Тяжело быть принцем

Если у Эдварда спросить, какой момент из своей практики работы в медицине был самым страшным, то принц без раздумий вспомнит этот случай. Это был вечер, и Эдвард уже не ожидал пациентов; принц развалился в кресле и, закинув ноги на тумбу, предавался воздушным мечтам о хорошем ужине и компании, а потом — крепком сне. Поглядывая каждую минуту на часы, он уже было собирался уйти из лечебницы на несколько минут раньше. Он закрыл все шкафчики, убрал бесконечные скляночки с пахучими мазями и горькими микстурами и, напевая под нос веселую песенку про дровосека и вертя на пальце связку ключей, распахнул дверь навстречу счастливым выходным. И едва не забурился на спину от тяжести чьего-то тела, не особо держащимся в пространстве. Оно кряхтело и, кажется, едва не плевалось пеной, заставило Эдварда мимолетно подумать, что бедолагу взяла конвульсия. Прошло не так много времени, когда Эдвард понял, что перед ним стоит (а, если быть точнее, висит на дверном косяке) его брат, и это привело его в такую панику, какой принц не ведавал с самого своего рождения. — П-помоги, умоляю! — взвыл он и схватился за плечо Эдварда. Он все еще стоял, не в силах ничего сделать. — Что со мной?.. Эдвард тоже хотел бы это знать. Он разом собрал все свои силы, помог Генри добраться до диванчика и уложил его туда. Брат часто дышал, весь взмок и безостановочно чесал кожу. А еще везде, где кожа не была закрыта одеждой, Эдвард заметил большие красные пятна. Список диагнозов сразу же сузился: аллергия, ожоги, инфекция… А потом принц вспомнил еще одну важную деталь, и все встало на свои места. Он быстро схватил шприц, наполнил его прозрачной жидкостью и вколол Генри в шею — тот моментально отрубился на долгие двенадцать часов.

***

Генри проснулся, похрипел, как старик, повертелся на узком диване, и, открыв глаза, уставился в высокий потолок. — Как ты себя чувствуешь? — раздалось неподалеку. Генри приподнял голову и увидел Эдварда. Тот сидел в кресле: уставший, растрепанный, сонный. Видимо, он не покидал пределов лечебницы все время, пока Генри самозабвенно спал. Генри уронил голову на подушку и задумался. Действительно, а как он себя чувствует? Спустя несколько секунд он выяснил, что от предсмертного, как ему казалось, состояния остался лишь зуд по всему телу. Для верности он почесал сначала локоть, потом колено, живот и бок, а затем сообщил об этом Эдварду. Брат выслушал его, поднялся и сел на пол прямо рядом с диваном, на котором лежал Генри. — Как поход? Ты поймал чудовище? Генри тут же оживился. В памяти возникли яркие образы прошедшей битвы с чудищем, больше его самого раз в пять. — О, я его зарезал! Пока остальные отвлекали, я залез ему на плечи и выколол глаза, а потом мы его обежали несколько раз с веревками в руках, и он как завалился. Ну и тогда мы его добили. Жаль, что тебя там не было! Тебе бы понравилось это зрелище! Эдвард едва не поморщился. Он совсем не был фанатом подобных кровавых побоищ и вообще-то был против убийств животных, пусть это и было большим и плохим, пожирающим людей живьем вместе с костями. Но дело было в другом. — Расскажи мне, какие у него были глаза, — попросил Эдвард. — Могу даже показать его тебе — я забрал один. Боевой трофей! Второй, правда, пришлось отдать ребятам из Хейверхилла: хорошие парни, нужно будет еще раз выйти с ними на охоту. — Генри, прошу… Ты же знаешь, как я не люблю подобные… Вещи… — Эдвард даже подскочил и принялся ходить по комнате. Генри медленно сел на диване. И тут Эдварда осенило. — Хотя, знаешь, — внезапно сказал он. — Неси этот глаз сюда.

***

Глазик и вправду оказался впечатляющим. Размером с хороший арбуз, он был мутно-белого цвета с чёрный запекшейся кое-где кровью и закатившимся поблекшии зрачком. Эдвард брезгливо осматривал это чудо несколько минут и прикасался к глазу исключительно в перчатках, отчего Генри насмешливо фыркал. Спустя некоторое время Эдвард смог выяснить причину странных пятен на теле Генри. — В слезах этого чудовища содержится токсичное вещество, вызывающее реакцию организма в виде ожогов — таких вот пятен, как у тебя. — Это же пройдёт? — уточнил Генри. — Не перебивай, — оторвал его Эдвард. — Есть еще одно. Обжигая кожу, оно просачивается сквозь нее и проникает в кровь. Генри уставился на него большими от ужаса глазами. — Я умру?! Эдвард лишь развёл руками. — Я не знаю! Давай подождем и выясним? — Э! — тут же возмутился Генри. — Только не со мной! Ты давай там, это, лечи меня! Эдвард рассмеялся и дружески похлопал брата по плечу.

***

— Опять вода? — уныло взвыл Генри, глядя на полную ванну. — Не ной. Раздевайся и полезай, — как ребёнку ответил Эдвард, звеня банками в другом конце комнаты. — А может как-то без воды? Эдвард лишь мотнул головой. — Не получился. Залезай, кому говорю. Делать было нечего. Генри разделся и медленно, щупая воду как трусливый кот, залез в ванну. — Так, — Эдвард возник неожиданно, и стукнул по рядом стоящей тумбе явно тяжелым медным тазом. Генри с опаской заглянул в таз и увидел там великое множество каких-то чёрных, скользких существ. Они мирно копошились себе в тазу. — Что это?.. — с неприкрытым страхом спросил Генри. — Это пиявки. Генри отодвинулся от них подальше, насколько это позволяла узкая ванна. — Я не буду их есть, — категорично заявил он. Эдварда это рассмешило, и Генри надулся еще больше. — Их и не нужно есть… Только попробуй их съесть, и я тебя уже не спасу! — Почему ты не мог излечить меня и просто так, ведь у тебя такой дар! — обиженно воскликнул Генри. — А болезни изучать кто будет? Можно подумать, что у каждого лекаря такой дар, как у меня. Ну, все, хватит болтать. И Эдвард резко вывернул весь таз в воду. Чёрные пиявки расплылись по ванне, и Генри в каком-то первобытном ужасе — ну не видел он никогда таких существ, что за упущение! — забился в самый угол ванны, поджав к себе ноги. Он с немым шоком наблюдал за тем, как одна за другой пиявки находили себе пристанище на его теле, намертво присасываясь, и ему хотелось, если честно, плакать. — Так и нужно?.. — Эдвард был его последней надеждой на счастливый финал, потому что хуже, чем сейчас, Генри чувствал себя разве что только, когда прошедшим вечером завалился к брату в предсмертном состоянии. — Ага, — кивнул брат и, положив руку на затылок Генри, надавил на голову, заставив того едва ли не по горло погрузиться в воду. — Ну, отдыхай. Генри посмотрел на его удаляющуюся фигуру с затаенной злобой, с обещанием отомстить! Ощущения от пиявок были странными. Во-первых, выглядело это не очень: будто бы у него разом выросло несколько новых бородавок, которые к тому же еще и шевелятся! Во-вторых, он чувствовал то ли щекотку, то ли зуд по всему телу, но он не мог ничего с этим поделать. — А что они делают, эти пиявки? — спустя некоторое время поинтересовался Генри. — Пьют твою кровь, — совершенно спокойно ответил Эдвард, и Генри этот тон даже немного успокоил. Ладно, пусть пьют, у него крови много, на всех хватит! — И долго мне тут лежать? — последовал еще один вопрос. — Допустим, час, — ответил вновь вернувшийся Эдвард и вручил Генри стакан с горькой водой, которую следовало выпить всю. Час тянулся неимоверно долго. Генри лежал, глядел через окно в небо, считал пиявок и слушал, как Эдвард принимает других пациентов. Сама ванна располагалась за большой ширмой, поэтому никто и не догадывался, что тут находится в таком непристойном виде сам принц. Один раз Эдвард подлил ему в ванну теплой воды, и снова продолжил свою работу, когда в лечебницу заявилась какая-то громкоговорящая девица. Генри, слушая ее сладко-возбужденные речи, пришел к выводу, что девица отнюдь не больна и пытается обольстить Эдварда. Он повернулся на бок и, облокотившись руками о край ванны, подался вперёд, чтобы лучше слышать. Плеск воды, к сожалению, не укрылся от этой особы, и она, не теряя времени, подобрала юбки (после великого множества балов и приемов Генри уже ни с чем не спутает этот шуршащий звук ткани) и зашагала по направлению к ширме. — Ой, а кто это там у вас прячется? — защебетала она, и Генри вдруг понял всю неловкость ситуации. Сейчас эта дамочка увидит его голым, и что ему потом делать? Замуж ее звать? Генри подозревал, что она та еще сплетница. Так что, конечно, молчания от нее ждать не нужно. Эдвард тоже понял намерения девицы и поспешил перекрыть ей путь к ширме, но не успел… Генри зажмурился, и за секунду до того, как случилось бы непоправимое, перестал чувствовать прикосновение воды и мягко приземлился на длинный ворс ковра. Генри открыл глаза и облегченно выдохнул. Он встал на колени и принялся отдирать от себя пиявок. Это продолжалось добрую четверть часа. Сквозь боль и слезы Генри сдирал этих лечебных червей, а они оставляли после себя красные, кое-где кровоточащие следы, которые, впрочем, довольно быстро бледнели. Очень скоро у его ног скопилось несколько пушистых кошек. Они все бодались о его ноги и мяукали — просили есть. Генри некоторое время не обращал на них внимания, закончил с пиявками, залез в комод, порылся там и завернулся в пестрые свободные одежды, и только после этого достал из полки рыбное печенье и ссыпал голодным кошкам. Пока они ели, Генри улегся в спальне на высокую кровать, застеленную теплыми одеялами и пышными подушками. Тут же нахлынула дремота, а еще через несколько минут у него под руками и боками примостились кошки. Он нежно погладил каждую из них, и они довольно замурлыкали, как бы благодаря его за внимание и заботу. — Вот бы вы меня вылечили, а, — попросил он у кошек. — А то этих пиявок я на дух не переношу! Одна из кошек забралась ему на грудь и устроила свою мордочку на вытянутых лапках. Генри несколько раз сладко зевнул, устроился поудобнее и крепко уснул.

***

Проснулся Генри, как ни странно, в тревожном настроении. Еще даже до пробуждения в его голове закралась мысль: спал то он в доме Тиса, а здесь время идет по-иному, чем в самом королевстве. А вдруг, пока он спал, снаружи сменилось несколько десятков, а то и сотен лет? Генри мрачно усмехнулся. Хороша выходит история: герой королевства лечился пиявками и, дабы избежать нежелательной свадьбы с незнакомкой, испарился прямо из ванны, даже одежды не прихватив с собой, и больше его никто не видел. Генри подскочил к двери и, задумав оказаться в той же самой лечебнице, закрыл глаза и ступил в темноту. Вроде бы, ничего не изменилось. Та же ширма, тот же диван. Генри не исключал того, что прошло несколько лет, может два или три года, ведь ремонт не каждый день делают. — Генри! Генри медленно обернулся и несколько мгновений смотрел Эдварду в лицо. На глаза наворачивались слезы. Этого не может быть… — Сколько времени прошло?.. — прошептал он, боясь этой цифры. — Да дня два, не больше, — свободно махнул рукой Эдвард. — Ты где ныкался? Та дамочка тогда минут через пять ушла. Генри едва не взял нервный смех. — Я что-то пропустил? — спросил он. Эдвард тут же оживился. — Да! Я у себя седой волос нашел, представляешь! С твоими исчезновениями и состариться недолго, знаешь ли. Я думал, все уже, потеряли тебя снова и… подожди, а где твои ожоги? Генри осмотрел свои руки и ноги и, действительно, пятен как и не бывало. И зуда не было, и вообще Генри выглядел самым здоровым в этой комнате. Он в ответ только пожал плечами и самоуверенно вышел из лечебницы, оставляя брата в полном недоумении и мысленно благодаря этих прекрасных мяукающих созданий Барса.