Змеи

…мать. Зелёные. Эти блядские глаза — зелёные. Пыльные, как растения вдоль дорог, неяркие, но, господи, зелёные. Дышать было решительно нечем. Он же буквально этой ночью просил у вселенной то, что всю жизнь было недоступно. А сейчас это что-то смотрело на него с непониманием. Он должен был взять себя в руки, по крайней мере до того момента, когда они останутся наедине. Водитель всегда всё слышал и замечал, тогда как лишние слухи конкретно сейчас ему совершенно не требовались — он и так позволил себе больше эмоций, чем обычно показывал. Арсений устал притворяться, устал делить чувства на два, на пять, десять, двадцать, но в этот момент, когда он, как рыба, хватал ртом воздух, актёрство спасло. Нужно было дождаться, когда не станет лишних ушей — тогда он позволит себе быть настоящим. Конечно, Антон видел его реакцию и не мог трактовать верно. Немая сцена длилась буквально пару мгновений, потом мужчина собрал себя в кулак и отвернулся к окну. Подобранный парень сник и опять забился в угол машины, как побитое животное, виноватое сразу во всём. Вообще Актёр часто так делал — подбирал на обочине молодых людей, давал тем еду и одежду, поднимал на ноги и выпускал в криминальный мир. Таких подчиненных он любил больше, потому что те были преданны из благодарности, а не из страха. Именно так Арсений и связал свои сети, окутав ими почти весь Петербург — в любом закоулке нынче можно было найти «спасённого» им. Предполагалось, что и этот мальчишка будет новой ячейкой системы, но что-то в другом задело за остатки живого. Ещё до того, как исчезли очки. Все приезжие были полны амбициями или разбитыми мечтами, были всего лишь нищими. А этот… будто был нищим где-то внутри или считал себя таковым и тянулся к нему, как несчастный пёс, хотя явно делал всё, чтоб держать дистанцию: например, вжимался в дверь, как сейчас. Нет, с этим всё будет иначе. Ему небо послало такой подарок и теперь важно ничего не проебать. Автомобиль остановился у родной высотки в спальном районе, Антон стремительно выпрыгнул на улицу, как будто хотел сбежать, но остался стоять у багажника и не поднимал голову, словно снова был в чём-то виноват. «Откуда ж ты такой высокий и зашуганный, а? Как надо обращаться с человеком, чтоб потом он вёл себя вот так?» Он наклонился к уху шофера и попросил вернуться часа через два: все дела перенести на завтра точно не выйдет. Затем покинул салон и встал недалеко от нового знакомого, провожая машину взглядом. Та скрылась за поворотом. Вот теперь можно расслабиться. На последний этаж лифт ехал неторопливо, а Арсений всё пытался взглядом выцепить зелень чужих глаз, которые парень упорно не отрывал от носков своих грязных кроссовок. И, видимо, в какой-то момент тому надоело ничего не понимать, потому послышался шёпот: — Вы так смотрите, будто со мной что-то не так. Наверное, многое не так, но до этого Вы смотрели иначе. Если передумали, скажите, я не хочу мешать и… — Антон, — он сорвался и подцепил пальцами чужой подбородок, заставляя поднять взгляд. «Не так нужно, не так, мягче. Тут не требуется доминировать и приказывать, можно отпустить образ и побыть немного собой». Арсений скрипнул зубами, выдохнул, стараясь переключиться на другое поведение, и улыбнулся как можно дружелюбнее. — Всё с тобой в порядке. Помнишь, что я тебе сказал? — Прекращать? Актёр кивнул и убрал руку, убедившись, что его поняли. Последующие секунды их маленькой поездки парень с каким-то нечитаемым выражением лица его оглядывал и незаметно (по крайней мере старался незаметно) пододвигался чуть ближе. — А почему с Вашим кольцом меня не тронут? — выдал второй, когда раскрылись двери лифта. Странно, что до нового знакомого раньше не дошло, конечно. Вместо ответа Арсений запустил того в квартиру, закрылся на замок и выдохнул снова. Тело понемногу оттаивало, движения переставали быть деревянными, дышалось легче, хотя радовало, что вообще дышалось. Спрятанный под пиджаком пистолет доставлял неудобства, так что он поспешил тот вытащить, не сводя взгляда с парня, который, разувшись, с восторгом осматривался. Антон обернулся как раз в момент, когда мужчина стоял в паре шагов с оружием в руке, и отступил к стенке, выставив перед собой руки: — Пожалуйста, не надо. Пожалуйста. Я же ничего плохого не сделал, я уйду, как только Вы скажете, пожалуйста. Зелёные глаза наполнились влагой, а Актёр просто замер в ступоре. Что он сделал, чтобы так напугать? И что теперь сказать, чтобы успокоить? — Эй, ты чего? — попытался сделать шаг навстречу, а гость только плотнее прижался к стене, даже не пытаясь утереть стекавшие к подбородку слёзы. — Зачем… Зачем Вам пушка? Я ведь ничего не… — А, господи, — он бы ударил себя по лбу, если б этого было достаточно в качестве акта самобичевания. Потому просто отложил вещь вбок, к ключам и телефону, тоже поднял руки, показывая, что бояться нечего. — Извини, не подумал, как это со стороны может выглядеть. Я бы не причинил тебе вреда. «Верь мне, прошу, просто верь, пока не убедишься в этом сам. И, боже мой, прекрати плакать, иначе у меня сердце разорвётся. Я старый, уставший человек, мне нельзя так нервничать». Арсений сделал всё же шаг вперёд, не переставая смотреть в глаза напротив. Антон выждал минуту, а потом сполз на пол, прижал колени к груди и растёр мокрое лицо: — Вы не актёр, да? — Это прозвище, — как можно медленнее он опустился на колени рядом, проклиная себя за то, что всё случилось именно так. Забыл уже, каково думать о ком-то ещё, беречь чьи-то чувства. Это его не красило. — Вообще я веду не совсем законную деятельность. Прости, правда не хотел тебя напугать, — хотелось протянуть руку и коснуться холодных пальцев, лишь бы показать, что ему действительно было жаль, но порыв пришлось погасить. — В тебя целились прежде, да? Парень кивнул и задумался о чём-то, взгляд остекленел. Арсений перебрал мысленно всё, что мог бы ещё добавить, однако не нашёл нужных слов, поднялся на ноги и направился на кухню: — Ты будешь чай или кофе? — Кофе, спасибо. Пока кофеварка капала ароматной жидкостью в чашку, мужчина ходил из стороны в сторону и пытался собрать себя в кучу. Головой-то понимал, что привычная, отработанная модель поведения только всё испортит, а они с гостем уже побывали на грани, когда тот мог развернуться и сбежать. До этого доводить было нельзя. «Что мы знаем об этом человеке? Он один в чужом городе, ему некуда идти, есть страх оружия и любовь к кофе. Всё? Из менее очевидного — убитая в ноль самооценка и страх, что он лишний. Негусто». Если Антону не хватало заботы и внимания, он собирался те дать — нарыть где-то на дне души и вытащить из себя наружу. Актёр заметил, что в помещении больше не один, когда носом чуть не впечатался в чужую шею. Оба неловко молчали, пока проводились поиски остатков блинчиков в холодильнике, их разогрев и купание в сметане. Молчали, пока парень робко ел, изредка кидая благодарные взгляды через стол. Когда тарелка опустела, он переступил через себя и решил попробовать сделать всё по-человечески, как положено: — Меня Арсений зовут, кстати. Точнее, не зовут уже лет десять, но в паспорте я так записан, — вот ещё бы нервы не шалили — вообще было бы хорошо, а то звучал, как студент на экзамене. Антон обнял руками чашку и посмотрел на него долго, серьёзно. — Я могу Вас так называть? — Конечно. Но только когда мы вдвоём, — мужчина чуть не ударился головой о стену от странной потребности сказать «когда мы дома». «Какой ему это дом? Я ведь даже предложить не успел. И есть еще одна неприятная деталь, которую срочно нужно исправлять». — Слушай, я знаю, что уже не такой молодой, но давай на «ты»? Второй часто закивал, потом спрятал виноватое выражение в глотке кофе. Сам он тоже пил и пытался понять, как продолжать говорить, но не мог. Весь мозг был занят тем, что ловил движения мальца, и не знал, почему к тому так тянуло. Это… просто человек? Которому оказалось плевать на его статус и деньги, который не чувствовал, видимо, в нём угрозы. Оттого было удивительно. — Не знаю, почему Вы меня… — Антон дёрнулся и начал теребить на пальце кольцо. — Почему ты меня подобрал, но спасибо. И за еду спасибо. И… — Ты прощаешься? — бровь сама изогнулась в знак вопроса, мышцы снова напряглись. «Нельзя тебя отпускать. Брать под крыло, оберегать, содержать и лелеять, но никак не отпускать». — Нет, собираюсь понаглеть еще больше, — тот попытался засмеяться, но вышло не очень, хотя, пожалуй, и он выглядел странно в своём боязливом ожидании продолжения фразы. — Тебе работник по дому не нужен? Я неплохо убираюсь и вкусно готовлю, — смотря на этого несуразного и робкого мальчика, Актёр невольно расплылся в умилённой улыбке, что сразу заметили. — Не шучу, правда вкусно, Арсений! Ну или, может, тебе я не нужен, а каким-нибудь друзьям… — Нужен, — вырвалось само раньше, чем тот договорил, — но с условием, что ты останешься тут. Я часто работаю по ночам. Мешать друг другу не будем. Конечно, он мог просто дать другому денег или даже пристроить через связи на неплохую должность. Однако парень будто искал повод остаться недалеко от него, а сам Арсений подбирал слова, чтобы попросить о том же. Конечно, мог найти гостиницу неподалёку, но, раз уж тот наглел, почему бы не понаглеть в ответ? И не зря — Антон с энтузиазмом закивал снова и принялся убирать посуду со стола. Время прошло слишком быстро. Стараясь не материться вслух, мужчина выполз в коридор. А, уходя, бросил вышедшему провожать парню: — Квартира в твоём распоряжении, располагайся и всё такое. Я приеду часам к десяти. Если в холодильнике не найдёшь ничего, что тебе понравится, вторая карта и ключи в первом ящике комода. И, не дожидаясь ответа, не прощаясь толком, выскочил на лестничную клетку, попутно ища в телефоне один контакт — требовалось уволить домработницу, которая у него, конечно, была.