Taking down Lee

      Чан жалеет о том, что согласился на приглашение пойти с Минхо на этот званый ужин писателей, как только переступает порог. Чан и книг-то современных не читает почти, он больше по манге какой-нибудь. Минхо за это его никогда не осуждал, но Чан понимает, что здесь такое не прокатит, поэтому он принимает позицию держать свои интересы подальше от глаз этих писателей.       Минхо держит его за руку, когда они входят в дом, где и проходит званый ужин. Внешне дом выглядит обыкновенно: у семьи Чана в Австралии, может, немного меньше этого, но когда заходишь внутрь, понимаешь, что внешность обманчива, потому что это очень пафосное место с большими залами. Рассаживают их согласно именным табличкам. Несколько мест в самом начале стола пусты. Чан видит прямо перед собой надпись "Ли Минхо+1", и это как-то заставляет поёжиться. Он видит, что рядом с кем-то места пустуют и догадывается, что там, скорее всего, тоже должны быть их +1, которые либо не смогли прийти, либо их просто не было. Это кажется жестоким по отношению к тем, кто одинок, и в голове одновременно с тем мелькает мысль о том, сколько раз Минхо сидел здесь один, без своего +1, и чувствовал себя одиноким?       Хозяин приёма оказывается очень неприятным человеком. Чан видит, слышит, осознаёт, что он над многими просто открыто издевается и потешается. Начинающих писателей опускает ниже плинтуса, уже известных — доводит до белого каления, одиноких — выводит на эмоции.       — Соён, ты сегодня без своей очаровательной подруги? — дразнит он одну из писательниц, что сидит напротив них с Минхо, и Чан видит как сжимаются в кулаки её руки.       — Хисын-и, надпись "ученик звезды" всё ещё приносит тебе доход? — издевается он, а Чан видит, как один парень готов буквально кинуться на хозяина с кулаками, но второй его крепко держит за запястье, и почему-то Чану кажется, что подраться готов как раз таки +1 этого "Хисын-и", а не сам писатель.       — Лиса, твоей последней книге уже больше двух лет. Может стоит уже сдвинуться с места?       — Мунбин, красивый мальчик на обложке не делает твою книгу ничуть ценнее. Однако я рад, что её всё ещё покупают и ты здесь.       — Как поживает твой детский приют, Тэён? Твоих средств и времени всё ещё хватает одновременно и на бумагомарание, и на детишек?       И всё это сливается в бесконечный шум. Никто не сопротивляется словесному избиению. Чан смутно вспоминает, что когда Минхо предлагал ему пойти, он одновременно с этим предупредил, что ничего приятного не будет. Что ж, теперь Чан понимает почему. Если кто-то и пытается отвечать, то делает он это максимально вежливо.       Еда на столе выглядит безумно аппетитно, вот только от такого унижения никому кусок в горло не лезет. Чан искренне не понимает, почему все здесь, если это настолько болезненно для всех.       — Минхо-я, а ты наконец-то сегодня не один. Спустя столько времени, как приятно это видеть. Как там поживает твой редактор, Хёнджинни, да?       — Хёнджин отлично себя чувствует. Он просил извиниться перед вами за прошлый инцидент. Ну, вы сами понимаете, иногда бывают дни, когда чувствуешь себя совсем неважно, вот он и вспылил, — Минхо выдавливает из себя улыбку.       — Я слышал, что твоя новая серия имеет успех. Всё благодаря прекрасному мужчине рядом с тобой, не так ли? По описанию в книге я представлял себе кого-то покрасивее, но оказывается, ты просто идеализируешь его образ.       Чан видит, как губы Минхо сжимаются в тонкую полосу, и тот несколько раз делает резкие глубокие вдохи.       — Знаете, предпочитаю думать, что все люди уникально красивы, вне зависимости от идеалов общества.       — И даже я? — хозяин улыбается как-то странно.       — И даже вы, — без запинки отвечает Минхо.       Чан с ним не согласен. Человек, говорящий столько мерзких вещей, красивым быть просто не может.       — Тогда почему я всё ещё не герой твоей книги, Минхо-я?       — А вы хотите им стать? — удивляется Минхо.       — Хочу.       — Тогда обязательно оповещу вас, как появится возможность вписать вас в сюжет, — обещает Минхо.       На этом их больше не трогают, но Чан чувствует напряжение Минхо. Им приходится просидеть ещё несколько часов, прежде чем можно уйти. Всё это время Чан может лишь изредка сжимать руку Минхо, успокаивая тем, что он рядом.       Машину они ставили на соседней улице, поэтому у них есть время просто пройтись. Рядом пристраиваются один из писателей со своим +1, и Минхо их приветствует и представляет Чану. Хонджун пишет книжки о пиратах, а Сонхва просто с детства влюблён в море, поэтому они идеально сочетаются. Они отходят от дома на приличное расстояние когда Чан решается спросить:       — Почему вы все это терпите? Отвратительно же.       — Потому что, если ты в лицо нашему великому об этом скажешь, тебя раздавят, — просто отвечает Хонджун.       — В твоём случае, не конкретно тебя, а Минхо. Отказ в большинстве издательств, минимальный тираж, никакой рекламы, а даже если где-то удастся пробиться, тебя задушат. Вот такое влияние он имеет, — Сонхва вздыхает. — И не ходить нельзя. Это событие происходит всего раз в пол года. Гадюшник, конечно.       — Нам обязательно посещать это, но вам нет, — поправляет его Минхо. — Извини, что потащил на эту встречу. Просто...       — По одиночкам он проходится сильнее. Я понял, — Чан тянется к его руке и переплетает их пальцы. — Всё нормально. Я готов в следующий раз снова быть здесь с тобой.       Сонхва и Хонджун переглядываются между собой и улыбаются этому. Чан отмечает это для себя краем глаза, но на деле его внимание сосредоточено на Минхо, который улыбается по-настоящему впервые за весь вечер.       — А что такого сделал Хёнджин? — решается спросить Чан, когда они прощаются с Сонхва и Хонджуном, и садятся в машину.       — За несколько дней до такого же приёма мы с... моим бывшим расстались, и всё это было довольно громко и скандально. И Хёнджин пошёл со мной в качестве поддержки, потому что знал, что за это надо мной будут потешаться. Только он не смог этого вытерпеть и наорал на хозяина. В общем, очень неприятная была ситуация, потому что в итоге у нас было много проблем. Хорошо, что в итоге всё разрешилось благополучно, — Минхо кивнул сам себе.       А Чан вдруг задумался о том, что для многих жизнь писателя выглядит как сказка. На деле же это огромный прессинг со стороны окружающих, ещё и приходится проходить через такое.       — Спасибо, что показал мне эту сторону своей жизни, — мягко говорит Чан.       Минхо лишь улыбается на это.