Tell me a lie

— Не переживай ты так, а то кажется, будто вам, упаси Боже, свадьбу вместе играть. Люмин сидела на краю кровати в комнате Итера, наблюдая за его сборами, которые продолжались вот уже почти что третий час. И кто там говорит, что это девочки долго собираются? Они явно не знакомы с Итером, что только сейчас перестал вытаскивать вещи из шкафа в поисках того, в чем ему лучше пойти в гости. — Звучит неплохо — иронично произнёс Итер, с щелчком захлопнув пудреницу. — Избавь меня от этого. — она закатила глаза, но опомнившись, вскочила с места и подошла к Итеру. Заглянув ему прямо в глаза, Люмин сказала следующие слова так серьезно, будто совсем позабыла о том, что они оба все ещё являлись несовершеннолетними. — Итер, дай слово, что ты ему откажешь. Или он уже? Она схватила его за руку, рассматривая поближе кольцо с аметистами. Маленькие фиолетовые камушки поблескивали под светом ярких настенных ламп, переливаясь, но никакого восторга эта условная «безделушка» у девушки не вызывала, в отличии от одноклассниц, которым до жути любопытно было узнать, кто же дарил их старосте такие дорогие подарки. — Нет, Люмин, успокойся. Это обычный подарок. — отдёрнув руку из крепкой хватки сестры, Итер вновь повернулся лицом к зеркалу. Он пробежался кончиками пальцев по флакончикам с духами, стоящими на трюмо, и взял тот, что отдавал легким ненавязчивым ароматом цветов. Самый используемый, судя по тому, сколько содержимого в нем осталось. Итер пшикнул парфюм на расчёску, после пройдясь ей по всей длине распущенных светлых волос. — Он слишком дорогой, чтобы быть обычным. — Я же точно хорошо выгляжу? Только честно. — пропустив мимо ушей последние слова сестры, поинтересовался Итер, нервно теребя пальцами нежно-розовый укороченный кардиган на пуговицах, надетый поверх белой футболки. — Итер, будь увереннее, а выглядишь ты замечательно. — она хмыкнула, сложив руки на груди, и добавила — Он тебя не заслуживает. Люмин не так часто подводила собственная интуиция, а все ее опасения обычно спустя время лишь подтверждались. Может она и смогла бы пересмотреть свое пренебрежительное отношение к Скарамучче, но он не внушал ей никакого доверия. Репутация, которую он себе заработал, явно играла против него. Ещё и всегда шла где-то впереди. Последнее чего Люмин хотелось, это позволить кому-нибудь сделать больно Итеру. Он слишком влюбчив, по-детски наивен, а его вера в то, что люди имеют свойство меняться доходила иногда до абсурда. Ибо как еще объяснить то, что он до сих пор мило общался с теми, кто всегда насмехался над ним за спиной из-за его увлечения. В какой-то момент Скарамучча своими действиями раскроет ему глаза, покажет реальность такой, какая она и есть. Люмин не смела в этом сомневаться, и даже в какой-то степени надеялась на подобный исход событий. И тогда она, как хорошая сестра, обязательно поддержит, успокоит, погладит по головке и чмокнет в лобик, а после скажет своё излюбленное: «Вот, я же тебе говорила» *** «Дыши, глубоко дыши, и нажми уже на этот чертов звонок. Раз-два-три» Так сильно Итер не волновался даже перед своими последними показательными выступлениями в танцевальной школе. К слову, прошли они просто ужасно, до непрекращающихся слёз и истерики в уборной. В тот самый день, все мечты пришлось похоронить и остаться довольствоваться лишь жалкой бумажкой от лечащего врача-травматолога. И почему жизнь так не справедлива? Сейчас он оправился и не чувствовал ничего, что могло бы помешать дальше заниматься, но что-то внутри не давало ему себя пересилить и вернуться. Не самое лучшее воспоминание из его жизни и отнюдь не самое худшее, но заставляющее его каждый раз погружаться в пучину отчаяния. Отбросив все ненужные мысли, в голове остались лишь насущные вопросы. Что сейчас он должен был говорить? Как именно себя вести? Вдруг ей не понравится его молчаливость? Может она его уже успела возненавидеть и считает, что он позорит ее единственного сына? Перепроверив четвёртый раз время, чтобы, не дай Бог, не прийти слишком рано или слишком поздно, он наконец позвонил в дверь и принялся ждать, изредка постукивая пальцами о розовый чехол смартфона с беленькими котятами. Выдохнуть он себе позволил только тогда, когда увидел перед собой Скарамуччу. — Чего так трясёшься? — пропустив гостя внутрь квартиры, он закрыл за ним дверь, трижды провернув защелку. Итер немного замялся, промолчав, и робко протянул Скарамучче коробочку шоколадных конфет в яркой обертке, служащих скромным гостинцем для мисс Эи, ведь идти к маме своего парня с пустыми руками с его стороны считалось бы дурным тоном. Он ни раз слышал о том, что ей приходятся по вкусу сладости и на ум ему не пришло ничего лучше, чем это. Отложив небольшой презент на тумбу, Скарамучча помог снять Итеру куртку и, повесив ту на вешалку, присел перед ним на колено. — Зачем? Я бы и сам справился. — светловолосый смущенно увел взгляд в сторону, стараясь не смотреть, как Куникузуши снимал с него ботинок, задрав штанину расклешенных чёрных джинс. Каждое действие медленное (или так только Итеру казалось?) и нисколечко не помогающее успокоиться. Только заставляющее сердце отчаянно стучать о грудную клетку так, словно оно маленькая резвая птичка, оставленная взаперти. — Тц, не возникай. Позволь мне о тебе немного позаботиться. И не пытайся меня обмануть, я же вижу, как у тебя ноги дрожат — поставив обувь на нижнюю полку, Скарамучча выпрямился и позволил Итеру себя наконец обнять, уткнувшись холодным, после улицы, носиком в воротник чёрной рубашки, и вдохнуть приятный запах кондиционера с порошком. Так по-домашнему приятно. Итер поцеловал его в щеки, пачкая их в бледно-розовом блеске для губ, и отстранился со смешком и довольной улыбкой на лице. — Ну-ну, хватит. Пойдём. Мама, наверное, заждалась. — смутившись, темноволосый потер ладонями по щекам, стараясь избавиться от следов поцелуев и неприятного липкого ощущения на коже после них. Итер ступал по квартире следом за Скарамуччей, будто надеясь спрятаться за ним и остаться незамеченным. От волнения он крепче сжал коробку в руках. — Здравствуйте — неловко и даже как-то слишком тихо произнес Итер, обратившись к женщине, что уже сидела за обеденным столом на кухне и с нескрываемым интересом поглядывала на парней. — Здравствуй, Итер, не стесняйся. Я так рада, что ты согласился прийти. А то от этого обалдуя никогда ничего не дождешься. До последнего думала, что он тебя даже не пригласит. — Эи посмотрела прямо в глаза Итера и заставила его покраснеть, смутившись. Она благодарно улыбнулась ему, приняв коробку конфет. Заняв место напротив, Итер посмотрел на еду, расположенную на столе: в качестве основного блюда — мясо, несколько овощных салатов и десерты. Ему уже так не терпелось взять вишенку с пирожного, но увы приступать сразу к сладкому нельзя. — Мама. — специально выделил Скарамучча, усаживаясь на стул рядом с Итером, который без промедлений сразу взял его за руку, почувствовав что-то неладное — Можешь, пожалуйста, не начинать? — А я что, неправду говорю? — хмуро посмотрев на темноволосого, задала риторический вопрос Эи. Ее тон моментально изменился на более мягкий, когда она обратилась к Итеру — Итер, милый, а ты будешь пить? Ты же пьёшь красное вино? Оно хорошо сочетается с мясом. — Честно говоря, я не люблю алкоголь. Так что можно, пожалуйста, сок? — это лишь отчасти честный ответ, и играло в нем роль скорее то, что он боялся переборщить и начать лезть к Скарамучче за столом прямо перед его мамой. Ну и вкус алкоголя сам по себе ему не особо приятен. Эи удивилась, поставив бутылку вина обратно на стол. — Куникузуши, почему же ты сразу мне не сказал, что ангела отхватил? — женщина покосилась в сторону сына, наливая гостю в стакан персиковый сок из хрустального графина — Бери пример с Итера, а не со своих этих дружков. Мне они никогда не нравились. Напомни, когда ты впервые заявился домой пьяным? В четырнадцать? Или ещё раньше? Скарамучча сильнее стиснул ладонь Итера, непреднамеренно делая своим действием ему больно. Не трудно было догадаться — его это задело. Итер аккуратно приблизился к нему и, чуть оперевшись о его плечо, виновато прошептал на ушко: — Солнышко, успокойся. Чем заставил Куникузуши вздрогнуть и расцепить руки. Если прямо сейчас поинтересоваться у Итера, насколько сильно он чувствовал себя некомфортно по десятибалльной шкале, он бы без лишних сомнений дал все сто баллов. Просто сидя рядом, он ощущал, как напрягся Скарамучча, молча уткнувшись взглядом в свою тарелку. Непривычно видеть его таким уязвимым от обычных слов женщины, которую он иногда в шутку покрывал нецензурными выражениями. — Чем занимаешься в свободное от учебы время, Итер? Куникузуши, вот в прошлом году музыкальную школу окончил, но он тебе наверное рассказывал. — Эи взяла вилку, нож и отрезала кусочек стейка. — Ты ходил в музыкальную школу? — посмотрев на Скарамуччу, уточнил Итер и получил от него утвердительный кивок. — Я занимался бальными танцами, сейчас на них не осталось времени из-за экзаменов. И Скарамучча прекрасно знал, что это неправда, но решил не вмешиваться, зная, как Итер относился к больной теме. Оставшийся вечер проходил за беседой, в которой Скарамучча не принимал почти что никакого участия и лишь изредка отвечал на незначительные вопросы, требующие простого краткого ответа. Эи, под влиянием выпитого алкоголя, хоть и в малом количестве, стала болтать лишнего. Затрагивать темы, заставляющие Итера безбожно краснеть и все чаще отворачиваться в сторону, отвлекаясь от поедания десерта. Было в этом и что-то хорошее, он узнал так много о детстве Скарамуччи. Например: о том, что он в детском садике всегда носил пестрые панамки, наотрез отказываясь снимать их в помещении, и о том, что у него раньше был какой-то там «друг», с которым они часто ссорились из-за игрушек. Былое чувство неловкости у Итера, пожалуй, отступило также быстро, как и появилось. — На самом деле я так рада, что Куникузуши в себе не закрылся после случая с малышкой Еимией. — упомянула Эи, заставив своими словами Скарамуччу раскрыть глаза шире и вмиг напрячься ещё сильнее прежнего. Резкий звук от соприкосновения серебреных столовых приборов о фарфоровую посуду вынудил Эи и Итера вздрогнуть и перевести все внимание на темноволосого, поспешившего подняться из-за стола и уйти с кухни. — Простите — Итер не мог оставить это без внимания и без лишних раздумий последовал за Скарамуччей. Так ведь любой хороший партнёр сделал бы? — Скарамучча, постой! — Итер догнал его на лестнице на второй этаж, схватив за руку, останавливая. — Что еще тебе нужно от меня? Свали и иди общайся с тетей Эи. Ты ей похоже нравишься больше, чем собственный сын. — Я не понимаю, чем заслужил к себе такое отношение. И про кого она говорила? Следующие несколько секунд для Итера прошли будто в замедленной съемке, когда Скарамучча, замахнулся на него рукой, но вопреки всем ожиданиям удар пришелся только по стене в каких-то паре сантиметров от его испуганного лица. — Тебе правда интересно? А может лучше перестанешь лезть в то, что тебя не касается, м? Достал уже. Скарамучча, так нельзя! Скарамучча, почему ты себя так ведешь?! — Куникузуши взял Итера за подбородок так, чтобы он не смел даже подумать о том, чтобы увести взгляд — А ты ведь даже не моя мать, которой вообще похуй на то, что говорить при посторонних можно, а что нельзя. — Ты- только что чуть меня не ударил и убери свою руку. — впервые Итер неуверенно стоял на ногах при разговоре с возлюбленным из-за сковывающего его страха, а не чего-то ещё. — Чуть не считается. — его рука переместилась чуть ниже на шею, не сильно сдавливая. — Серьезно это все, что ты скажешь? Даже не извинишься? Отойди. — Итер толкнул его в грудь, пытаясь отстраниться и уйти от прикосновений. — А то что? Что сделаешь? Расплачешься? — Скарамучча усмехнулся. — Я не ясно выразился? Отойди, сейчас же. — как бы Итер не старался скрыть дрожь в голосе, она проскальзывала с его каждым новым произнесенным словом. Он еле сдерживал слезы, поджав губы от обиды. Ему больно вовсе не от чужой руки на шее, а от незнакомого доселе взгляда своего возлюбленного направленного лишь на него одного. Неужели Люмин действительно оказалась права? Но зачем это всё? К чему это всё? — Давай же, плачь. Позволь посмотреть, как по твоей смазливой мордашке скатываются слезы разочарования. Ведь сейчас ты чувствуешь именно его? — отпустив шею Итера, он прошелся ладонью по его мягкой щеке. Неожиданно эмоции его сменились со злости на, кажется, сожаление? Скарамучча сделал шаг назад и, склонив голову вниз и сжав ладони в кулаки, еле слышно произнес: — Просто уходи. Итер быстрым шагом спустился вниз, не намереваясь задерживаться больше в этом доме. Слишком уж потрясен он был тем, что только что произошло. — Что у вас случилось? — обеспокоенно спросила Эи, вышедшая в коридор. Она всецело ощущала свою вину за неприятное окончание вечера. И кто ее за язык вечно тянул, ляпнуть что-то не то? — Ничего не случилось. С чего вы взяли? Просто появились неотложные дела. — затараторил Итер, застёгивая свою куртку. Ему хотелось просто побыстрее уйти и дать волю слезам. Он не расплакался, прямо там, на лестнице перед Скарамуччей только из-за собственных хрупких остатков гордости. Что это за, черт возьми, перепады настроений, невольным свидетелем которых он стал. И кто такая эта Еимия? Почему одно ее имя заставило Скарамуччу так остро отреагировать? Выйдя на улицу, Итер глубоко вдохнул чистого воздуха, наполняя им лёгкие. Сердце все никак не могло успокоиться, а дрожал он вовсе не от холодного ветра, пробирающегося сквозь одежду. Последнее чего ему хотелось — пойти домой, ведь вопросов и последующих нотаций от сестры слушать у него не было никакого желания. И что Люмин скажет, а что она сделает потом со Скарамуччей? Она ведь сделает. А что именно — представить страшно. Пройдя к небольшому скверу возле своего дома, он уселся на первую попавшуюся свободную скамейку. Итер наконец ощутил обжигающую влагу, прошедшую вниз по его щекам. Утерев слезы рукавом, он вытащил телефон и, разблокировав, зашёл в список контактов. Как там говорят? Друг познаётся в беде? Вот и он ничего лучше, чем позвонить Сяо и напроситься к нему домой, придумать не смог. Спустя, казалось бы, мучительно долгих нескольких гудков, он услышал чужой обеспокоенный голос: — Итер, что-то случилось? Сяо прекрасно знал о том, где он должен был быть сегодня вечером. — Да так, вот просто один сижу на лавочке в парке около дома, всеми брошенный и никому не нужный. Пока до сюда шёл, мечтал, чтобы меня сбила машина и облегчила мои страдания. Я так сильно ненавижу свою жизнь. А у тебя как дела, Сяо? — закончив свою драматичную речь, он вновь всхлипнул. — Ты что плачешь? Никуда не уходи, я сейчас приду за тобой. Сбросив вызов, Итер улыбнулся сквозь слёзы.