Змеи

еще 2 года спустя

У двухэтажного дома на самом берегу моря остановилось белое такси. Из него, ругаясь себе под нос, но вежливо улыбаясь водителю-итальянцу, который, как выяснилось за час поездки, отлично распознавал русский мат, под палящее летнее солнце вывалились две девушки — высокая, смуглая и низенькая, бледная. Они оценивающе оглядели городской коттедж, расплатились, но подходить к двери кафе на первом этаже не стали — замялись на улице. — Тебе не кажется это странным? Ну, да, мы общаемся не первый год, но чтоб прям к себе звать…? — Оксана в сотый раз одёрнула просторную голубую рубашку, растянув ту уже, казалось, до самых колен, и покрепче перехватила общую дорожную сумку. — Ты про то, что мы были по разные стороны баррикад? — Гимнастка старалась делать вид, что уже не помнила, как началась эта история всеобщей международной дружбы и как они с подругой ни разу не обсуждали гибель Алёны и её причины. А, между тем, помнила отлично и боялась услышать очевидный ответ. Они с Ирой проговорили всё больше десятка раз, и каждый разговор заканчивался мыслью, что подруга стала достаточно сильной для того, чтобы прощать действия людей, продиктованные не личными мотивами, а обстоятельствами. — Нет, — смято улыбнулась вторая и сделала пару шагов вперёд, подцепила прохладную ручку двери. — Про то, что я Антоше чуть личико не снесла в своё время, — договорила та, обернувшись на собеседницу, уже заходя в помещение и не замечая протянутые навстречу длинные руки. Так что вздрогнула, когда её обняли. — Не снесла же, Окс? Вот и не загоняйся, — парень приподнял её над полом и мягко рассмеялся в ответ на смущение. — Лясь, привет, — наскоро чмокнув в щеку, Антон наконец отстранился от девушек и кивнул вглубь помещения. — Остальные уже давно приехали, ждали только вас. Гимнастка хотела было вставить своё ценное слово, когда взгляд, незаинтересованно оценивавший, как сильно изменился — окреп и похорошел — парень, не дошёл до его коротких летних шорт, из-под штанин которых гордо выглядывали стёртые напрочь колени. К моменту, когда она открыла рот, чтобы заговорить, из ниоткуда вырос Эд, за талию придерживавший свою невесту: — Я уже пошутил, не уподобляйся. Босс всегда был, ну, темпераментным, — тот украдкой глянул в сторону окна, где Арсений что-то оживлённо обсуждал с Димой, по-итальянски экспрессивно размахивая руками, а затем вернулся к чужим ногам и хищно ухмыльнулся. — Кое-кто обещал к церемонии спрятать это безобразие. — Завидуй молча, — по-доброму огрызнулся в ответ предмет обсужения. — Да это не зависть. Я почему, по-твоему, платье в пол купила, а? Сама такая же, — под общий хохот Ира клюнула своего мужчину в шею и тоже обернулась на хозяина кофейни. — Уверен, что он организует нормально? Одна-то свадьба — это гемор, а уж две сразу… — Поверь, он и не такое организовывал, — хором откликнулись молодые люди и снова рассмеялись. Бандитское прошлое никогда ещё не пригождалось вот таким образом. Стоило заметить, что обе пары были согласны просто мирно посидеть у себя в городах или, в крайнем случае, на берегу с несколькими бутылками вина, но Арсений, внезапно нашедший в себе потребность заботиться о счастье не только своего любимого человека, настоял на нормальной вечеринке. Собственноручно купил всем билеты, Кате помог даже с выбором платья, потому что воронежская чета приехала раньше всех на неделю, а подружка для похода по магазинам была нужна. И пока Антон согласовывал с подчиненными меню и оформление блюд, в тайне съедая губы от желания стать третьей официальной парой на этом празднике жизни, бывший мафиози с поразительным терпением играл требуемую роль. Что ещё сказать? Актёр. Как ни печально, в Италии, пусть страна и европейская, обручиться мужчины не могли — государство предлагало только какое-то мутное «гражданское партнёрство», которое даже звучало странно. Неромантично было бы спрашивать своего мужчину «ты заключишь гражданский союз со мной?», так что парень молчал и пытался переварить мысль, что потребовалось выбирать: либо уютное, почти родное и до тёплого насиженное место на этом чёртовом берегу, о котором Арсений мечтал чуть ли не всю жизнь, либо официальные отношения, на которые он разве что не фантазировал по вечерам в постели. И при всей его обретённой смелости, при всей живости желания обвязать любимого лентой с надписью «мой» по рукам и ногам, он только смотрел с тихой тоской на светившуюся верой в чудо Катю, на теперь всегда чуть раскрасневшуюся от поцелуев Иру и смаргивал громкое, но не озвученное «я тоже так хочу». Умильно было наблюдать, как сдружились Дима и чужой бывший питерский коллега буквально беспочвенно, на пустом месте. Когда пара только приехала, сцена знакомства была неловкой до забавного. Жених протянул тогда руку первым: — День добрый. Очкарик, банда Воронежа. Я… — Нет, милый. Они — тоже семья, — мягко одернула Боевая. — Это Антоша и Арс. — А, — и новый человек в тот момент так ощутимо расслабился, видимо, от мысли «все свои», что вот уже шесть дней больше не напрягался, — тогда Дмитрий. Очень приятно, парни. Всегда хотел большую семью. И ох как тяжело было не ответить «мы заметили», косясь на округлившийся женский живот. Комментировать так никто и не стал, только Дарина с Ирой переглянулись. А вот Эду такта помалкивать не хватило: за несколько часов колени Антона были обшучены так, что удивляло, как Арсений тому не раскрасил лицо — был явно больше занят подготовкой торжества, чем защитой чужой чести. Последние сутки тот вообще был непривычный, как будто ещё более активный, чем обычно, деятельный, счастливый за других до какой-то маниакальной радости. Тогда как к своему мальчику толком не прикасался даже, как бы ненавязчиво говоря «сейчас есть кое-что поважнее» — на что парень, конечно, обижался. Изнывал от желания вернуться в горячие руки, дулся, стараясь при этом не показывать эмоций. Этому за два года научился у того, что осталось от Актёра. — У вас примерно пара часов до начала, так что можете переодеться и всё такое. На втором этаже есть душ, зеркала и оставленная Ирой гора косметики, — он улыбнулся тычку в бок и тихому «эй!», затем сделал пару шагов в сторону кухни. — А я пойду займусь тем, что умею лучше всего. — Босс в другой стороне, — с хитрой усмешкой бросил ему вслед Эд. — Не туда тебя колени ведут.

***

Естественно, они выпили больше нескольких бутылок вина — русские люди в конце-то концов. Естественно, сразу после официальной части и номинального банкета с тостами за молодых все забыли, чего ради собрались, так что встреча перетекла с уютные алкопосиделки со спорами, чем следовало чистить оружие, лучше ли было жить в горах или у моря и почему в России водка стоила дешевле, чем книги. — Арсень вот всегда мечтал жить именно на берегу, так что каждому своё, — миролюбиво осадил парень Лясю, как бы резюмируя обсуждение. Тот мягко положил руку ему на правое колено, обжигая через ткань официального костюма. — Было дело. А потом вот вырос, — мужчина тепло улыбнулся Антону, вспомнив сразу все собственные шуточки про разницу в возрасте, — и понял, что важно не «где», а «с кем». Ладонь неспешно поднималась вверх по ноге, невидимая другим из-за столешницы, пока парень покрывался красными пятнами смущения. Но, конечно, мешать не пытался — страдал без прикосновений? Получи. — Это так мило! — с хлопком сложив руки в трогательном жесте умиления, Катя опустила голову на плечо, теперь уже, мужа и блаженно прикрыла глаза. Тонкие пальцы под столом подцепили язычок молнии. Парень шумно сглотнул, косясь на абсолютно спокойного Арсения, на лице у которого не было ни одной лишней морщинки. — А у вас, кстати, есть планы на будущее? Не хотите из Воронежа своего убраться? — тот перекрыл голосом звук расстегивания ширинки и раньше, чем Антон успел всё же собрать мысли в кучу и остановить партнёра, рукой проник под ткань брюк, сжимая легонько чужой член, уже просивший внимания. — Нам бы, знаете, не помешали в ресторанном бизнесе такие ответственные люди, как Дима. Залпом осушив бокал, чтоб прилюдно не заскулить, моля о большем, он наклонился к своему мужчине, будто собирался шепнуть что-то по секрету, а сам еле слышно простонал тому в самое ухо. Потом буквально увидел, как по покрытой родинками шее расползлись мурашки, как Арсений повёл плечом, как бы скидывая с себя наваждение, спешно убрал от него руку и привстал, оглядывая собравшихся: — На пляже вот-вот будет красивый закат, не хотите посмотреть? Под зарождавшееся недовольное «хорошо же сидели» резко вдруг вскочила Ира и потянула за собой Эда. — Ребят, да давайте. Хорошее завершение вечера, — она почти приказывала, смеясь и глядя инициатору действа прямо в глаза. Когда компания уже дошла до двери, кто-то вдруг спохватился, что хозяева дома и кафе не направились следом, но девушка и тут выручила, силой вытягивая всех на улицу. — Да они догонят. А закат пропустим! Как только дверь захлопнулась, Арсений схватил своего пассива за запястье и потащил в сторону ближайшей укромной точки — туалета, на ходу расстёгивая второй рукой на себе ремень. Он впечатал того спиной в прохладный кафель, прижимаясь опаляющей грудью и оставляя на щеках, губах, шее, ключицах горячие следы губ. — Нечестно, — укус за мочку, — использовать, — рывком стянул с парня низ одежды сразу с бельём, — мои слабости, — почти рыча ему в плечо, он выученным движением руки распалял второго ещё больше, пока Антон дрожавшими пальцами пытался раздеть его в ответ, — против меня, — он подхватил партнёра под коленями, поднимая к себе и давая обвить ногами талию. В растянутого, конечно, было входить в разы менее страшно, да и мозг переклинило настолько, что до смазки они уже не дойдут и придётся обходиться слюной, но Арсений всё равно старался оставаться в адекватности, чтобы не причинить лишнего дискомфорта своим вторжением. — Антош, как ты увеличиваешь вес, но всё равно остаешься таким лёгким? Он не спешил набирать обороты, хотя глаза уже закрывались от удовольствия. У самого виска мужчина слышал лучший звук в этом мире — стон любимого человека. Тихий, умоляющий, даже жалобный, в каждой ноте которого было признание. Они не ошиблись друг в друге, не перегорели, не привыкли, а как будто с каждой неделей тонули в чувстве всё больше. — Прекрати, — выдохнул вдруг уже-не-мальчик, пытаясь, чуть отталкиваясь от стены и наклоняя голову, дотянуться до его лица. Он замер, перебирая уже на языке извинения и успокаивающие фразы, пока его требовательно не укусили за губу, — меня беречь. Трахай нормально, — договорил тот, ногтями впиваясь в спину. Арсения никогда не требовалось просить дважды — любая прихоть исполнялась сразу же, как он обещал. Они и правда всё это время занимались любовью будто в пол силы. Возможно, юное тело привыкло к нему достаточно, чтоб выпустить наконец темперамент наружу? Он вбивался в партнёра жадно, переходя уже на первую космическую скорость, пока стоны не перестали быть робкими и не превратились в громкие, открытые. Персонал они распустили с час назад — стесняться было некого. Разрядка не заставила себя долго ждать, мужчина чуть не упал под весом чужого тела на ослабших вмиг руках, но вжал Антона в кафель плотнее и удержался. Тот глотал воздух пересохшим ртом и сам начал сползать на пол, выцеловывая его щёки с такой благодарностью, что сердце ёкало. Отпустив от себя любимого, он начал спешно одеваться, не размениваясь в этот раз на нежности и слова. Просто поимел и вот — уходил. В груди парня начало царапаться неприятное чувство: — Эй, я люблю тебя, ты же помнишь? — шепнул нижний, когда Арсений был уже у двери. Тот даже не обернулся, а сразу выскочил из туалета прочь. «Блять, что-то не так», — закричал мозг, так что Антон подорвался следом и нагнал второго уже на улице. Люди загадочно улыбались, на фоне розовел обещанный закат, шумели волны и приятно щекотал кожу ветер. Сбежавший резко обернулся, нечитаемым взглядом копаясь у него в глазах, а затем плавно, будто сомневаясь, опустился на одно колено: — Ты… будешь моим? — Арсень, в Италии… — Да плевать. Есть много других стран, где мы можем нормально пожениться. Если, конечно, ты… — Согласен! — вскричал он значительно громче, чем хотел. Его мечта исполнялась в разы красивее, чем можно было представить, только вот… Это же была его персональная мечта. — Но как же наше, — оглянулся на их дом, — всё? Вот, почему сегодня тот был каким-то другим — решался. Краем глаза Антон видел, как плакали от умиления девушки, как довольно кивали молодые люди. Они все знали о чужом намерении. И никто, казалось, не сомневался, что он мог ответить только так. — Мало, ли что, городов у берега моря? — просиял Арсений, в пару шагов подошёл ближе и заключил в объятия, продолжив говорить уже шепотом: — Я же сказал, что для меня важнее то, что рядом именно ты. И я хочу, чтобы так было всегда. Ты — моё всё, прекращай. И какими бы сказочными не были эти слова, весь вечер — в компании такой большой обретённой второй семьи, с этим живописным заходом солнца, вкусным вином, двумя свадьбами и грядущей третьей — казался сказочнее. Потому что они все были счастливы. И так действительно теперь будет всегда.