Наш лидер, наш друг

Район Троста Через несколько дней после того рокового дня. Мальчик с растрепанными темно-седыми волосами, слегка колючими спереди и волнистыми сзади, смотрел на солнце и гадал, куда приведёт его будущее. Затем его глаза цвета голубой пудры увидели печальное, но теперь очень знакомое зрелище людей, дерущихся из-за куска сухого хлеба, как бесчувственные животные. От Эрика разило потом и кровью, так как он уже несколько дней промок насквозь без ванны и новой одежды. Вероятно, он был единственным, у кого кровь была на стольких местах, что каждый, кто смотрел на него, испытывал смесь эмоций. Страх, жалость и, к некоторому облегчению, облегчение от того, что им не пришлось пройти через что-то подобное. В углу светловолосый мальчик принёс четыре куска хлеба для своих друзей и раздал их. — Вот, ребята, дедушка сказал, что у него есть дети, так что мы получили немного больше. - сказал Армин с лёгкой улыбкой на лице. — Спасибо, Армин. - хором ответили все трое, и как только они начали есть, то услышали разговор солдат. «Посмотри на них. Вот тебе и цивилизованные люди. Да, но когда дело доходит до голода, все они животные. Давайте, ешьте. Мы должны усилить стадо. Титаны любят много мяса на костях.» Последние три фразы они произнесли вслух. Хотя для большинства людей это осталось незамеченным, Эрик сжал левую свободную руку, пока Эрен заметно завёлся. Он бросился к ним, роняя еду. К счастью, Микаса был достаточно близко, чтобы не добру пропасть даром. — Сукины дети! - заорал он, пнув солдата под зад и затеяв драку. Типично. Однако на этот раз Эрику не хотелось вставать, но, доедая хлеб, он заметил что-то странное. Деревянная обшивка над низкой каменной стеной, на которой он сидел, часть под его рукой была раздавлена. — Но как?...Дерево не должно быть настолько слабым, чтобы его сломала человеческая рука - подумал он, но его мысли продолжали возвращаться к книге в сумке, которую он взял с собой. Драка началась так же быстро, как и закончилась после небольшого обмена ударами и проклятиями, пока не вошел Армин и не привел мистера Йегера обратно. Тот начал свою тираду о возвращении на Шиганшину и убийстве всех титанов, и что все остальные живут как паразиты. От лица Эрика Это действует мне на нервы, он ведёт себя как надоедливый мальчишка без малейшего здравого смысла в том, как реагировать. Люди прошли через ад и едва выжили, нет смысла спорить с этими бесполезными невежественными солдатами, которые, я уверен, будут дрожать сильнее, чем здешние дети. — Заткнись уже. Ты высказал свою точку зрения на их счет. И если ты вообще туда попадешь, - сказал я, — То убьёшь только свою жалкую задницу. — Эти монстры сожрали мою мать у меня на гла... - он был прерван моим ответом — И мою тоже. Ты не единственный, кто страдает, ты ведешь себя как незрелый ребенок, который не может переварить ситуацию. — Да, Эрен, он прав. Ты ничего не можешь сделать правильно, просто расслабься.- поддержал меня Армин. — Ну и что? Ты довольствуешься живым скотом и паразитами, ты такой же слабый кусок дерьма, - завопил Эрен. Теперь мне действительно хотелось ударить его. Он был слабым дураком. Когда я встал, дабы врезать ему, Микаса буквально опередила меня. Она влепила ему пощечину и сразу успокоился. Я слегка усмехнулся и вернулся в спальню, которая представляла собой простую комнату с несколькими грязными кроватями. Я лег и посмотрел на мамину бандану, которая всё ещё была повязана на моем левом запястье. Сняв её, я начал рассматривать её. Ткань была простой небесно-голубой, но с красными пятнами, портившими её простую красоту. В углу ткани были вышиты две большие буквы. C.L. и E.L. Это были инициалы имен моих родителей. Коннор Лэнгфорд – так звали моего отца, который был командиром отделения при каком-то командире секции, имени которого я не помню. Доктор Эмма Карвер Лэнгфорд, моя мать, блестящий медицинский специалист, которая на самом деле была армейским медиком, пока не вышла замуж и не ушла на пенсию, чтобы вести жизнь городского врача. Я вспоминал о них до тех пор, пока мой разум не наполнился воспоминаниями о том, что произошло в тот день. Я аккуратно завязал ткань на руке и погрузилась в кошмарный сон. Через несколько часов, когда уже смеркалось, я проснулся и увидел, что мои друзья сидят неподалеку и лениво разговаривают в отчаянной попытке сохранить хладнокровие. Это было освежающе, и мне даже захотелось почитать книгу в сумке. Открыв сумку, я вытащил книгу. Если посмотреть поближе, то на самом деле это была темно-коричневая обложка ручной работы. Перелистывая страницы, я понял, что это журнал. Папин дневник! Упала маленькая записка. Подняв её, я начал читать: — Моей любимой Эмме и моему гордому мальчику Эрику. — Сын, если ты читаешь это, значит, на тебя обрушилась катастрофа, и случилось самое худшее – ни меня, ни мамы уже нет рядом. Пожалуйста, загляни в свое сердце и найди в себе силы жить дальше. Я знаю, что в тебе это есть. Журнал содержит множество ответов и несколько капель надежды на будущие ответы. В качестве моих последних слов к тебе я прошу прощения за то, что оставил тебя совсем одного, я прошу прощения за всё, что связано с твоей мамой. Вы оба мои самые дорогие люди в мире, и я молюсь, чтобы птица надежды и крылья свободы всё ещё могли взлететь. Помни, сын, защищай своих друзей. Защитите свои дома. Идите с высоко поднятой головой, и победа вам обеспечена. Прощай и береги себя сынок Твой гордый и любящий отец Коннор Лэнгфорд. :-) После прочтения этой части мне захотелось разрыдаться...он так много работал и действительно сказал прощальные слова, даже если это было на бумаге. Он возлагал на меня столько надежд на будущее. Он не просто умер, как собака на поле боя. Внезапно комната показалась мне слишком тесной и удушливой. Не говоря ни слова, я вышел на улицу с дневником и запиской в руке. Я открыл дневник и начал читать его... Вначале это были просто заметки об экспериментах на титанах и аномалиях , встречающихся в экспедициях. Данные о том, как они приближаются с юга. Он даже знал, что Шиганшина-самое опасное место для жизни. Он записал, как сохранил дневник, передав его матери перед самым отъездом, чтобы дневник никогда не покидал стен. Наконец он заговорил о нормальной жизни. Это был день моего рождения и то, как он сначала был так напуган, а потом стал таким счастливым, что мне стало тепло читать его чувства. Он наверняка вкладывает все свои чувства в перо. Я пропустил несколько записей, но те, что я прочитал, говорили о том, насколько я болен, хрупок и слаб. Странно было смотреть на себя сейчас. А потом всё приняло странный оборот. Лето 838 года Боже, помоги мне, здоровье моего сына ухудшается с каждым днем, но сегодня я встретил врача (не Эмму), который увидел мою любопытную сторону и дал мне странную красноватую жидкость и сказал, чтобы я попробовал сделать с ней что-нибудь, кроме инъекции в другое тело..." Странно но несколько месяцев спустя я прочитал еще одну запись Осень 838 года Эксперимент удался. Смешав кровь с красной жидкостью, я заставил её посинеть, и, снова нарушив данное себе обещание, я решил ввести её. В... в тело моего собственного сына. С тех пор как доктор сказал, что это может его спасти. Я боялся всего на свете. И мне было стыдно за то, что я сделал это с собственным, но это сработало. Эрику становится лучше... После этого я схватил себя за руку и сел в собственном шоке. Он сделал это со мной, хорошо это или плохо. Мои отцовские исследования продвинулись вперед благодаря таинственному человеку со странными вещами. Это было полное безумие, но я должен был продолжать. Затем он продолжал говорить, как резко я изменился из хрупкого, полумертвого состояния в активного энергичного и жизнерадостного мальчика. Даже мама радовалась тому, как он спас меня, хотя он никогда не рассказывал ей об этом человеке и о том, как он это сделал. И она также была довольна моим ростом и поворотом событий. Он хотел поговорить с тем человеком, но не тот позволил отцу записать какую-либо информацию о нем Это продолжалось с другими заметками о слабостях титанов, о которых он уже рассказывал мне. Но, к сожалению, все тёплые повседневные заметки, которые казались посланием в будущее, резко оборвались, когда он перестал писать. Это было время, когда он действительно умер на задании снаружи. Надпись перешла к моим матерям, которые произнесли только заключительную ноту. Дорогой, если я не могу остаться с тобой, то, пожалуйста, запомни, что ты прочитал его, и уничтожь дневник. А? Я знал, что эти слова запечатлеются в моем сознании, но я хотел сохранить их. Но даже в словах на бумаге чувствовалось командование. Поэтому, без сомнения, я бросил книгу в ближайший факел, чтобы осветить местность. Я смотрел, как он горит, и думал. — У меня никогда не было определённой цели на будущее. Когда я был маленьким ребенком, я хотел увидеть внешний мир вместе с Эреном, Арменом и Микасой, присоединившись к исследовательскому корпусу. Повзрослев и когда умер папа, я захотел пойти по пути матери – стать врачом, помогать людям и улучшать их жизнь. Но теперь, после того как всё пошло к черту и зная сумасшедшие обстоятельства моего детства и после того, что случилось с мамой. Я дрожал и сидел, но теперь встал и, твердо глядя на заходящее солнце, принял решение. Я вступаю в разведывательный корпус. И я клянусь над этим пламенем, которое сжигает эту книгу, что оправдаю ваши надежды, мама и папа. Я узнаю правду об этих существах раз и навсегда.