Tell me a lie

— Съеби отсюда. Не удостоив Скарамуччу даже взглядом, Каэдехара, до этого момента сидевший на подоконнике и читавший классическую литературу, громко захлопнул книгу и поднялся с места. На его правой скуле красовался синяк, который парень старательно пытался прикрыть, опустив голову и вытащив удлинённые белые передние прядки волос поближе к лицу. Он накинул обратно на плечи свой черный пиджак и поспешил удалиться в класс. — Ты чего злой такой с утра пораньше? — поинтересовался Тарталья, что стоял около приоткрытого окна и провожал взглядом Казуху. По тому как быстро парень ушел, да и в целом по всей его реакции на присутствие темноволосого, сам собой напрашивался вывод о том, что он не хотел иметь с ним больше никаких дел. Что-то внутри у Скарамуччи определенно сжалось, отчего стало как-то непривычно, но он старался не придавать этому особого значения. «А что о тебе подумала бы она?» И быстро отбросив все непрошеные мысли, он задал более насущный вопрос: — Скажи мне, Аякс, — Скарамучча краем глаза покосился на парня — а откуда Итер мог узнать о том, что произошло во вторник? Ты ведь прекрасно понимаешь, о чём я. Он нервно поправил лямку рюкзака на плече и прошел дальше по длинному коридору, изредка поглядывая в широкие окна, встречающиеся по пути. Погода по прежнему оставалась пасмурной, не дающей первым солнечным утренним лучам пробиться сквозь тучи. — Серьезно? Наверное, стоило все же сказать Син Цю, чтобы не снимал, но было так забавно. Он скорее всего и слил кому-нибудь, кто знает Итера. — Чайльд лишь пожал плечами и последовал за Скарамуччей. — Пиздец, друзья называются. С утра в школьном туалете никого не было, так что со спокойной душой предоставлялась возможность сделать что-нибудь запрещенное в учебном заведении, чем Скарамучча и пользовался, ведь идти курить на крышу сейчас не вариант. Слишком сыро и прохладно, а ещё пришлось бы спускаться на первый этаж за верхней одеждой. Пустая трата времени. — Я, если честно, удивлен, что ты так сильно беспокоишься о том, что подумает о тебе Итер. — посмеявшись, Чайльд потрепал его по голове, неумышленно портя прическу, за что и получил ощутимый удар локтем в бок. — Повезло тебе, что он с тобой не учится. Так бы точно разочаровался. — Ничего я не беспокоюсь. И что ты имеешь в виду? — Скарамучча отвернулся в сторону, не желая показывать то, что его смутило данное высказывание. Доля правды все-таки есть, но он ни за что не признается в этом, даже самому себе. «Это же всего-лишь замена, не так ли?» — подумал он. Темноволосый боялся снова также сильно привязаться к человеку, но поделать с собой, к сожалению, ничего не мог. Ощущение, что он так и остался таким, каким был почти год назад. Он все еще ощущал себя виноватым за то, что не уберег ее. Закрывал глаза на все тревожные звоночки, что буквально искрились перед его глазами с каждым разом все сильнее и сильнее. Но что он мог с этим сделать? Ничего. Осознание еще глубже приводило его в отчаяние. Вытащив полупустую пачку сигарет вместе с зажигалкой из рюкзака, он облокотился спиной о стенку. Плохая привычка так быстро стала дня него неотъемлемой частью жизни, за что его очень часто отчитывал Итер. У него каждый раз было такое недовольное и одновременно милое выражение лица, когда Скарамучча с наслаждением выдыхал дым рядом с ним во время прогулок. Это воспоминание заставило лишь невольно улыбнуться своим мыслям. — Ну знаешь, не думаю, что он бы оценил хотя бы тот случай, когда… — начал Аякс. — Заткнись. — перебил его Скар, не желающий слушать продолжения, которое он и так прекрасно знал. — Злой ты. Ладно, тогда задам тебе вопрос. Пойдёшь на фестиваль? — и последовав примеру друга, тоже достал сигарету и наклонился к нему поближе, намекая на то, чтобы Скарамучча дал и ему прикурить. — Нет. Что там делать? — он не видел никакого смысла в том, чтобы ходить на подобного рода глупости, организованные в школе. Как-то его заставили переодеться в девчачий костюм, после такого он точно туда больше ни ногой. Да и фестивали, праздники, веселье. Зачем это всё? Сейчас это пробуждало в нем лишь тягостные воспоминания. — Ну, Аяка сказала, что ты обещал помочь. — Что? Я такого не помню. — с неподдельным удивлением спросил Куникузуши. — Так ты же у нас по клавишам бренчать умеешь. — сказал Чайльд. — Я играю на фортепиано. Точнее играл. — в его голосе прозвучали нотки горечи. — Ты же знаешь, что я больше никогда не сяду за инструмент. — Неужели ты все еще… — он хотел продолжить свою мысль, если бы его резко не прервали. И что за день сегодня такой, никак ничего договорить не дают? — Вы что здесь делаете?! Сейчас же уберите всё. Тома, исполняющий обязанности замстаросты, довольно-таки нудная личность по мнению Скарамуччи. Да еще и крыса каких только поискать. Так сильно печется о соблюдении правил и исполняет все, о чем попросит Камисато, за что Куникузуши его и прозвал послушной камисатовской шавкой. Парень сегодня выглядел как-то необычно. И то ли причина в заколке в его блондинистых волосах, которую Куникузуши видел до этого только у Аяки, то ли в чём-то другом. Заколка, к слову, необычная, фамильная драгоценность семьи Камисато. Но теперь, в принципе, понятно в каких отношениях состояли староста и ее зам. А будто до этого было нет? — Делайте это не в школе, пожалуйста. А тебе — Тома посмотрел на Скарамуччу — не хватает замечаний? — Ну да, ты, как всегда, прав. — Скарамучча лукаво ему улыбнулся. Выбросив окурок в мусорное ведро неподалёку, он подошел к другу и положил ладонь на его плечо —Пойдём, Чайльд, не хочу опаздывать. «Ничего уже сделать спокойно не дают» *** — Утречка, Мона. Темноволосая девушка, сидевшая за последней партой, сразу же обратила на него внимание и, поправив хвостики, подвязанные резинками с украшениями в виде четырехугольных звезд среднего размера, нехотя ответила: — А я уже обрадовалась, что ты не пришёл. — она внимательно посмотрела на Скарамуччу, занявшего место рядом с ней и прилёгшего на парте — Что-то случилось? — Просто заебался, не обращай внимания. — негромко проговорил тот. — Надеюсь настолько, что даже не станешь выводить учительницу из себя. Каждый чертов урок обществознания желание девушки ударить его чем-нибудь тяжелым по голове было буквально на высоте. Еженедельные споры, упрашивания выйти из класса или что-то совсем переходящее за рамки. Скарамучча на каждом уроке, по мнению Моны, вел себя, как еблан, но почему-то мисс Сангономия стала его любимой жертвой. Скорее всего, потому что выводить из себя обычно спокойных и уравновешенных людей гораздо веселее. И он сам то, в отличии от одноклассницы, не сдавал обществознание в этом году. Мона вообще не понимала, как он собирался сдавать экзамены, если вместо того, чтобы готовиться, занимался не пойми чем и тратил все деньги, выделенные ему на репетиторов, на что-то другое. Откуда она это знала? Так Скарамучча сам об этом ей и говорил. Странный парень. Очень. Они не такие уж близкие друг другу люди, друзьями их было можно назвать с большой натяжкой, но все же девушка совсем немного, буквально капельку, за него переживала. Вот и откуда в нем такая уверенность в том, что он и без чужой помощи сдаст литературу с историей? На чтеца то он не сильно похож, его максимум-похабная литература, предложенная местным выскочкой Син Цю, синевласым юношей, в больших карих глазах которого не затаена вечная хитринка. С историей дела обстояли получше, но не намного. Здесь Скарамучче, пожалуй, стоило только надеяться на божественную благосклонность. Но девушка почему-то уверена, что ей он тоже не располагал. — Ох, милая Мона. Не надейся. — Куникузуши неоднозначно улыбнулся. — Я тебя ненавижу. — если бы они не были в классе, она бы точно его сейчас хорошенько ударила. Желательно, чем-то поувесистее небольшого учебника. — И я тебя люблю. Скарамучча шутливо послал ей воздушный поцелуй, на что девушка лишь закатила глаза и отвернулась от него к доске. Как же ее иногда выводил из себя этот парень. И чего это он к ней так привязался, за какие такие грехи? Она с силой сжала в руке синюю шариковую ручку, впившись длинными ногтями в ладонь, когда почувствовала, что ее сосед начал трясти ногой под партой. «Фух, Мона, успокойся.» — Можешь перестать. — попросила Мона тоном, не скрывающим раздражения. — А что не так? — Не притворяйся, что не знаешь. — она пнула его по ноге. — Тш, зачем же так жестоко. — силы девушка явно не пожалела. «Чокнутая» — Затем. Успокойся, мешаешь. *** — Пригласи Итера к нам на ужин в субботу. — Эи потянулась за салфеткой для того, чтобы вытереть остатки шоколадного крема с уголка губ. Сегодня у нее хорошее настроение, поэтому помимо приготовленной прислугой темпуры с морепродуктами, на столе было множество различных сладостей, начиная от привычных в их доме трёхцветных данго и заканчивая бисквитно-кремовыми пирожными с кусочками ягод и фруктов, от одного вида которых у Скарамуччи появлялось ощущение, что когда-нибудь он точно заработает себе диабет в подарок от мамы. — А? Чего это ты вдруг? — взяв палочками кусочек рыбы в кляре и обмакнув его в остром соусе, парень отправил лакомство себе в рот. Это немного не то, что он предпочитал, но, в принципе, тоже неплохо. — Просто хочу поближе познакомиться с твоим близким другом, а то в прошлый раз нам так и не удалось нормально поговорить. — она игриво подмигнула, и у Куникузуши в голове сразу пробежала мысль о том, что ей пора начать меньше общаться с тетей Яэ. Слишком уж плохо она на неё влияла. Знакомство Итера с Эи произошло совершенно спонтанно и Скарамучче до сих пор немного стыдно за него. И кто знал, что женщина придет с работы пораньше и без привычного стука зайдет в комнату к сыну? Тогда они только начали встречаться, и дальше долгих поцелуев в губы с совместным лежанием на постели дело не заходило, но все равно неловко, ведь вместо симпатичной девушки, например той же Моны, про которую она раньше спрашивала чуть не каждый день, ошибочно предполагая, что они вместе, Скарамучча привел в дом парня. Мона и правда красивая, но точно не в его вкусе. Ему всегда нравились блондинки. Да и с характером ей явно не повезло, слишком нервная и грубая. У Скарамуччи до сих пор нога болела после сегодняшнего. Итер же совершенно другой. Тоже красивый, очень, но такой чуткий и непозволительно правильный. И очень похожий на неё. Его так и хотелось испортить, чем Куникузуши и занимался. Весьма неплохо, между прочим. — Эм, ну если отдашь телефон — сказал он и сделал небольшой глоток яблочного сока. — А, точно. Сейчас. Поднявшись с места, женщина направилась в свой кабинет за сумочкой. Она довольно быстро вернулась и положила телефон перед Скарамуччей на стол. — Дай обещание, что я больше не услышу про тебя ничего плохого от учителей, а то в следующий раз я отберу у тебя не только телефон. Карманных денег ты тоже не получишь. — и сколько раз она ему этим угрожала? Раз пятый или шестой? Но, стоило признать, телефон она все же у него отобрала. — Ага, обещаю. — кинул он безразлично. — Вот и славно. — Эи тепло улыбнулась и ласково дотронулась до щеки сына. Скарамуччу всегда удивляло, то как мама наивно полагала, что после он обязательно перестанет себя плохо вести. Хоть это было и не впервые. Иногда даже казалось, что директор школы разговаривал с ней чаще, чем собственный сын. Куникузуши не всегда был таким, вся его жизнь пошла под откос тогда, когда он познакомился с девушкой, яркой, как искры от фейерверков. И как быстро она появилась в его жизни, так же быстро она из неё и ушла. — Ладно, я пошел. Спасибо за ужин. — он поднялся из-за стола и пошёл к себе в комнату. Закрыв дверь, Скарамучча прислонился к ней спиной и еле слышно прошептал себе под нос: — Я снова слишком часто о тебе думаю. — его голос дрогнул, а перед глазами начали собираться слёзы, которые он незамедлительно смахнул рукой. Немного погодя, Скарамучча все-таки решился написать Итеру. И почему он так волнуется?

Не хочешь прийти ко мне в эту субботу? Мама хочет с тобой поближе познакомиться.

Понятия не имею зачем ей это.

19:23

Ответ не заставил себя долго ждать. «Мило» — пробежало в его мыслях. Итер: А она сегодня добра к тебе, да? Итер: Я не против. Стоило еще что-нибудь у него спросить.

Как у тебя дела?

19:26

Итер: Все хорошо! Прости, я немножечко занят, давай попозже поговорим:( Скарамчучча на несколько минут будто завис и глупо пялился на экран смартфона. Мысли его посещали разные: от самых безобидных и до тех, о которых даже подумать страшно. «Всё, перестань, Итер не поступит с тобой также, как она»