Не бойся своих желаний

Чан всю свою жизнь думал, что его не привлекают "извращения" в постели. Он любил качественный секс с глубоким проникновением, чтобы из глаз летели звёзды, а руки тряслись от переизбытка эмоций. И в принципе он всегда получал удовольствие от секса — его партнёры были из тех, кто доводил дело до конца. Не брезговал он и минетом, не боясь осуждений за то, что действительно любил принимать член партнёра глубоко, чтобы касался задней стенки глотки; но ещё больше Чан любил проглатывать сперму до последней капли, пошло причмокивая, с ухмылкой наблюдая за тем, как шумно дышал любовник через нос. Однако он никогда не мог понять, почему людей привлекало наличие посторонних предметов в постели.   Бан Чан был парнем не глупым и знал, как использовать самые распространённые игрушки. Но его не возбуждала сама мысль, что некий предмет может использоваться в постели как дополнение к процессу. Он любил, когда кожей к коже, ощущая горячие прикосновения, стекающий по телу пот и, может, несильные шлепки. О последнем он стыдливо старался не думать, ведь это странно, когда такой жест вызывает у тебя негромкий стон и расфокусирование зрения. Свой небольшой секрет Чан собирался сохранить подальше от посторонних глаз.     Опасность в виде Минхо, охотника за задницами, преследовала Чана повсюду. Любимый донсэн Чана просто был в восторге от задниц мемберов группы — он находил забавным потрогать их или шлёпнуть во время выступления. Ли оправдывался тем, что это всегда было частью хореографии, а сам лукаво улыбался, наблюдая за тем, как густо краснеет Чан и младшие. Желание быть отшлёпанным Минхо не давало покоя лидеру. Оно стало своего рода наваждением; идеей фикс, пока Чану все же не удалось воплотить её в реальность.   Был вторник. Артисты завершили расписание и отправились в общежития отдыхать. Все, кроме Чана — он решил вернуться в студию, чтобы поработать над новой песней для Чонина. Младшему нужно было скоро выпускать соло, а гениальных идей у Чана становилось меньше, по его скромному мнению. Хотя мемберы говорили, что у него много отличных, но не завершённых проектов на ноутбуке, о котором в фандоме ходили легенды.   Чан сосредоточенно редактировал проект, иногда отвлекаясь на сообщения в групповом чате — Хёнджин снова ругался, что кто-то использует его кондиционер для волос, а Сынмин угрожал расправой тому, кто сломал кофемашину в их общежитии этим утром.   Уединение Чана с миром музыки было прервано негромким стуком в дверь. А затем в дверном проеме показалась лохматая рыжая макушка. Не только Чан решил поработать этой ночью.   — Чан-и, не собираешься еще домой?   Медовый голос Минхо Крис мог бы узнать из тысячи. Ему безумно нравился тембр голоса танцора, поэтому Чан специально каждый раз экспериментировал с вокалом. Он хотел убедить Минхо в том, что тот не просто танцор в их группе, хотя сам Ли всё ещё жутко стеснялся петь; и каждая запись в студии для парня была невероятным стрессом.   — Пока нет. Думаю, что застрял здесь на всю ночь. — Чан невесело улыбается, поднимая большой палец правой руки вверх. Он не хотел напрягать ребят своей ночной деятельностью, но те все равно жутко волновались за лидера-трудоголика. Минхо не был исключением — он поджал губы и сел на диван позади Чана.   — У тебя есть тридцать минут, а потом я отведу тебя домой. Все переживают, хён. Особенно самые младшенькие — они всегда спрашивают про тебя.   — Мы как женатая пара. — Чан негромко смеется, но замирает, почувствовав чужие руки на груди. Минхо обнимал его со спины. — Что ты делаешь?   — Ты же сам сказал, что мы как женатики. Я, как любящий муж, обнимаю тебя, чтобы немного взбодрить.   — Стэй говорят, что ты жена, маленький котёнок. — Крис сам не понимает, что сказал, а после касается пальцами губ, словно пытаясь остановить сказанное, но было поздно.   — Как ты назвал меня? — Ли облокачивается о стол, скрестив руки на груди. Чан замечает странный блеск в глазах друга.   — Жена? Ну, знаешь, в каждой группе фанаты награждают кого-то ролью мужа, а кого-то…   — Я не про это. — Минхо прикусывает кончик языка. — Ты назвал меня котёнком?   Чан старательно отводит взгляд от Ли, но цепляется то за красивые руки, которые могли бы его так хорошо придушить, то за крепкие бедра танцора — они могли бы идеально втрахать в диван позади них так, чтобы завтра Чан не смог сидеть. От этой мысли Крис стремительно покраснел — он уже твёрдый.   — Блять, такой милый, когда краснеешь. — Минхо заливисто смеётся, прикрывая рот рукой. Его веселила реакция Чана. — Хён, развлечёмся? У меня нет с собой ни презерватива, ни смазки, но я все равно заставлю тебя кончить.   Ли резко приближается к лицу Чана, который точно покраснел бы еще сильнее, если бы мог. Глаза напротив красивые, такие невинные — Минхо никогда не проигрывал в гляделки. Он целует глубоко, спешить им сегодня уже некуда; вылизывает весь рот, отчего Крис покрывается мурашками. Хотелось быть ближе.   Если бы Чан мог сейчас говорить, то точно бы сказал, что его "ахуй в ахуе". Он ни за что бы не подумал, что не единственный гей в группе. Лидер был вполне открыт с ребятами и сразу предупредил, что его привлекают мужчины, но им не о чем волноваться, потому что они — семья.   Чан смеется сквозь поцелуй. Они проебались с Минхо как ячейка общества.   Минхо чувствует мелкую дрожь Чана. Проводит ладонью по щеке, оставляет быстрые поцелуи на лице своего хёна; едва касается щек, носа, подбородка. Поцелуи становятся более серьёзными — Минхо оставляет влажную дорожку на шее Чана; шипит, когда понимает, что доступ к ключицам закрыт воротом черной худи. Он ненавидит худи Чана, которые прячут от него прекрасное тело.   — Ты пиздец горячий, знаешь? — Минхо жмётся к Чану, зарывается ему в волосы. Он делал так сотни раз, но никогда не позволял себе лишнего.   Минхо улыбается, заметив, что Чан был в спортивных штанах. Как удобно. Его рука проникает под резинку штанов; касается члена, проводит ладонью по всей длине. Крис ёрзает, нетерпеливо касается бёдер танцора, но его тут же шлёпают по рукам, отчего он протяжно стонет, зажмурившись.   — Боже, неужели тебя заводят шлепки? — Минхо пошло облизывает губы, продолжая двигать рукой. — Наш Чан-и хочет быть отшлёпанным? Ты был плохим мальчиком?   — Плохим. Я был очень плохим…   Крис шепчет как в бреду, толкаясь бедрами в руку Минхо, пока тот перебирал пальцами, выбивая новые стоны из любимого лидера. Ли готов был поклясться, что может кончить даже без проникновения — стоны Чана заводили даже больше, чем его руки на крепких чувствительных бёдрах.   — Малыш, обопрись о стол. Папочка хочет наказать тебя. — Чан начинает ускоряться, отчего Минхо чувствует предэякулят на своих пальцах. — Непослушный малыш.   Минхо резко встаёт с Чана, поднимает парня со стула и рывком стаскивает с него штаны вместе с бельём. Чан доверяет ему, занимает нужную позицию, крепко вцепившись в край стола, пока в голове взрываются фейерверки. Его пьянит ситуация, кружат голову прикосновения, которые так обжигали кожу.   Удар.   Чан не сдерживает протяжный стон. Его мечта стала реальностью — твёрдая рука Минхо коснулась его задницы. Парню хотелось плакать от того, каким счастливым он был в эту минуту. Хотелось больше. Сильнее.   — Чан-и очень плохой мальчик. — Звонкий шлепок. — Ты снова задержался в студии допоздна. — Ладонь Минхо в третий раз коснулась бледной кожи.   Чан пытается устоять на ногах. Ему хватило нескольких шлепков, чтобы понять, что он пиздец извращенец, который хочет продолжения вечера; чтобы Минхо проник в него языком, вылизал до слез в глазах, а потом выебал до потери сознания, можно ещё и с вибратором.   Минхо садится на колени перед Чаном, разворачивая к себе. Уверенно берёт в рот член, заставляя парня шумно выдохнуть. Чан пытался заглушить стоны, прикусывая пухлые губы и сжимая край стола так сильно, что костяшки его пальцев побелели. Он выгибается навстречу ласкам, почти плачет, когда Минхо дразнит уздечку.   — Так хорошо… — Крис шепчет в бреду, сжимая в руках мягкие рыжие волосы.   Ли выпускает член из тёплого плена, начинает вылизывать головку, аккуратно проходит вдоль плоти. Ему нравится то, каким беззащитным был хён сейчас. Парень не удерживается и целует его в головку члена.   Минхо расслабляет горло и плотнее обхватывает член губами, ритмично двигает головой. Ему самому безумно нравится ощущение наполненности. Они оба как оголённые провода, реагирующие на любое прикосновение.   Минхо не ожидал, что Чан соберется с мыслями и попытается сделать и ему приятно. Он почти давится членом во рту, когда чувствует, как носок ботинка Чана начинает давить на его пах. Минхо стонет, отчего вибрация проходит по члену, а сам начинает тереться о ногу Криса; вбирает горячую плоть глубже. С каждым стоном оба понимают, что на пределе.   Ли почти плачет от того, как ему хорошо, когда Чан сильнее давит ногой на его член. Он никогда раньше не испытывал такое удовольствие, просто делая кому-то минет.   Чан дрожит, дёргает бедрами и выгибается всем телом. Минхо сглатывает сперму, лениво проходит языком по члену, собирая всё до единой капли. Чан был вкусным.    — Это было… вау. — Чан не сразу может подобрать слова, чтобы описать свои эмоции. Ему нужно время, чтобы прийти в себя. — Ты невероятный. Знаешь?   — Знаю. — Минхо ищет салфетки, чтобы вытереть сперму с лица. — А ты знал, что у тебя, ну, совсем небольшой кинк на шлепки?   Чан краснеет, словно не ему сейчас отсосали в студии.   — Знал. И, если честно, хотел, чтобы ты, ну, знаешь… сделал это. Без камер.   — Чтобы я сделал что? — Минхо лукаво улыбается.   — Отшлёпал меня. — Чан шумно выдыхает. Стесняться своих желаний больше не было смысла.   — Хороший мальчик. — Минхо касается щеки хёна, отчего тот шумно выдыхает. Ему определённо нравится, когда его хвалят. — А мне очень нравится, когда меня вылизывают. И когда во мне пробка... Нет ничего плохого в том, чтобы обсуждать свои желания, верно? Чан неуверенно кивает. Его переполняют чувства, а в голове миллион вопросов, но только один кажется сейчас самым правильным.   — Можно поцеловать тебя?   — Конечно можно, Чан-и.