Умножая многочлен

Последний съёмочный день оказался куда успешнее предыдущих, несмотря на всеобщую нервозность и волнение. Присутствие такого гостя как Дусмухаметов заставляло адреналин подскакивать в крови, из-за чего мозги ребят работали более усиленно. К тому же, договорённость между Антоном и Арсением только повышала градус выплескиваемых шуток и количество недвусмысленных касаний, которые потом наверняка растащат на эдиты и смертные приговоры. Они встретились в гримёрке и стояли друг напротив друга, как школьники перед самым первым поцелуем. Антон сел на диван, а Арсений остался стоять, не зная как поступить правильнее. — Я, наверное, помою ноги, да? Подождёшь? — Неужели ты думаешь, что это самое важное сейчас? — Антон закатил глаза. — Ну, мне было бы неприятно, если бы твои ноги были грязными во время этого. Шаст рассмеялся. В этом весь Арс: разбить любое явление на тысячи маленьких частей и рассматривать каждую под микроскопом. Удивительно, как избирательна была его брезгливость: буквально вчера вечером ему так хотелось вылизать задницу Антона, что он был готов это сделать даже без предварительного душа. Хорошо, что Шастун быстро бегает. Попов воспринял смех как знак согласия, и отправился мыть ноги. В гримёрку зашёл Серёжа. — Вы домой собираетесь, нет? — оглядевшись по сторонам, он вдруг понял, что Антон здесь один. — А где Арс? Шастун покраснел, судорожно придумывая, куда бы отправить Попова, но понял, что лучше ответить правду и сказать, что он пошёл мыть ноги. Неожиданно? Да, но разве кто-то этому удивился бы. Сергей ухмыльнулся и вышел за дверь. Через пару минут вернулся Арсений в тапочках и с кроссовками в руках. Антон взял кроссовки из рук Арсения и бросил их на пол, другой рукой зарываясь в его волосы и притягивая к себе для поцелуя. Он слишком долго ждал, чтобы размениваться на долгие разговоры. Ноги Арсения привлекали его внимание с самого первого дня их знакомства, а мысли о его ступнях не давали жить последние несколько лет их отношений. Но он боялся попросить о большем, довольствуясь только фантазиями, думал, Арс решит, что Антон ненормальный. Желание стало настолько невыносимым, что Шаст всё же решился рассказать о нём и, к своему удивлению, встретил только понимание и принятие, в очередной раз убедившись, что сделал правильный выбор. Антон целовал губы, шею, ключицы Арсения, попутно избавляясь от одежды и зацеловывая новые обнажённые участки кожи. От тихих стонов Арса Шаст распалялся ещё сильнее, и яростнее целовал податливое тело. — Погоди, не торопись, — Арс мягко отстранился, заглядывая в глаза, — я тут подумал, раз сегодня день исполнения желаний, как насчёт моего? Дымный взгляд Антона сфокусировался на губах Арсения, и в какой-то момент казалось, что он ничего не понимает, но он кивнул. — Чего тебе хочется? Арсений замялся и Шастун решил, что, наверное, он тоже выглядел так, когда рассказывал о своей маленькой странности. — Ты только пойми меня правильно, хорошо? Я тебя люблю и никого не любил так сильно, как тебя, но как ты смотришь на секс втроём? Антон нахмурился, но затем, представив как они вместе с Арсом трахают девушку, его лицо перекосило. Женщина, фу, боже, какая гадость. Но он с самого начала отношений знал, что Арсений бисексуален, и раз ему этого так хочется, то что поделать. — Ты уверен? Арсений кивнул. — А кто будет третий? Я её знаю? — Ну, думаю, правильнее сказать «его», и его ты знаешь. Антон уставился в пол и, увидев там ноги Арса, о которых он так долго грезил, решил, что будет честнее согласиться. В конце концов, это хороший способ разнообразить их сексуальную жизнь, хотя куда уж больше. У них и так весь шкаф дома забит игрушками. — Ладно, и когда? — Да можно хоть сейчас. Я как-то разговаривал с ним об этом, и он вроде даже был бы не против, — Арсений поднял руки, в попытке успокоить Антона. — Ничего не подумай, речь шла исключительно о гипотетическом трахе. Но Антону совершенно не хотелось злиться. Он решил просто плыть по течению, ничего из ряда вон выходящего не происходило и, в целом, он был спокоен. Когда Арсений позвонил, а спустя пару минут в гримёрку вошёл Дима, всё ещё не утративший воодушевления после удачного мотора, Шастун понял, что из ряда они всё-таки немного вышли. Но, с другой стороны, лучше друг, чем какой-то левый мужик, и немного успокоился, насколько это вообще было возможно. — Если честно, мне немного не по себе, — сказал Дима, рассматривая Антона и краснея, когда их взгляды пересекались. Арсений решил взять ситуацию в свои руки. Он подошёл к Антону и медленно провёл рукой от шеи до пояса, поддев нижнюю часть худи и потянув его наверх, чтобы снять. Прижавшись так крепко, что сердце одного чувствовало биение другого, он впился губами в его губы, языком проходясь по нижней. Затем он мягко отстранился и Шастун открыл глаза, чтобы увидеть, что Арс мягко за руку тянул к себе Диму, целовал его и снимал с него кофту. Неловкость ещё виднелась в движениях Димы, но с каждым поцелуем её становилось всё меньше и меньше. Антона накрыла волна возмущения, но ей на смену быстро пришла волна возбуждения от осознания того, что ему нравилось наблюдать, как соприкасались их языки, как нежно руки блуждали по телам друг друга. Казалось, Антон открыл в себе новое увлечение. Шаст прильнул к шее Арса, легко прикусив ее, чем вызвал рваный стон в губы Димы. Он переместил поцелуи на загривок и встал за спину, руками стягивая с него штаны и будто случайно касаясь возбуждённого члена, отчего Арс скулил, подаваясь вслед за рукой. Ему нравилось, каким податливым становился Арсений во время секса, но сейчас, тая под ласками двух мужчин, он медленно превращался в настоящую лужу. Дима, оторвавшись от губ, начал прокладывать дорожку из поцелуев вниз, не оставляя без внимания каждый сосок, которые он мягко прикусывал и тут же зализывал. Антон заметил, что губы Арса больше не заняты ртом Димы, и тут же потянулся за поцелуем, обхватив его руками со спины и прижимая к себе. Он терся вставшим членом о задницу Арсения, заставляя его сильнее прогибаться, пальцами блуждал по его груди, извлекая звуки как из музыкального инструмента. — Арсений, ты же хочешь почувствовать мой член внутри, верно? Арсений кивнул, языком провёл по пересохшим от возбуждения губам и слегка прогнулся в пояснице. Антон надавил рукой, заставляя его нагнуться сильнее, и стянул с него трусы. Пальцами он провёл по анусу, вызывая дрожь в ногах, и, облизав один из них, медленно начал вводить его внутрь, разрабатывая. Арсений застонал, насаживаясь на палец, желая ускорить процесс. Руками он расстегнул ширинку Димы и стащил с него штаны вместе с трусами. Арсений не был бы Арсением, если бы не дразнил его, целуя аккурат возле основания члена и заставляя Позова скулить, если бы не кусал выступающие тазовые косточки, не задевал словно случайно губами головку. Антон переключил своё внимание на член Димы и вдруг понял, на сколько же они теперь стали близки. Он ведь никогда раньше не видел, как стонет Позов, как дрожит, когда его возбужденный член, касается чьих-то губ, как закатывает глаза, в нетерпеливом ожидании. А сейчас видел и увиденное приводило его в восторг. — Арс, боже, А-арс, — Дима скулил и подавался вперёд уже не в силах терпеть, — возьми его, ну возьми же! Арсений схватился руками за бёдра Димы, языком пройдясь по головке члена, чем вырвал стон уже с его губ. Затем он обхватил губами и протолкнул его вглубь, работая языком. Вибрации, исходящие от стонов Арсения, заставляли Диму стонать ещё громче и он пальцами зарылся в волосы Арсения, чтобы хоть как-то не терять чувство реальности. От увиденного Антон начал интенсивнее двигать уже двумя пальцами в анусе, иногда задевая простату, а другой рукой обхватил свой член и медленно провёл по нему ладонью, головкой касаясь кожи Арса, тем самым усиливая ощущения. — Так вы домой собираетесь? Можем в караоке сходить или…? Дверь в гримёрку открылась, а на пороге стоял обескураженный Серёжа. Он переводил взгляд с Арсения на Антона, затем на Диму и обратно. Рот непроизвольно открылся, а рука потянулась к паху, поправляя штаны, вдруг ставшие тесными. Шастун перевёл взгляд вниз, увидел бугор у Серёжи в штанах и невольно облизнулся. Заметив взгляд, Матвиенко хотел было прикрыться рукой, но понял, что уж точно не ему сейчас стоило бы прикрываться. — Ну ты заходи, — хрипло произнёс Дима, — раз пришёл. Серёжа медленно закрыл дверь и, не долго думая, стянул с себя всю одежду и подошёл к Шастуну. Первое правило импровизации — всегда говори да, а он как настоящий профессионал всегда готов поддержать идеи своих коллег. Он притянул Антона рукой и грубо впился в пухлые губы, отчего тот застонал и вновь задвигал ладонью, сжимающей член. С Арсением у Шаста никогда такого не было. Он был нежным, чувственные, и Антону это нравилось, но иногда ему хотелось, чтобы над ним доминировали, крепко держали и требовательно целовали в губы, кусая до крови, как это сейчас делал Серёжа. Достаточно разработав Арсения, Шастун отстранился от Сергея и достал из ящика стола смазку, заботливо припрятанную на случай, если им приспичит поебаться прямо во время работы. Выдавил немного на пальцы, размазал её по анусу Арса и своему члену. Но, видимо, он так увлёкся, что его «немного» оказалось вполне себе достаточно, и теперь он водил рукой с хлюпающими звуками, на которые, к счастью, всем было глубоко насрать. Не в силах больше терпеть, он медленно вошёл в Попова и ненадолго замер, давая привыкнуть к размерам. — Хороший мальчик, — Антон похлопал по ягодицам. — Какой же ты горячий! Арсений заскулил и больше не мог удерживать член Димы во рту, отчего тот вывалился весь покрытый слюной и красный от возбуждения. Всё, о чём мог думать Арс, — это о своём чувстве заполненности, как физической, так и эмоциональной. Если бы он не был так сильно занят, то наверняка бы расплакался от осознания того, как же ему повезло с парнем. После того, как Антон оказался в его заднице, он напрочь потерял всю концентрацию и мог только пошло стонать, когда Шаст начал двигаться. Антон повернул его таким образом, чтобы руки упирались в стол. Краем глаза Арсению удавалось видеть всё происходящее в зеркале, отчего он только сильнее возбуждался, а рука сама тянулась к члену. — Нет, пока рано, — прохрипел Шаст, взял руку Арса и вернул её на стол. Тонкая струйка слюны стекала по подбородку, а затем по шее Попова и Дима тут же её слизал, не давая достичь ключиц. Серёжа, который всё это время стоял немного растерянный, поскольку не знал, куда приткнуться, не смог больше сдерживать себя после увиденного зрелища. Он подошёл к Диме, опустился перед ним на колени и взял в рот член, требующий ласки, руками впившись в бледные ягодицы. Позов благодарно заскулил. Удивительно, как находясь в таком положении Серёже удавалось властвовать над ним. Дима двигался и издавал звуки ровно тогда, когда Матвиенко на это рассчитывал. Они так давно работали друг с другом, но такого Сергея он видел впервые. Язык порхал по члену, временами проходя по уздечке, а пальцы правой руки перебирали в руках его яички, отчего Дима ещё больше возбуждался, хотя куда уж больше. Он насаживался глубже и глубже, головка уже задевала горло, по рукам и ногам Позова ползли мурашки. Ноги дрожали, он больше не мог стоять, поэтому опустился на кресло, руками впиваясь в подлокотники, заставляя белеть костяшки пальцев. Серёжа задвигался интенсивнее, перед этим переместив руку на ствол и работая ей в такт, будто чувствуя, что Дима скоро кончит. — Тебе нравится, да? — Серёжа оторвался от Димы и посмотрел наверх. Ему нравилось дразнить его, нравилось контролировать. Ноги Позова дрожали от такого близкого оргазма и его рука сама потянулась к члену, но Серёжа перехватил её, завёл за спину и снова взял в рот, отчего Позов застонал ещё громче, чем раньше. Стоны Антона, трахающего Арса, перемешались со скулежом Димы, по члену которого сейчас порхал язык Сережи. Кончать им обоим не хотелось, но когда они встретились друг с другом глазами, то не смогли больше сдерживаться и кончили одновременно. Арсений, видя через зеркало, как растеклась по животу Димы сперма и как он размазал её пальцами, тоже не стал задерживаться и кончил на несколько секунд позже, но не менее громко. Взяв небольшую передышку, парни просто замерли каждый на своём месте, постепенно приходя в себя. Оставалась одна проблема — Серёжа ещё не кончил. Но поскольку они команда, то не могли оставить эту проблему нерешённой. Антон подошёл к Серёже со спины, опустился на колени, ладонями обхватив его талию и поставив одну ногу на диван, параллельно выцеловывая позвонки, спускаясь ниже к анусу. Мокрым от слюны языком он сначала легко лизнул его, чем вызвал волны электрических разрядов, затем облизал его по кругу и погрузил внутрь, заставляя Серёжу скулить и подаваться навстречу языку, требуя большего. Такой властный совсем недавно, он превратился в мягкого и хрупкого, настоящий мастер перевоплощений. — Спасибо, — прошептал Дима, когда подошёл к Серёже, а затем впился в его губы, глотая все издаваемые им стоны вместе с остатками своей спермы. Сергею было тяжело сконцентрироваться, чтобы ответить на поцелуй, но он смог, лениво проходя языком по нижней губе Димы. Руками Позов гладил его плечи, грудь, слегка задевая соски, торс, спускаясь ниже к паху, а затем сел перед ним на колени, заглатывая член как можно глубже, желая довести его до тех же мурашек, какие почувствовал с его помощью пару минут назад. Арсений не мог спокойно смотреть на происходящее. Антон, вылизывающий задницу его лучшего друга, и отсасывающий у него Дима — захватывающее зрелище. Он так любил этих ребят, что сердце было готово выпрыгнуть из груди, разделиться на части и впечататься в каждого из них, согревая все дни и ночи. Попов сидел на кресле возле зеркала и медленно водил ладонью по вновь вставшему члену. Дима, словно почувствовал одиночество Арса, тут же отстранился от Серёжи, передал его член в руки Антона и подошёл к Попову. Он сел к нему на колени, раздвигая свои ноги так широко, как только мог, и впился губами в распухшие губы Арса. В этот поцелуй он вложил всю страсть их перепалок, всю ненависть в дни их соперничества и всё своё бесконечное восхищение этим человеком, жившее в сердце ежеминутно. Их возбуждённые члены соприкоснулись, и по телу пробежал разряд тока. Арсений обхватил их длинными пальцами, прижимая друг к другу как можно крепче, и начал двигать рукой, срывая всхлипывания с губ Димы и эхом отражая их. Чем глубже Антон погружал язык, тем быстрее работала его рука и в какой-то момент он понял, что ноги Серёжи начали подкашиваться и он сейчас упадёт, отчего пальцы впились в нежную кожу ещё сильнее. Но думать о том, останутся ли синяки, он не мог, потому что с каждым громким стоном ему становилось всё сложнее не касаться себя. И когда последний громкий стон Серёжи разрезал воздух, оставляя на пальцах Антона белую жидкость, он тут же опустился на пол и медленно начал водить рукой по своему члену, глядя на то, как кончает Арсений одновременно с Димой. Он хотел было тоже по-быстрому кончить, но Арсений, уже оправившийся после того, как завершил, не дал ему это сделать. Он на четвереньках подполз к нему и прошептал на ухо: — У нас же был уговор, ты разве забыл? Взгляд Антона метнулся к ступням Арса и язык непроизвольно облизал верхнюю губу, оставляя мокрый след от слюны. Он ничего не забыл, конечно, не забыл. — Сейчас? Ты уверен? Арсений кивнул, накрыл ладонью руку Шаста и отвёл её в сторону. Затем он наклонился к члену, провёл языком от самого основания до головки, заставляя Антона дрожать от возбуждения, после чего опустился на пол, а кончиками пальцев правой ступни прошёлся по следу, оставленному языком. Антон не знал, куда смотреть: в любимые голубые глаза или на не менее любимые ноги, вытворяющие сейчас такое, отчего волосы по всему телу становились дыбом, в кончиках пальцев кололо, а член сочился смазкой. Упёршись руками в пол, Арс подключил вторую ногу и начал водить длинными пальцами вверх и вниз, вырывая из Антона стоны, на которые бы уже сбежалась половина съемочной группы, если бы они остались здесь, но им повезло. Антон касался руками, гладил, сжимал ступни. Он схватил одну ногу и поднес к своему лицу, языком проводя по большому пальцу, а затем и по всем остальным, после чего вернулся снова к большому и обхватил его губами, заставляя стонать уже Арсения. Закрыв глаза, он стал посасывать палец как конфету, поглаживая его языком. Нехотя он опустил ногу на прежнее место, позволяя Попову закончить начатое. — Арсений, я тебя люблю, — прошептал Антон, после чего кончил с громким вздохом. В глазах его стояли слезы от того, насколько ему было хорошо и как сильно он был счастлив. Он взглянул на Арсения, который сиял своей довольной улыбкой от осознания того, что за день они умудрились исполнить оба желания, причём довольно успешно. — Да, писюны, теперь я не смогу вас называть как-то по-другому. Четверо вспотевших обнажённых парней лежали на полу и смеялись. Действительно, такими близкими как сейчас, они не были никогда в жизни, и вряд ли уже когда-нибудь будут. — Дим, ну ты же расстраивался, что не пишут фанфики про всех четверых, — заметил Арсений, — вот тебе материал, бери, пользуйся, пиши. — Ой, иди на хуй. — А он там уже сегодня был, — ответил Серёжа, чем вызвал новую волну всеобщего смеха. Они оделись, в процессе перекидываясь шутками и мыслями по поводу прошедших съёмок, вышли на парковку и разъехались по домам. Всё осталось по-прежнему.