изуродонового и серого динозавра рекса."        Протирая стол, я вслушивался в разговоры сталкеров, активно обсуждающих эту тему.        В двери показался сталкер, чье присутствие никого не заинтересовало, кроме меня, так как я заключил с ним небольшую сделку.        Подойдя к стойке, он снял явно переполненный рюкзак со спины и выдохнул:        — Как же я задолбался.        Я посмотрел на него безразличным взглядом и взялся протирать стакан.        — Слышал новости? — спросил я, раскрывая улыбку. — Какой-то отряд сталкеров разобрался с...        — Да-да, — ответил он уставшим голосом. — Мне все равно. Нашу договоренность помнишь?        — ... Да. Принес?        — Ага. Ещё снаряжение хотел бы продать. Нашел очередной труп, — принялся он расшнуровывать свой рюкзак.        Посмотрев назад, он вслушался в разговор тех же сталкеров, разгоряченных той темой.        — ... там ещё один сталкер в сточной трубе лежал без сознания. Хорошо, что его нашли, а то мог на корм крысам уйти, — с иронической улыбкой говорил сталкер.        Шорох повернулся ко мне и вытянул из рюкзака шесть артефактов.        — Э?        — Просто по пути назад насобирал больше, чем планировал. Далеко же меня занесло, — вяло ответил Шорох на мое удивление.        Как бы там ни было, это меня так обрадовало, что я не смог сдержать благодарственной улыбки. Но небольшая осознанность влетела мне на ум.        — Оптом ведь... все?        Он расплылся в улыбке.        Засранец!        — Только четыре, остальные два по стандартизированной цене, — сказал он.        Только пять секунд назад я был готов благодарить этого человека, но сейчас уже нету такого желания. Ну да ладно, все равно доход будет приличным. А комбинезон дам ему свой, все равно я им последний раз пользовался в прошлом году.        — Ладно. Что насчет снаряжения, про которое ты упоминал?        Вот, — отчеканил он, вытянув из рюкзака снаряжение ни чем не хуже бывалых сталкеров.        В смерть от мутантов или аномалий едва ли можно поверить. Такое снаряжение могут позволить себе лишь те, кто уже достаточно долго прожил в зоне, чтобы не умереть от собственной глупости. Я начал подозревать неладное, но тут я заметил на зеленом нагруднике желтую нашивку: буквы были подвержены легкой деформации из-за времени, демонстрируя свой опыт. Надпись совершенно обычным для себя образом гласила — «А. П. Селезнев».