Святая вода теперь тебе не поможет

В последнее время похороны из события печального превратились в обычную рутину. Мэй и не против была бы поплакать, но слез в глазах уже давно не было. Все потихоньку расходились, а мертвый Хаккай продолжал улыбаться с фотографии, как раньше… да. Больше никого не осталось. Только сама Мэй да Такемичи, который давно пропал со всех радаров, но это — вопрос времени. Мэй уже давно готова была умереть. Хаккаю досталась самая страшная смерть. Честно говоря, Мэй даже не была уверена, что в гробу что-то есть. Похороны-то получились номинальными, потому что Хаккая Шибу сожгли заживо. И если в самых первых смертях — Кена и Чифую — Мэй еще находила определенное благородство, то дальше пошли уже акты тупой бессмысленной жестокости, и в случае с Хаккаем она уже достигла апогея. Мэй не против была умереть не столько потому, что вдруг потеряла желание жить — хотя и не без этого, — сколько потому, что хотела посмотреть в глаза Майки и понять, какого черта он убил всех тех, кто был с ним с самого начала и отдал свое сердце выблядскому приемному брату. Но сначала Мэй нужно было кое-кого увидеть. С Юзухой они просто молча обнялись, не видя смысла в бессмысленных взаимных сожалениях. Они обе потеряли братьев, только Мэй кажется, что Юзухе все-таки больнее — Хаккай был младшим, она всегда его защищала… а теперь вот спасти не смогла. У Юзухи тоже глаза сухие, но Мэй страшно было даже представить, что сейчас творится у нее на душе. Сначала они немного помолчали, потом обменялись бестолковыми новостями, так, чисто из вежливости, уровня «Какая хорошая погода для похорон», а потом Юзуха, смотря за спину Мэй, сказала: — Я справлюсь, Мэй. Поговори лучше с ним. Мэй, повернувшись, успела увидеть только высокую широкоплечую фигуру, стремительно удаляющуюся из церкви. В сущности, он был второй причиной, почему Мэй выползла из своего укрытия, куда ее отправил еще Кен, и она знала, что сегодня они встретятся, потому что он не мог пропустить похороны брата, но сердце все равно кольнуло паникой. Что сказать? Уже попрощаться? Сделать вид, что все хорошо? Не тупой — прекрасно понимает, что убийства верхушек Свастонов не могут быть простым совпадением. Просто… несмотря на то, что в прошлом они расстались не на самой хорошей ноте, Мэй не могла умереть, не поговорив с ним еще раз хоть как-то. Извинившись перед понимающе улыбнувшейся Юзухой, Мэй тоже направилась на улицу. Они действительно не общались все это время. Хотя Мэй, признаться, пару раз заглядывала в ресторан Тайджу, а однажды даже подпортила идеально приготовленную рыбу и требовала, чтобы ей пригласили владельца, но его не было на месте. Так что… мда, сомнительный повод для встречи получился, честно говоря. На улице оказалось неожиданно прохладно. Уже темнело. На похороны Хаккая пришло много людей, хотя если бы Свастонов не перебили жестоко, было бы еще больше. Тайджу за время их разлуки с сигарет перешел на трубку. — А ведь Дракену повезло больше, — протянул Тайджу. Несмотря на то, что он стоял к ней спиной, он словно почувствовал появление Мэй — а у нее от одного звука его глубокого низкого голоса мурашки по спине пошли. — Хуевое везение, если честно. Хотя когда я нашла его тело, врачи сказали, что да, он умер достаточно быстро, — криво усмехнулась Мэй в ответ, продолжая подходить к нему, хотя коленки от непрошенного волнения все равно тряслись. Везение-то, на самом деле, хуевое, но Дракену действительно повезло больше, чем Хаккаю — смерть от меча и в половину не такая мучительная, как от сжигания заживо. — Я… мне жаль, Тайджу. Хаккай был хорошим парнем. — Хаккай был слабаком, — хмыкнул Тайджу. — Надеюсь, на небесах он станет сильнее. Ей даже обнять его было трудно — рук не хватало. Как будто еще здоровее стал. Где-то на подкорке мелькнула мысль о том, что в славные времена их полубезумных и приводящих в ужас всех вокруг отношений они редко позволяли себе такие нежности. Разве что если рядом совсем никого нет… Тогда суровый бывший лидер «Черных драконов» мог позволить себе пару минут слабости, не больше. Тяжелые руки Шибы опустились ей на талию, едва касаясь — как будто бы боялся не рассчитать силу. О да, раньше синяки были неотъемлемой частью ее жизни. Жизни… Мэй криво усмехнулась, вспомнив о Хаккае, Кене и обо всех погибших членах верхушки Свастонов. Скоро они увидятся. — Ты же понимаешь, что все это значит? — поинтересовалась Рюгуджи, отстранившись от него. Вопреки ожиданиям, Тайджу вместо ответа иронично-вопросительно изогнул бровь, как будто бы они сейчас не на похоронах его брата были. Мэй фыркнула, не удержавшись от пары крупиц яда. — Что-что… костюм, говорю, не убирай сильно далеко. Хочу, чтобы на мои похороны ты пришел такой же красивый, как и к Хаккаю. — А может мне лучше наконец ебнуть этого выблядка Сано? — все-таки выдал Тайджу. И вот вроде изменился, такой серьезный дядечка уже, а все еще считает, что любую проблему можно решить кулаками. Такой… замечательный. Да, если раньше огромная любовь старшего Шибы к насилию частенько выводила Мэй из себя, то теперь она чуть не задохнулась от нахлынувшей внезапно невероятно сильной нежности. — Брось, — после показавшегося очень долгим молчания попросила Мэй и неловко прокашлялась. Вспомнилась вдруг одна история, которую Рюгуджи поклялась никому и никогда не рассказывать, но… ей и так скоро в могилу, а Тайджу умеет хранить секреты, так что почему бы и нет? — Как-то раз… — тогда она и Баджи, стащив штук пять банок пива у еще живого Шиничиро, налакались и чего-то разоткровенничались, а потом еще учились друг на друге целоваться, и вот из-за этого Мэй, помня о том, какой Тайджу ревнивый и что ему будет плевать, что это было до него, решила не рассказывать подробности, — Баджи, бывший капитан первого отряда, не знаю, помнишь ли ты его, поделился со мной увлекательной историей. У Шиничиро был лучший дружок — Такеоми, а у Такеоми, что иронично, тоже были младшие брат и сестра, и вот эти двое сильно любили тусить вместе с Майки и Эмой. Но как-то раз, там мутная какая-то история была, но в общем, младший брат Такеоми, — почему-то Мэй упорно не могла вспомнить его имя, — сломал самолетик Майки. Любимый. И знаешь, что тот сделал? Он порвал ему рот, нахуй! — А ведь обещала же самой себе не материться… — А потом еще та история с Шиничиро… Я как чувствовала, что ничем хорошим это не кончится. Надо было долбить их деда и уговорить его всеми правдами и неправдами отправить Майки к мозгоправу… Ну, зато у нас теперь есть мелкий киллер с все более и более извращенными способами убийств, планомерно истребляющий всех своих бывших друзей! Даже звучит великолепно… Он еще и спокойнее стал. Обычно Тайджу заводился с пол-оборота, а сейчас выслушал все, что она сказала, и ни единый мускул на его красивом лице не дрогнул. А потом вдруг прозвучало убийственно решительное: — Переезжай ко мне. — На кой черт? — спросила Мэй, чувствуя себя так, как будто ей на плечи сейчас взвалили груз весом в пару-сотню тонн. — Не хочу, чтобы он прирезал еще и тебя. В какой-то мере, это был проеб нас всех, всех Свастонов, поэтому… карма, мстительная сучка, настигла наконец. Мне правда кажется, что мы все это… заслужили? Надо было устроить самосуд еще тогда, когда была возможность, но теперь… — Глаза снова начало жечь. — Ладно, прости. Юзуха просто попросила с тобой поговорить, а я… я почти на сто процентов уверена, что сегодня-завтра будет мой последний день, поэтому не могла упустить возможность. Прости, пожалуйста. Рада была тебя увидеть. И Мэй казалось, что сбежать сейчас — самая разумная тактика. Тайджу, только потерявшему брата, ни к чему еще и ее дерьмо с Майки. Ничего. С этим уже все равно не поделаешь. Даже если у Мэй каким-то чудесным образом получится избежать заслуженного наказания, она ни за что не простит себя, что останется живой, а Кен, Мицуя, Хаккай, Баджи, близнецы Кавата и все остальные ребята гниют в своих могилах. Ну, если еще было, чему гнить. Но Юзуха тоже была не глупой. И к Тайджу она Мэй отправила специально, прекрасно зная, что старший Шиба, хоть и поумнел и повзрослел, все равно остался самим собой. Поэтому Мэй даже пискнуть не успела, когда ее, словно она ничего не весила, по-хозяйски закинули на плечо и потащили в сторону машины. Крутой машины, кстати… Шальная попытка Мэй вырваться была прервана намеренно сильным шлепком по заднице, заставившим девушку смачно выругаться и почти сразу сдаться. С него станется еще, ага. Частенько ведь раньше с синяками ходила, когда кое-кто в порыве страсти контроль терял. И с его комплекцией это почти что обычное дело, но… было забавно. Секундная ностальгия тоже поспособствовала тому, что Мэй быстро оставила попытки сопротивляться. — Твои проблемы — это мои проблемы, — каким-то особенно серьезным тоном сказал Тайджу, и от звука его голоса и самой фразы у Мэй по спине пара табунов мурашек пробежала. — Не отстанешь? — уже заранее зная ответ на свой вопрос, поинтересовалась Рюгуджи и получила ожидаемое подтверждение. — Ты ужасный человек, Шиба. Самый ужасный. Не даешь никакой свободы выбора. — Ты тоже Шиба, не забывай, — как ни в чем не бывало напомнил он, заставив Мэй улыбнуться. Но не помогают им ни выставленная везде охрана, ни постоянное сопровождение, ни переезд в квартиру Тайджу. Спустя три дня после похорон Хаккая Мэй Рюгуджи нашли повешенной в доме Тайджу Шибы. Круг замкнулся. Манджиро Сано остался последним живым членом «Токийской Свастики», но… ненадолго. А потом в дело вмешался Такемичи Ханагаки.

***

— О, Такемучи! — Мэй распахнула руки в приветственных объятьях, так сильно обняв шею Такемичи, что он в шутку полузадушенно захрипел. — И Хината! — Тачибане тоже досталась своя порция крепких объятий. Несмотря на то, что сначала девушки из-за кардинально разного образа жизни не переваривали друг друга, сейчас они были почти что лучшими подругами. — Ребята, не ожидала, что вы тоже поклонники боулинга. — Я тоже не думал, что мы встретим тебя тут, — неловко почесав затылок, признался Ханагаки. Мэй усмехнулась — было в нем что-то этакое… пожалуй, она даже понимала, почему Майки обожает это ходячее недоразумение. Да и сама Мэй готова была за него голову сложить — помнила еще, благодаря кому ее старший брат до сих пор ходит по земле, а не лежит в ней. — А это… — Он неловко мотнул головой в сторону ее спутников, и Мэй уже собралась над ним посмеяться, но Хаккай, уровень уверенности которого взлетел до небес после четвертого страйка подряд, вмешался первым: — Что такое? У тебя ведь не подскочило ЧСВ, как ты стал командиром, а? — Такемучи, это Хаккай Шиба — заместитель командира второго отряда Свастонов Такаши Мицуи, — отвесив Хаккаю шутливый поклон, начала Мэй, — и… — Пошлите уже, — недовольно произнесла Юзуха, не проявляя никакого интереса к Ханагаки и его девушке. Мэй смутно предполагала, почему старшая Шиба может так нервничать, и хотя по расчетам Мэй ядерной бомбы сегодня не должно было быть дома, из уважения и любви к Юзухе она ее поддержала: — И его старшая сестра Юзуха. Хаккай, пошли уже. Дай Такемучи тоже покрасоваться перед дамой. А у него тем временем моська была такая, как будто он смерть с косой увидел. Такое же выражение лица у Ханагаки было незадолго до того, как Кенчика пырнули ножом. Перед смертью Кейске — тоже. У Мэй мурашки по спине пробежались от предчувствия очередного дерьма, но она не подавала виду и даже постебала Хаккая за то, что Такаши ему такого повышенного внимания к другому парню не простит. — У него Мицуя даже на заставке, прикинь? — посмеялась Мэй, поймав себя на том, что начинает сильно нервничать. Иногда у нее возникало ощущение, что Ханагаки — какой-нибудь гребанный экстрасенс, который заранее знает, что с ними всеми произойдет. Это все звучало как бред типа того, который несут уличные гадалки, от которых без ума Эма, потому что они наперебой твердили ей, что у нее есть некий принц, который в нее, естественно, влюблен, но просто боится самому себе в этом признаться. Ну, в принципе, так и было… да и некое знание Такемичи уже спасло жизнь как минимум Кена. Мэй не знала, что и думать. Наверное, проще всего было пока… отпустить ситуацию? Они все-таки свалили из боулинга, и Хаккай позвал своего нового братана к ним домой. Ну, и Мэй с Хинатой, конечно же. — Уверены? — поинтересовалась Мэй у Хаккая и Юзухи, надеясь, что они поймут ее намек и без дополнительных пояснений. У Юзухи, как оказалось, в этом плане голова соображает быстрее брата, который все еще теряется при любом взаимодействии с Мэй, как будто бы она не могла в какой-то момент стать его родственницей. — Он очень по тебе скучает, — вдруг сказала Юзуха. — И он никого не тронет рядом с тобой. Все пройдет мирно, если вы встретитесь. — Тайджу и мирно? — с иронией переспросила Мэй. — По-моему, это два совершенно несовместимых понятия. Но… ладно. Только ради тебя и Хаккая. На самом деле, Мэй блефовала. Младшая Рюгуджи была единственным человеком в целом свете, кто был способен успокоить Тайджу даже в самые его опасные вспышки гнева. Мэй достаточно было просто появиться в его поле зрения, в тяжелых случаях обнять, погладить по руке — и вот голов летит уже в два раза меньше, да и гораздо больше людей оказывается способно вернуться домой с целыми ногами. Мэй, на самом деле, та еще заноза в заднице, о чем ей постоянно напоминал Кен, но рядом с Тайджу ее бурный темперамент немного успокаивался во благо их тогда еще отношениям. Мэй ни за что и никому не признается, что тоже скучает по нему. За всеми этими разговорами с Юзухой и воспоминаниями Мэй перестала следить за дорогой и потеряла бдительность. Как оказалось, очень зря. Хаккай тоже заболтался с задумчивым Ханагаки и Хиной, а те и вовсе не в курсах были… и получилось так, что Шибы и Мэй буквально привели двух мелких золотых рыбешек в логово огромных белых акул под предводительством отбитого мегалодона. — Хаккай, блять! — ругнулась Мэй, потому что, когда они повернули по короткому пути, они столкнулись с теми, с кем лучше не пересекаться вообще. Особенно когда рядом новоиспеченный командир первого отряда Свастонов — такие новости быстро разлетаются среди банд. — Хаккай… дело дрянь, — еле слышно отметила Юзуха, во все глаза смотря на толпу ушлепков из «Черных драконов» перед ними. На самом деле, это Шиба еще культурно выразилась — Мэй не видела ни одной знакомой морды, которую можно было бы припугнуть ее отношениями с их боссом, и неважно, что их уже нет. Дьявол. Махаться с кем-то сегодня, да и вообще в ближайшее время, в планы Мэй не входило — у нее все еще ныло плечо рабочей правой руки после того, как она в соло пыталась завалить, чтоб он сдох, Ханму в драке с «Вальхаллой», а удар левой у нее был слабее, да и не сподручно. И угораздило же их выйти на территорию «Черных драконов» именно сейчас! — Сорян, Ханагаки, тебе придется уйти, хватай Хину и валите, — одними губами прошептал Хаккай, тоже настороженно следя за Драконами. Но Ханагаки не был бы собой, если бы не затупил, а потом не решил бы погеройствовать — Мэй и пикнуть не успела, как он встал перед ней, закрывая и ее, и Хину своей не очень широкой спиной. — Ебнулся? — шикнула на него Мэй, которая тут же попыталась выйти вперед, но ей помешал уже Хаккай. — И ты туда же? Хаккай ответить не успел, потому что в воздухе завоняло деньгами. Навстречу им выплыл Коко, который за время, что Мэй его не видела, стал как будто бы только еще пафоснее. — Ну-ка, ну-ка, — довольно протянул он, — разве это не «маленький господин» пожаловал? — Долго прозвище придумывал, наверное. — А это что еще за выблядок? — Он из Свастонов! — любезно подсказал ему кто-то из толпы. Бедную сучку Инупи аж перекосило от праведного гнева. — «Свастоныш» пришел получать пизды? — змеей прошипел Коко. За плечом у него замаячил верный Инупи. А законы, которые продвигал Тайджу, были просты — любой человек не из «Черных драконов», оказавшийся на их территории, сдохнет. Были исключения, конечно — Хаккай, потому что Тайджу до сих пор пытался переманить его к себе, и Мэй — просто потому что. И поэтому, когда выблядки шагнули к ним, Мэй все-таки выскочила вперед и рыкнула: — А теперь съебались отсюда нахуй, щенки! Половина ушлепков затупила. Оставшиеся — завозмущались, когда Инупи склонил голову перед «свастоновской девкой», но были быстро заткнуты помрачневшим Коко. — А ты-то что здесь делаешь, Шиба? — поинтересовался Коконой. От привычки звать — даром, что бывшую — женщину босса по его фамилии они с Сейшу так и не отделались. Мэй вдруг с удивлением поймала себя на том, что это не вызывает у нее какого-либо недовольства, хотя первое время после расставания она очень резко реагировала на все, что было хоть как-то связано с ее несостоявшимся муженьком. — Тебя, блять, забыла спросить, где мне можно быть, а где нет, — воинственно отозвалась Мэй. — Ханагаки и его девушка под моей опекой, уяснили? И если сейчас кто-то из ваших ушлепков их хотя бы пальцем тронет, я положу большую половину. Остальных добьет Тайджу, когда узнает, что вы решили доебаться до меня. Уровень смелости у нее зашкаливал, хотя Мэй не была уверена, что у Тайджу не будет к ней своих претензий. Тем не менее, пока его здесь не наблюдалось, так что можно было воспользоваться своим типа статусом. — Мы не можем нарушить приказ босса, — напомнил Инупи. — Даже если этого хочешь ты. — А, а с переломанными руками и ногами, значит, полежать можете? — с самой милой улыбкой поинтересовалась Мэй. Ну да, она была девушкой, и парням по силе все-таки немного уступала, но половина этих лузеров понтуется больше, чем драться умеет, а ей удар Кен ставил, так что и с больным плечом нагнет большинство. Реально серьезными противниками могут стать, разве что, только вот Коконой и Сейшу, но Мэй сомневалась, что они полезут в драку с ней. — Либо сами валите с дороги, либо дайте Ханагаки и его девушке свалить. Ну, либо разговаривать будем иначе. — Ты отбитая, Мэй, — почти восхищенно протянул Хаккай, когда на стороне Драконов воцарилась тишина. Коко и Инупи переглянулись, а затем Сейшу со страсть каким мрачным видом рявкнул своим ушлепкам: — Съебались. Мэй уже успела похвалить саму себя за навыки ведения переговоров и порадоваться, что получилось обойтись без жертв… но тут из-за спины раздался вскрик Хины и грохот упавшего тела. Не ожидавший такой подставы Такемичи реально рухнул мешком, а над ним возвышался… ох, давно Мэй так не материлась. — Ну че, как вам мой влет? — с видом почти короля этого мира, выдал Тайджу, довольный, как черт — господи, как это иронично звучит в его адрес! Такемичи закашлялся, и, кажется, кровью — Мэй мысленно порадовалась, что он, блять, вообще в состоянии был подняться, потому что иногда с контролем силы удара у Тайджу такие же проблемы, как и со здравым смыслом. — Уебки, так нечестно. У вас тут, похоже, веселуха?! А потом он увидел ее. И Мэй, хотя Хаккай попытался ее остановить — а Юзуха наоборот, судя по взгляду, была не против, — двинулась на Тайджу, угрожающе прошипев: — Ох, я ж тебя сейчас уебу, блять! — И давно свастоныши такие лошки? — продолжал Тайджу, который как будто ее даже не услышал. Он поднял Ханагаки за куртку так легко, как будто он совсем ничего не весил, и бедный Такемичи полузадушенно захрипел. А потом Тайджу его отшвырнул, Хина хотела броситься к своему парню, но ее вовремя удержала Юзуха… — Ты ж свастоныш, а? — Ха-ха, сначала бьет, потом спрашивает, — с самой неловкой улыбкой сказал Коко. — Вот он, наш босс. А Мэй, пользуясь этим секундным замешательством, ударила Тайджу в живот. Ему ее удары были как мертвому припарка, потому что у Тайджу такой высокий болевой порог, что Мэй иногда казалось, что он и с парой-тройкой ножевых продолжит нормально функционировать. Но Мэй, в принципе, и не надо было сейчас, чтобы ему было реально больно, главное — внимание обратил. А так… можно было сколько угодно его колошматить, и Мэй, в принципе, это сделать и хотела, но потом ей буквально за секунду пришла идея гораздо лучше. Самый слабый мужчина — влюбленный мужчина, и если Юзуха все-таки права… Мэй притянула его к себе за воротник плаща — пиздец стиляга, — заставив тем самым согнуться почти пополам — ну да, весь рост в их маленькой семье достался Кенчику, — и поцеловала. Со стороны Драконов раздался свист. Ханагаки, который не знал, что Мэй несколько лет встречалась с Тайджу, но явно что-то знающий о нынешнем главе «Черных драконов», вообще выпал. А Мэй… Мэй, пожалуй, давно не чувствовала себя так хорошо. После расставания с Тайджу, которое прошло весьма скандально — тут они оба продемонстрировали свои огненные характеры, — Мэй вообще отрицала, что их что-то связывало. Ну, потом, правда, она еще недели две рыдала, но это мелочи… А сейчас вот представить, что у них все хорошо, было приятно. Путать пальцы в его волосах, позволять обнимать себя почти до синяков, кусать губы, совсем немного упиваться тем, что все пялятся на них, открыв рты, и просто… быть в моменте. Но увы, ничто не вечно под луной, и, разорвав поцелуй, но не дав Тайджу отстраниться, Мэй еле слышно прошептала: — Ну, а теперь может дадим всем мирно свалить и потрещим вдвоем, как тебе идейка? На самом деле, Мэй думала, что он сейчас пошлет ее к черту, решив не показывать «слабости» перед своими выблядками. В душе Рюгуджи уже готова была, в случае необходимости, ударить его в ответ, потому что с Тайджу станется, он и Юзуху никогда не жалел… но сегодня, кажется, должен был случиться библейский конец света. — Съебали все, — рыкнул на свою банду Тайджу. Мэй усмехнулась, не без удовольствия наблюдая за тем, как брови Коко поползли вверх. — И вы тоже, — а это уже своим брату и сестре и Такемичи с Хиной. Ханагаки, к счастью, живой был. А могло быть по-другому… Например, в первоначальном варианте будущего Такемичи расстался с Хиной и не пошел с ней в боулинг в этот день. Хаккай, Юзуха и Мэй столкнулись с «Черными драконами» в одиночку, и после небольшой драки с Тайджу Мэй объявила его своим вечным врагом и пообещала, что убьет при первой же возможности. А теперь, благодаря появлению Ханагаки и Тачибаны, у Тайджу и Мэй появился шанс помириться. Изменит ли это что-то?