Необыкновенные приключения Маруси в Сеуле

Всё ещё двенадцатое сентября.

      Утро считается добрым, если оно начинается… в обед. Так что, после звонка Намджуна, и необычного для Маруси, но вполне классического для Хоби, завтрака, они провалялись в постели почти до самого полудня: то проваливаясь в сладкую дрёму, то резко из неё выныривая в те моменты, когда Хосок лез целоваться. Маруся, смеясь, отбивалась. И Хоби, поняв тщетность своих попыток, предложил совместить приятное с полезным и отправиться в торговый центр, расположенный неподалёку, чтобы подобрать какой-нибудь подарок Намджуну, а заодно и перекусить в кафе, благо, их было много и они располагались на каждом этаже ТЦ.       И, по секрету, Хося очень хотел купить подарок и своей, теперь уже «даме сердца», покорившей его непредсказуемостью и смелостью (он крупно вздрогнул, вспомнив вчерашний «вжик» молнии на своих брюках и тёплые руки, искавшие ускользнувший шарик). Он даже, пока Маруся дремала, на сайте известной ювелирной фирмы пошарился, и остановил свой выбор на очаровательном колье «Райская птичка», ведь именно так, любя, Марусю и называют её преданные слушатели. Айдол солнечно улыбнулся, с нежностью глядя на тонкую шейку спутницы, представив, как самолично застегнёт на ней свой (ещё даже не купленный) подарок.       А Маруся, одарив Хо-Хо очаровательной улыбкой, кивнула в ответ. Она и себе хотела что-нибудь прикупить, и подарок сестрёнке Юльке, и сувениры своим птичкам-помощницам. Спросите, почему теперь Маруся иногда называет Хосока таким странным прозвищем «Хо-Хо»?       Всё просто: после фееричного конкурса с шариками, Маруся долго ещё оставалась под впечатлением от «дуэта Фаберже» с большим «микрофоном» впридачу. Именно тогда и вспомнилась ей фраза Остапа Бендера, который втюхивал Эллочке-людоедке ситечко для чая: «Не хо-хо, а ого-го!». Да и сам Хосок был не против, ведь ему так понравилось, с каким глубоким придыханием Маруся произносит это ласковое «Хо-Хооо» и смеётся, отбиваясь от его попыток поцеловать. (Не будет же она его называть откровенным — «Ого-го»).       «Итак, что же можно купить в подарок лидеру? Помня про его любовь к выставкам и музеям, можно было бы купить раритетную статуэтку или винтажную вазу, например. Но, зная способность Джуна к разрушению всего и вся, эти предметы должны быть, как минимум из металла, тогда хоть есть надежда, что при падении (а оно обязательно случится), пострадает только пол, ну или, может быть, ещё нога чья-нибудь (скорее всего, Сокджина). Нееет, это не вариант, слишком много разных «но»… Кольца-серьги-браслеты? Это ему всегда покупает Джин, которому в этом всецело доверяет Джун. Ведь всё, что он надевает на себя, должно доставлять эстетическое удовольствие, в первую очередь, именно «всемирному красавчику» с его утончённым вкусом. В общем, это тоже — «мимо кассы»! Дорогое марочное вино? Стильный галстук? Ни один из вариантов пока не подходит…» — размышляет Маруся.

***

      — Смотри, Хо-Хо, магазин интимных услуг! Зайдём? — Маруся подмигнула растаявшему масляной лужицей «солнышку».       — Обязательно, моя птичка! — парень тоже решил приобщиться к птичьей стае, вот только пока не решил, какой же птицей он хочет стать.       Посмотрев на своё отражение в витрине, Хося приосанился, развернул плечи и решил, что он — хищный ястреб, представляя, как он кинется на Марусю с высоты птичьего полёта и будет терзать её всю ночь! Аж дух захватывало!       А пока он чувствовал себя важным павлином-мавлином, распушившим цветным веером свой «глазастый» хвост (да-да, сзади тоже могут быть глаза!), и чинно обхаживающим свою избранницу. Хося всхлипнул от переизбытка чувств, напугав Марусю своими закатившимися под лоб глазками.       — Тебе плохо, Хосолнышко? Может быть выйдем на свежий воздух? — Маруся оценивающе смотрела на его, покрывшееся красными пятнами, лицо. «И на солнце тоже бывают пятна!»       — Нет-нет, всё нормально! — Хося пытался незаметно прикрыть футболкой внезапно появившийся «ого-го-микрофон».       — Ну, тогда вперёд, к весёлому разнообразию! — и Маруся смело шагнула в магазин «Интим-эстет»…

***

      О-о-оо! Чего только не было на полках! И костюмы для ролевых игр, и Джо (с ложками для мёда разных размеров и видов), и всякие штучки-дрючки, названия которых, как и то, для чего они нужны, Маруся не знала.       А взглянув на Хосю, она вообще чуть не засмеялась от выражения его лица и эмоций, которые менялись со скоростью света. Глаза парня становились всё больше и больше…       Потому что в этом магазинчике для взрослых рябило в глазах от разнообразия предлагаемых товаров! На вешалках расположились десятки костюмов персонажей самых популярных сказок, рабочих профессий и даже фруктово-овощных наборов. Увидев до боли знакомый костюм горничной, Маруся вспомнила своё недавнее приключение. Рядом расположился прелестный наряд Белоснежки, окружённый костюмами гномов.       — Хося, взгляни на это чудо! Пожалуй, блондинкой с голубыми глазами, я бы неплохо смотрелась в этом костюме… И меня бы окружили своей бантанской заботой семь гномов: Ворчун Юнги, «Скромник» Джин, Соня Чимин, Чихун Тэхён, Умник Намджун, Простачок Чонгук. Ну, а ты, Хосечка, будешь Весельчаком.       — Я согла-а-а-сен, — сладко протянул разомлевший Хося, примеряя колпак с помпончиком, уже представив себе ночные игры взрослых…       В Марусиных же лукавых глазках плясали «бабочки-затейницы» вокруг разгорающегося от любопытства костра: костюмы принца и принцессы в коронах, медсестры с огромным пол-литровым шприцем, сантехника с анальной пробкой и вантузом в придачу, охотника с висящим до колена «ружьем», то ли дворника, то ли ведьмы с метлой, космонавта в сексозащитном костюме, полицейского с больши-и-им толстым жезлом, поварихи (правда, этот костюм состоял всего из одного лишь фартука), учительницы (мини-юбка или макси-пояс — непонятно, под коротким жакетиком с одной пуговичкой, как у Чонгука, и очень сексуальная указка) и… много-много всякого-разного (и ведь необходимого для кого-то!) эротического товара первой, второй и третьей необходимости. Парики всех бантанских оттенков светились неоном, а перчатки леди-вамп призывно манили пальчиками.       В общем, всего и не перечислишь…       Ассортимент был превосходный — на все, так сказать, случаи жизни.       Маруся с Хоби прошли дальше, туда, где полки магазинчика пестрили и ломились от разного рода эротических подарков.       Производители расстарались на любой вкус и цвет. И у посетителей сей лавки, то глаза периодически округлялись до нереальных размеров (как у Хоси), то челюсти отваливались и падали со стуком об пол. На каждом шагу — диковинка: то часы со стрелками в виде членов, то коробки с конфетами в форме интимных частей тела, то фигурный шоколад, повторяющий позы из Камасутры…       И тут ошалевший взгляд Маруси напоролся на книгу в виде сердечка, инкрустированную витиеватыми узорами из тонкой позолоченной нити. Продавец-консультант вкратце пояснил, что сие произведение искусства содержит весёлые эротические рассказы. Переглянувшись, Маруся с Хосоком решили, что это то, что нужно.       Во-первых: Намджун, любит читать.       Во-вторых: учитывая его склонность всё крушить и ломать, то книге это точно не грозило.       И в третьих: такого ему точно никто не подарит, а значит, и помнить Марусю он будет всю оставшуюся жизнь.       Прихватив ещё коробочку эротического шоколада, они двинулись к кассе.

***

      Вечер… Маруся вглядывается в своё отражение в зеркале: длинное, в пол, платье бирюзового цвета и серебристые цепочки с изящной подвеской в виде знака бесконечности в глубоком декольте… За спиной маячит Наташка: поправляя, приподнимая, подворачивая, разглаживая то, что не поправлено, не приподнято, не подвёрнуто, не разглажено… (Куда в этом мире без верных подруг?)       Стук в дверь отвлёк птичек от подготовки к предстоящему торжеству. Маруся выпорхнула из номера, зная, кто и по какому поводу её там ожидает. А Хосок… теряет дар речи и утирает, забыв о приличиях, тыльной стороной ладони капельку воображаемой слюны, повисшую на нижней пухлой губе, как ему кажется. Он не перестаёт восхищаться этой иностранкой — «Такая разная, притягивающая к себе взгляд, сексуальная… твою ж мать… дожить бы до конца вечеринки… ох, мля…»       Ехать никуда уже не хотелось. Было лишь желание подхватить Марусю на руки, затащить её обратно в номер и развлекаться, оставив на ней только цепочки…       Но! «Фаберже» в плотно облегающих брюках Хосока фальцетом орали в поднимающийся «микрофон», и умоляли дотянуть хотя бы до конца дня рождения лидера, не прийти на который означало подписать себе почти смертный приговор. А Намджун умел казнить… Так что, «взяв яйца в кулак», Хосок начал приходить в себя. Подхватив обеих девушек под локоток он увёл их к ожидающему у отеля лимузину.

***

      Публика прибывала к назначенному часу. По аллеям вокруг двухэтажного особняка прогуливались дорого и элегантно одетые гости. В зале на первом этаже играла негромкая музыка, не мешая общению, и настроение из просто хорошего превращаюсь в отличное. Вечеринка была а-ля feast, а значит: пей, гуляй и веселись, честной народ!       Взгляд Маруси, как радар, настроенный на бантанов, выхватил из толпы пару, которую и захочешь, а ни с кем не спутаешь… Тэхён и Чонгук, сцепленные между собой невидимым магнитом, озираясь по сторонам, незаметно пытались свалить с мероприятия. Но эти засранцы обладали одной особенностью — с ними постоянно что-нибудь случалось. Пусть они и не хотели этого, но то и дело влипали в какие-нибудь истории: мелкие, но досадные. А потом огребали от хёнов по полной программе. Вот и сейчас — им приспичило найти укромный уголок. Нет, не подумайте лишнего, только в глаза друг другу посмотреть!       А Маруся в глаза что ли никогда никому не смотрела? (Подстраховать-то любимчиков надо!) Вот и двинулась следом за сладкой парочкой к французскому окну, задрапированному тяжелой портьерой, чем привлекла внимание своего галантного кавалера.       Поиграв глазами, дала ему понять, что пора бы обновить бокалы с шампанским. А Хосок и рад услужить — ринулся за добавкой, оставив свою очаровательную пассию одну, с подарком в руках.       Оценив обстановку и прислушавшись к сладким чмокам и хихиканиям, она положила празднично упакованную коробку на стоявший рядом столик и приготовилась ждать.       Нацеловавшись, в приятном расположении духа, парни выпутались из портьеры и уже было двинулись к гостям, как им преградила путь знакомая, по рассказам RM и J-Hopa, шикарная блондинка, в глазах которой плясали ламбаду чертенята (которые, судя по всему, проживали там на постоянной основе — симбиоз, так сказать).       — Твою ж мать, — оценивает обстановку Тэ, не выпуская руку Гука. В памяти всё ещё была свежа секс-вечеринка. Да, парни видели всё своими глазами: и чертей этих, которые сейчас сигналили им арми-бомбочками из-под пушистых ресниц Маруси, запомнили; и то, как хозяйка отчаянно пыталась загнать «нечисть в тихий омут», оценили.       Вигуки, прижавшись друг к другу плотнее (куда уж!), сделали пару шагов назад и, не сговариваясь, как по команде, сложили ладошки на своих ширинках и зажмурились. Ну, а кто знает, может дама снова что-то потеряла и теперь намеревается поискать в их штанах? А они — не Хосок, они… такое не любят!!!       Пару минут ничего не происходит и Тэ, приоткрыв один глаз, оценивает обстановку и понимает, что Чонгукову «достоинству» ничего не угрожает. Выдох…       — О, а вот и мелкие!       Вопль Хосока выводит из ступора и Гука, который, в свою очередь, волновался о «штучке» Ви… Выдох…       — Где вас черти носили? Марина, где ты их нашла? — обращается он уже к девушке.       — Да здесь, под ёлочкой скакали, — и указывает на большое дерево в кадушке, которое отдалённо напоминает пальму.       — Под какой ещё ёлочкой? — зависает Хо. — Это не ёлоч… Не важно! Знакомься Маруся, это наши младшенькие — Ким Тэхён и Чон Чонгук.       — Да знаю-знаю, не заморачивайся. Пойдёмте уже, сейчас все Намджуна поздравлять будут и подарки ему вручать. А где, кстати, наш? — Марусю как током прошибло. Про него-то она совсем забыла. — И биться сердце перестало! Ну всё, трендец, ушёл! — с горечью констатировала она.       — Кто ушёл? Куда ушёл? — паникует Хо.       — Да подарок наш ушёл! — вздыхает Маруся.       — То есть как это? — округляет глаза Хоби.       — Как-как?! Ноги ему приделали. Понятно?       А Хосе ни хрена не понятно, но очень интересно. У него сейчас пазл вообще не складывается. «Хуй» ещё где-то потерялся — перевести нормально некому! И, не желая больше выяснять, кто этот умелец, приделавший их с Марусей подарку ноги, Хосок берёт Марусю за руку и тянет за собой, ближе к центру зала, куда стекается вся публика, чтобы начать поздравлять виновника торжества. В руках одного из официантов Маруся замечает знакомую коробочку и жестами объяснив, что, дескать, это её вещь, успевает передать её уже произносящему поздравительную речь Хосоку.       Тот, проверив подарок на «наличие ног» и не обнаружив их, вручает его Намджуну, а микрофон передает Марусе.       Ли «Хуй» тут как тут, рот платочком вытирает (у стола с закусками пасся — не иначе!) и переводит, как может:       — Желаем, чтобы ОГО-ГО! И никогда не Ох-Ох-Ох! Немного АХ! Ну, можно УХ — чтобы захватывало дух! Конечно, чтобы было ВАУ! А чтобы ФУ — совсем уж мало. ОГО! — чтоб чаще удивляло, И чтоб, ПИПЕЦ — не доставало!       Публика, разразившись сумасшедшим хохотом, аплодировала. Да, так Намджуна точно ещё никто не поздравлял… А у переводчика (которому вот точно сейчас не до смеха), от последней сказанной фразы шикарной леди, которую он выдал в эфир, вспотел не только лоб. И вот к кому-кому, а к нему этот самый с русского севера «пипец» точно подкрадывается. Ведь предупреждал его Бан Ши Хёк, чтоб он по триста тридцать три раза фильтровал речь этой острой на язык блондинки. А иначе, он ему самолично всё, что у Ли есть, вырвет с корнем. И вот скажите, кому будет нужен переводчик без языка и «Хуй» (извинте за тафтологию) без хуя?       Маруся, поймав настроение, двинулась на танцпол. Танцевать она любила и умела — как художник рисовала картину своим телом, плавные движения руками, будто лебедь машет крыльями (даром что ли она птичка), а её сексуально покачивающиеся бёдра заставляли пускать слюни большую часть присутствующих мужчин. Хосок тоже не был исключением.       От увиденного он только и мог сказать:       — Мама миа!!!       Танец Маруси был похож на ЛЮБОВЬ. А это, как раз то самое чувство, которое зарождалось в сердце Чон Хосока…       В глазах мужчины все черты лица и особенности фигуры стёрлись. Осталось одно сплошное тело, коим Хоби сейчас и хотел обладать.

***

      Мне нужно попудрить носик, — с этими словами Маруся направилась в дамскую комнату, расположенную где-то в длинном коридоре со множеством дверей, в каждую из которых ей пришлось заглядывать в попытке найти нужное помещение.       Чего вдруг испугалась, она и сама не поняла, но интуиция (получше Баншихёковской!) заставила её спрятаться в ближайшей комнате.       Это оказалось довольно-таки большое помещение, в котором, похоже, иногда скрывались гости, уставшие от громкой музыки. Тут стоял большой и длинный кожаный диван тёмно-коричневого цвета и бильярдный стол по центру комнаты. Видимо, дом ещё достраивался, потому что тут же находились и ёмкости с краской, и кучка кирпичей, и малярные инструменты на стеллажах, и прочая дребедень. По правой стене — готовый камин с двойным рядом поленьев в поленнице, а по левой… шторкой отгорожены, наверное для рабочих, кабинки, чем-то напоминающее примерочные в бутиках. Их было три. В одной из них Маруся и скрылась, не забыв задёрнуть занавесочку, когда голоса приблизились.       В комнату, целуясь, ввалились Юнмины. Юнги так крепко и смачно засасывал Чимина, а тот так сладко стонал, что любопытство заставило Марусю выглянуть из-за шторки, чтобы увидеть, как… Чимин засасывал, а Шуга — стонал! А, нет, ошибочка… опять Юнги… Ни хрена не видно — свечку бы!       Конечно же, это Юнги целовал Чимина, прижав его задницей к бильярдному столу, в передышках мурлыча донсэну на ухо всякие нежности. Тааак… Нужно всё записать, потом переведу, узнаю о чём этот котяра мурлычет.       А мурлыкали они оба:       «Ненасытный… оу-ууу, как же сладко, злобный, сука, рэпер ты целуешься! Тебе опять мало? — с придыханием шептал возбуждённый голос.       — Хочу тебя! Хочу, чтобы под шумок гостей ты отдался мне со всей страстью, на которую способен… Риск быть застигнутыми врасплох ещё больше возбуждает, — второй голос звучал немного ниже и настойчивее.»       Фразы сливались со стонами и звуками поцелуев. Чимин глазки закатил и скулил в целующие его губы. А Мин же, — не промах, уже его на диван тянет, да брючки узкие на нём расстёгивает.       «Кот сейчас булочку-то рисовую оприходует, вот я попала!» Маруся рот себе ладошкой зажала, чтобы писк свой победный не издать — Юнмины-реал! Стайке своей расскажу — вот визгу-то будет!       А они — ещё какой «реал»! Глазом не успела моргнуть, а Юнги уже, как поршнем, возвратно-поступательными движениями, да на всю длину…       Чимин тоненько застонал: Юни-Юни — тут и без переводчика понятно. А Юни два раза просить не надо — он сразу так ускорился, что только ножки Чимы на его плечах ритмично дёргались.       Маруся даже дыхание задержала и шторку перестала теребить, когда оба взорвались в оргазме (…синхронно! Спасибо частым тренировкам…), заполняя гулкое помещение негромкими криками и низким хриплым рычанием… Разомлевшие после секса, они ещё долго нежно целовались, а потом, обтерев друг друга салфетками, встали с дивана.       И тут в помещение зашёл какой-то левый мужик: на глазах маска, в руках — пистолет… «Это что ещё за… хрен?» — думает Маруся.       Налётчик что-то сказал и пистолет на Чимина направил.       Юнги, сам — без штанов, а «булочку» свою себе за спину спрятал.        Марусе такой сценарий не понравился. Она туфельки скинула и на цыпочках из своего укрытия вышла. А уж выхватить из поленницы полено и обрушить, подкравшись, его на голову незнакомца с пистолетом — ей как чихнуть!       Крепкий, сволочь, оказался! Успел к Марусе повернуться и выстрелить!       А из дула пистолета… огонь вырвался…       Мужик, на пол осел… прямо к Марусиным ногам…       Чимин вскрикнул и на диван в отключке упал.       Юнги зарычал: — Fuck, — и наклонился к Чимину.       Маруся полешко на место понесла — композицию восстанавливать… и опять:       — Sorry, sorry, — глазками захлопала и к Чимину тоже подбежала.       Пока Шуга хлопал своего Чимиииин-и, по щекам, чтоб тот в себя пришёл, Маруся открыла свой клатч и фляжечку энзешную сто пятьдесят граммовую с виски достала и к губам Чимина поднесла. Тот сделал пару глотков и тут же закашлялся. А Маруся и старшему эту фляжку под нос сунула. Юнги не отказался, выпил и фляжку вернул. Девушка на стрессе-то тоже пригубила. Затем на брюки Юнги показала и подмигнула, мол, «штанишки-то надень».       Теперь уже оба парня — Sorry, sorry, — брючки друг другу натянули да застегнули.       У Чимина ручки подрагивали, пока он хёну молнию туда-сюда вжикал, а Юнги сквозь зубы шипел. «Прищемил, блять…»       И опять Марусина фляжка выручила. Сделав ещё пару глотков обезболивающего, Юнги подошёл к нападавшему и снял с него маску:       — Fuck, Ким Ёнджун.       Юнги Ким Ёнджуна по щекам потрепал, пытаясь привести его в чувство, но тот оказался в глубокой отключке. И тут парень на русско-чикагском выдал, глядя девушке в глаза:       — Ти он убиль. Привет! Здрабствуёте! Атас!       Марусе и смешно и страшно — вдруг она, и правда, этого хрена убила?.. Зря напугалась!       Привели чуть позже страдальца в чувство, да спать на натраханном диванчике и положили.       С помощью переводчика (Ли «Хуй» как всегда появился в гуще событий!) Маруся рассказала, как случайно увидела мужика с пистолетом, пошла за ним, потеряла его из виду и… заблудилась. Вряд ли ей поверили, но Юнмины очень просили их «тайну» не выдавать.       А Маруся и пообещала, даже пальчиками по губам провела, будто на замок их закрыла и ключик выбросила, а про себя «Да никому я не скажу, ну-у-уу, кроме своей небольшой птичьей стаи.»       А «налётчик» оказался двоюродным братом Намджуна. Крепко выпил мужчина и покурить захотел, да его тоже стоны парней привлекли. Он и решил над ними пошутить: маска на полу валялась, зажигалка в руке удобно лежала, а мозги с последним выпитым «шотом» потерялись…       — Значит с Юнги трахаешься, а мне отказываешь? Я тебя сейчас пристрелю! — выдал мужик, — В маске же — хрен его знает, кто это?       Так себе, «шутка» вышла — на Марусе чуть платье не спалил!       Зато момент, когда Юнги закрыл собой Чиму, Маруся надолго запомнит. Она большой палец вверх подняла, мол, одобряю такой поступок. Чимин улыбнулся, как солнышко весеннее, и смущённый румянец на щеках его заиграл.       Маруся с Юнминами снова познакомилась, но теперь ребята уже своими настоящими именами назвались, и они все дружно пошли благополучный исход этого происшествия обмыть и, пока шли, хохотали, как сумасшедшие. А потом встретились с сердитым Хосоком — он Марусю потерял. Юнги ему всю историю и поведал.       Хо-хо ей пролепетал:       — Ты такая смелая! Я горжусь тобой. Ты невероятная — таких, как ты, никогда в жизни не встречал. Чёрт! Я в тебя влюблён! — руку Марусину взял, ладошку нежно поцеловал, а потом губами к запястью — и снова целует… А её, из фляжки-то хлебнувшую, ведёт от таких прикосновений не по-детски.

***

      Остаток вечера прошёл в тёплом общении с Намджуном, который не переставал благодарить за подарок, и Джином с Юнминами.       К слову сказать, общение с последними ограничилось едва ли парочкой предложений. Этот шепелявый рэпер-бука только и смог сказать пару раз «УГУ» и «ОКей», после чего шлёпнул Чимина по попе, дав ему понять, что пришла и его очередь говорить, а Чим и выдал: — You look amazing! (Вы потрясающе выглядите!).       Хосок же, не отводя взгляда от Маруси, мечтал поскорее остаться с ней наедине. А она видела эти глаза, считывала все его эмоции, которые вот-вот грозились обрушится на неё волной. Дорога домой прошла в мучительном молчании. Говорить не хотелось, всё и без слов было ясно… Открыв дверь своего номера, Маруся лишь мельком посмотрела в лицо своего красивого спутника. И…       Она пропала!..             Утонула!..       Захлебнулась от желаний, которые сейчас плескались в этих глазах напротив.       — Доброй ночи, милый Хо!!!

      Щелчок замка с обратной стороны оповестил Хосока о том, что его мечты так и останутся мечтами. Маруся с сожалением сползла по двери вниз, на пол. А с обратной стороны, прижавшись лбом к двери, стоял молодой человек, в сердце которого, совершенно случайно, как в клетку, залетела райская птичка с красивым морским именем МА-РИ-НА. И он точно знал, что она останется там НАВСЕГДА!!!       Мысль о близости посещала голову Хосока ещё с первого дня их знакомства, а в самые неподходящие моменты — не только голову. Проблемы с головкой, которая ниже пояса, решались откатно-закатными и круговыми движениями, а вот разобраться с желанием, засевшим в буйной головушке, было куда сложнее…

***

      Стащив с ног шпильки, с протяжным стоном «мать-птичка» рухнула на кровать. Полежав так пару минут, она всё-таки собрала волю в кулак и направилась в душ.

***

      «This night is mine» — в голове неугомонного Хосока больше нет ни одной мысли, одни фантазии. Собственно, эта мыслишка-то и потянула его за одно место снова к соседнему номеру, к самой потрясающей иностранной птичке. Маруся, распаренная после душа, записывала в «заметки» очередные приятные новости сегодняшнего дня, не надеясь на свою память.       В дверь постучали.       — «Can I come in now?» — еле выдавил из себя Хосок, залипая на то, что не скрывал коротенький банный халатик слегка перетянутый поясом, в котором опрометчиво Маруся открыла ему дверь.       Инстинкт самосохранения Хосока, придушенный инстинктом размножения, остался в соседнем номере. И он просто подошёл, и просто поцеловал. Спугнуть своим напором боялся, конечно, откуда ему было знать, что с этой птичкой можно «и в огонь, и в воду», и что не придумали такого коварного плана, разгадать который ей бы не удалось.       А Маруся… Маруся отвечает, обняв руками за шею, тает от прикосновений, наслаждается моментом, позволяет продолжать. Момент, когда у закипевшего чайничка всё же сорвало крышечку, пропустили оба.       Не разрывая поцелуя, он взял её на руки и понёс на кровать. Пояс предательски развязался, открывая обзор, и фантазиям айдола уже нет предела. Сильные и настойчивые руки Хоби заскользили по нежной бархатной коже Маруси, вызывая лёгкий озноб по всему телу. Хосок выцеловывал шею, ключицы, открытую часть груди, но полностью халат не снял, дразня этим и себя, и птичку… Уже, практически, «свою птичку». Ласково проводя языком по открывшемуся беззащитному животу, слегка засасывал нежную кожу, оставляя на ней маленькие розовые отметинки. Смещаясь ниже, быстрыми лёгкими поцелуями опалил внутреннюю сторону бедра, заставив этим Марусю томно выдохнуть…       А когда и куда её халатик, и весь праздничный прикид Хосока, исчезли, Маруся даже не заметила… Ну, фокусник!       Влажное прикосновение губ, сплетение разгорячённых тел, нежный, едва различимый, непереводимый шепот, страсть, захватившая их — всё это доводит до изнеможения, до невыносимого желания обладать друг другом… Поцелуи, дыхание, стоны, шелест серебристой упаковки… Маруся запустила пальцы в волосы Хосока, поддалась на его ласки, ответила на его провокации, поглаживая шею, плечи, руки… (В общем, на эту ночь мы её всё-таки потеряли.)        А потому что… а почему бы и Да!!! Хосок — мужчина что надо, да и нравится он ей очень-очень, слишком очень…       Хосок вошёл медленно, аккуратно, давая возможность прочувствовать себя, привыкнуть, насладиться… Лизнул каждую родинку, сдул каждую испаринку на самом желанном, самом искушающем и сводящем с ума теле…       Радужные круги, вспышки молний, раскаты фейерверков…       — О, да, моя птичка… — шептал Хосок заученные слова…       — Don't stop — вырывалось у девушки… И поцелуи продолжали жечь их тела, и дыхание срывалось снова и снова, а стоны наслаждения разносились по номеру.       — Да-аа, — шептала Маруся, опуская руки на бёдра Хосока. Тот правильно понял желание и ускорил движения… Секунда… две… три… И, россыпь искр взорвалась под прикрытыми веками. А ярко-красные полосы на спине Хоби — свидетельствовали о случившемся… Он прилёг рядом, целуя распухшими губами плечико Маруси и проводя рукой по её щеке, шее, груди, останавливаясь на…             А уже… не важно!       — Ну всё, спи мой коршун, — шепнула Маруся, — А то на пикник проспим, — и заснула в крепких мужских объятиях.       «Любовь любовью, а шашлыки — по расписанию!»