Taking down Lee

      — Извини, что не могу пойти с тобой на это мероприятие.       — Бывает. Главное, чтобы ты поправился.       Минхо целует его в лоб с нежностью и мягко гладит по пушистым волосам. Чану приятно очень-очень, но Минхо отстраняется, и тут же снова становится плохо. Его ужасно знобит, тело ломит, голова болит, дышать невозможно, ещё и в горле противно скребёт. В общем, Чан чувствует себя отвратительно настолько, что от тихого воя и нытья его останавливает только мысль, что Минхо надо уходить, а ведь так хочется, чтобы он остался.       По квартире разносится мелодия — Rolling от так любимых Минхо Brave Girls. Это означает, что Хёнджин опять начал трезвонить, потому что Минхо опаздывает, чего он вообще-то страшно не любит, но сегодня всё ещё задерживается, просто потому что завозился с Чаном.       — Любимый, я постараюсь вернуться побыстрее, — обещает Минхо, оправляя свой костюм.       Очень солидный костюм, который безумно хорошо сидит на нём и, если бы Чан был в норме, он бы непременно придумал что-нибудь интересное на этот счёт, но сейчас он совсем в бессилии и немощи, поэтому может только наблюдать, завернувшись в одеяло. Минхо проверяет телефон и кошелёк, а потом снова подходит к Чану, чтобы поцеловать его в лоб, и уходит.       — Я захлопну дверь, не вставай.       Чан только угукает гнусаво и, как только слышит дверной хлопок, позволяет наконец себе повыть и поплакать от чувства, что он один и никому не нужен со своими болячками. И хотя это не правда, всё равно внутренне он ощущает себя именно так, и именно поэтому позволяет себе выпустить эти выматывающие чувства.       Наплакавшись вдоволь, он, наконец, тянется к телефону и включает трансляцию с этого самого важного мероприятия, куда поехал Минхо. Какая-то писательская премия или что-то в этом духе. На самом деле, Чан не особо вникал, ему просто хотелось посмотреть на своего любимого хоть так. Но его всё не было и не было, появлялись какие-то незнакомые мужчины и женщины, и стало совсем-совсем тоскливо. Так что Чан не стал досматривать, просто выключил это всё и включил видео с чтением вслух от Минхо его же книги. Не то чтобы он был умелым чтецом, но родной голос для Чана сейчас был дороже, чем что бы то ни было.       Он сам не замечает как задремал, вжимаясь носом в подушку Минхо. Будит его писк электронного замка.       «Наверное, премия уже закончилась», сонно думает Чан, но голос Минхо из телефона всё ещё читает ему свои истории, причём, Чан хорошо помнит, что это тот же рассказ, который он начинал слушать ещё до того, как уснул.       — Хо, ты уже вернулся? — сипло зовёт Чан.       Минхо появляется в дверях комнаты в том же виде, в котором уходил, даже волосы почти не растрепались, и это нереально озадачивает. Чан хмурится, пытаясь понять, что же не так, и приходит к выводу, что, наверное, он что-то не так понимает.       — К чёрту премию. Ты мне важнее, — Минхо скидывает пиджак, затем рубашку и штаны.       Он вешает их на вешалку и достаёт домашние вещи: старые штаны и футболку Чана — в которые очень быстро влезает и ложится рядом. Чан тут же обхватывает его всеми конечностями, чувствуя, что ему снова очень хочется плакать.       — Я люблю тебя, — шепчет он, уткнувшись лбом в плечо Минхо.       — Ты слушал мой голос? — с улыбкой спрашивает тот, а потом уже обеспокоенно. — Чани-хён, ты плакал?       — Не хотел, чтобы ты уходил, — бубнит Чан.       Лучше ему не становится, но с присутствием Минхо хоть немного полегче думать. Чан прижимается к нему покрепче и тихо выдыхает.       — Я сейчас принесу лекарства. Выпьешь и ляжем спать, хорошо? — Минхо целует его в макушку и пытается аккуратно высвободиться из объятий, но Чан тихо хнычет.       Только после обещания, что он вернётся буквально через минуту, Чан позволяет Минхо покинуть их кровать. Потом они решают включить что-то интересное, и Чан сам просит включить ту самую премию. Про то, что роман Минхо получил приз зрительских симпатий, они узнают, лёжа в объятиях друг друга.