Глава XXIX. Битва за Вельг
31 декабря 2024 г., 16:09
С мёртвыми мы подняты, для раскаяния заново рождены
Ночь вернёт нас домой.
С тёмным Заветом из ада мы посланы,
Этой ночью Храм уничтожим мы!
Powerwolf — Die, Die, Crucified
Тёмная армия не двинулась с места. Повинуясь лишь своим хозяевам, восставшие воины стояли на месте и ждали приказа. Их время ещё не пришло. По сигналу Северии от Представленных отделилась небольшая группа, устремившаяся вперёд, к стенам города. Фигуры в чёрных плащах, на лошадях темнее облаков в грозу, растворились в ночи едва отъехав. Ни один проблеск луны не касался заснеженной земли, и Северия считала это хорошим знаком. Роклано ехал первым. Скаальдо и Ксанрес следовали за ним справа, чуть левее держались Вальтгер, Мальена и Дертран со своими учениками. Алиция — имя женщины с невероятно длинными волосами Ксанрес узнал меньше четверти часа назад — пригнулась к лошади, но то и дело бросала взгляд назад, к границе леса, пытаясь среди одинаковых чёрных фигур отыскать единственную значимую для неё. Вайпрес и Бэлльфдор остались там же, возле Северии, ожидая своего часа. Даже в эти минуты Ксанрес не до конца понимал, что именно некроманты собирались сделать, а Ровеллы не было рядом. Подруга беспечно отмахнулась и заверила, что не собирается сегодня умирать, но это служило слабым утешением. И всё же некроманты были готовы, стены города приближались, и Ксанрес мог лишь наблюдать, надеясь, что его сила и его меч не понадобятся этой ночью. Наконец Роклано замедлил коня. Окинув взглядом высокие стены, что находились достаточно далеко и не позволяли стражникам сразу их заметить, он направился к скрытой за кустарником низине. Без слов Представленные и ученики спешивались и вставали в круг, оставаясь всё теми же мрачными фигурами в плащах. Дождавшись, пока все соберутся, Роклано медленно осмотрелся и тихо обратился к ним: — Что ж, дамы и господа, этот день настал. Точнее, эта ночь, — он неловко усмехнулся и провёл рукой по волосам. На нём единственном не было капюшона. — Я не буду рассказывать вам о судьбоносной битве, величии и прочем: об этом уже достаточно сказала Северия. Просто… начинайте по моему знаку. Некоторые фигуры кивнули, но ни одно слово не нарушило тишину ночи. Ксанрес стоял за спинами некромантов, не имея представления, зачем он здесь находится. У него не было задания, цели или плана — он просто следовал за Скаальдо, ведомый силой амулета и своего убеждения, что так правильно. Он не заметил, когда всё началось. Небеса не стали алыми, из земли не начали подниматься мёртвые, а из-за городских стен не слышалось тревожного перезвона колоколов. Просто в один момент ночь вокруг стала ещё темнее, а на плечи Ксанреса будто легла тяжёлая сила, давящая, захватывающая его мысли и чувства. Роклано Роттельд стоял в центре круга, а от фигур к нему медленно текли потоки магии, похожие на чёрный туман. Ксанрес не видел его лица, но заметил, что руки чародея дрожат. За его спиной не появлялись жуткие фигуры, но Ксанрес понимал: для успеха плана Стражам требовалось много силы и время. Некоторые из некромантов скинули капюшоны, и теперь он мог рассмотреть их. Глаза большинства были закрыты, а губы шептали слова, что Ксанрес не мог расслышать. Скаальдо, к которому он стоял ближе всех, сейчас был частью ритуала, частью наследников этой силы, и мало походил на того, кого Ксанрес видел обычно. Он догадывался, что серые глаза сейчас горят ярче луны, что на этих землях порой светила неестественно сильно. Скаальдо выглядел спокойным, чёрная сила текла от его рук на землю и стремилась к ногам Роклано, сливаясь с потоками чужой магии. Ритуал проходил в тишине, но от того выглядел даже более величественно. Ксанрес подумал, что именно так и выглядит истинная магия: под руками знающих она не требовала громких слов. Спустя долгие минуты Роклано поднял голову. Его правый глаз был не просто красным — багряно-алым, и капли крови медленно стекали по белой щеке. Но чародей не обращал на это внимания, сосредоточенный лишь на ритуале. Вновь оглядев тех, кто стоял перед ним, он потянулся к поясу и достал изящный клинок. Ксанрес вздрогнул от этого взгляда: перед ним стоял не Роклано. Какая-то часть чародея теперь принадлежала не ему, а Стражам, и в его глазах отражалась мрачная бездна. Роклано поднял ладонь с кинжалом и почти прошептал единственное слово: — Пора.***
— Хотя бы здесь нет этого собачьего холода. Пока дойдёшь, руки к хренам отмёрзнут! Растерев ладони, Брунс грузно уселся на табурет поближе к огню. Его напарники по ночному караулу ещё не закончили партию, но по мрачному лицу Зертора исход игры был ясен. Ретжерт, пока не привыкший к долгим и скучным ночам дежурства, дремал возле деревянных ящиков на мешке с соломой. Торстен же ухмылялся в усы, посматривая то на свои карты, то на второго игрока. — А я говорил тебе, Зерт, что не надо с ним садиться играть, — Брунс хмыкнул и потянулся с кружкой к ковшу. — О, ещё горячий! Что надо после такой, мать её, прогулки! — В следующий раз он мне сапоги проиграет, а потом и свою жену! — расхохотался победитель, делая глоток. — Торстен, сука! Не доводи меня! Зертор бросил на стол карты и начал подниматься. Ретжерт всхрапнул, плотнее укутываясь в собственные руки, и повернулся на другой бок. — Ты меня сукой зовёшь, а она вчера ночью обо мне так лестно отзывалась… — Торст, ну хватит, ты так его совсем доведёшь. Вроде родня, а грызётесь каждый раз, как вас вместе ставят. Брунс похлопал Зертора по плечу. Тот скинул ладонь нервным движением плеча, но сел на место. Торстен примирительно поднял руки. — Ладно, ладно, прости, братишка. Тут смерть как скучно, сам знаешь, а до утра ещё сидеть и сидеть. — Что, молодёжь, карты совсем надоели? — Вытянув ноги, Брунс со стоном удовольствия потянулся к пряжкам и ослабил ремни. — Да вот где они у меня уже сидят! Раньше хоть к парням сходить можно было, пожрать, посидеть всем вместе, а теперь… И чего они наверху ждут? Что в такой собачий холод у наших стен сама собой возникнет, мать её, армия? Я бы на их месте вообще из своей норы не выползал! — Ты ж знаешь: пошли слухи — надо что-то делать. — И что они нахрен сделали? Всех оставшихся по патрулям раскидали! В городе, сука, ни души, а они тут воинов из нас делают! — Во-во, ещё и эти вон приехали… элита! — Торстен сплюнул себе под ноги. — Важные дохера, оружие, кони, а во главе мальчишка какой-то. Сколько ему, двадцать есть-та хоть? — Этот мальчишка, чтоб ты знал, уже десять лет служит. И поболее твоего добился. А про Гильдию я и говорить не буду: сами знаете, какие среди них отморозки встречаются. — Видал я этих Охотников, — Зертор скривился, — головорезов и пьяниц среди них хватает. А про их командира я слышал: то ли его брата, то ли дядьку эта нечисть прирезала. Так он теперь в первых рядах с ними бороться полез! — И откуда б ты мог это узнать, а? От Илсы, что ль? — Откуда ж ещё! Её муженёк по всему Давстейну торгует, вот и привозит слухи. Ретжерт завозился на соломе, поднялся и потёр заспанные глаза. В сторожевой башне, под треск огня и разговоры напарников, ему спалось лучше, чем дома, но потребности организма взяли верх. — Пойду отолью. Там совсем дубак на улице? — Такой, что хрен отвалится, только вынешь! — Брунс рассмеялся и кивнул на плотную накидку. Укутавшись, Ретжерт вышел на улицу и быстро захлопнул дверь. Комната нагревалась медленно, остывала быстро, а ночь дежурства не прошла и наполовину. Вся стража, что не могла по примеру горожан покинуть Вельг, последними словами кляла эти дежурства. Они находились на постах круглые сутки, сменяя друг друга в бесполезном наблюдении, а на город всё так же никто не нападал. После недели, прошедшей с разлетевшихся слухов и начавшейся паники, некоторые жители вернулись. Ретжерт был искренне рад им: хотя бы в дни отдыха он ходил уже не по пустым улицам. Завязав тесёмки штанов — Брунс был прав, на таком холоде что угодно отморозишь, — Ретжер зевнул, поправил шерстяную накидку, пахнущую потом и дымом, и посмотрел на стену. Он не собирался вылететь из дозорных за то, что хотел быстрее вернуться в тепло башни, поэтому проверить горизонт было необходимо. Растирая плечи руками, Ретжер начал подниматься по заледеневшей деревянной лестнице, проклиная ледяной ветер, ночные дежурства и скрип ступеней под ногами. На площадке дозорной башни горел факел — его меняли совсем недавно. В круге тёплого огня хотелось остаться подольше, но долг стража вынуждал подойти к самому краю, почти высунуться за ограду и проверить каждый десяток метров за стеной. Ретжер безразлично смотрел на равнину и видневшиеся вдалеке холмы, на заледеневшую дорогу, что вела к воротам города, — всё выглядело как обычно. Холодная и спокойная зимняя ночь, в которой даже мрачный лес, граница, что проклятые возвели для своей защиты, казался мирно спящим. И возле которого — Ретжер протёр глаза и высунулся дальше — замерли тени. Десятки теней, почти слившиеся с ночным сумраком, стояли возле границы леса. И даже он, служивший в страже недолго, мог отличить всадников и строй пехоты от корявых стволов деревьев. Вскрикнув, Ретжер развернулся и поспешил обратно к лестнице, но в мгновение свет факела крутанулся перед его глазами, дозорную башню затрясло, и через секунду Ретжер понял, что падает. Он успел увидеть, как накренилась далеко над ним крыша, факел сорвался с крепления, полетел вниз, а через секунду тьма поглотила сознание Ретжера. Дозорная башня обрушилась на него.***
В ту же секунду Ксанресу показалось, что мир содрогнулся. Тишина, что окружала город, треснула и разорвалась. Он обернулся к лесу — единственный из всех — и увидел, как тёмная масса двинулась с холма вниз. Мертвецы делали первые шаги по приказу своих хозяев. Осада города началась. Какое-то время не происходило ничего: Ксанрес слышал лишь далёкий гул, в который слились шаги жутких воинов и стук лошадиных копыт. Но потом Вельг ожил. На стенах зажигались огни, пока одна за другой просыпались дозорные башни, а затем раздался первый колокольный звон. Один за другим кричали печальные голоса города, предупреждая всех, кто остался внутри. И лишь у самых его стен стояла всё та же тишина: некроманты молчали, продолжая ритуал. Роклано не шевелился, закрыв глаза и принимая текущую к нему силу, но теперь и от его носа вниз тянулись дорожки крови. Армия мёртвых приближалась к городу, растягиваясь и окружая его, но не подходя к стороне, где стоял Роклано с небольшим отрядом. Ксанрес с тревогой посматривал на стены, ожидая, когда стражники заметят их и откроют огонь, но этого не происходило. Он немногое знал о битвах и взятии городов, но то, что происходило этой ночью у стен Вельга, отличалось от всех его представлений. Не было осадных машин, армии королевства, траншей, рвов и укреплений. Ему казалось, что город оставили практически беззащитным, не веря в возможность атаки. Когда первые отряды подошли ближе, Роклано снова открыл глаза. Не говоря ни слова, он крепче сжал кинжал и полоснул по руке. Рана была глубокой, и чёрная в темноте кровь полилась на землю. Он опустился на колени, и Ксанрес увидел, что перед чародеем лежат какие-то мелкие предметы. С каждой новой каплей от них поднимался чёрный туман, а знаки на предметах начали светиться алым, что становился всё ярче. Роклано отдавал свою кровь древним рунам, а за его спиной начали появляться тёмные силуэты. Сила некромантов, что раньше стремилась к Роклано, теперь льнула к призракам, и с каждым мгновением фигуры становились всё различимее. Ксанрес видел лишь одного Стража — в ночь, когда он пришёл в замок Скаальдо, тот сразил его одним движением. Но теперь фигур была дюжина, а туман за их спинами мог скрывать и других. Стражи отличались друг от друга, но у всех руки и лица были замотаны бинтами, а чёрные лохмотья выглядели их продолжением. Слева раздался женский вскрик, и Ксанрес обернулся. Юная девушка, чья сила едва тянулась от её рук, покачнулась и медленно опустилась на колени. Никто из круга не двинулся с места. Ксанрес заметил, как нахмурился Скаальдо, но он не сделал и шага. Ритуал должен был продолжаться, от его успеха зависел исход этой ночи. Фигуры Стражей за спиной Роклано становились всё ярче и темнее. Когда кровь чародея покрыла руны, он собрал их, поднялся, обвёл взглядом стоявших перед ним и развернулся к городу. По его сигналу, едва заметному взмаху руки, призраки сорвались с места. Ксанресу казалось, что секунды замерли и растянулись в вечности. Первые Стражи чёрной бурей ударили по стенам Вельга и превратились в туман, чтобы вновь возникнуть из воздуха позади тех, кто занял их место. Сила от рук Представленных текла по земле рекой, окутывала Роклано и стремилась дальше, подпитывая атаку. — Пора отходить, если мы не хотим стать мишенями! Голос Скаальдо разрезал тишину, которой для Ксанреса стал грохот ударов о стену и шум битвы по другую сторону. Некромант указывал на башню — к ней спешили защитники города, и их факелы освещали зубчатые каменные парапеты. Роклано кивнул, и двое Стражей устремились к ним, готовые прикрывать своего господина от стрел. Медленно, не позволяя течению сил прерваться, некроманты начали отступать. — Как вы собираетесь попасть в город?! — Ксанрес почти кричал, но не был уверен, что Скаальдо слышит его. — Башня рухнет, Стражи зайдут в город и любезно откроют нам ворота! — Голос Скаальдо терялся в окружающем шуме. — Если Роклано выдержит! Одного взгляда на чародея Ксанресу хватило, чтобы понять беспокойство Скаальдо. Роклано шатался, то медленно шагая, то застывая без движения. Кровь залила половину его лица, струилась по шее вниз и исчезала за воротом плаща. Ксанрес понимал, что сейчас никто и ничто не может ему помочь, но надеялся, что Меркольв доживёт до конца битвы. Роклано никогда не чувствовал себя настолько плохо. Он смотрел по сторонам своими и не своими глазами, и картины Вельга смешивались с его и чужим прошлым. Вместо снега и стволов деревьев он видел каменные стены Дьютонвара и собственные кости, укрытые бинтами. Он не понимал, кому принадлежат эти чувства и воспоминания, но терялся и тонул в них. Собственные дни, ставшие годами, что он провёл в проклятой тюрьме, снова всплывали перед ним. Роклано тонул в ледяной чёрной воде, становившейся на секунды тёплым воздухом Рэйса, и видел сквозь толщу воды знакомые лица, которых никогда не знал. Стражи захватили его сознание, отравили, смешали с собственным и снова погрузили в пытку длиной в десять лет. Роклано видел предательство, стены, в которых вырос, лицо матери, которой никогда не знал, и смерть собственных детей. Изгнанный в проклятые стены за то, что познал больше, чем разрешено, он хотел утопить весь мир в огне собственной мести. И теперь, наконец-то, у него были на это силы. Он не мог дышать, а стены вместе с магической силой пожирали неотделимую от неё силу жизни. Он чувствовал, как с каждой секундой, годом, веком его память угасает, оставляя внутри лишь чёрную пустоту ненависти, жажду смерти и подчинения. Они стали единственным, чего заслуживали те, кто отвернулся, бросил и предал его. И эта же участь ждала каждого, кто посмеет прикоснуться к его силе. — Больше никто не сможет управлять…мной…нами. Ты станешь единым целым со мной, таким же, как мы. Стражем. Безмолвным, без имени и прошлого — лишь чёрный, чёрный цвет везде… Полная темнота! Она поглотит нас, и не стоит сопротивляться. Стань же…снова… Одним! Из нас! Холод вокруг окутывал его, затягивал в себя, тащил в тёмную глубину чужих воспоминаний. Водоворот превращался в волны, что захлёстывали и тянули на самое дно, туда, где он провёл десять лет. Ненависть, принадлежавшая не ему, но ставшая его частью, опутывала Роклано. Как полосы бинтов стягивали руки и лица Стражей, так же их сила тянула чародея ближе к неизбежному концу. С каждой секундой миры смешивались, размытые границы расходились, и он становился единым целым с теми, кем надеялся управлять. Скаальдо тащил Роклано за собой. Тот не сопротивлялся, но и не помогал, погружённый в глубину собственных кошмаров. Сила от его ладони перетекала в руки чародея. Скаальдо был готов остановить и себя, и остальных, но время ещё не настало. Стражи бесновались у стены, вновь и вновь нанося удары по старым камням. Каждый из них отражался болью на лице Роклано, невидяще смотревшего перед собой, и ритуал продолжался. Сжав пальцы на рукояти меча, Ксанрес мрачно наблюдал за летевшими на холодную землю частями стены. Стражи не пытались разрушить её всю: как и говорил Скаальдо, их целью была башня. И с каждой секундой её основание, казавшееся неприступным, уступало под напором безудержной силы. Вместе с тем Роклано терял силы. Лицо чародея становилось всё бледнее, неотличимое от снега вокруг, а кровь безостановочно текла по щеке. Ксанрес представлял ритуал иначе, незнакомый с границами сил Представленных. Ему казалось, что готовая к удару армия стояла на холме дни, недели назад, но в действительности прошло не больше часа. Ксанрес бросил тревожный взгляд на Представленных, с чьих рук текла сила, на Скаальдо, уводившего чародея и остальных дальше от города, и в этот момент раздался грохот. Ксанрес вздрогнул и повернулся к Вельгу. Стена слева от башни, у самой земли, была разрушена. В краткое мгновение — Ксанрес увидел, как отпрянули и снова ударили чёрные призраки, — та же участь постигла и дозорную башню. Каменная кладка, казавшаяся нерушимой, проседала, складывалась под собственным весом. Стена рушилась, и стрелки спешно покидали массивную площадку, что неумолимо оседала на одну сторону. Камни сползали вниз, с грохотом рушась друг на друга, стражи города отступали от стены, и Ксанрес понял: конец близок. Мёртвая армия атаковала город, и поднятых воинов нельзя было сосчитать. Стражи ворвались в город сквозь пробитую брешь, чёрным вихрем снося не успевших отступить защитников Вельга. Счёт шёл на минуты, и Ксанрес знал, что его лицо повторяет все эмоции Скаальдо: Роклано нужно продержаться ещё немного. Но он видел, чувствовал, что тот не сможет. — Скаальдо, ритуал! Хватит! Тот резко повернулся на окрик, за секунды читая по глазам всё, что Ксанрес хотел сказать. Времени на размышления не было: Роклано не выдержал, падая на колени и утягивая вниз Скаальдо, на которого опирался. Проклиная всех богов, Скаальдо крикнул Представленным, жестом подзывая к себе. Грохот и вспышки пламени на стенах и внутри Вельга мешали, но он не мог оставить чародея, медленно закрывавшего глаза. — Вашу мать, идите сюда и прекратите это! — Ксанрес сорвался с места, собирая некромантов в единый круг. Стражи не смогли защитить всех, и теперь расстояние между фигурами стало больше. Но они были готовы идти до конца и заплатить за победу любую цену — Ксанрес видел это в их лицах. И Роклано Роттельд, стоявший на коленях на белом снегу, кривившийся от боли, лишь крепче сжимал деревянные руны в онемевших пальцах. Роклано не видел окружающего мира: его заменили картины прошлого. Но он отчаянно хватался за руку, что вела его сквозь тьму, и продолжал шаг за шагом двигаться вперёд. Только чужая крепкая хватка удерживала его в сознании, и голос, повторявший одно и то же слово: «Роклано!» Они напоминали ему о прошлом, не окрашенном жестокостью и смертью, о доме, о семье. Роклано не помнил, кому принадлежит этот голос, но изо всех сил пытался за него ухватиться. — Роклано, ты вообще жив?! Страх, слышимый в голосе Скаальдо, не трогал его лица. Ненадолго отрываясь от чародея, которого он пытался привести в чувство, Скаальдо оглядывал окружавших их некромантов. Они подходили медленно, некоторые одной рукой зажимали раны, второй поддерживая течение силы. Теперь, так близко к итогу, никто из Представленных и учеников не отступил. Завершив круг, они по одному опускали ладони, закрывали глаза, но оставались на своих местах. Когда потоки силы истаяли, Ксанрес бросил тревожный взгляд на Роклано, но ничего не изменилось: его магия продолжала питать Стражей. — Что нам теперь делать?! — Да откуда я мать его знаю! — взревел Скаальдо, опускаясь на снег рядом с другом. — Он не приходит в себя! Они сожрут его живьём! Глаза Ксанреса метались по лицу, по фигуре чародея в поиске ответа. Ритуал был завершён, но Стражи продолжали черпать его силу, невидимые за стенами Вельга. «Что-то держит этих тварей, связь между ними… Заклинание? Слова, символы… руны!» Ксанрес схватил руку чародея. Ледяная ладонь Роклано крепко сжимала руны, покрытые потемневшей, почти чёрной в ночи кровью. Бросив на снег собственные перчатки, Ксанрес принялся разжимать пальцы, по одному освобождая кусочки дерева. Когда все они оказались в его руке, он кивнул Скаальдо и отошёл в сторону. В маленьких вещицах крылась огромная сила, и Меркольв достаточно рассказывал о магии, чтобы Ксанрес понимал: ему следует быть осторожным. Разорвать связь, но не разрушить её полностью — он помнил слова Роклано о договоре. Хранить такого рода контракты могла любая сила, и связываться с ней этой ночью Ксанрес не желал. Раздумывая, он перебирал руны в ладони, и в памяти всплывал короткий урок Скаальдо: «Все вещи и всё живое — просто набор элементов в разном количестве. В этой штуке в основном дерево, но есть и огонь, и воздух, и земля, и вода». Он перевёл взгляд на свою руку и сосредоточился на силе, текущей в его крови. После тренировок, которым Ксанрес посвятил свободное время последних дней, чувствовать, о чём говорил Скаальдо, стало проще. Он не видел связующих нитей между элементами, предметы не начинали светиться, а тайное знание не снисходило на Ксанреса внезапным озарением. Но всё же он чувствовал то, что искал, — будто пытался нащупать предмет в темноте комнаты. И когда, наконец, руны на его руке стали не просто кусками дерева, а обрели и другой, эфемерный и более сложный вес, Ксанрес приказал собственной магии действовать. Огонь на ладони вспыхнул мгновенно, яркий и готовый уничтожить всё, на что укажет его владелец. Но руны оставались невредимыми. Пламя горело вокруг них, и Ксанрес, закрыв глаза и нахмурившись, снова и снова старался сосредоточиться на иной, скрытой обычно стороне вещей. Он представлял, как огонь прожигает запёкшуюся на рунах кровь, разрушая связь между Роклано и Стражами, как дерево начинает тлеть, а затем сгорает и остаётся грязным пеплом на его ладони. Битва гремела вокруг него, звенела оружием и чужими голосами, но в один момент все звуки затмились. Это закричали Стражи. Непохожий ни на что, жуткий, оглушающий, одновременно визжащий и рычащий звук прокатился над городом, заставив всех на секунду замереть. Коснувшись леденящим ужасом сердец живых, крик замер в ушах Ксанреса. Он был уверен, что не выдержит этого, но огонь на его ладони продолжал гореть, а руны — обращаться в прах. И в этот момент жёсткий и громкий голос из-за границ его нынешнего мира прорвал пелену кошмара Роклано. Он не принадлежал ни предателям, ужаснувшимся силам, что он обрёл, ни его возлюбленным, ни детям, которых обрекли на изгнание. Не принадлежал он и тому, кто неслышно слал ему проклятия, став силуэтом в разбитом витражном окне. Звавший голос казался Роклано ураганом, безумным и освежающим ветром, ледяным дождём, острой сталью. И он нёс горячее желание жить, спустя вечность в темноте разрезая спутанные мысли. Роклано медленно поднял голову. — Скаальдо? — Твою мать, Роклано! Я думал, ты собрался помереть! Выдохнув, Скаальдо резко обнял чародея, на секунду не заботясь о происходящем вокруг. Битва, Вельг, ритуал, Стражи — всё это могло подождать несколько мгновений. Ничто не было важнее, чем Роклано, снова смотревший своими, осознанными глазами. Скаальдо был готов принять известие о смерти всех, кто был ему близок раньше, но не собирался терять семью, что обрёл на этих землях. Разговор уже далёкого утра, обещание и просьбы эхом отозвались в его голове. Скаальдо снова крепко обнял друга. — Как ты? Выглядишь хуже, чем… Да я не найду с чем сравнить! — Скаальдо фыркнул, осматривая залитую кровью щеку. — Встать сможешь? Роклано медленно кивнул. Шатаясь, он всё же смог подняться на ноги, а затем почувствовал крепкую ладонь на своей спине: Ксанрес без слов встал рядом, кивнул и положил вторую руку Роклано на своё плечо. Тот едва заметно улыбнулся: — Спасибо. Я, хах, думал, что это будет проще. Как наши успехи? — Твоё «проще» мы ещё обсудим, — мрачно бросил Скаальдо, — но Стражи в городе и уже потрепали его. Нам стоит двигаться к остальным. Роклано оглядел Представленных, стоявших поодаль. Он больше не чувствовал лившейся к нему силы, питавшей Стражей. Некроманты замерли, словно ожидая его приказа, но все они смотрели не на него — их взгляды были направлены на то, что Ксанрес держал на ладони. — Это… пепел? — Роклано нахмурился, поочерёдно посмотрел на Ксанреса и Скаальдо, затем на свою ладонь. Она была пуста. — Так вот, как вы меня вытащили. Умно. — Ты, мать твою, не оставил ничего! Ни одного совета на случай, если что-то пойдёт не так! И оно, конечно, сука, пошло! Хватка на его плече стала крепче, и Роклано поморщился. «Откуда я мог знать, что давать Стражам столько сил — это плохая идея? И что они, изголодавшиеся по свободе твари, захотят эти воспользоваться. Действительно, Роклано, кто бы мог подумать?» Но признаваться в своих ошибках он собирался только после битвы, если к тому моменту все не забудут эту маленькую оплошность. — Ксанрес, расслабься, — Скаальдо мрачно усмехнулся, — я же как-то привык. Всё и всегда может пойти через жопу. Главное, что он жив, а Стражи выполнили свою задачу. Роклано повернулся к тому, что осталось от башни и стены рядом с ней. За осевшей грудой камней и осколков не было видно города и того, что происходило в Вельге, но звуки битвы и собственные ощущения давали Роклано достаточно. Он всё ещё был связан со Стражами кровавым договором, поэтому чувствовал их неутолённую жажду разрушений. Опираясь на плечо Скаальдо, он попытался стереть с лица засохшую кровь и уточнил: — Что делаем дальше? — Ты издеваешься?! — Скаальдо вскинулся, сбрасывая руку чародея. — Хочешь сказать, что слушал только про свою часть плана?! — Да, издевается, — с усмешкой ответил Ксанрес. — Дай ему хоть пару минут прийти в себя. Судя по тому, что я слышу из Вельга, они у нас есть. Ну а потом ты сможешь сделать то, чего так долго ждал — пойти пугать несчастных горожан горящими глазами и чёрным туманом от твоего клинка. — Сказал тот, кто сжёг, мать их, зачарованные на крови руны. Скаальдо скривился, но в его усмешке Ксанрес услышал явное одобрение. Он стряхнул с ладоней остатки пепла, поправил клинок и первым направился к городским воротам. Скаальдо, снова поддерживая чародея, последовал за ним. Некроманты, что были в силах сражаться, двинулись за ними, по пути отделяясь и отходя на свои позиции. Раненые вместе с потерявшими сознание укрылись в ночной тьме, ожидая затишья. Скаальдо осматривался по сторонам. Битва вырвалась за пределы города, и теперь весь Вельг окружали звон оружия, крики и команды. Внутри стен слышалось эхо приказов, треск и грохот дерева и камня, а в воздух взмывали снопы искр. На северной стороне Вельга разгорался пожар — его зарево ярко светилось над крышами домов, а чёрный дым поднимался выше городских стен. — Назад! — рявкнул Скаальдо, оттесняя Роклано за спину. В секунды он оказался рядом с Ксанресом, выхватывая меч. Пятёрка солдат шла на них, ступая тяжело и грузно. Двое из них, в тяжёлой броне и с длинными копьями, прикрывали трёх мечников со щитами. На одежде скопилась грязь, сажа и уже потемневшая кровь. Плечи и головы стражников укрывали кольчужные капюшоны, под которыми виднелись плотные кожаные шлемы. Броня выглядела сильно потёртой, но Скаальдо понимал: если стражи всё ещё стояли на своих ногах, её качество было лучше внешнего вида и служило своей цели. Копейщик сделал первый выпад, неточный и слишком медленный. Скаальдо ненавидел копья: быстрые удары, слишком большая дистанция и малоприятные последствия для того, кто не носил с собой про запас хороший двуручный меч. Коротко вздохнув, он крепче сжал рукоять верного полуторника и выставил перед собой, закрывая корпус. Ксанрес сместился в сторону, отвлекая внимание второго стражника на себя. Мечники Вельга нерешительно стояли сзади, не желая лезть на рожон. — Да как вы вообще нахрен здесь выжили?! — бросил Скаальдо, краем глаза проверяя состояние Роклано. Тот держался на ногах уверенно, но помочь был ещё не в силах. — У нас сегодня массовое помилование кретинов, или вас ещё пара сотен тут прячется?! Второй удар пришёлся по броне Скаальдо, и он зарычал. Укол оставил лишь неглубокий след — некромант успел отскочить, благодаря годы тренировок за то, что научился действовать не думая, за доли секунды оценивая силу удара и расстояние. Мягко оттолкнувшись, он сделал короткий пробный выпад вправо. Наконечник копья метнулся следом за ним, и страж несколько раз коротко и сильно выбросил оружие вперёд. Скаальдо сжал зубы. У них не было времени разбираться с жалкой пятёркой у ворот: Северия уже могла добраться до городской ратуши, что всегда держала оборону до последнего павшего защитника. Ксанрес оставался на дистанции от второго копейщика, не рискуя получить весомый удар в первом же за ночь бою. Скаальдо видел, как на ладони Ксанреса начинает разгораться пламя, и довольно усмехнулся. Но до того, как он успел что-то сказать, сзади раздался голос Роклано: — Господа! Лучше свалите отсюда куда подальше — и, может быть, останетесь живы. Если только вы не желаете слегка поджариться. В таком случае я… Яркий всполох огня не дал Роклано закончить. Магия сорвалась с пальцев Ксанреса и ударила по заснеженной брусчатке, заставляя копейщиков отшатнуться и прикрыть лица. За мгновение до того, как пламя начало таять, Скаальдо резко скользнул справа к одному из них, схватил древко копья и рывком выхватил его из рук стражника. Ногой пнув оружие в сторону, он со всей силы ударил его по укрытому кольчугой виску рукоятью меча. Пошатнувшись, безоружный схватился за голову, и Скаальдо оттолкнул его в сторону. Со вторым его помощь не понадобилась: Ксанрес рванул вперёд мимо отведённого вбок острия копья. Он ударил стража ногой в живот, перехватив дёрнувшееся копьё, и тупым концом повторил удар. Оказавшись на земле, тот не попытался подняться. — Хорошее решение, — Ксанрес усмехнулся, — тем более, что твои дружки тебя покинули. Двое мечников уже скрылись из виду. Оставшийся вертел головой от одного противника к другому и медленно отступал назад, к воротам города. Скаальдо, опустив меч, оглядел его с явным сомнением. — Не советую! — пытаясь перекричать шум битвы вокруг, он повысил голос. — Там веселятся древние духи, а за городом армия мертвецов. Хочешь жить — залезь в любую нору и молись о пощаде утром! Мрачно рассмеявшись, он махнул Роклано и Ксанресу и шагнул вперёд. Стражник, закрыв голову руками, съёжился в тени ворот, но Скаальдо больше не обращал на него внимания. — Ты его не убил, — раздался голос Ксанреса. Он звучал ровно, и Скаальдо не мог понять, осуждает тот или благодарит его. — Я же говорил, что мы не убийцы, — он пожал плечами. — Он не мешал нам. Если повезёт, доживёт до утра. — Давайте мы оставим разговоры о милосердии? — Роклано возник возле плеча некроманта. — Мне не нравится, что Стражи собираются сделать с нашим городом. — И как ты собираешься их остановить? — Скаальдо нахмурился, оглядываясь по сторонам. Роклано был прав: злобные духи будто собирались за одну ночь отомстить за все декады, проведённые взаперти. И сравнять Вельг с землёй. Улицы выглядели так, словно по ним пронеслась буря. Они и были бурей, ураганом, бедствием, что не остановить ни одному человеку. На земле, белой от снега и бурой от крови, лежали тела стражей и мёртвых воинов, поднять которых не смог бы уже ни один некромант. Рядом валялись разрушенные украшения фасадов, сорванные с них порывом тёмной силы, а в стенах зияли трещины и дыры. Зарево пожара, начавшегося на севере, теперь виднелось и над западной стороной города. — Явно не один, — Роклано вздохнул, опускаясь над телом некромантки, слишком юной, чтобы быть Представленной. Полами её плаща он закрыл кровавое пятно на животе, капюшоном скрыл ожоги на лице. — Чем быстрее мы доберёмся до ратуши, тем лучше. Северия должна быть там с остальными. Коротко кивнув, Скаальдо снова возглавил их отряд. Бой на городских улицах отличался от того, чего ждал Ксанрес: вместо слаженных команд — редкие крики, перемежаемые бранью; вместо рядов бравых защитников — редкие одиночки, ложившиеся на землю под мечами мёртвых воинов. Восставшие не добивали тех, кто падал под их натиском. Следуя командам — порой Ксанрес видел фигуры некромантов в тени, — те двигались дальше, оставляя противников на произвол судьбы. И всё же это было милосердие. Он помнил слова о том, что желающим покинуть Вельг предоставили для этого достаточно времени. Но даже тех, кто остался, некроманты не приговаривали к смерти. Верность своему слову от тех, кто пришёл в город с огнём и мечом, редко встречалась ему в Давстейне — за годы странствий Ксанрес видел достаточно примеров, когда сдавшихся разрубали на части под мольбы о пощаде. На одной из улиц, выглядевшей почти целой и не гремящей сталью, Ксанрес нагнал Скаальдо и коснулся его руки. Тот резко выставил меч, но, не увидев вокруг угрозы, коротко кивнул: — Что? — Вы держите своё слово. — Ох, осторожнее со словами, дорогой! — Роклано выглядел гораздо лучше, и Ксанрес на секунду об этом пожалел. — Скаальдо слегка повёрнут на гордости и чести, так что твои сомнения… — Да нет, я понимаю, — некромант хмыкнул. — Увиденному всегда проще поверить, чем словам и обещаниям. К тому же… — Ксанрес?! Голос Ровеллы раздался неожиданно громко, разносясь и отражаясь от каменных стен домов. Её руки были свободны, в правой она держала простой меч, а в поднятой левой сжимала рукоять квиллона. Лезвие кинжала было грязным, но с расстояния Ксанрес не мог разобрать, кровь ли это. Волосы ведьмы, в темноте проулка не горевшие привычным рыжим, спутанным клоком лежали на её плечах и за спиной. Она двинулась к ним стремительно, но на каждом шагу, казалось, припадала на левую ногу. — Ровелла?! Как ты вообще здесь оказалась? — Ксанрес сделал несколько шагов навстречу ведьме, бросив быстрый взгляд на Скаальдо. Тот на появление Ровеллы отреагировал на удивление спокойно. — Один ваш…юнец послал меня…найти, — она говорила с перерывами, пытаясь отдышаться, — фух! Найти хоть кого-то, кого знаю, из… Ровелла поморщилась и неопределённо махнула рукой на Скаальдо и Роклано, не сумев подобрать нужное слово. Ксанрес осмотрел улицу за её спиной, но пока всё было тихо. В отдалении раздался то ли взрыв, то ли треск, и Ровелла нервно продолжила: — Охотники здесь! И они, мать их раздери, знают, за чем пришли! Точнее, за кем, — она перевела мрачный взгляд на Скаальдо, затем снова вернулась к Ксанресу. — Я вам ни хрена сейчас не объясню, но конкретно вы трое — в полной жопе! — И почему ты не можешь нам ничего объяснить? — Голос Скаальдо был низким и угрожающим, едва не сбившимся в рычание. — Да потому что, мать твою, сама не знаю! Только то, что они пришли с отрядом из войск королевства. Ни число, ни оружие — я не… — Оставь этих двоих и попробуй сказать мне. Кажется, в прошлый раз у нас неплохо получилось, — Роклано мягко подошёл и положил руку на плечо Ровеллы. Та опустила руки, сделала несколько глубоких вдохов и кивнула. — Вот и чудно. Где сейчас ученики и те, с кем ты двинулась к городу? И где наша… где Северия? — Раскиданы по городу. Знаешь, меня не посвящали в детали вашего плана, — она беззлобно фыркнула. — Когда мы добрались до ворот, отряды разделились. Я осталась с… боги, я даже не знаю имён тех, рядом с кем сражалась! Ладно, если я таки выживу сегодня, то… — Ближе. К делу! — рявкнул Скаальдо, делая широкий опасный шаг вперёд. — Что я и говорил об успешном общении — ты в нём безнадёжен. — Роклано вздохнул и потёр переносицу. — Её руки свободны и, если ты не заметил, держат оружие. Либо наши друзья пошли против приказа Северии, либо… — Я не знаю, мертвы ли они. То, что носится по городу… Я очнулась под обломками долбаной тлеющей повозки! Пошла переулками к ратуше — всегда лучше быть ближе к центру событий, мм? И ваш парень, низкий такой, у него ещё шрам от ожога на виске, начал орать, что наши с Ксанресом, хм, бывшие соратники припёрлись сюда. По одну конкретную голову. — Сколько их? Теперь голос Скаальдо звучал ровно. Ксанрес уже слышал этот тон, видел подобный взгляд некроманта, и на секунду посочувствовал Охотникам. Ровелла дёрнула плечами и мрачно ответила: — Да никто не знает! Я в роли сраного гонца, которому не дали ни письма, ни указаний! Чтоб вы знали, не так-то просто найти кого-то в горящем городе, где по улицам носится что-то проклятое, рушит дома и убивает мать его всех! — Я знаю, что это, но ответ тебе мало понравится, — хмыкнул Ксанрес. — Это… Стражи? — Ровелла бросила нервный взгляд на чёрное небо. — Ха, их не было в видениях. Ни моих, ни Меркольва… Жуткие твари. От них так и несёт смертью — даже рядом с вашей армией! — Ты видела его? — Его?.. А, Меркольв. Нет, нет, — ведьма покачала головой, и её фигура будто стала меньше, когда она опустила плечи. — Но они с Тамрилом не идиоты и должны понимать, что пока лучше спрятаться. Скаальдо шумно и медленно выдохнул. Роклано, повернувшись к нему, увидел дрожащие от гнева руки и сжатые челюсти и не удержался от смешка: — Боги, план этого вечера всё больше летит в пропасть! Скаальдо, успокойся. Если ты помнишь, друг Ксанреса — алхимик, а этот… Тамрил, если я верно догадался, — его ученик. — Я уже, сука, понял, что скоро здесь соберётся всё проклятое королевство! Ладно, срать я хотел, сколько ещё своих дружков вы притащили сюда, — у нас есть цель. Мы идём к ратуше, и после никто не узнает среди трупов ваших Охотников. Бросив за спину мешающие волосы, Скаальдо вновь направился вперёд. Шпиль городской ратуши виднелся над крышами домов, почти не заслонённый тёмным дымом, что теперь поднимался над Вельгом сплошным пологом. Вычурная чёрная броня ловила редкие отблески света — Скаальдо не тронул крепления в стычке у ворот. Ксанресу казалось, что тот и вовсе её не замечал, двигаясь уверенно и точно. И даже громоздкие наплечники не сковывали движения рук. Ровелла, последовавшая за всеми, недолго оставалась замыкающей. Поравнявшись с Ксанресом, она легко толкнула его локтем: — Как думаешь, что нас ждёт? — её голос звучал спокойно и ровно. Она не боялась и не предвкушала битвы, просто спрашивала, волнуясь о грядущем не больше чем о погоде. — Мы можем умереть или выжить, — Ксанрес пожал плечами. — Последние несколько дней показали, что гадать бесполезно. — Знаешь, я беспокоюсь за Меркольва. Всё же он алхимик, а не воин. — Ты провела с ним достаточно времени. Не думаешь, что недооцениваешь его? Ровелла слегка улыбнулась, но не ответила, смотря ровно в спину Роклано перед собой и продолжая шагать. Снег хрустел под их сапогами, а тёмная улица казалась бесконечной, как и вся эта ночь. Но чем ближе они подходили к главной площади, тем громче становились голоса, звон и грохот. Когда до ратуши оставалось несколько боковых проулков и пара поворотов, Скаальдо повернулся. Его губы разошлись в широкий оскал, опасный и жуткий. — Кто бы нас ни ждал, окажем им достойный приём!***
Воины королевства стояли насмерть. Последним оплотом власти королевства была городская ратуша, и каждый солдат знал: отстоять её ты обязан ценой своей жизни. Битва горела на площади, над головами темнела высокая башня, в которой расположилась основная часть гарнизона, а барон Вельга в нечастые визиты выслушивал отчёты городского управителя. За рядом крыш, уже потрёпанных Стражами и местами разрушенных, виднелась колокольня Храма. Бесконечно меняющийся, как и все города Давстейна, нынешний Вельг отличался от того, каким помнил его Скаальдо годы назад. Шум малой площади, где собирались торговцы, беседы в Храме под чужой маской, тела стражников и Охотницы, пришедшей с горящими обвинениями по его душу. Всё это произошло давно даже по его меркам, но этой ночью прошлое, казалось Скаальдо, снова обрело жизнь и теперь повторялось. Сменились декорации и актёры вокруг, но звон клинков, крики и кровь остались теми же. Противостоять мёртвой армии в прямой схватке было сложно, почти бесполезно, и оставшиеся в живых защитники Вельга это понимали. Раз за разом они стремились обойти ряды мертвецов, скаливших зубы сквозь сгнившую плоть, и подобраться к некромантам. Скаальдо несколько раз срывался с места, стараясь успеть до удара, отразить направленный в спину меч и защитить одного из Круга. Два раза у него получилось, но сейчас Истольд, чертами слишком юный даже для ученика, и всё же Представленный, пытался рукой зажать кровавую рану. Скаальдо не успел. Голова мертвеца покатилась ему под ноги, но второй стражник оказался ближе к Истольду и быстрее. Сосредоточенный на поднятых воинах, что шли к ратуше, он не успел обернуться. — Ты не сдохнешь сегодня, ясно? Скаальдо не бросил и взгляда в сторону ранившего парня стражника: тот был безоговорочно мёртв. После клинка, прошившего насквозь горло, шансов выжить было немного. Части брони Истольда лежали где-то на площади, сброшенные в бою, и небольшой прорехи оказалось достаточно. — Зелья...в моей сумке. Я не…собираюсь подыхать, — голос Представленного был хриплым, но слова звучали ясно. Умирать, побывав всего в одной битве, он не хотел. Мертвецы, контроль над которыми он отпустил в секунду, что почувствовал удар, медленно и безвольно оседали на холодную землю. Ворвавшись на площадь, он даже не пытался подчинить своей воле тех, кто потерял связь со своим господином или госпожой. Поднять воина из земли уже требовало сил и времени, а установить контроль над тем, кто ещё секунды назад слушался чужой силы, было безумием в разгаре битвы. Поэтому Скаальдо полагался лишь на броню и свой меч, окутанный чёрным туманом силы. — На, туго перевяжи и свали подальше от ратуши. Скаальдо оторвал кусок ткани от рубашки Истольда, не прикрытой оставшейся бронёй, сложил и протянул ему. Парень кивнул и занялся перевязкой. Когда он, шатаясь и держась за бок, всё же смог подняться и двинулся в тень улицы, Скаальдо проводил его взглядом. «Одной нашей смертью сегодня будет меньше», — успокаивающая мысль пронеслась и тут же растворилась, оставляя место лишь инстинктам боя. Противников оказалось больше, чем предсказывали донесения из Вельга: на помощь гарнизону города подоспели несколько феодальских отрядов из близлежащих земель. Среди воинов Скаальдо видел и яркие алые плащи, принадлежавшие тем, кто сопровождал Охотников. Но их самих, ни бывших, ни пришедших по его душу сейчас, в ночном сражении было не найти. Скаальдо не видел Ксанреса с того момента, как тот кивнул ему у края площади и вместе с Ровеллой рванул в правую сторону. Он надеялся, что встреча с бывшими соратниками, если она уже случилась, не оставила на них ещё больше шрамов. О том, что они могли сбежать, Скаальдо не думал дольше нескольких мгновений. Амулет не дал бы Ксанресу это сделать, но его действия в прошедшие дни значили для Скаальдо больше, чем магические оковы. Несколько раз ему казалось, что он видел Роклано, чувствовал отголоски его силы, отличной от других Представленных. Но двери ратуши, наверняка подпёртые изнутри, всё ещё оставались закрыты, и сейчас это было важнее чужих жизней. Несколько отрядов полукругом закрывали Северию, воины которой шаг за шагом приближались к ступеням ратуши. Сильнейшие из Представленных беззвучно отдавали команды тейварэ, и вместе с воинами те единой силой двигались в хаосе сражения. Скаальдо встал между двумя из Круга, на чьей броне виднелись следы ударов и тёмные пятна — то ли крови, то ли копоти. Он успел прикрыть Велессу от вынырнувшего из тьмы лезвия, неизящно отвечая на атаку, когда мир рядом с площадью вспыхнул, а затем содрогнулся. Скаальдо упал на землю, бросив рядом меч и закрывая уши от грохота. Ему казалось, что весь Вельг уходит под землю, погребённый в этом шуме и огне, что разлился над домами и поглотил ночное небо. Скаальдо пришёл в себя от трясущих его чужих рук. Лицо Бэлльфдора, белое от ужаса, стояло перед глазами, но Скаальдо не слышал его криков, видел лишь движения губ. Из глаз Бэлля лились слёзы, и только через некоторое время среди беззвучных слов выделилось одно: «Вайпрес». Держась за голову, оглушённый, Скаальдо медленно сел и осмотрелся. Среди оглушённых некромантов и солдат королевства некромантки не было. Пока слух медленно возвращался к нему, сознание собирало в единую картину происходящее вокруг. Северия, шатаясь, шла к дверям ратуши, пока Представленные, стоя на коленях, почти лёжа на ступенях или прислонившись к стенам поддерживали связь с воинами. — …они убьют и её, и всех остальных! Пожалуйста, Скаальдо, ты меня слышишь?! Голос Бэлля, всё ещё глухой, наконец донёсся до него. Юный некромант не отпускал его плеч, и Скаальдо чувствовал, как сильно тот дрожит. Стиснув зубы, он кивнул, поднял с земли меч и медленно, опираясь на руку Бэлльфдора, смог встать. — Я нихрена не слышу, поэтому скажи им, — Скаальдо махнул на Представленных у ратуши. Бэлль не стал спорить, исчезнув за его спиной. Скаальдо опасался предположить, что произошло, но ради спасения Вайпрес был готов ринуться в огонь, не дожидаясь разрешения Северии. Голова раскалывалась на части, и каждый взрыв из-за домов, где прозвучал первый, бил по сознанию молотом. Бэлль вернулся быстрее, чем он ожидал, и тут же рванул в сторону огня и дыма. Никто из Представленных не остановил его, но, обернувшись, Скаальдо поймал короткий взгляд Северии. «Битва не принесёт нам той победы, что мы заслуживаем, если цель станет выше жизни из любого Круга», — мрачно заметила она в ночь перед выездом из Нормаута. То же Скаальдо читал теперь в её глазах. Победа была важна для каждого, но сохранённые жизни стоили дороже. Улица лежала в руинах. Тела стражей Вельга, разрушенные дома и сломанные кости, что раньше были воинами, укрывшие своих хозяев. Несколько Представленных сидели на земле, раненые, но они были живы. Скаальдо на мгновение выдохнул, но Бэлль быстро шёл вперёд, перешагивая обломки и трупы. Он стремился туда, где мелькали алые плащи, а короткие взрывы звучали громче. На мгновение Бэлль остановился и поднял голову, и раньше, чем Скаальдо смог найти взглядом Вайпрес, он замер. Над широкой улицей, которую раньше по обе стороны занимали прилавки, небо стало чернее беззвёздной ночи. Ни редкий свет луны, ни вспышки огня, ни дым не прорывались сквозь тьму, которой стали бесновавшиеся Стражи. Они кружили над тем, что было домами, и раз за разом кидались к самой земле, тут же взмывая вновь. Стражи ударялись о незримый барьер, внутри которого стояли двое Представленных. На земле, на коленях, сидел Роклано Роттельд, а рядом с ним лежала Вайпрес. Бэлльфдор с криком рванул вперёд, но Скаальдо отдёрнул юношу, выскакивая вперёд. Воины в алых плащах, королевский отряд, ждал в тенях с оружием наизготовку. Они не стремились атаковать первыми, лишь наблюдая за Стражами и терпеливо ожидая, выдержит ли защита. — Тебе жить надоело?! — Теперь Скаальдо схватил Бэлля за плечи и встряхнул. — Эти ублюдки в два счёта тебя покрошат! — Там Вайпрес! Она умрёт, если мы ничего не сделаем! Бэлльфдор попытался снова дёрнуться к бывшей наставнице, но Скаальдо крепко держал его. — Я, по-твоему, стоять и смотреть собираюсь?! Я… твою мать, да что за ночь, сука! Скаальдо хотел рвануть вперёд, резать клинком глотки и откидывать мёртвые тела на землю, но он быстро осматривал улицу. «Их нельзя вести к площади, Северия за такую помощь меня потом сама убьёт. И подпустить их к Роклано нельзя, барьер не продержится вечно», — мысли летели в сознании, пока Бэлльфдор смотрел на него широко открытыми глазами. Наконец сложившийся план был ужасен, но на другой времени не оставалось. — Бэлль, сейчас ты отходишь в то, что осталось от того дома, — Скаальдо махнул рукой на полуразрушенный каменный остов, — и упаси тебя боги показаться, пока я не уведу их отсюда. Потом ты ждёшь, пока наши спятившие духи все будут над землёй, и тогда бежишь к барьеру. Скажи Роттельду, чтобы отвлёк их на себя и свалил от вас подальше. Всё ясно? Бэлльфдор бросил быстрый тревожный взгляд на Роклано, но безмолвно кивнул. — Хорошо. При лучшем раскладе мы даже выживем, но обещать не буду: ситуация поганая. Если что, не доверяй поднимать меня мертаром новичку, — Скаальдо усмехнулся. — А теперь сваливай и жди. Когда юноша скрылся за обломками стен, Скаальдо закрыл глаза. Сила Стражей окутывала его и мешала сосредоточиться, но город помнил своих основателей, и сила покровительницы Представленных ответила на его зов. Вытянув руку с мечом, Скаальдо медленно шептал слова, чувствуя, как вокруг клинка сгущается тьма. Меч, что он призвал в далёкую ночь встречи с Ксанресом в собственном замке, жадно черпал его силы, обжигая знаки на левой руке. «Скажи это своему настоящему мечу», — эхом отозвались слова Вайпрес. В отличие от Роклано, сам Скаальдо больше доверял реальной стали, но сейчас ему не был нужен бой — лишь быстрые смерти. Его клинок, сосредоточие силы, подходил для этого лучше всего. — Эй, ублюдки! Красные плащи повернулись на громкий окрик, слышимый даже сквозь беснование Стражей. Скаальдо оскалился, быстрыми движениями отстёгивая детали брони. Роскошная резьба упала на землю, оставляя только необходимое для защиты. Взмахнув мечом, Скаальдо двинулся вперёд, навстречу оголившим клинки воинам. Один из плащей двинулся позади них и отпустил руку с тетивы. Скаальдо не дрогнул, не дёрнулся с места и не попытался поднять меч. Махнув ладонью за секунду до выпущенной стрелы, он шагнул в сторону под прикрывшей его завесой тёмной силы. Стрела просвистела мимо головы некроманта. Воины подходили ближе, смыкаясь плечами, держа наготове клинки и кидая быстрые взгляды на исчезающую перед некромантом завесу. Первым из них вперёд дёрнулся невысокий мужчина. Половина его плаща была оторвана сбоку, а на голове плотно сидел металлический шлем, покрывавший кольчужную защиту. В два шага сократив расстояние, Скаальдо резко ударил по руке, ближе к сгибу локтя. Мужчина склонился набок, и в этот момент Скаальдо снова взмахнул мечом, схватив его обеими руками, увеличив силу удара. Воин выронил меч. Из обеих его рук текла кровь, он поднял голову, и в эту секунду клинок некроманта устремился прямо к его горлу. Одним ударом пробить кольчугу, за ней — плотную ткань и добраться до живой плоти обычным мечом было невозможно, но тёмный дар взамен на часть сил позволял вытворить и не такое. Прикрыв глаза и сосредоточив всё внимание на острие, Скаальдо наблюдал, как чёрный двойник стали прошёл дальше, под расколотые звенья кольчуги, и вонзился в горло воина. Следующим стал молодой парень. Скаальдо видел его округлившиеся как у Бэлля глаза в момент, когда лезвие прошлось по его бедру, заставив склониться и схватиться за рану. Вполоборота Скаальдо оказался за его спиной и быстрым движением ударил под коленом, вкладывая всю силу, перерубая сухожилия. Парень завыл и рухнул на землю. — Выживешь — носи защиту! — бросил некромант, отскакивая к зданию и не подпуская противников близко. В секунду, когда следующий воин двинулся к нему, воздух вокруг снова содрогнулся от удара Стражей о барьер. Они бились об него, стремясь подчинить бывшего хозяина, и скрипящие крики и вой разносились по улице. Скаальдо видел, что защита долго не продержится — в нескольких местах воздух дрожал, обещая скоро оставить Роклано и остальных против древних призраков. Нужно было уводить королевских солдат подальше как можно скорее. Скаальдо отходил широкими шагами, ступая то в одну сторону, то в другую, отражая редкие атаки. Большинство из них не доставали до него на полметра — некромант двигался быстро. Он вёл воинов к узкому проулку, за которым находилась крохотная площадь, окружённая кольцом домов. Скаальдо заметил её, пока они следовали за Ровеллой к городской ратуше. Место было не идеальное: слишком много проулков вело к нему, а Охотники всё ещё не появились. Но сунуться на улицу и обнаружить в её конце тупик Скаальдо не хотел. Узкий проулок был не лучше тупика. Стены давили с обеих сторон, не давая места для движения, но солдаты не стали рисковать. Они вновь дали пространство лучнику, и на этот раз Скаальдо не увернулся. Наконечник стрелы прошил правое плечо, где оставшаяся броня не закрывала тело, позволяя свободно поднимать руку. Скаальдо стиснул зубы, бросил быстрый взгляд на здание за спиной. Оно выступало в переулок больше других, позволяя укрыться на короткое время, и некромант, развернувшись, рванул к нему. Следующая стрела едва задела броню на спине — Скаальдо успел дёрнуться в сторону — и упала на землю, не исполнив своей цели. Королевский лучник стрелял быстро и весьма точно, но не стал бы рисковать попасть в своих. Понимая это, едва оказавшись в укрытии стены, Скаальдо со стоном отломил древко стрелы и устремился к площади, почти прижимаясь к домам. Плащи выбежали спустя несколько секунд, но некромант уже ждал их. Первый появившийся воин получил с размаху тяжёлой рукоятью в висок. Пока тот делал шатающийся шаг, мешая следующим за ним соратникам, Скаальдо устремился вперёд и в сторону, занося меч. Клинок вошёл ровно в глазницу, неглубоко, но быстро и со всей яростной силой, которую позволяла вложить горящая от магии рука. Выдернув острие, Скаальдо быстро отошёл назад, и в этот момент в чёрное небо над домами взлетела алая огненная вспышка. На секунду она осветила хаос из мечущихся фигур Стражей, а затем оставшиеся противники появились на площади. Вперёд вышел плотный мужчина, на полголовы выше остальных воинов, и прокричал: — Теперь задание Святейшего Совета будет выполнено! Охотники скоро будут здесь, так что сдавайся, тварь! — Шли бы вы нахер со своим Советом! Живым отсюда уйду либо я, либо никто! — поорал в ответ Скаальдо, крепче сжимая рукоять. Командующий, что призывал Скаальдо сдаться, сделал несколько мелких шагов вперёд. Двуручный меч в его ладонях выглядел слишком длинным, больше подходившим для церемониального клинка. Но Скаальдо знал, что при должных навыках сражаться можно любым оружием. Противник размял шею, шагнул ближе и ударил с коротким замахом. Длина клинка не позволяла подойти к нему, а с обеих сторон от командира приближались двое оставшихся воинов в плащах. Лучник держался позади, неотрывно следя за движениями некроманта. Скаальдо развернулся вполоборота, выставив вперёд левую руку с мечом и оберегая раненую правую. Воины двинулись вперёд быстро, почти одновременно нанося удары. Первый атаковал сбоку, пронося меч по дуге и целясь прямо в шею. Второй ударил снизу, коротко и резко, метя в место сочленения брони. Отразив атаку сбоку, Скаальдо повернул кисть и увёл меч противника вниз, прямо на клинок второго. Раздался звон, но ни один из воинов не выпустил оружия из рук. Отскочив назад, Скаальдо выбросил клинок снизу вверх, и тот достиг своей цели, разрубая плоть и кость, незащищённые плотным наручем. Прерывая крик, Скаальдо с силой толкнул мужчину ногой и тут же ударил занесённым мечом вниз, прорубая защиту на боку второго. Отлетевший на землю не успел ещё подняться, как Скаальдо ударил ещё раз, самым острием, ровно туда, где меч прорезал защиту. Алый окрасил плотную кожу, а затем воин упал на землю, цепляясь за собственный взметнувшийся плащ. Скаальдо тяжело дышал. Эта ночь забрала у него достаточно сил, и поддерживать смертоносный подарок Претёмной становилось всё сложнее. Раненая рука ныла и немела — стрелы могли быть покрыты ядом. Подобное не могло убить Представленного, но мешало трезво мыслить и сосредоточиться на двух оставшихся противниках. Когда командующий приблизился, Скаальдо бросил взгляд на лучника за его спиной. Ему предстояло уходить от широких атак двуручного меча и держать воина между собой и наконечником стрелы. Они сражались без слов, обмениваясь жестокими выпадами. Скаальдо несколько раз ударил между наплечником и бронёй на груди, но не смог серьёзно ранить, вынужденный уклоняться от широких взмахов двуручного меча. Командир знал своё дело, управляясь с длинным лезвием с почти завидными сноровкой и скоростью. Череда глубоких следов на броне некроманта служила тому доказательством. Они обменивались быстрыми ударами, не произнося ни слова, следя за движением клинка противника. Очередным широким взмахом командующий отразил выпад и тут же развернулся, перехватив меч. Некромант успел отскочить назад, и лезвие двуручника с противным скрежетом прошлось по броне. Скаальдо тяжело дышал, понимая, что не может и дальше отбивать удары и уклоняться, — Охотники были уже близко. Бой требовалось закончить быстро, ударить со всей силы до того, как воин успеет заслониться или парировать атаку. Когда мужчина двинулся на него, Скаальдо сделал ещё один широкий шаг назад, припал на правую ногу, вытянув вторую, и со всей силы рванул вперёд, защищая раненой рукой голову. Он успел нырнуть под клинком на долю секунды раньше, чем тот обрушился вниз смертоносной силой. Подтянувшись, левой ногой Скаальдо ударил воина под колено, и одновременно с этим загнал меч в горло. Обхватив второй рукой рукоять, Скаальдо надавил сильнее, стиснув зубы, опуская клинок в плоть по самую гарду. Когда командующий затих, Скаальдо медленно вытянул меч. Тело тут же упало на землю, залитую кровью. Кровь была и на перчатках Скаальдо, на его броне и на волосах. С тяжёлым вздохом он поднял голову, ожидая увидеть летящую ему в голову стрелу, но возле выхода из переулка никого не было. Последний из отряда сбежал за подмогой — или спасая собственную шкуру. Скаальдо снова вздохнул. Его шатало, раненая рука тряслась, а плотный запах железа вокруг резал ноздри. Развернувшись, Скаальдо направился к груде сваленных ящиков и медленно опустился на холодное дерево, закрыв глаза. Он знал, что времени на отдых — жалкие секунды, в лучшем случае десятки мгновений. И когда с противоположной стороны крохотной площади раздались громкие быстрые шаги, Скаальдо остался на месте.
