Tell me a lie

Скарамучча перебирал меж пальцев пшеничные мягкие пряди волос Итера, что соизволил вырубиться под самый конец фильма, головой уместившись на его коленях. Отчасти, Скарамучча мог его понять, ведь в нем подобные подростковые мелодрамы не вызывали почти никаких чувств кроме зависти, когда все у главных героев заканчивалось хорошо, или же скуки, когда все происходящее на экране было настолько карикатурно-ужасным, что тебе начинало казаться, что уровень твоего интеллекта стремительно падал вниз и становился примерно на одной планке с умственными способностями самого автора, что этот высер, собственно, и придумал. В данном случае определённо был второй вариант, и очередной скучающий зевок, который Скарамучча прикрыл ладонью, явное тому подтверждение. — Мм, — тихо промычал Итер, приоткрывая глаза, — пить хочу. — Тогда тебе придётся подняться, — сказал Скарамучча и, скользнув рукой со светлой макушки ниже, одним лишь указательным пальцем погладил все ещё блестящую от глиттера мягкую щечку Итера. — Я не хочу вставать. — Просто сядь и я принесу тебе воды, — получив в ответ слабый кивок, Скарамучча помог Итеру присесть, откинувшись на мягкие светлые диванные подушки, и направился на кухню за бутылкой прохладной минералки. Оставшись один в гостиной, Итер огляделся по сторонам в поисках пульта от дистанционного управления освещением в комнате и, найдя нужную вещь, лежащей на деревянном подлокотнике дивана, нажал на первую попавшуюся небольшую белую кнопку, включив чересчур уж яркий белый свет, заставивший его тут же зажмуриться и потереть ладонью глаза. Устало вздохнув, Итер попытался вспомнить то, что происходило за последний час до того, как он уснул. Он вспомнил короткие обрывки фраз, а ещё вспоминал, как несколько раз подряд признавался Скарамучче в любви, вновь забравшись на его колени и закрывая собою хороший обзор от происходящего на экране телевизора, которое, если быть честным, никому из них не было интересно. Объятия, поцелуи и ещё поцелуи. Каждое подобное воспоминание вызывало трепет внизу живота Итера, и он почувствовал, как его щеки вновь начинали пылать от смущения и неописуемой радости, что он испытал за весь этот вечер, проведённый наедине со Скарамуччей, что больше не отвлекался от Итера ни на секунду. Неожиданно раздался звук уведомления на чужом смартфоне, заставивший Итера вмиг встрепенуться и перестать предаваться мечтаниям. — Скар- — уже хотел было выкрикнуть Итер, но быстро передумал это делать, решив для начала самому взглянуть на несколько оповещений, появившихся на экране блокировки. Итер увидел там новости о доступных обновлениях устройства и парочку уже знакомых ему имен в переписках. Решив, что ничего из увиденного не было чем-то срочным и требующим незамедлительного ответа, Итер окончательно отказался от идеи звать Скарамуччу. Посидев ещё пару минут в тишине, от скуки Итер, все также не выпуская телефон из рук, стал снимать и одевать на него обратно краешек чехла. Он уже привык делать подобное со своим, поэтому в этом не было совершенно ничего удивительного. «Почему он так долго? — подумал Итер и продолжил играться с твёрдым пластиковым чехлом от телефона Скарамуччи, из раза в раз воспроизводя им характерное щёлканье, и он бы делал это и дальше, если бы чёрный уголок не надломился и не упал на его коленки. — Ой». Итера мгновенно охватила паника, заставившая его вздрогнуть и обернуться к двери в комнату. Убедившись, что Скарамуччи там не было и он не смог бы ничего увидеть, Итер схватил отломанный кусочек и попытался незаметно присоединить его, чуть подрагивающими руками, обратно к чехлу, но как бы он не старался, ничего толкового из этого не получалось. Довольно быстро оставив все свои тщетные попытки, Итер прикинул, насколько сильно все было заметно и оглядел телефон со всех сторон, мысленно причитая, что теперь он точно больше никогда не станет трогать чужие вещи или по-крайней мере играться с ними. «Ну, не так уж и заметно… Наверное…» — утешал себя Итер, и вдруг его внимания привлек маленький уголок какой-то небольшой бумажки, находившейся под чехлом. Его любопытство не позволило бы ему не взглянуть хотя бы одним глазком на то, что случайно попалось его взгляду, и он аккуратно, боясь сделать ещё хуже, снял чехол и вытащил интересующую его вещь. Перед ним оказалась небольшая фотография, только вот то, что на ней было изображено, а точнее кто, заставило Итера изумленно вскинуть вверх тонкие светлые брови и безмолвно приоткрыть рот. На снимке его парень мило обжимался с какой-то незнакомой ему девушкой, что будто заставляла того улыбнуться, приподнимая пальцами уголки губ Скарамуччи. При этом она сама вся так и светилась от счастья, что нельзя было не заметить, да и Скарамучча хоть и старался не показывать своих подлинных эмоций, те все равно хорошо распознавались по его взгляду. Да, черт возьми, по его взгляду, нельзя было не понять какие чувства испытывал парень, и только настоящий дурак не догадался бы, что в этом, казалось бы, привычном холодном темно-синем взгляде плескалась лишь неподдельная искренняя любовь. Такая, что Итер от него никогда до этого и не видел, ведь ни одна из всего множества их совместных фотографий со Скарамуччей не могла передать того же, что и эта. И от этого Итеру стало… Обидно? Да, ему обидно, потому что Скарамучча никогда так на него не смотрел, в то время как сам Итер готов был дарить ему подобные влюблённые взгляды ежесекундно, а ещё, потому что тот дарил их какой-то незнакомке. Светловолосой, кареглазой незнакомке, у которой золотая цепочка, висящая на шее, ужасно ему напоминала ту, что Куникузуши дарил ему на ИХ первый месяц отношений. Не могло же это быть простым совпадение? Правда ведь? У Итера же нет паранойи? Или может он просто слишком много выпил и все, что он сейчас перед собой видел было лишь обманом зрения? Он несколько раз похлопал глазами, а затем прищурился, стараясь разглядеть как можно больше деталей, что могли случайно ускользнуть от него, но ничего примечательного он все же не заметил. Влюбленное сердце Итера обожгло отравляющее чувство ревности, вынудившее его невольно сжать сильнее в пальцах фотографию и скривить в характерной гримасе лицо, поджав губы. Итер даже совсем забыл о том, что пару минут назад случайно сломал чехол Скарамуччи, ведь всем его вниманием полностью овладела эта злосчастная фотография, что он даже и не заметил, как Скарамучча успел вернуться в гостиную, и только лишь голос, нарушивший тишину, смог заставить Итера повернуться в сторону его обладателя, что поспешил сразу же объясниться за своё довольно длительное отсутствие, сказав: — Я опрокинул стакан с соком, пришлось немного прибраться, — в руке Скарамучча, держал небольшую бутылку минералки без газа, за которой, собственно, и ходил на кухню. Он подошёл ближе к Итеру и резко замер, от неожиданности выронив пластиковую бутылку на пол. Его взгляд наткнулся на собственный испорченный чехол, лежащий рядом с Итером на диване, а затем и на его руку, крепко держащую фотографию. Скарамучча с шумом сглотнул, появившийся в горле ком, чем заставил кадык дёрнуться, и недоуменно посмотрел на Итера. — А кто это с тобой здесь? Очень хотелось бы тебя послушать, — повернув фотографию к собеседнику, Итер, ещё больше нахмурившись, уставился на Скарамуччу так, будто силился прожечь своими потемневшими карими глазами в нем дыру. Несомненно, он жаждал от него объяснений. Сейчас же. Незамедлительно. — Для начала, — голос Скарамуччи приобрёл стальные нотки, — ты мне кое-что объяснишь. Какого черта ты портишь мои вещи и смеешь ещё что-то мне предъявлять? Никаких криков, никаких повышенных тонов. Только холодный взгляд, способный пробирать до мурашек, обращённые прямо на Итера, да и крепко стиснутые кулаки. — Нет, это ты мне объяснишь! — вскочив с места, выпалил Итер. — Кто эта девушка на снимке и почему ты носишь его в таком месте? Я не понимаю. Обычно ведь так делают люди в кого-то влюблённые. По крайней мере, один мой знакомый всегда носил с собой фотографию своей любимой девушки. Так что скажи мне честно. Ты мне изменяешь? Я- Дальше его слова лились сплошным, временами не совсем разборчивым, потоком. Итер просто говорил, говорил, говорил, заставляя парня, стоящего напротив него, то и дело меняться в лице. Скарамучча хмурился, затем ошарашено приподнимал брови, а потом вновь сводил их ближе к переносице. — Замолчи сейчас же или я сам тебя заткну! — все же не выдержав, рявкнул Скарамучча. — Что ты вообще несёшь?! Совсем ебанулся?! — А что я, по-твоему, должен думать? Сам посуди: ты мне мало о себе рассказываешь, сидишь в телефоне, когда мы проводим время вместе, а теперь я нахожу ЭТО, — он подошёл ближе к Скарамучче и ткнул указательным пальцем ему в грудь. — Она мертва, — прозвучало, как гром посреди ясного неба. Скарамучча выхватил фотографию из рук ошарашенного, никак неожидавшего подобного Итера, и сунул ее в задний карман джинс. — А? Я- прости… — Помолчи, Итер. Просто помолчи. Ты слишком много разговариваешь, слушать уже тошно. Итер его послушался. Да и что ещё, собственно, ему говорить? Он высказал все, что в данный момент с неописуемой тяжестью лежало у него на сердце: про их отношения, про поведение Скарамуччи и про то, что все это время чувствовал сам. Ему стало ужасно стыдно за то, что толком не разобравшись в ситуации и не выслушав самого Скарамуччу, выстроил себе какие-то ошибочные выводы и посмел в них ещё и обвинить. — Не надо, — отмахнулся Скарамучча от Итера, попытавшегося дотронуться до его плеча в утешающем жесте, но спустя несколько секунд все же взял и крепко, почти до боли, сжал его худую ладонь в своей. Повисло довольно напряжённое молчание, длящееся ровно до того момента, пока Скарамучча не задал вопрос, не имеющий ничего общего с тем, о чем они ранее говорили: — Кстати, хочешь еще спать? — Немного… — робко ответил Итер. На самом деле спать ему хотелось, но после всех произошедших сцен у него скорее всего навряд ли вообще получится уснуть. — А мы же будем спать вместе?.. — А ты не хочешь? — удивился Куникузуши. — Ну я могу постелить тебе в другой комнате- — Нет-нет! — запротестовал Итер, помотав головой в стороны. — Я хочу, просто… Вдруг после всего того, что я наговорил, не хочется тебе… — Забей на это. Ты не сказал ничего из того, что я бы уже не слышал в свой адрес, — сказал Скарамучча и повел Итера в свою комнату. Включив свет в спальне, Скарамучча отпустил руку Итера и, подойдя к постели, опустился на корточки к ящику для белья, что составляла собой нижняя часть кровати. Он вытащил оттуда спальную одежду для себя и Итера, что сразу и всучил ему в руки. Итер слегка растеряно стал не спеша стягивать с себя рубашку, то и дело путаясь подрагивающими пальцами в пуговицах. А как же иначе, если он хорошо чувствовал чужой изучающий взгляд, скользящий по его обнаженной спине? — Не пялься так пристально, — Итер невольно поёжился и, аккуратно положив снятую одежду на постель, потянулся к просторной темной кофте, но не успел он к ней и прикоснуться, как его талию тут же обвили чужие руки, помешав сделать задуманное. — Итер, — горячее дыхание Скарамуччи обожгло ушную раковину, а его холодная ладонь не спеша двигалась с талии все выше и выше, пока не достигла своей конечной цели. Двумя пальцами он слегка сжал чужой подбородок, а после произнес: — посмотри направо. Что ты там видишь? — Письменный стол, — ответил Итер, чувствуя, как его коленки потихоньку начинали дрожать. — А ещё? Взгляд Итера сначала пробежался по всей поверхности стола, на котором помимо ноутбука и канцелярских принадлежностей, лежало несколько учебников, а потом переместился чуть выше именно на то, на что парень всегда старался смотреть, как можно меньше. — Мои фотографии, — порядка двадцати с лишним штук, причем некоторые из них сделанные исподтишка. Например, как та, что была сделана у озера в городском парке, когда Итер залюбовался парочкой белоснежных лебедей, плавно скользивших по водной глади, или та, другая, висящая совсем рядом, на которой Итер увлеченно просматривал полки с графическими романами в книжном магазине. — Верно, — согласился Скарамучча и в качестве поощрения оставил поцелуй за ушком Итера, — а знаешь, что это значит? Значит, что нравишься мне именно ты. Уяснил? — Угу, — тихо отозвался Итер. — Умница, — произнес Скарамучча, не скрывая удовлетворённой ухмылки. — А теперь повернись ко мне. Стоило Итеру только выполнить просьбу, как его губы сразу же накрыли чужие. Скарамучча, воспользовавшись коротким замешательством Итера, сразу же углубил поцелуй, вторгнувшись языком в его жаркий рот, а рукой скользнул ниже к ширинке брюк, желая ее, как можно скорее, расстегнуть. Слишком очевидно, к чему это все шло, и на это у Итера не было совершенно никакого желания. Да, может оно и было часа два назад, когда он, будучи довольно пьяным, бесстыдно елозил задницей на коленях Скарамуччи, но явно не сейчас. — Стой, — отстранившись от губ Скарамуччи и перехватив его за запястье, сказал Итер. — Что не так? — по недоуменному выражению лица парня было видно, что он никак не ожидал услышать отказ, ведь еще ни разу не получал его от Итера. — Ты сейчас серьезно? — задал риторический вопрос Итер. Сделав шаг назад от Скарамуччи, он взял сменную одежду и вышел из комнаты. Захлопнув дверь в ванную, Итер носом глубоко вдохнул воздух и выдохнул его через рот, в жалкой попытке хотя бы немного утихомирить сердце, что грозилось пробить собою ребра. Быстро нацепив пижаму, он сполз спиной вниз по гладкой поверхности двери и устроился на холодном кафельном полу, руками обхватив колени. В его голове кишело слишком много неоднозначных мыслей, от которых так и хотелось дать волю слезам, которые он до сих пор с трудом сдерживал. Итер не знал, сколько еще времени мог бы так просто сидеть и тупо пялиться на однотонную нежно-розовую плитку на противоположной от него стене, если бы его не заставил опомниться довольно настойчивый стук в дверь. — Тебе там плохо не стало? — в голосе Скарамуччи проскользнула нотка беспокойства. — Дай мне еще пару минут. Итер поднялся на ноги и подошел к широкому настенному зеркалу с яркой белой светодиодной подсветкой по бокам. Он выдвинул ящик под раковиной, вытащив оттуда средство для снятия макияжа с парочкой ватных дисков.  Умывшись и выкинув одноразовые контактные линзы в урну, он посмотрел на себя в зеркало и позволил взгляду тут же ухватиться за заколку, которую Скарамучча сегодня ему подарил. Он потянулся к украшению, снимая то с волос для того, чтобы поближе его рассмотреть. Сердце внутри вновь сжалось, но Итер до конца не мог понять отчего именно: от стыда, что все еще испытывал за то, что позволил усомниться в своем доверии к Скарамучче или за то, что отказал ему в интимной близости? Да и как вообще он посмел это сделать?! Скарамучча же такой хороший: сводил его в кафе, черт, да он, на минуточку, полностью оплатил за него счет, а потом еще и сделал подарок, который Итер определенно будет часто носить точно так же, как и серьги. Вспомнив о них, он мельком одними кончиками пальцев дотронулся до маленького золотого полумесяца — парные украшения, пожалуй, самое милое, что вообще мог предложить Скарамучча. Итер почувствовал себя таким виноватым и, выбежав из ванной, захотел еще несколько раз извиниться перед Скарамуччей. Он прошел в комнату и подошел ближе к парню, не зная, как ему лучше следовало начать разговор, но Скарамучча, будто завидев его сомнения, решил заговорить первым: — Ты пить хотел, — он протянул ему принесенную из гостиной бутылку воды в руки, и, как только Итер взял ее, поправил белую футболку, в которую успел переодеться, оттянув за горло. — Спасибо, — поблагодарив Скарамуччу, Итер, сняв с горлышка крышечку, сделал несколько довольно жадных глотков. Поставив бутылку на стол, он подошел к уже расправленной двуспальной кровати и забрался под мягкое теплое одеяло, укладываясь рядышком со своим парнем. — Слушай, а может всё же- — Спи. Утром поговорим, — бросил Куникузуши и показал то, что не настроен на продолжение диалога, демонстративно натянув одеяло повыше до самого подбородка. — Спокойной ночи. Люблю тебя, — поплотнее прижавшись к чужому телу, Итер закрыл глаза. В глубине души он все ещё лелеял малюсенькую надежду на то, чтобы получить ответ на своё признание, но чего-то помимо пожелания спокойной ночи от Скарамуччи он так и не дождался.