Как назвать эту любовь, ещё раз?

Кен даже не успел заметить, как девушка, секунду назад стоявшая рядом с ним, уже оказалась у двери и обнимала вошедшего гостя. — Я тааак соскучилась! Почему ты уехал на столько лет? — воскликнула Эмма, не сдержав слёз радости. — Когда теперь снова собираешься уезжать? Ты так похудел! Что хочешь на ужин? Я приготовлю! Она тараторила без умолку, чуть отстранившись от брата. — Ты, как всегда, импульсивная, — усмехнулся Изана. — Учёба, работа, дела... Ах, взрослая жизнь утомляет, знаешь ли. А на ужин… что-нибудь не слишком калорийное. — Тоже мне — работа! Кайфовал он, а не работал! — фыркнул Майки, подходя к Кену. — Мда… я ведь говорил, что у него было лезвие, а ты — «пох, да пох». — Завали, а? — спокойно ответил Кен, не сводя взгляда со своей невесты, которая сейчас так мило улыбалась брату. Он чувствовал на себе настороженный взгляд Изаны — и от этого становилось немного не по себе. — Между прочим, быть актёром, — (автор: да-да, меня понесло, хыыы) — это нелёгкая работа, знаешь ли! В двадцать раз тяжелее твоих бессмысленных драк! — с лукавой ухмылкой заметил Изана, нехотя отпуская сестру из объятий. — Ой, тоооочно! — оживилась Эмма. — В фильме «Ты моя, и теперь навсегда» ты так трогательно погиб, что я ревела весь вечер! Ты был просто великолепен! — Ха-ха-ха, правда? — смутился Изана, почесав затылок. — Благодарю, миледи, — галантно поклонился он и, взяв Эмму за руку, поцеловал тыльную сторону ладони, повторяя сцену из фильма. — Вы меня смущаете, сеньор Бансех, — подыграла Эмма, играючи входя в роль героини. — Вот уж не думал, что и у Эммы талант к актёрству! — раздался сзади голос. В дверях стоял Шиничиро — высокий брюнет с короткими волосами, улыбкой на все 32 и спортивным телосложением. — Не хочешь забрать её с собой на гастроли? Сыграла лучше актрисы из фильма! — Хочу, конечно! — хмыкнул Изана, обернувшись и поприветствовав старшего брата. — Как ты, Шини? — Всё отлично. С возвращением домой, — улыбнулся Шиничиро. — О, и наш зятёк тут. Поранился? — А? Я не… — Ничего, — перебил его Шиничиро. — У Эммы золотые руки — вылечит, и не заметишь! Ладно, не будем мешать невесте и жениху. Майки, помогай! Он схватил один из чемоданов, не дав Изане поднять ни одного, обнял брата за плечо и вышел с ним из комнаты. — Ну, рассказывай, как долетел? Девушку нашёл? — послышался его голос из коридора. — Когда-нибудь я его так отп***у, что родная мама не узнает! — буркнул Майки, раздражённо вынося остальные три чемодана. — Пхахахаха, удачи! — крикнула ему вслед Эмма и повернулась к Кену. — Эм… эту футболку нужно постирать сразу, иначе останется пятно, — сказала она, аккуратно забирая вещь. — Я скоро вернусь! Она быстрым шагом скрылась в гардеробной рядом с ванной. Кен усмехнулся. Импульсивность — это про неё. Громкая, шумная… но с золотыми руками. Даже боли не чувствую, — подумал он, проводя рукой по перевязанному плечу. — Где же я её положила…? — бормотала Эмма, копаясь в шкафу. — Точно помню, что оставила где-то здесь… А! Вот она! — вытащив красивую чёрную футболку Louis Vuitton в стиле оверсайз, она улыбнулась. — Неужели я и правда подарю её ему? Хых! — обняла вещь и вернулась в комнату. — Я купила эту футболку в Калифорнии для Майки, но ему не понравилось, — сказала она, протягивая Кену. Он не наденет, если узнает, что я купила её специально для него… Эх, — подумала Эмма, отводя взгляд. — Ты ведь останешься на уж… — Нет. У меня нет времени. Я и так слишком долго здесь. Где твои вещи? — сухо спросил Кен, надевая футболку. — В машине Майки, — тихо ответила она, опустив голову, и вышла из комнаты. Когда Эмма спустилась на кухню, её встретила привычная домашняя сцена. Майки, как всегда, ел тайяки, а Изана с Шиничиро у плиты спорили, сколько соли добавить в мисо-суп — и ворчали на Майки, что он не ждёт всех к ужину. — Уже поздно. Я пойду, — сказал Кен, появившись в дверях кухни. Эмма вздрогнула — она не заметила, как он подошёл. Она прошла и села рядом с Майки. — Значит, вот кому предназначалась эта футбо… мгх! — начал Майки, но Эмма быстро заткнула ему рот с тайяки. — Может, всё-таки останешься ещё ненадолго? — тихо спросила она, не поднимая глаз. — Нет. Я не буду повторять второй раз. До свидания, Шиничиро-сан, — коротко сказал Кен и вышел, не оглядываясь. Повисла неловкая тишина. — А он не изменился, — заметил Изана спустя сорок секунд, пробуя суп. — Шини, добавь ещё чуть-чуть со… — Я… не голодна. Ешьте без меня. Завтра рано вставать. Спокойной ночи, — тихо произнесла Эмма, чувствуя, как дрожит голос. Она вышла из кухни. Как можно быть таким идиотом, Кен… — пробурчал Майки, запихивая в рот очередной тайяки. С улицы донёсся звук удаляющегося мотора. Эмма зашла в комнату, переоделась в чёрную ночнушку на тонких бретельках и, уткнувшись лицом в подушку, тихо прошептала: — Осталось всего одиннадцать часов… и я, Эмма Сано, стану Эммой Рюгуджи. Но почему внутри… так тяжело, будто камень… Она не заметила, как подушка промокла от слёз. Через несколько минут Эмма уснула. *** …Потому что я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, чёрт подери! — хрипло прошептал Кен, прижимая её к себе и целуя в губы. Продолжения следует…