distortion

"Моей дорогой Ние. Моя милая сестрёнка, прости, что так получилось. Мне жаль, что оставил тебя, ушёл, не попрощавшись, ты имеешь право злиться на меня за это. Я облажался, не сдержал обещание и покинул тебя. Когда-нибудь, если мы снова встретимся, я обязательно всё тебе расскажу, а пока... Просто знай, что я люблю тебя. Прости меня, если сможешь. С любовью, твой старший брат".

Солёные дорожки расчерчивали бледные щёки, а пальцы сжимали клочок бумаги до побеления костяшек. Сердце раз за разом обливалось кровью, совершало прыжок в бездну, больно ударяясь об острые камни, вот-вот норовя разлететься на тысячу кусочков, оставив после себя лишь кровавое пятно. Ния всеми силами старалась не упасть на колени, на закрыть лицо руками и не позволить отчаянному крику вырваться наружу. Она не могла. Нет, не хотела в это верить. Снова и снова перечитывая слава, написанные родным почерком, хотелось взвыть раненым волком. Тот день отпечатался в памяти болезненным клеймом. Ния сохранила ту записку в старом фотоальбоме, спрятала под их совместную фотографию; и каждый раз, когда во сны приходил знакомый образ, доставала, чтобы вспомнить. Вспомнить, как потеряла частичку себя в первых лучах, как осознала свою беспомощность тогда. Ненавистное чувство вгрызалось в израненную душу, когтями выцарапывая то "прости меня, если сможешь". Ния бы простила, тысячу раз бы простила, и сама бы встала на колени, уверовав в Бога — лишь бы снова взглянуть в родные глаза, обнять и попросить больше никуда не пропадать. Взгляд синих глаз прикован к развевающемуся на ветру пламени, а под рёбрами всё начинает зудеть. Девушка вглядывается, несколько раз пытаясь прикинуть всевозможные варианты, и в итоге приходит к выводу.

Это он.

      — Не может быть...      

///

Когда Зейн возвращается на корабль, первые слова, которые он слышит, бьют сильнее электрического разряда.       — Где Ния и Ллойд? Мастер молнии выглядит растерянно, напуганно и обречённо. Его зрачки бегают по лицу ниндройда, пытаясь найти там объяснения, но Жульен молчит. Молчит, пока в нём прожигают дыру.       — Почему ты молчишь, чёрт возьми? Что случилось, Зейн? Где Ния и Ллойд?! Уолкер переходит на крик. Он размахивает руками, подходит ближе к белому ниндзя и смотрит ему в глаза, не понимая, что именно хочет там увидеть. По телу разливается кипящая злоба, а ещё страх, и Джей даже не может сказать, что преобладает в нём. Шатен теряется, когда видит, как бегают чужие зрачки. Руки ложатся на титановые плечи, сжимают пальцами грубую ткань, а голос подрагивает.       — Зейн, пожалуйста, не молчи... Джей пытается не паниковать, пытается быть сильным. Не получается. Снова и снова его окутывает леденящий ужас. Натянутые до предела нервы, кажется, перережут трахею, стоит парню еще хоть раз наткнуться на чужой потерянный взгляд.       — Их забрала Валльгала. Вокруг все рушится. Рушится дважды после катастрофы. Силой воли Джей приказывает себе разогнуться, сильнее упереться ботинками в пол, ухватиться дрожащей рукой за борт. В потемневших синих радужках рушатся горы и бушуют волны. Синий — океан. Синий — небо. Синий — буря. Буря, кипящая и всепоглощающая, а эпицентр её — пучина, затянувшая в себя всё самое плохое из недр души. Джей злится, Джей ненавидит, а буря крепчает, усиливается, не оставляя шанса на спасение. Залетает под рёбра неразборчивым воем, смешивает в себе молитвы и проклятия, которые Джей выбьет эпитафией на своей могиле. На могиле, которую сам себе сделает, выроет голыми руками. Проходит целая вечность, прежде чем Джей отрывается от духовного самоубийства и позволяет сухому воздуху проникнуть в дыхательные пути. Он может дышать. Он все ещё жив. Он переступает невидимую грань.       — Мы должны отправиться за ними. Уолкер уже разворачивается, в надежде покинуть палубу, но его хватают за локоть и возвращают на место. Зейн впивается пальцами в чужое предплечье и смотрит не то отчаянно-яростно, не то решительно-строго, но Джей замирает.       — Ния сказала, что мы должны отправиться по координатам, которые получили от госпожи Мистаке, — заметив полный непонимания и страха взгляд, ниндзя добавляет уже мягче, отпуская руку Уолкера, — я понимаю тебя, Джей. Я тоже не хотел бросать их, но я доверяю Ние. Она всегда была той, кто направлял нас, когда мы ошибались. Я уверен — она знает, на что идёт, и мы обязательно вернем её, но сначала, — Жульен вытаскивает из внутреннего кармана сложенный листок, — нам нужно найти то место. И... Возможно, помощь.

///

      — С чего начнём? — Коул поудобнее устраивается в старом кресле и вытягивает ноги под журнальный стол. В каюте, которая находится рядом с резервными запасами воды, намного прохладнее, поэтому парни выбрали именно это место для дальнейших дискуссий, — Ну, я имею в виду, нам же нужно проработать план и собрать всё необходимое, так ведь, Зейн?       — Да, но я пока и сам не уверен. Идти придётся достаточно долго, нужно придумать способ перевозки воды и всё рассчитать... — Ниндройд задумчиво потирает пальцами подбородок, — Но, думаю, мы быстро с этим управимся, если начнём сейчас, а завтра к вечеру сможем отправиться в путь. Зейн торжественно поднимает указательный палец вверх и сияет глазами-лампочками, всем своим видом излучая энтузиазм. Джей сидит молча и слушает, но, что для него непривычно, комментариев не даёт. Парень блуждает глазами по обвисшим на стенах картам и потирает ладони, словно согревая. Но зачем? Он ведь уже давно забыл, как ощущается холод. Джей не понимает, почему согласился на всё это, почему не рванул спасать Нию, почему сидит сейчас смирно и ждёт. Вся эта ситуация отдаёт противным дежавю. Тогда он тоже так сидел — не в силах что-либо сделать. Не в силах встать и отправиться спасать человека, который в спасении, скорее всего, не нуждался. А Ния? Джей знает, что Ния тоже не нуждается. Если она скажет идти и искать чёрт пойми что на краю света — Джей пойдет. Джей сожжёт океаны и затопит небеса, если Ния попросит. И как бы сильно не терзало сердце и не морозило душу, Уолкер наплюёт на все, будет верным псом и положит этот уничтоженный мир к её ногам. Потому что так правильно, так должно быть, так для себя решил он сам. Зейн и Коул уже выходят из каюты, расходясь по разным сторонам, когда до Джея доносится голос Жульена.       — Джей, собери, пожалуйста, всё необходимое в спальне. Ниндзя кивает, не спеша вставая со своего места. За стеной тихо журчит вода, и на мгновение Джей закрывает глаза, перемещаясь в прошлое. Шум океана, тёплый песок под ногами, вставшая на мель Баунти и чужой родной смех за спиной. Мастер молнии оборачивается и встречается с сияющими улыбками.       — Джей, прекращай ворон считать, лови! И в него прилетает мяч, ударяя прямо в затылок. Уолкер трёт ладонью ушибленное место и смотрит на виновника. Кай и Коул уже во всю заливаются смехом, падая и хватаясь за животы. Джей не шевелится, внимательно всматриваясь в чужие фигуры. Запечатляет этот момент на плёнке памяти, пряча под десятью замками — чтобы только ему.       — Могли бы извиниться, а не ржать! Ты в порядке, Джей? Ллойд протягивает холодное полотенце, обеспокоенно осматривая лицо синего ниндзя. Да, Уолкер помнит, как однажды уже получил мячом так, что в глазах всё плыло — только тогда мяч был намного тяжелее, да и Кай бросил его специально. Джей на него не злился, только пару раз ударил подушкой, когда пришёл в себя, а потом смеялся вместе с остальными — все обиды исчезали сами собой.       — Да, в порядке...       — Мальчики, всё готово! Любимый голос режет слух, заставляя рефлекторно обернуться и увидеть сидящую на покрывале Нию. Сердце пропускает удар, а в горле становится сухо. На ней лёгкое летнее платье и самая яркая в мире улыбка, от которой Джей заканчивается. Вот они — все, за кого он готов отдать жизнь, сидят под пляжным зонтом, искрятся от радости и едят свежие фрукты, перебрасываясь кубиками льда и отпуская глупые шутки. Все вместе. Совсем рядом.       — Джей, чего застыл? Иди к нам! Он кусает кубы в кровь и открывает глаза, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Он не смог сохранить то, что поклялся защищать. Не смог уберечь семью от этого ужаса, не смог... В их общей каюте тихо. Непривычно тихо. Шесть кроватей, застеленные цветными покрывалами. Одна из них, правда, вероятно, покрылась пылью, даже несмотря на то, как Ния каждое утро заботливо меняла постельное белье и взбивала подушку. Скорее потому, что сама так хотела. У Джея в такие моменты всегда больно кололо под рёбрами. Пара комодов и большая пробчатая доска с фотографиями. Уолкер на них старается не смотреть — он и так знал каждую в мельчайших деталях. Парень отправляет в заранее взятую сумку всё, что может пригодиться, начиная от носков и заканчивая запасными комплектами защитной формы. На стойке у стены так хорошо расположилось их золотое оружие, которое Джей с любовью кладёт поверх вещей. Ния всегда ругала его, когда столь ценные вещи валялись на кровати или ещё где. Собственные нунчаки Джей всегда находил под кроватью, за что получал недовольный взгляд от сенсея и младшей Смит. Сейчас золотое оружие — память о прошедших днях, когда они могли сражаться спина к спине со всеми, кто угрожал родному городу. Сейчас города нет. Причин сражаться тоже. Казалось, все шрамы и трофеи утратили свою ценность, оставаясь лишь паршивым напоминанием о том, чего никогда не будет. Взгляд цепляется за синюю ленту, выглядывающую из под кучи вещей. Уолкер подходит ближе и вытягивает яркий кусочек ткани, в удивлении хлопая ресницами. Его боевое кимоно. Он успел забыть про него. Чуть выцветшие нашивки, размотанные эластичные бинты и несколько швов на подоле. Один сплошной гобелен сказаний о прошлом. Такое только вешать в музей для потомков и печатать в учебниках истории в разделе о подвигах великих ниндзя. Джей улыбается собственным мыслям, складывает и убирает вещь в ящик, последний раз оглядывая золотые узоры и очертания молнии. Точно, он был мастером молнии. Яркой вспышкой, разрезающий полотно небес. Смертоносным разрядом, бьющим на поражение. Изящной паутиной на горизонте, приносящей с собой громовые раскаты. Он был силён. Был? Джей не уверен, что у него осталась хотя бы половина той силы, которую он имел в эпоху защитников Ниндзяго. И Джей не уверен, что этой силы ему хватит, чтобы спасти Нию. Джей уже вообще ни в чём не уверен. Тиканье часов в голове ознаменует начало отсчёта — отсчёта, в конце которого Джей точно сломается, надломится, как тростник от сильного ветра, останется полым. Когда все вещи оказываются сложенными в сумку, Уолкер покидает каюту, оглядывая помещение, в которое, как ему кажется, он уже не вернётся.

///

Солнце заходит за горизонт, окрашивает небо во все оттенки красного и в последний раз обдаёт и без того горячие пески теплом. Джей наблюдает, как последние лучи расплываются по корме корабля, Млечный Путь на небе становится отчётливее, и первые завывания ветра разрывают тишину. Уолкер рассматривает свою ладонь, трещины на сухой коже, старые шрамы, голубые полосы вен. Собственная рука кажется чужой — Джей вытягивает её перед собой, напрягается и на пробу шевелит пальцами, выпуская несколько искр, что сразу гаснут. Электрический разряд был слабым, почти не ощутимым, и парню пришлось сосредоточиться, чтобы почувствовать хоть что-то, хоть какой-то намёк на оставшуюся внутри силу. Она настолько ничтожна, что едва сможет завести кухонный блендер. Всё, что осталось у мастера молнии, и всё, что он потерял за это время настолько разнится в своём объёме. Джею срочно нужен катализатор, что-то, что заставило бы его двигаться дальше, а энергию бурлить, возвращая былой запал в ещё совсем юное тело. Опустошённый, с огромной чёрной дырой в груди и единственным тусклым фонарём надежды, что помогает с концами не пропасть во мраке. Таким стал Джей Уолкер, разделился на "до" и "после", развалился на несколько кусков в минувшем и настоящем. Такими стали они все.

///

Ния прикрывает глаза ладонью от колючих песчинок, что впиваются в кожу, словно рои ос. Ночной холод опаляет через одежду, пробирается до самых костей, въедается так, что уже не вытравить, не согреться. Во вражеском лагере шумно, пахнет бензином и тротилом, а удушающее чувство опасности не отпускает ни на миг. Под ногами такой же песок, как и во всей пустыне, но стоило тяжелой подошве коснуться земли, Ния почувствовала, что абсолютно всё здесь пропитано едким напряжением. Более едким, чем радиация. Позади с противным скрежетом задвигаются массивные железные ворота. С этим звуком приходит осознание: капкан захлопнулся, и дальше остаётся лишь взывать молитвами к небесам, чтобы хищник их не заметил, не был голоден, не пришел на запах крови. Ния крепко сжимает руку Ллойда, пока их ведут к одному из ржавых ангаров. Внутри пахнет сыростью, значит, здесь есть вода. Девушка бегло оглядывает помещение в поисках источника, но кроме нескольких цистерн в противоположном углу нет ничего, что было бы похоже на хранилище воды. Их заводят в небольшое помещение с приглушённым светом, столом, парой ящиков и высоким кувшином. Следом за ними входит высокий человек в маске, такой же жуткой, как и у многих присутствующих здесь. Рядом с ним стоит невысокая девушка, и Ния подмечает, что на фоне всех этих кошмарных лиц она выглядит, как ангел — длинные золотистые волосы струятся по узким плечам, а светлые глаза покорно опущены в пол.       — Босс приказал оставить их здесь до его возвращения, — басистый голос высокого человека, искажённый из-за маски, неприятно бьёт по ушам, — приставьте охрану ко входу. Алиса, — он оборачивается к девушке, а та неловко смотрит в ответ, — подлатай их. Если будут сопротивляться, скажи охране. Простите, господа, сегодня ваша встреча с боссом откладывается. С противным смешком человек покидает помещение, оставляя мастеров наедине с, как стало известно, Алисой. Девушка мнётся у входа, держа в руках небольшую крытую корзину. Ния с тяжёлым вздохом опускается на один из ящиков, Ллойд следует её примеру. В комнате повисает гнетущая тишина.       — П-простите... Мне нужно осмотреть вас и... Я принесла еды, пожалуйста, вы наверное устали...       — Мы что, в гостях? К чему это наигранная забота? Ллойд перебивает девичье лепетание, прожигая недоверительным взглядом. Ния рядом молчит, стягивает перчатки с рук и убирает их в в карман.       — Я вам не враг, я не хочу вам зла... Прошу, позвольте хоть чем-то помочь...       — В гробу я видел вашу... Ния закрывает рот блондина рукой, скидывает с себя куртку и показательно вытягивает ноги.       — Я, кажется, лодыжку подвернула, не посмотришь? На мгновение на лице девушки расцветает улыбка. Ния признаёт, что это — самый приятный вид за весь день. Блондинка ставит корзинку на пол и сама присаживается рядом с чужими ногами, стягивает ботинок и осматривает ушибленное место. Ния смотрит на Ллойда и одними губами шепчет: "Учись принимать помощь, от кого бы она ни была". Ллойд только глаза закатывает и отворачивается, блуждая взглядом вдоль серой стены.       — Слушай, а можно вопрос? Алиса поднимает глаза на брюнетку, попутно затягивая бинт потуже.       — Конечно, только... Боюсь, на большинство ваших вопросов ответить не смогу — я здесь и сама отчасти пленница. Взгляд девушки обречённый, на вид она ещё совсем юна, и Ния даже думать не хочет, как она сюда попала. Судьба та ещё злодейка — брюнетка не раз прочувствовала это на себе. Но вопрос, терзающий её с того самого момента, как на пути сюда она увидела то пламя, не оставлял её ни на секунду.       — Человек с тем необычным огнём... Ты знаешь, кто он? Мастер воды плечом чувствует, как Ллойд рядом вздрагивает и пронзает её каким-то нечитаемым взором.       — С огнём? Хм... — Алиса задумчиво перекладывает медикаменты обратно в корзину, а у Нии сердце стучит так, что вот-вот вырвется наружу, — Вы о мастере огня? Так значит, ей не показалось.