Глава I. Святые убийцы
19 апреля 2022 г., 01:02
В ночи пришли святые убийцы.
При луне, когда наши жизни загублены,
В темноте, когда твоя кровь зовёт,
В сумерках, когда дрожь по телу ползёт —
В ночи пришли святые убийцы
Powerwolf — Killers with the Cross
Дверь приземистой таверны со скрипом открылась, пропуская в натопленное помещение запоздалого путника. Пламя свечей на широком столе заметалось, отбросило неровный отблеск на лица. Толстоватый мужчина — чуть рябой и уже начавший седеть, хоть ему ещё не миновало тридцати — оглянулся на дверь. Затем подобрался, прокашлялся, вновь помянул недобрым словом возложивших на него эту обязанность и вернулся к сути разговора: — Итак... Как вам известно, с недавнего времени с севера стали приходить уж чрезвычайно тревожные вести. Не то что бы их не было раньше, но дело в том, как вам уже известно, что... Дело в том, что... — Ближе к делу, мусор. Не трать зря моё время, оно дорого стоит, — низкий, грубый голос прервал его. Первый собеседник нервно пододвинул к себе бумаги с пятнами жира, силясь отыскать на них подсказку, как быстрее закончить этот разговор. Бумаги пестрили чернилами и кляксами — приказ писали впопыхах, — указаниями, скудными подробностями, но ответа не давали. Коптящие под потолком свечи уронили две капли горячего воска прямо на его пальцы. Он выругался, но тут же, спохватившись, осенил себя благотворящим знаком. — Ещё один отряд не вернулся, хотя должен был прийти вчера с рассветом. Ваш предшественник ушёл туда месяц назад, когда в столицу повалили жители, но ни одного письма от него Святейший Совет так и не получил. Потому мы решили нанять вас… И без того мрачное настроение Охотника после этих слов только ухудшилось. Отчётные письма Совет и правда получал редко, но обычно закрывал на это глаза, получая информацию от посланных следом глаз и ушей. Охотники, конечно, знали об этом, но молчаливое наблюдение всё же было лучше прямого контроля. Сейчас же верхушка, по не ясным пока Ксанресу причинам, начала беспокоиться уже через месяц. Значит, либо имелась отдельно прописанная договорённость, что уже заставляло присмотреться к делу внимательнее, либо в этот раз задача была весьма срочной, а причина так действовать — весомой. — Совет очень щедро заплатит за эту работу, ведь дело приобретает государственные масштабы... Думаю, вы понимаете, о чём я. Шестёрка барона сгинула в лесах две недели тому назад, и ни коней, ни оружия мы не нашли. Если бы это была лесная шайка, они бы уже давно болтались на виселице, но возле леса не нашли ничего, что бы указывало... — Меня не интересуют твои подробные рассказы, — хриплый голос собеседника вновь заставил мужчину поёжиться. — Вы говорите, от кого нужно избавиться, платите деньги, а я сам выполняю свою работу. Этого достаточно? — Д-да, да, конечно, господин. Но вы же понимаете, что пусть это и утвердил Совет Восьми Храмов, мы не можем точно утверждать, что именно этот человек виновен в случившемся. Нам необходимы дополнительные детали. Более того, этот портрет существует в единственном экземпляре и необходим как доказательство... — Покажи. Служащий нервно сглотнул, пролистал лежащие перед ним бумаги и протянул собеседнику сложенный пополам листок. «Единственно ценный экземпляр, как же... А обращаются не лучше, чем с остальным», — Охотник усмехнулся, раскрывая лист. От кривой усмешки советник окончательно решил напиться после разговора. В конце концов, он светский человек, пусть и служит Совету, и к нему запрет на хороший местный эль не относится. Дабы поскорее закончить эту встречу, он водрузил на отполированные локтями доски увесистый мешочек. Охотник мельком взглянул на него и даже не повёл бровью, вглядываясь в рисунок. Работа была выполнена мастерски: чёткие штрихи, лёгкий поворот головы, прищуренные глаза, хищный взгляд. Поднеся лист ближе к огню, он с удивлением заметил, что графичное изображение начало приобретать цвет. Этот трюк художников, позволявший заломить цену за работу повыше, не был удивителен сам по себе. Вот только подобных рисунков никто не держал в руках уже долгие годы. «Похоже, достаточно богат, чтобы позволить себе такое... А совет снова продолбался. Работе лет тридцать, если не больше, так что их страшный чародей уже давно отдал концы». — Сколько и в какой кухне вы держали это у себя, уважаемый... Как тебя? Да неважно. Использовали единственную улику как подставку для эля? — иронично поинтересовался Охотник. — К тому же, стараниями вашего же органа, чародеи теперь долго не живут. Могли сжечь мимоходом и не заметить. Служащий Святейшего Совета Восьми Храмов, мыслями давно находившийся в тёплой постели с верной женой, вновь сглотнул. Этот господин весь вечер вселял в него чувство иррационального страха одним своим голосом. Но теперь, в неясном свете догорающей свечи, он с ужасом отметил, что глаза Охотника отливают кровавым, а по лицу расходятся едва прикрытые магией шрамы. — Я Ви..Вилхерд, господин Охотник. И портрет, он... Он хранился в канцелярии Совета в Вельге долгое время, потому никоим образ... Образом он не мог, как вы говорите... — Вилхерд. Решительный, значит? Ну-ну... — Охотник скептически оглядел плотную фигуру и снова усмехнулся. — Что ж вы сами его не повесили, раз ваше имя говорит за вас? Угробили Охотника из Гильдии, отряд барона... Расточительно. Я-то думал, у Совета все деньги уходят на нужды Святейшего. — Что вы!.. — вскрикнул служащий, но, опомнившись, огляделся вокруг и продолжил почти шёпотом, — что вы такое говорите! Ваша Гильдия — вот значительная строка расходов для Совета! Мы наняли одного, потеряли деньги — вы ведь берёте половину платы вперёд! — а теперь смеете шутить над нами! Забирайте деньги и привезите эту тварь. На этом ваше дело с одобрения Святейшего будет пересмотрено и закрыто. А если он, — служащий ткнул подрагивающим пальцем в портрет, — уже сдох, то найдите того, кто за этим стоит! Выдохнув, помощник советника, на чью долю выпала задача нанять Охотника из гильдии, откинулся на спинку скамьи и прикрыл глаза. Образ мрачного ведьмолова точно ещё придёт к нему в ночных кошмарах... Однако тот в ответ не сказал ни слова. Сложил портрет вместе с полученными деньгами в сумку и, не думая прощаться, удалился. Когда Вилхерд открыл глаза, то увидел лишь высокий силуэт в дверях и чёрные волосы, выхваченные светом уличного факела.***
У распахнутого окна, позволяя ветру касаться длинных волос, расположился тот, о ком минуту назад говорили за много миль от старинного замка. Сделав глоток из высокого кубка, он прикрыл на секунду глаза, позволяя горячему вину согреть горло. Некромант улыбнулся, проведя рукой по стеклянному шару, где ещё были видны говорившие. Прошло всего несколько дней, но вот появился ещё один, кого посылают перейти дорогу их проклятой магии. — Посмотрим, сдохнешь ли ты так же быстро, как твой предыдущий друг, — задумчиво протянул Скаальдо, рассматривая поднимающийся от кубка пар.***
Таверна «Взгляд монарха» располагалась возле замковых стен, соответствуя своему названию. Однако Ксанрес ни укоряющих взглядов монарха, ни тем более Совета не опасался: к их «организации» правящие силы были весьма доброжелательны. Гильдия Охотников (по документам — Святых Охотников На Нечисть, Осенённых Великим Золотым Солнцем) решала проблемы обеих ветвей власти почти три века, заработав себе хоть и кровавую, но весьма твёрдую репутацию. Потому даже значительные траты на её работу король подписывал лёгкой рукой, а Совет закрывал глаза на действия, не подобающие по регламенту святой организации. Хоть гильдия и имела громкое звание «охотников на нечисть», на деле той самой нечистью почти не занималась уже много десятилетий. Да и святыми Охотники не были: наёмники, пришедшие в гильдию по сугубо личным причинам, в большинстве своём не верующие ни во что. Некоторые из них и правда были цепными псами Совета, но никогда — слепой веры. Да и срывала их с поводка только звонкая монета. В отличие от того, что болтали о них в деревнях, они не носили с собой святых горящих амулетов, белой костяной соли и не смазывали клинки соком огненного вереска, что «поражает нечисть любую с одного удара». Охотники не тащили сельских травниц в подвалы храмов и не пытали девиц, гадавших соседям на листьях крапив. В основном наёмники получали контракты политического толка. Их делом было устранить неугодного князя в вассальном княжестве, напомнить зазнавшемуся барону его место или навести порядок в рядах одного из храмов, в котором стали оседать слишком уж большие суммы. Однако этот контракт явно был иного толка, и Ксанрес подозревал, что в этот раз без той самой «нечисти» не обошлось. Он вдохнул морозный, обжигающий после тепла таверны воздух, и поёжился. Ночи этой тайвэ выдались по-настоящему холодными. Ксанрес никогда не любил посредников в разговорах с Советом, в особенности таких. Однако сейчас куда важнее было само дело, не тот, кто принёс его. А обстоятельства контракта тем временем являлись подозрительными настолько, что даже щедрая оплата не уменьшала беспокойства. Хорошее ремесло должно оплачиваться — это знали все наёмники, работавшие на гильдию. Но помимо денег, решавших многое, имелись и свои правила, и в этот раз правило было нарушено. По какой-то причине контракт Ксанресу вручили до момента, как предыдущего исполнителя официально сочли погибшим. Помимо смерти, в которой Ксанрес и то не был уверен, единственной зацепкой был портрет, созданный несколько десятилетий назад. Это не улучшало ситуации, поскольку ни возможного мастера, ни того, кто мог быть изображён, Ксанрес не знал. — Баронская шестёрка растворяется в лесах, как не бывало… Туда не набирают совсем отъявленных идиотов, а вельгский барон не стал бы тратить свою защиту на шайку грабителей. Да и что грабить в лесу Вельга в позднюю тайвэ? Ксанрес неспешно брёл к зданию Гильдии, размышляя вслух. Улицы Адвэрпена в этот час были пустынны. Горожане грелись в своих постелях и никто не мог обратить на его рассуждения внимания. — Обиженных бастардов у него нет: все живут при деньгах и купаются в бабах. Мстить ему тоже некому… Странно до жути. Ещё и этот чёртов портрет! Объехать бы весь проклятый Давстейн, хоть и потратить на это несколько месяцев... Но их нет, судя по тому, как подскочили в Совете. Ветер, что с утра бесновался на улицах и пробирался под плащ, наконец успокоился. Теперь он лишь иногда поднимал с земли горстки первого снега, что истают уже к утру, и бросал колючую белую пыль в лицо. — Заклинания, зелья, заговоры, алхимики… Алхимики могут помочь! Если бы Совет не выкосил их ряды, было бы куда проще, — он усмехнулся, — но хоть что-то. Хотя чёртова алхимика сейчас можно найти разве что во Флехвинге... Если, конечно, Меркольв тоже не отправился к предкам после прошлогоднего гнева храмовников. Воздух был свежий, казалось, даже звенящий, но абсолютно пустой: ни запаха земли и прелых листьев, ни аромата затяжного дождя, заливавшего город всю тайвэ. Теперь вокруг пахло приближающейся инвэрно — суровой порой смерти, застоя и долгого сна. Всё небо освещало яркое, белое, но холодное солнце мёртвых. Рядом виднелся силуэт её вечного спутника — чёрной погасшей планеты, на которую, по старым легендам, отправились Айя-Н’этари, оставив людям земли. Те самые, что сейчас принадлежали королевству Давстейн. В эти сказки о даре верили только дураки, а остальные знали куда более неприглядную правду про долгие войны и почти полное истребление изгнанников земли Тэн-Н’атарри. Где-то в глубине улиц затянули пьяную песню, затем наверху с грохотом открылись ставни и послышался плеск воды. Песня прервалась громкой бранью. Миновав стены верхнего города, Ксанрес неспешно вышел к реке, разделившей Адвэрпен на несколько районов. Здесь не было ни одного случайного прохожего или даже пьяницы, только тройка стражников, неспешно обходивших узкие улицы. Завидев его, те резко подтянулись и направились в сторону Охотника. Начальник караула положил руку на рукоять меча. — Благословенной ночи, служивые, — Ксанрес остановился в паре шагов от стражи и вытянул под свет факелов гильдейский амулет. Завидев знак, караул вновь расслабился. — И тебе благословенной, Охотник, — глава отряда приложил руку к сердцу и осенил себя святым знаком. — Не спится? Стражники, не заинтересованные разговором, облокотились на хлипкие перила поодаль. Река, ещё не замёрзшая, несла в своих водах мелкий мусор и тихо плескалась о деревянные настилы нижней части города. — Так и нечисть по ночам не спит, — Ксанрес усмехнулся. — Да какая ж тут нечисть, господин Охотник! Мы здесь все под охраной Великого Золотого Солнца, они сюда-ть не сунутся! — А меж тем в Ирдэлоне на той неделе колдуна схватили! — один из стражников, по голосу ещё совсем юнец, подошёл к ним. Ксанрес резко повернулся к нему. — Колдун? Какой, как выглядел? — Алтур, твою ж та мать! Не заговаривай тут зубы. Глава караула отвесил парню подзатыльник. — Какой там колдун, — он снова повернулся к Ксанресу, — упился мужик до зелёных ежей и начал трепать, что мёртвый папаша к нему явился. Мы таких каждый праздник по тавернам отхаживаем. — Ну конечно. На что я вообще надеялся… — процедил себе под нос Ксанрес. — Что ж, не буду отрывать от службы. Последние слова он сказал уже громче, обращаясь к караулу. — И вам доброй-то ночи, господин Охотник. Да славится Великое Золотое Солнце и все его деяния в мире нашем. — Караульные приложили руки к сердцу, повторяя благословение. — Да славится, — кивнул Ксанрес, отворачиваясь. Конечно, ничего не могло получиться так просто. Единственным разумным решением оставалось хорошенько отоспаться, а с утра наведаться в архивы Совета. «С их подходом там наверняка пропустили что-то важное, если не всё вообще.» Здание Гильдии располагалось на другой стороне реки, почти у самых восточных ворот. Каменное, с деревянными балконами и росписями на стенах, оно было одним из украшений этой части столицы. Пара стражей у ворот только кивнула ему издали, не приближаясь. Гильдию предпочитали обходить стороной даже солдаты, и на то имелись причины. У низкой арки, ведущей во внутренний двор, стояла пара Охотников. По очереди они прикладывались к глиняной трубке, затем медленно выдыхали сизоватый дым. Проходя мимо, Ксанрес с кривой усмешкой отметил, что смесь в трубке — вовсе не безобидный горький корень, который курили многие горожане. Внутри гильдейского дома было светло и шумно, несмотря на поздний час. Впрочем, главный зал не пустовал никогда, порой напоминая таверну: в одном углу пили, во втором дрались, возле камина висела карикатура Святейшего, в которую Охотники частенько кидали ножи, соревнуясь в ловкости. Со стороны они выглядели странным сборищем, но, несмотря на внешний вид некоторых из них, сбродом ведьмоловы не были. Дело, руки от которого не отмыть и столетней молитвой, не терпело пренебрежительного отношения и глупости. Потому они разбирались в географии, оружии, военном деле, а также спиртном. И никогда не опускались до девушек кастой ниже, чем личные служанки знати. Дорогие шлюхи, чьими услугами Охотники не брезговали, в эту графу не входили, но порой жрицы были куда более приятными, чем даже дочери графов. По мнению гильдии, потому этих девушек и приглашали на сборы Совета. Ксанрес находил забавным, что в головах Храмовых служителей одно другому — святая служба и шлюхи — не мешало. Впрочем, по мнению советников, если Золотое Солнце ещё не сожгло их дотла, то эта любовь — дело исключительно праведное. Поборниками морали Охотники никогда не были, потому такие развлечения храмовников в Гильдии никто не осуждал. Но от редких приглашений на «вечера» они всё же отказывались. Над одним из столов висела огромная карта Давстейна и вассальных княжеств. Земля, прорезанная голубыми венами рек, сначала была для человеческого рода священным домом, но с веками стала не более чем хранилищем. Единственными, кто относился к миру по-старому трепетно, были Сайя-Нат’элли, занимавшие приморские земли на юго-западе так же как и сотни, и тысячи лет назад. Их земли были обозначены совсем блеклыми штрихами на всех картах: весьма своенравные, Сайя-Нат’элли предпочитали не иметь никаких контактов с людьми, кроме редких торговых отношений. И если власть имущих такие соседи то и дело беспокоили за весь ход истории, то Охотники к политике были равнодушны. Однако оружие, что иногда привозили полукровки, считалось лучшим в своём роде. Потому каждому, вступившему в Гильдию, позволялось выбрать клинок себе под стать. Пять лет назад Ксанрес, не раздумывая, выбрал простой с виду кинжал и ни разу не пожалел. Пока другие полагались на изящные, но громоздкие рапиры или тяжёлые двуручники, абсолютно бесполезные в их деле, кинжал уже не раз помогал Ксанресу завершить контракт в считанные минуты без лишнего шума. Пройдя сквозь залу без единого слова — ни одного хорошо знакомого лица он не увидел, — Ксанрес медленно поднялся на второй этаж, к коридору, соединявшему два здания Гильдии. Часть с общими спальнями уже погрузилась во мрак и тишину. Порой, особенно во время праздников, здесь слышались и звон бутылок, и стоны — разделение на мужские и женские спальни было весьма условным, — но сегодня царила тишина. Только ветер проникал в щели окон, свистел и завывал, но затем смолк и он. Скинув одежду прямо на пол, Ксанрес развалился на одиночной кровати, малодушно решив спуститься в купальню уже с утра. Сквозь прорезь между ставнями падал лунный свет, освещая тонкой полоской заглавие святой книги на тумбе. В нескольких метрах правее ворочался и похрапывал один из Охотников, и вскоре Ксанрес сам погрузился в сон, с отвращением думая о завтрашних поисках крупиц информации в архивах.
