6. Шашлычок, под коньячок.
22 апреля 2022 г., 03:56
Тринадцатое сентября.
Какой бы «жаркой» не была Марусина волшебная сеульская ночь, утро пробралось в гостиничный номер ярким солнечным лучом, сквозь неплотно запахнутые шторы. А ведь ни для кого не секрет, что по утрам встаёт не только солнце. В этом незамедлительно убедилась Маруся, когда выбралась из-под руки спящего мужчины, а он, сладко причмокивая, перевернулся на спину и застыл на кровати в позе морской звезды, так и не проснувшись… со вставшим «микрофоном». Ещё вчера, пока собирались на день рождения Намджуна и перебирали варианты, где хотелось бы побывать Марусе, пока она в Корее, Наташка призналась, что никогда не была в «эротическом массажном», так сказать, салоне, которыми так славились некоторые районы Сеула. Отсутствием воображения девушки не страдали, оно-то и довело их до греха… У Хосока спрашивать о таком — точно не вариант! А вот у Ли Куя? И пока Маруся весь вчерашний вечер «была занята», Наташка умудрилась уговорить господина Ли показать им одно из таких заведений. Хитрый «переводилка» сначала отказался наотрез, а поняв, что девушки с ним или без него, но обязательно свой план осуществят, тяжело вздохнув, согласился. Только «талант» не пропьёшь… И как только Марусю с Наташей отвлёк Намджун, Куй быстренько отыскал в толпе гостей J-НОРа. — Господин Чон Хосок, будьте любезны, — окликнул мужчину Ли Куй. Когда Хося подошёл ближе к переводчику, тот неожиданно сильно схватил его за лацканы пиджака и втащил за тяжёлую портьеру, а потом зашептал в самое ухо: — Ой беда-беда-беда! Что удумали эти «курочки райские». — Да не «Курочки», а «Птички», — хохотнул Хосок. — Да какая в пень разница, если твоя Марусечка чего захотела, ой, да ты и сам знаешь, жди, как их по русски-то… пенделей? Нет… Не так… О — приключений! И по-быстренькому обрисовал Хосоку сложившуюся ситуацию, не забыв добавить, что, якобы во избежании конфузов и казусов различных, предложил себя в качестве сопровождающего и, господи прости, телохранителя. Оценив старания Ли Куя и прикинув свои способности, Хосок хищно улыбнулся: — Ну,«птичка»! Ну, погоди!!! Будет тебе эротический массаж! Разве мог он знать в тот момент, чем закончатся эти: томный вечер и ни разу не скромная ночь…***
Быстренько приняв душ, не позавтракав, стараясь не смотреть, как лучик солнца прокладывает путь к «солнышку», раскинувшемуся всеми «шестью» лучами на её кровати, Маруся выскользнула из номера, чтобы присоединиться к подруге и Ли Кую, которые уже минут двадцать злились, ожидая её в холле отеля. Время уже восемь часов, у них есть четыре часа до поездки в горы. «Успеем» — решила Маруся.***
В помещении, куда привёл девушек их галантный кавалер Куй (уже успевший позвонить Хосоку), витали цветочные ароматы, запахи земляники, кофе и совсем немного — корицы. Притормаживающую мозгами троицу (все-таки вчерашний вечер у всех удался), встретила администратор. Взглянув на мужчину и двух очаровательных европеек, которых Ли Куй держал под руки и с которыми, посмеиваясь, отчаянно флиртовал, девушка с ресепшена лишь сильнее прищурила свои глазки, от чего стало казаться, будто она зажмурилась специально, чтоб их не видеть… Администраторша, дело своё знала и, предложив гостям напитки, усадила их на диванчик, предупредив, что сейчас нужно будет выбрать парней-массажистов-эротистов. Заходя по одному, мужчины представлялись. Напряжение в помещении росло, а Маруся с Ташей входили в азарт, рассматривая до пояса обнажённых парней, на которых можно было не только смотреть, но и потрогать, при желании. Только вот маски не давали разглядеть лиц красавчиков. И нужно сказать, что при виде одного из них у Маруси то ли бабочки запорхали в животе, то ли засосало «под ложечкой». В мыслях нарисовался сексуальный, «слюнопускательный» образ Хоби. «Да нет, этого просто не может быть. Привидится же такое от недосыпа.» И с мыслями «Сгинь, нечисть», Маруся помахала рукой перед глазами. «Нечисть», конечно же, никуда не делся, а раз так, то Марина быстренько схватила за руку этого приглянувшегося массажиста и потащила его за собой в указанную им комнату. Сам Господин Ли долго разглядывал предложенных ему девушек и, наконец определившись с выбором, пригласил рыжеволосых девушек-близняшек. Тела у него много, одна массажистка могла бы и не справиться. А так, чем не игра на рояле в четыре руки? Наташка, которая толком не поняла, что с ней будут делать в процессе эротического массажа, решила не заморачиваться долго, а просто указала на двух очень симпатичных высоких блондинчиков. Не, ну а что? Если уж Ли Кую можно… Четыре руки лучше, чем две)) Зайдя в массажную комнату, парень сразу включил музыку, и из колонок зазвучали такие любимые Марусиной «птичьей стаей» песни BTS. Жестами объяснив девушке, что «снимать — куда ложиться» и разогрев в руках масло, «работник сферы эротических услуг», начал делать массаж… Нужно сказать, что массажист оказался неразговорчивым. Как не старалась Маруся разговорить этого «айдолоподобного» красавчика, интересно поболтать не получилось. Девушка, полностью отдавшись новым ощущениям и утонув в нежных и томящих её тело прикосновениях, не сразу поняла, что самое интересное уже началось! Апполон-тире-Хосок уже нашёптывал что-то по корейски. Куча бабочек, весело махали крылышками внизу его живота, глаза застилал туман. Волнующими движениями рук Хо массировал Марусе ноги, постепенно переключаясь на её ягодицы, а расслабленное тело «его птички» растекалось по массажному столу в блаженстве. Хосок от такой близости к своей пассии начал мелко дрожать от накатывающего желания. Ещё немного, и он сорвёт с себя эту чёртову маску и бандану, и вопьётся своими губами в её уста. Попросив «клентку» перевернуться на спину, массажист одним неуловимым движением оседлал Марусины ноги и настойчиво притянул её руки к своему накачанному, лоснящемуся от того же массажного масла, прессу, кивком поощряя её не стесняться. Оказалось, что во время массажа клиенты таких салонов могут трогать массажистов за разные части тела. Получив «зелёный свет», шаловливые ручки разнеженной девушки пробежались по кубикам пресса, очертили контуры мускулистых рук, не постеснялись спуститься к накачанным бёдрам… И почему-то всё, до чего дотрагивались пальчики Маруси, казалось очень и очень знакомым! А массажиста… унесло. Мозг передал привет всем остальным инстинктам и отключился, в глазах уже перелистывались картинки сближения и обладания, ноги отказывались стоять, а руки… — Айщ! — вскрикнул Хосок от неожиданности, получив по тем самым рукам. Он и понять не успел, куда ими забрался, а от приятных мыслей остались только горящие болью полоски от коготков «птички». — Ах ты ж извращенец! — возмутилась Маруся, оборачиваясь полотенцем, — Я заказывала эротический массаж тела, а не интимный!!! Этим массажем мне есть с кем заняться! Одной рукой Маруся придерживала полотенце, а другой швыряла в горе-массажиста всё, что попадалось ей под руку: баночки с маслами, пузырьки и ароматические свечи, полотенца… В общем, на содержимом одной из разлившихся склянок Хосок и въехал в приоткрытую дверь (видимо, кладовой), приземляясь на аппетитную задницу. Но на его лице расцвела широкая и довольная улыбка «Маруся — верная, такие не изменяют» — Так тебе и надо, засранец! — одеваясь, шепчет Маруся и с высоко поднятой головой покидает комнату. Бедный парень! Сколько же ещё ему придётся намучиться от таких желаний и хотений его любимой «птички»? Но одно его радует точно — «Маруся ему верна!» Он «гордяк» словил за неё. Не придётся краснеть и прятать глаза. Вспомнив где-то, услышанную им фразу «и на моей улице будет праздник», Хосок прикрыл глаза и подумал о том, что неплохо побывать в гостях у Маруси, в России. Эта птичка его с ума свела и покой забрала! И теперь он без неё — никуда. Магнит в чистом виде. А наша Маруся, одевшись наспех, лишь у выхода вспомнила, что была с Наташкой. И как есть, в одежде и обуви, влетела к ней в массажную комнату. А та кайфовала да вздыхала так эротично, что «боевые скакуны» массажистов давно встали, да только не на Наташку, а друг на друга. «Трендец!» — подумала Маруся, видя всё это «таинство». Наташка и виду не подала, что подруга здесь стоит. А Маруся как заголосит на всю комнату: — На-а-ти-и-к! Меня изнасиловать хотели. Этот массажист-извращенец лапал меня не там где надо. Ну я его и отправила в нокаут, только не рассчитала немного — навернулся он на пятую точку. Что дальше — не знаю. Нужно Хосе рассказать, пусть он с ним разберётся. — Конечно расскажи, чтобы не ревновал, а то корейцы парни горячие и ревнивые, не дай Бог в нём «Отелло» проснётся, не сносить тогда головы ни тебе, ни массажисту. В отель девушки вернулись вдвоём, напрочь забыв о Ли Хуе.***
Вернувшись в свой номер после не совсем удачного массажа, Маруся застала удивительную картину, от которой волосы начали шевелиться даже там, где их нет. По телу пронёсся холодок, а во взгляде мелькнули не переводимые ни на один язык мира фразы. «Ах ты ж, зараза, такая…» — пронеслось в голове Маруси. Хосок сидел на кровати, аккуратно намазывая мазькой тоненькие царапинки на руках. — Оу, привет птичка моя! Уже верну…. Фразу прервала сумка, прилетевшая, по чистой случайности, в руки айдола. «Жаль, а так хотелось попасть чуть ниже пояса, может мозги на место встали бы», подумала Маруся, медленно приближаясь к Хосоку. — Щас я тебе дам «птичку»!.. Щас я так тебе вернусь!.. Я ему тут верность храню, от извращенцев отбиваюсь, а он сидит мазьку переводит на царапинки!!! Шутник хренов! — рассердилась Маруся, — Я тебя сразу узнала. Подыграла просто… — Ну прости, моя хорошая… Ты самая верная птичка, я восхищаюсь тобой, — зашептал Хосок, аккуратно заводя руки Маруси за её же спину и увлекая в жаркий, страстный поцелуй. Что происходило дальше, и так понятно…***
Пикник в горах.
Ещё с вечера Наташка предложила всем бантанам, дружной гоп-компанией, отправиться в горы и устроить там пикничок. Она сама лично всё организовала, заказала микроавтобус, посчитав, что ехать всем вместе будет веселее, тем более, есть что вспомнить после днюхи Джуна.***
К двенадцати часам почти все собрались у отеля. Маруся с Хосей, возможно, после «бурно проведённой ночки», запаздывали. Так парни подумали, а Наташа «уже знала об этом наверняка». Намджун что-то ласково нашёптывал на ушко раскрасневшемуся Джину, Чимин мирно дремал на плече Юнги, Тэхён с Чонгуком мелкими шажками пытались смыться за автобус, с глаз долой, по своим неотложным делам, ну… позажиматься. — Гляньте-ка, идут, наконец! — хмыкнул Юнги, увидев приближающуюся к компании парочку. Хося, приобняв за плечи Марусю, сверкал своей солнечной улыбкой, а она приветливо махала рукой, оглядывая, все ли уже на месте. — Ребята, простите за опоздание, мы немного не рассчитали время, — пролепетала Маруся, ласково глядя на своего спутника. — Ну да, ну да, из постельки, конечно, вылезать было тяжело, при такой-то королеве! — заметил Намджун. И тут же получил смачный подзатыльник от поджавшего губы Джина. — Рыбка моя, да я же пошутил, — обиженно пробубнил лидер, чмокнув того в щёку. — Дошутишься ты у меня когда-нибудь, уплыву с другим «рыбачком», будешь сам свою «удочку» в рабочем состоянии поддерживать, — страшно округлив глаза, произнёс «всемирный красавчик» и так ехидно улыбнулся, что у Джуна волосы по всему телу дыбом встали. Да, этот — может! — Только не это! Ну, не сердись, Джинн-и! Ну, хочешь, я на колени перед тобой встану и прощения попрошу? — заискивающе спросил Намджун. — Зачем же сейчас? Ты и вечером можешь это сделать, — хохотнул Джин, издавая всем знакомый звук «стеклоочистителя». Вся компания дружно загоготала, представив эту живописную картину. — И не смей хамить, следи за своим языком! Ты же лидер! — сменив вдруг тон, отчитал парня Сокджин. «Ого! Джин может быть сердитым!» — сделала себе пометку Маруся. — Так, все в сборе, можем отправляться! — Наташа, хлопнув в ладоши, пригласила всех занимать места в микроавтобусе. Добираться до живописных гор предстояло около часа. Приглашали с собой Ким Ёнджуна, но, как оказалось, мужчина улетал по делам в Китай. А жаль, Таша на него глаз положила. Что ж, значит не судьба… — Подождите, меня чуть не забыли! — к их компании приближался, взмахивая руками и переваливаясь с ноги на ногу, как пингвин с яйцом, уже знакомый всем переводчик. — А вот и наш любимый «Хуй», от массажа никак в себя прийти не может, — воскликнула Маруся, представляя, что бы она услышала от окружающих, если бы произнесла эту фразу у себя на родине. Наташка громко заржала, вспугнув облако голубей с крыш ближайших домов. Взлетевшая от испуга стая обложила помëтом все автомашины, припаркованные рядом с отелем, и случайно оказавшихся в «зоне поражения» немногочисленных прохожих… — Я не Хуй, а Куй — возмущённо попытался объяснить мужчина. — Да не переживай ты — успокоила его Маруся, — Это трудности произношения, нам так удобнее тебя называть. Ты классный мужик, Ли Хуй, — стебётся «мама-птичка». Вигуки устроились в самом конце салона, и, не обращая внимания на остальных, с таким энтузиазмом вжимались друг в друга, будто были сиамскими близнецами, которых когда-то по ошибке разлучили. Тэхён тихонько целовал Чонгука, стараясь громко не чмокать, но ему было так «вкусно» что он, не удержавшись, всё-таки присосался к его шее, как майский клещ. А Чонгук просто млел от такого проявления чувств своего хёна, и, не в силах сдерживать себя, уселся на колени к Тэ, как недавно на одном из концертов. — Эй, голубки, а вы там не охренели часом! — возмутился Чимин. — Мне, может быть, тоже так хочется, но я же держу себя в руках! А Юнги, с ничего не выражающим лицом, в это время втихаря смачно жамкал его крепкую задницу… Маруся краем глаза всё же тихонько наблюдала за своими любимчиками. Ведь невозможно было находиться рядом с «Самым красивым мужчиной планеты» и «Самым сексуальным мужчиной года» и не любоваться их трепетными отношениями друг к другу. За болтовнёй время пролетело быстро, не успели оглянуться, а уже прибыли на место. Ребята, обожающие такие уютные совместные посиделки, быстро установили мангал, разложили стол с кемпинговыми стульями и принялись обсуждать, кто будет жарить мясо. — Юнги, давай мы тебя сегодня назначим старшим по жарке, — предложил Хосок, поглаживая руку Маруси. — Ты серьёзно? Хотите нахер без мяса остаться? Забыл, как в прошлый раз я первую партию всю в адские угли превратил, пока в своей светлой голове лирику к новой песне сочинял? Не, у меня самоотвод! — категорично заявил Юнги, так хлопнув ладонью по столу, что все приборы зазвенели, грохнувшись на траву. — Давайте по старинке доверим приготовление мяса Чонгуку. Он уж точно никогда не промахнётся, уложит всё правильно и время «прожарки» рассчитает как надо, — произнёс, облизнувшись, Тэхён, взглянув на Гука, который жадными глазками следил за движениями шаловливого язычка хёна. — Мы только «за»! — раздался хор «общества любителей шашлыка». Пока Чонгук занимался ответственным делом со своим «рюкзачком»-Тэхёном за спиной, остальные в это время наслаждались красотой природы, фотографировали друг друга, выискивая наиболее выгодные ракурсы. Намджун с Джином пошли фотографироваться к большому утёсу невдалеке. Вернулись они к компании через сорок минут, неторопливо беседуя о чём-то очень важном красными распухшими губами. — Вы хоть бы костюмы почистили от травы и песка, — тоскливо пробубнил Чимин. — Юнги, ну пойди уже «прогуляй» ты его где-нибудь недалеко и недолго, а то он весь слюной изошёл, глядя на нас и на Чонгука с Тэхёном, — негромко произнёс Джин. Раскрасневшийся Хося шепнул Марусе на ушко: — А у нас ещё вся ночь впереди, птичка моя… — потирая ушибленную утром в массажном салоне задницу. Хосок, не переставая, щёлкал природную красоту Маруси — ну не мог он отказать себе в этом удовольствии, ведь нужно было обязательно оставить память о своей королеве сердца. А то, что в своих мыслях он её уже давно короновал, не было сомнений, достаточно было заглянуть в его влюблённые глаза. А Маруся, наслаждаясь отличной компанией, успела поболтать со всеми, рассказав поподробнее и о себе, и о своих «птичках», для которых она, если понадобится, и звезду с неба достанет. Помогал ей в общении переводчик, которого она ласково называла «наш Лихуюшка». Любитель иностранного языка, кстати, оказался смельчаком: он без зазрения совести тискал Наташку и лапал, совсем не стесняясь мемберов, за все места, будто оголодавший пёс сахарную косточку, да ещё и целоваться лез, вытягивая губы смешной дудочкой-свистулькой. Подружка, в общем-то, была не против, дав себе свободу на этот вечер — «чё добру-то зря пропадать». — Пофофите! — вдруг раздался вопль Чимина, который перепуганным хомячком выскочил из кустов и с круглыми глазами бежал к ребятам. Все переполошились, не понимая, что происходит. Но, когда Чима подбежал ближе, компания офигела, взглянув на его рот: на месте пухлой нижней губы теперь красовался огромный розовый пельмень… Первым заржал Юнги, сложившись пополам и завалившись на траву. Хихиканье остальных быстро перешло в оглушительный хохот, многократным эхом пролетевший над дивными горами. — Кто ж тебя так уделал? — сквозь слёзы спросил друга Тэхён, не в силах перестать смеяться от увиденного зрелища. — Фсела, — прошептал Чиминушка, двигая только верхней губой. Вот ведь ирония судьбы: кока-колу пили все, а укус охреневшей пчелы достался одному ему! А Чимин уже улыбался вместе со всеми, правда, только глазами… Юнги нежно поцеловал свою «булочку» в распухшую губу, с любовью поглаживая по голове правой рукой, а левой крепче к себе прижимая: — Пойдём за тот утёс, я тебя полечу, мой маленький, — хихикнул Мин и снова чмокнул Чимина в нижнюю губу. И парочка Юнминов направились в сторону живописного утёса.***
Наевшись собственноручно приготовленного шашлыка и надышавшись горным воздухом, исчезла из поля зрения окружающих и парочка ВиГуков. Спалили этих двоих практически сразу, ну не может микроавтобус сам себя раскачивать. Что там и как происходило догадывались все, но виду не подавали — «семья всё-таки». Предусмотрительно зашторив шторочки, разложив два задних сидения и прикрыв их пледом, Гук и Тэ растворялись друг в друге. Выцеловывая открытые участки желанного тела Чон медленно раздел Тэхёна, аккуратно перевернув его на живот. Тэ почувствовал, как сзади в него упёрся стояк Гука, он приподнял бёдра, давая понять, что готов, что хочет. Гук выдавил себе на пальцы смазку, провёл рукой по маленькой, ждущей ласки, дырочке-гвоздичке и ввёл сразу два пальца, слыша в ответ приглушённый стон наслаждения… Третий — и опять стон… Не вынимая пальцы, Гук раскатал по своему члену, предварительно открыв упаковку, презерватив с ароматом клубники. Заменяя пальцы своим стояком, Чон начал насаживать на себя Тэхёна, ускоряясь настолько, что тому пришлось упираться руками в корпус автобуса. В этот-то момент их и засекли. Все дружно переглянулись, тихонько захихикав — каждый думал о своей половинке, о предстоящей ночи… И только Наташка с мечтающим, но очень умным видом, надеялась на скорое возвращение Ким Ёнджуна… К вечеру стало прохладно. Хосок, накинув Марусе на плечи свой пуловер, предложил немного прогуляться. Пока Юнги развлекал окружающих песнями, наша парочка, предупредив Намджуна «ну чтоб без них случайно не свалили», направилась к небольшой смотровой площадке на склоне горы. Зрелище, которое предстало перед Марусей, одновременно завораживало своей красотой и пугало мощью. От вида на водопад у неё буквально перехватывало дыхание. Хоби нежно обнимал свою «птичку» за талию, крепко прижимаясь сзади. — Райское место! — с восхищением в голосе сказала девушка. Для такой «райской птички, как ты» — подумал про себя Хося, теребя в кармане брюк коробочку с ожерельем. И представлял, как же красиво будет смотреться его подарок на этой изящной шейке. — Марина… — с волнением в голосе окликнул её Хоби. Оторвавшись от созерцания всего великолепия, Маруся чуть дышать не перестала, стоило ей увидеть глаза, которые выдавали нескрываемое волнение и восхищение. В протянутой руке мужчины лежала бархатная коробочка. В горле у него некстати запершило, во рту, как в пустыне, всё пересохло, «из водопада что ли напиться», подумал он, но продолжил. — У меня для тебя сюрприз, — произнёс Хосок на английском. — Прими от меня этот подарок в знак восхищения твоей красотой, умом, чувством юмора и силой характера. Открой! — попросил он, вкладывая в Марусины руки коробочку с ожерельем. — Это… Это… для меня? — Маруся открыла коробочку и ахнула. — Спасибо… — только и успела произнести «птичка», не отводя взгляда от искрящегося и переливающегося всеми цветами радуги, ожерелья. Колье из белого золота в виде маленьких крылышек по бокам, украшенное россыпью мелких изумрудов, сапфиров и рубинов при свете луны просто завораживало: по центру ожерелья, раскинув крылья, парила бриллиантовой россыпью маленькая «райская птичка». Хосок сам извлёк из футляра украшение: — Позволь, я… надену… Маруся, лишившись дара речи, утвердительно кивнула головой. Мужчина не с первого раза справился с замком, за что мысленно треснул себя пару раз по щекам, и, аккуратно уложив колье вокруг шеи Маруси, умелыми движениями щёлкнул застёжкой. Он повернул девушку к себе лицом и с изумлением увидел, что на её пушистых ресницах маленькими бриллиантами застыли две слезинки. — Боже, как ты прекрасна! — Хосок сделал пару шагов назад, любуясь Марусей. Затуманенный взгляд, скользя по изящной шее, увенчанной ожерельем, проделывал неспешный путь к пышной груди, ниже — к осиной талии и, замирая, останавливался на крутом изгибе бёдер. — Да! Ты — моя райская птичка! — утвердительно закивал головой мужчина. Маруся замерла от нахлынувших эмоций, словно статуя Афродиты — «Древнегреческой Богини любви и красоты». Силясь сказать хоть слово, она открывала рот, хватая воздух. Но, увы… А Хосок всё видел… А Хосок всё понимал… Он всё чувствовал… Ему не нужно было слов… И снова — жаркие поцелуи, снова — страсть и желание, снова — зацелованные губы не стесняются света луны… — Пора возвращаться — шепнул Хосок, обнимая Марусю и прижимая к себе. Вернулись на место пикника они как раз вовремя. — Луна сегодня красивая, не правда ли? — мечтательно произнёс Тэхён и пригласил всех проводить этот прекрасный день песней. — Такая красивая, что умереть можно! — ответил Чонгук, прекрасно понимая слова Тэхёна Все расселись на траве, на пледах, глядя на ночное звёздное небо. Юнги взял в руки гитару, пробуя пальцами струны, и заиграл. И пели они все вместе свою любимую «Live Goes On»… Далеко за полночь все, нагулявшиеся и уставшие, прибыли к отелю. Выйдя из микроавтобуса, дружно обнялись увеличившимся в размерах «бантанским братством», а потом разошлись по своим номерам, чтобы отдохнуть после двух таких сумасшедших, полных впечатлений, прекрасных дней.
