Спасение души

В Кэнналоа царствовала весна. Апельсины, персики, миндаль стояли в полном цвету, и казалось, что это облакам вдруг вздумалось оказаться поближе к земле, оставив кэнналийское небо пронзительно-синим. Рокэ Алва никогда еще не любил весну так, как сейчас. Сад в Алвасете стоял во всей красе, будто специально принарядившись для Ричарда. Тот наконец окреп достаточно, чтобы прогуляться в саду, пусть и опираясь пока на руку Алвы. Кажется, это его немного смущало, однако, он не возражал - бродил по садовым дорожкам, завороженно рассматривая деревья, вдыхая кэнналийскую весну полной грудью. Алва надеялся, что надорская болезнь, которую он успел заметить у Ричарда, здесь, в Кэнналоа, исчезнет без следа. Здесь нет вечной северной стылости, и никто, никто не посмеет испугать Ричарда, или причинить ему боль, заставив дыхание болезненно стесниться в груди. - Присядьте. Отдохнем немного, Ричард. - Я вовсе не устал! - мгновенно отозвался надорец. - Я вам верю. Но мне вы не откажете в этой малости? - лукаво блеснул глазами инквизитор. Ричард улыбнулся, сдаваясь, и направил шаги к ближайшей скамейке под старым персиковым деревом. - Конечно, нет. Отдохните, отец Рокэ. Всё-таки, Ричард устал - присев на скамейку тут же откинулся на спинку, подставив лицо весеннему солнцу. - Какой у вас сад... Признаться, я даже подумал, вдруг вы своими молитвами сумели открыть врата в Рассветные Сады, а я и не заметил? - Увы, подобной благодати Создатель мне не оказал, - ответил Рокэ. - Может быть, за то, что я, гуляя по этому саду частенько думал, что и на Рассветные Сады его не променяю. - А сколько птиц! - Ричард прикрыл глаза, вслушиваясь в щебечущее многоголосье. - В Надоре сейчас тоже весна, но еще лежит снег. И поют сейчас только синицы. Но когда знаешь и слышишь, что синица поет о весне - сердце замирает. Он замолчал, словно оборвав себя. Рокэ осторожно коснулся расслабленно лежащей на колене руки: - Вас что-то расстроило, Ричард? - Нет, просто мне снился Надор. Снова. И снег, и голос синицы. Я... - Ричард мотнул головой. - Не обращайте внимания. Я знаю, что в Надор мне уже не вернуться, просто... Сердце Алвы сжалось. За один только этот дрогнувший голос он выхватил бы Надор из рук Дорака, чтобы вернуть Ричарду - лишь бы тот улыбнулся в ответ. Но Ричарда Окделла, герцога Надора больше нет. Умер в камере, не выдержав пыток. Если он и вернется когда-нибудь в Надор, то уж точно не как законный владелец. И к чему говорить это сейчас? Ричард и сам всё знает. Просто от этого не легче. - Ричард, я знаю, Надор ваша родина, и ничто его не заменит, но, подумайте, - Рокэ только сейчас понял, что не только продолжает касаться руки Ричарда, но и легонько гладит ее, пытаясь этой нехитрой лаской усмирить проснувшуюся печаль, - Сейчас весна. И здесь, в Кэнналоа, и в Надоре. Пусть даже там еще лежит снег, но все знают, что он растает. Надор далеко, но весна - здесь, с вами, Ричард. А с весной всегда приходит надежда. На будущее, на саму жизнь. Поверьте, это немало. Ричард распахнул прикрытые глаза. Они влажно блеснули, точно затаенные в них надорские снега тоже тронуло весеннее солнце. - На что же надеяться, отец Рокэ? - На жизнь, как я и сказал. Живите, Ричард. Я хочу, чтобы вы жили, помните? - Я помню, - взгляд серых глаз стал пристальным. - Но я помню еще и то, что вы обещали мне рассказать правду. Чего ради всё это? Вы пытали меня, а потом перевязывали мои раны, кормили из своих рук. За всё это время я не слышал молитв из ваших уст, зато вы пели мне песни. И сейчас вы стараетесь меня утешить... Почему? Почему вы так стараетесь, чтобы я жил, когда для меня всё кончено? - Не говорите так, Ричард. Ваша жизнь не кончена, и я сделаю всё, чтобы... - Но зачем вы это делаете? - настойчиво спросил Ричард. - Вы сказали, что объясните мне всё, когда я буду готов. Так вот сейчас я совершенно готов, поверьте. Я спросил и хочу услышать ответ, каким бы он ни был! - Ричард... - Рокэ был явно слегка ошеломлен таким внезапным напором. - Ох, Создатель... Ричард, я не отказываюсь от своих слов. Я отвечу вам, но прежде... Уверены ли вы, что готовы? Что хотите это услышать? Серые глаза распахнулись, глядя остро, настороженно и упрямо. Точь-в-точь так, как смотрел несломленный герцог Окделл в инквизиторских застенках. Алва уже знал - этого упрямства не сломить. И он поддастся ему, что бы ни случилось потом. - Да, я хочу. Говорите, отец Рокэ, не сомневайтесь. Я выдержу. Этот взгляд, этот упрямо приподнятый вверх подбородок, и легчайший румянец на щеках... Алва почувствовал себя на краю пропасти. И он шагнет в нее, будь что будет. - Хорошо, Ричард. Если вы готовы поверить мне... У всего, что я делал, была одна-единственная причина, - только не отводить взгляда, и только бы не дрогнул голос! - Я люблю вас. Ричард застыл. Даже ресницы не дрогнули. - Что? - Я люблю вас, Ричард. Полюбил с самого первого дня, как вы появились в столице. Может быть, вы не обратили на меня внимания тогда, но я рассмотрел вас более чем внимательно. А потом, когда нам довелось познакомиться так близко... Я с самого начала знал, что вы невиновны. Я поклялся себе, что сделаю всё, чтобы спасти вас. Что вас не коснется ни рука палача, ни огонь. Что толпа не будет глазеть на позорную казнь герцога Окделла. Вы должны жить. Потому что иначе не жить и мне. Ричард слушал, всё так же пристально глядя на него. Не сомневался, нет. Рокэ не видел неверия в его глазах. Но... - Вы меня любите? То есть... Но, отец Рокэ, - длинные ресницы наконец-то ожили, затрепетали, - вы же... Вы мужчина! - Как и вы. Я не отрицаю очевидного. Так же, как и того, что любовь не спрашивает позволения. Она просто приходит. Просто случается, Ричард. Случилась и со мной. И много бы я выиграл, если бы стал от нее уклоняться? Тогда мы бы сейчас не сидели с вами рядом, и вы не могли бы видеть, как прекрасна кэнналийская весна. - Отец Рокэ, я... - Ричард смешался, румянец на щеках стал более явным, Рокэ едва удержал восхищенный возглас. - Пусть Создатель решает, что грешно, а что нет. Вы сделали то, о чём я просил, вы сказали мне правду и я верю вам, но... Я думал, после этой правды всё станет яснее, а на самом деле я... Я совершенно не знаю, как мне быть! У Рокэ защемило сердце при виде этих растерянных глаз. - Ричард, - произнес он мягко, не отпуская его руки. - Успокойтесь, Ричард, прошу вас. Знаю, что вас это поразило. Так же, как и меня, поверьте, ничуть не меньше. Но я хотел, чтобы вы знали это. Помните одно - я не потребую от вас больше того, что вы пожелаете мне дать. Ни чувств, ни клятв - ничего против вашей воли. Если я вправе просить вас о чём-то, Ричард, ради того, в чём признался сейчас, я прошу лишь об одном. Не отчаивайтесь, Ричард. Не губите себя. Позвольте помочь вам, заботиться о вас - большего я не смею просить. Ричард смотрел на держащего его руку инквизитора. Сейчас отец Рокэ походил вовсе не на священника, скорее, на рыцаря из старых легенд, готового совершить любые подвиги во имя своей дамы сердца ради одного лишь ее взгляда, касания руки, шелкового шарфа, поднесенного в дар. Это было невероятно, неправильно и прекрасно, и сердце заходилось в груди под нежным и просящим взглядом, не так давно обжигающим несчастного Окделла Закатным пламенем. - То, что вы просите, и так уже ваше, - наконец сумел он произнести. - К добру или к худу, я выбрал жизнь, а ваша забота - единственная причина этого решения. Но всё прочее... - Не думайте о прочем, Ричард. По крайней мере, сейчас. Вам нужно успокоиться и всё обдумать. У вас будет достаточно времени для этого, - Рокэ помедлил. - Видите ли, мне нужно будет уехать на несколько дней. - Уехать? - Ричард взглянул встревоженно. - Что-нибудь случилось? - Ничего особенного, не тревожьтесь. Всего лишь срочное письмо. Кое-какие дела требуют моего присутствия в Олларии. Это ненадолго. Дом в вашем распоряжении, слугам велено выполнять все ваши приказы. Не стесняйтесь. Хуан присмотрит за вами, - Рокэ усмехнулся, - может, даже тщательнее меня. Он очень ревностно относится к своим обязанностям. - Значит, вы уедете, - казалось, Ричард не слышал Рокэ. На лице мелькнула тревога и еще что-то. Что-то, что Рокэ Алва не осмелился называть даже в мыслях. Слишком мимолетно, слишком зыбко, слишком рано. - Я не хочу этого, Ричард. Но я должен. Постараюсь вернуться как можно скорее. - Вы уверены, что Его Преосвященство вас отпустит? - А вы догадливы, - усмехнулся Алва. - Но я готов поклясться вам на Книге Ожидания, Его Преосвященство не узнает от меня о том, что герцог Окделл жив до сих пор. Более того, я полагаю, в качестве возмещения за то, что праведный труд мой был не завершен, я имею полное право испросить позволения на длительное пребывание в Кэнналоа. Ради неотложных дел и обретения ясности духа. И когда я вернусь, даю слово, вам нечего будет опасаться. - Однажды вы уже дали мне слово, - тихо произнес Ричард. - Разве я не сдержал его? - Сдержали. И я прошу, отец Рокэ, сдержите и сейчас, - Ричард запнулся на мгновение. - Возвращайтесь поскорее, пожалуйста. - Не беспокойтесь. Алва и сам не понял, как оказался так близко. Как его губы прижались к разгоряченной щеке. Ричард вздрогнул, но отстраняться и не подумал. Может быть, именно поэтому голос Рокэ счастливо дрогнул, скользнув по щеке Ричарда тихим шепотом: - Я вернусь очень скоро, Ричард. Обещаю. Ричард верил. И это сейчас было самым важным. Куда важнее короткой записки, рассыпавшейся недавно пеплом в камине, пусть даже никто, кроме самого Рокэ Алвы не смог бы прочесть сочетания причудливых значков, едва различимых человеческим глазом: "Вы слишком давно не были на исповеди, Рокэ".