Спасение души

- Полдник, Ричард, - объявил Алва, входя в комнату. Ричард явно всерьез собирался пойти на поправку. Он уже не лежал пластом, а полусидел в постели, опираясь спиной на пышные подушки. На щеках смутно брезжил румянец, а серые глаза снова блестели, пусть пока еще только настороженно. Ричард всё еще не мог свыкнуться с тем, что находится в доме великого и ужасного инквизитора, в полной его власти, а мучения, в которых отец Рокэ был непревзойденным мастером, всё не спешили возобновляться. Более того - вместо знакомой зловещей фигуры в черной рясе Ричард сейчас видел перед собой человека во вполне мирской одежде, легкой по причине вездесущей кэнналийской жары. И глядя на это, Ричард терялся. Он не знал, как вести себя с этим, незнакомым Алвой. - Но ведь обед уже был, - Ричард с каким-то подозрением посмотрел на блюдо в руках Алвы. - Был, - кивнул инквизитор. - И вы наверняка успели после него снова проголодаться. Полдник укрепляет силы, Ричард, а вам они сейчас необходимы. - И что же это за полдник? - Ричард слегка заерзал на постели, и Рокэ невольно улыбнулся. - Ореховые пироги на меду. Известное кэнналийское лакомство. А здесь, в Алвасете, его готовят просто великолепно. Вам понравится, Ричард, обещаю. - Снова будете кормить меня с рук? - уточнил Ричард, выразительно закатив глаза. - У меня вполне хватит сил, чтобы управиться с ложкой! - Я вам верю, и завтра мы сможем в этом убедиться. Но сегодня вам еще стоит себя поберечь. И к тому же, - глаза Алвы заискрились смехом, - эти пироги не едят ложкой. Ричард выразительно вздохнул. Отец Рокэ умеет добиваться своего даже без всякой пытки. Вот и сейчас - попробуй отказаться, когда он так близко, аккуратно поправляет подушку и своей рукой подносит к губам горячий кусочек, благоухающий орехами и густой медовой сладостью. Кажется, сладко станет только от одного вдоха, но когда пытаешься в этом убедиться, кусочек уже оказывается между приоткрывшихся губ. Мммм... - Вкусно, правда? - Алва довольно улыбнулся. - Эти пироги очень любят в Кэнналоа. Правда, у них есть одна особенность. Нужно большое искусство, чтобы они получились именно сладкими, а не приторными, иначе любви с первого кусочка не получится. Но Кончита в этом просто мастерица. Не думаю, что кто-то в Кэнналоа может с ней равняться. Алва говорил, а сам тем временем откровенно наслаждался зрелищем. Ричард, непокорный, твердый и незыблемый Ричард Окделл, ел из его рук. Приоткрывал губы, тянулся к каждому кусочку, как птенец, брал бережно, явно боясь обжечься, и вовсю наслаждался новым вкусом. Рокэ видел, как памятная ему с детства сладость растекается по лицу Окделла восторженной улыбкой лакомки. Кто бы мог подумать, что это зрелище способно подарить столько счастья? Еще совсем недавно Рокэ опасался, что Ричард гордо откажется принимать пищу из рук своего мучителя. Был готов убеждать, уговаривать, даже кормить силой. Но, кажется, Окделл был слишком слаб для таких проявлений фамильной гордости. Краснел, блестел глазами и, кажется, по-детски стыдился, но покорно открывал рот, принимая кэнналийские изыски, в которые, по настоянию соберано, удивленная Кончита клала перца и прочих пряностей вдвое меньше положенного - кэнналийская острота северянину вряд ли пришлась бы по вкусу. Измученное тело стремилось восстановить силы, и Ричард не противился ему. Ни разу не попытался оттолкнуть или укусить - во всех смыслах! - кормящую его руку. Он всё еще не доверял Рокэ. Но после сытной еды соловел, расслаблялся, позволяя инквизитору в очередной раз смазать и перевязать раны. Картина мучений, мастерски нарисованная отцом Рокэ на теле надорского грешника понемногу бледнела и стиралась. Ричард почти уже не вздрагивал, чувствуя непривычно легкие, осторожные прикосновения рук, наносящих целебные мази, накладывающих повязки, замирающих при малейшем признаке боли. - Отец Рокэ... Алва вскинул глаза. Ричард выглядел смущенным. - Странно называть вас так. Вы сейчас...другой. Совсем не похожи на священника. - Сочту за комплимент. Считайте, что столь ненавистный вам священник остался в Олларии. Здесь, у себя дома, я соберано. - Соберано, - это слово прозвучало так забавно с надорским акцентом. - Я не всегда был священником. - И вы... жили здесь? - казалось, Ричард едва слышал Рокэ, его занимала какая-то другая мысль. - Ну разумеется, с детства. - И эти пироги вы тоже ели? - Ел, - отвечал слегка удивленный Рокэ. - Тогда же, в детстве. - Так давно? Показалось или Ричард улыбается? - Во взрослой жизни, признаюсь, мне было как-то не до этого. Ричард хмыкнул, пристально глянув на собеседника. - Возьмите и себе. - Что? - Пирог. Возьмите себе. - Но всё это для вас, - признаться, Рокэ немного растерялся. Если Ричард хотел проверить, не подмешал ли чего коварный инквизитор в пироги, то, кажется, поздно спохватился. - Создатель велел делиться с ближними. К тому же сегодня не пост. Отец Рокэ, если вы сейчас не возьмете хоть один, я... - Что? - Рокэ напрягся. Похоже, кэнналийские сладости характер этого упрямца не смягчили. - Я сделаю это сам, - улыбка Ричарда вдруг стала явной. - За ложку я, так и быть, возьмусь завтра, но, чтобы положить пирог вам в рот моих сил хватит уже сегодня. - Вот как? - Рокэ едва сдержал облегченный вздох. - Что ж, я готов в этом убедиться. И тогда, может быть, прошу вам грех самонадеянности. Руки Ричарда и правда еще слабы. С трудом вспоминают, как это - шевельнуться без боли, подняться, взять что-то. На какой-то миг пальцы вздрагивают, едва не выпуская пирог. Рокэ подался ближе в стремлении подхватить и... Он сам не понял, как на его языке очутилось щедро приправленное орехами тесто. Медовое, но сладкое без приторности. И эта сладость лишь сильнее от озорных искорок в серых глазах. Сладко, как грех... - Ну, что же вы, отец Рокэ, вам не нравится? - Очень нравится, - получилось слегка невнятно. - Так же, как и то, что к вам и впрямь возвращаются силы. Еще совсем немного... - И что тогда? - голос и взгляд Ричарда вдруг посерьезнели, и Рокэ даже показалось, что из серой глубины повеяло холодом снежных вершин. - Что вы хотите сделать со мной? Скажите, наконец! "Сделать тебя счастливым" - само просится на язык отголоском медово-ореховой сладости. Рокэ сглотнул. - Я хочу, чтобы вы жили, Ричард. Да, возможно, не так, как прежде. Не герцогом Надора. Но ни костру, ни темнице я не отдам вас больше. В серых глазах плещется боль. Тоска по родному, стылому суровому северу. Кажется, только солнцу Кэнналоа и под силу растопить его. А если нет... Что ж, соберано не пожалеет собственного огня. - Живите, Ричард, прошу вас. Просто живите. Скоро вы окрепнете и сможете выйти в сад, увидеть море... - Рокэ помедлил. - В Кэнналоа есть и горы, Ричард. Они полюбят вас, я уверен в этом. Его пальцы легонько сжались на руке Ричарда, затрепетавшей, как испуганный птенец. Но высвободить ее Ричард не пытался. И едва ли только потому, что недоставало сил. Он слушал пока еще недоверчиво, но жадно, впитывая слова, как нежное медовое тесто, истосковавшись по теплу, по надежде... По сладости. Слишком долго Ричарду Окделлу было горько. Но Рокэ знал, что сделает всё, чтобы жизнь стала слаще для них обоих. Пусть даже то будет сладость греха. А может быть - сладость счастья.