My reflection is you

***

      — О боже… — наконец произнёс парень, выронив из рук все вещи.       Благо первым отмер парень напротив. Теперь можно было смело выпускать всю свою истерику. Как будто тем самым он дал мне на это зелёный свет.       — Я… но как? Ты…? Это, блять, как вообще? Мы что, Зита и Гита? Сейчас должна заиграть музыка из типичного индийского фильма, а откуда-то ещё и вылезут какие-нибудь тётки, со слезами вымаливая у нас прощение за то, что по каким-то ебическим причинам разлучили нас при рождении, а после мы обнимемся и будем говорить друг другу: «Брат, я всегда знал, что не один. Я люблю тебя, брат мой! Мне тебя так не хватало!» или что? Что это за хуйня такая? — сам не ожидал, что такой понос польётся изо рта. Сейчас я слишком сильно охреневал от жизни, чтобы мочь как-либо фильтровать свою речь.       — Я… Я сам в шоке. И мне тоже страшно! Теперь даже намного больше!       Меня это ничуть не успокоило и не остановило. Я в миг ощутил неописуемую и не поддающуюся контролю бурю эмоций от ошеломления до неподдельной ярости, будто… Будто… Кто-то украл моё лицо, будто сломалась матрица мира, будто он вовсе рухнул. Это всё был какой-то непонятный бред и… Ужас! Будто кто-то украл не только моё лицо, но и часть моей жизни, моей личности, и пользовался этим наравне со мной. Будто кто-то крал мою жизнь в то время, пока я сам её беспечно проживал. Но, сдаётся мне, мой двойник думал так же, и полностью имел на это право, а потому спускать именно на него всё своё непонимание и гнев было нельзя. Но какого только чёрта…       — Да, прости, я не подумал. Просто я… Охуеть…       — У… У меня тоже… Это всё добавляет массу проблем к тем, что уже есть… Я не знаю, что теперь делать… — голос парня дрожал. Он обнял себя за плечи, чтобы скрыть и дрожь в руках, но мой взгляд всё же уловил эту маленькую деталь. Ему действительно было очень страшно. Будто с его стороны было что-то кроме нещадно ломающегося от существования абсолютного двойника мозга и возникновение его прямо перед лицом, но и что-то, возможно, хуже этого, что теперь приобрело большие масштабы…       Но куда хуже?       Так мы оба рисковали сейчас никуда не продвинуться уже никогда с мёртвой точки, погружаясь в страхи и тревожные мысли, которые, видимо, съедали обоих, а потому срочно необходимо было разрядить эту пугающую обстановку… Но как? Мой мозг разрывался на части от одной только мысли, что передо мной сейчас стоит точно такой же человек, как и я сам, и я о нём ничего не знаю, и родственниками мы друг другу точно не приходимся…       — «Соберись, Су, держи себя в руках! — пытался я прийти в себя, дыша глубоко и часто, пытаясь совсем не потерять голову и начинающую улетать крышу. — О, точно!».       — А если серьёзно, тебе родители никогда не говорили, что у них была двойня, но от одного ребенка они отказались или потеряли его в роддоме? — сам не верил, что нёс такую чушь. Но сейчас я готов был поверить во всё, что угодно, ибо матрица уже дала сбой. Остальное уже не страшно.       Если думать в сторону своей бредовой идеи, но в то же время единственного, что могло бы хоть как-то объяснить весь этот пиздец, то… В своих родителях я точно был уверен. Я так много раз слышал историю своего рождения, что, казалось, будто я и сам там был и всё это видел — я мог пересказать всё с точностью до каждого слова… И родители всегда с такой любовью и нежностью говорили об этом, что не возникало никаких сомнений о правдивости их историй. Но… Как мы сейчас узнали, жизнь умеет преподносить неожиданные и нежданные сюрпризы, так что… Вопрос был вполне себе к месту, да же?       — Эм… Вроде нет… У меня есть младший брат и мы с ним похожи, конечно, но только отчасти, как обычные братья, смутно напоминаем друг друга, но вот чтоб так… Такого нет. Такое от меня бы не скрыли… — ответил максимально искренне незнакомец, местами запинаясь из-за подрагивающих губ, при том аккуратно, «незаметно», по-прежнему стесняясь, но уже чуть более открыто разглядывая меня, после чего нахмурился, пытаясь что-то понять.       Эта версия была моей последней и единственной надеждой на адекватное и логичное объяснение сложившимся обстоятельствам. Но теперь идей и надежд не осталось. Только шок и неверие. И стёртая кожа на пальцах и ладонях от нервов…       — Хм, тогда… Ты делал пластическую операцию? Я — нет, — один тупой вопрос за другим. Я пытался поймать кончик нити, которой никогда и не было. Но я пытался её придумать, и вообразить, будто она всегда существовала. Так я изо всех сил хватался за свой уплывающий рассудок.       — Ч-что? Нет! Это всё моё! Каким меня родители сделали, таким и остался, — как-то возмущённо и обиженно выдал парень, отчего-то повысив голос, затем сразу же смутившись, осознав, что как-то слишком эмоционально он ответил на достаточно глупый вопрос. Это ведь была не та ситуация, когда подобное произносили с упрёком или оскорблением, преподнося это как факт, что вызывало негатив в ответ. Это был совершенно иной случай.       — Ну а что тогда?! Как ещё такая хуйня могла случиться? Может… С нашими родителями проводился какой-то безумный эксперимент по мутациям и клонированию какого-нибудь сумасшедшего учёного? Иначе я это никак объяснить не могу. Это просто невозможно, — по-моему, я обстановку совсем не разряжал, а лишь наоборот накаливал… какой же идиот… Но я сам был как накалённая до предела лампочка, которая вот-вот взорвётся.       — Я… Нет, — парень завертел головой. — Мои родители бы на такое не пошли. Всё, прекрати! Как бы оно там ни было, всё уже есть так, как есть, нам остаётся только принять это… И решить появившуюся проблему. Теперь она касается уже нас двоих, поэтому решать её мы должны тоже вместе… Если ты не против, то я начну… — произнёс парень, сминая края своей чёрной толстовки. — Можно мы сядем?       — «Ну охренеть просто… С чего вдруг какая-то там его проблема теперь наша проблема? От прежней скромности не осталось и следа…».       — Что? — затупил я на секунду, успев улететь в прострацию, ибо всё так же продолжал внаглую разглядывать стоящего напротив двойника. Свою, на минуточку, точную копию, блять. — А, да, конечно…       — Я… Я айдол…       — «Ну нет… Нет… Не может…».       — Моя группа дебютировала совсем недавно, но наших поклонников уже немало… Нас узнают на улицах, за нами следят не только во всех соц.сетях, но и в реальной жизни… Если вдруг нас где-то видят, то информация об этом сразу же просачивается во все новостные сайты, каналы, сети…       — «Твою мать… Как я здесь оказался… Дерьмо-дерьмо-дерьмо… Просто дерьмо».       — Это всё огромные проблемы для нашего агентства… Поэтому у нас нет ничего лишнего в телефонах, нет личных аккаунтов, нет личной жизни, и именно поэтому нам нельзя выходить куда-то, а если нам всё же разрешают, то исключительно со стаффом и охраной, и только так, чтобы было как можно меньше свидетелей… Но… Этого мало, понимаешь? — взглянул он на меня с надеждой увидеть понимание в моих глазах, но я лишь тяжело сглотнул и посильнее сжал руки на диване, на котором мы сейчас сидели, подготавливая себя к продолжению истории.       Я убедительно не понимал ровным счётом ни черта, кроме чёткого ощущения, будто я влез в какую-то очень глубокую задницу без своего ведома, и подступающая нервозность, тревога и щекочущее чувство в пояснице и ниже говорили лишь о том, что всё точно очень плохо. Очень! И на какой хрен он мне вообще это всё сейчас рассказывает, если меня интересует только то, какие проблемы свалились на меня вместе с ним?       Не обращая внимания на моё непонимающее ничего лицо, он продолжил:       — Всем нам этого мало… Кто-то мирится с этим, кому-то плевать, а я… Я просто устал… Я хочу получить хотя бы частицу обычной жизни, разве я много прошу? Агентство считает, что много… И я понимаю, правда, я знаю, какой груз и какая ответственность лежат на наших плечах, мы сами этого хотели, мы сами об этом просили, но мы не ожидали, что всё будет таким… Поэтому… Я просто ушёл и никому не сказал об этом. Я считал, что обо всём хорошенько подумал, но я ошибся. Это было ужасно глупым решением с моей стороны… Я совершил большую ошибку. Поначалу я чувствовал такое облегчение, когда смог набрать полную грудь воздуха, предвкушая всё то, что могу теперь сделать, куда пойти, чем заняться, а потом… Мало того, что я нарвался на толпу фанатов, которые чуть было не разорвали меня на кусочки, так ещё и мой телефон разрядился и выключился, поэтому я не смог сообщить своей группе, где находился, и попросить их о помощи тоже не мог… Если фанаты ещё не написали об этом во все соц.сети, что очень маловероятно, то любой другой даже в вашем кафе мог это сделать, а потому это всё уже по-любому гуляет по всему интернету, и потому меня ждут огромные проблемы от агентства и участников группы, потому что отвечать за меня придётся и им тоже… Я поступил очень эгоистично и необдуманно, это было спонтанным решением моего внутреннего ребёнка, а проблемы в итоге будут у всех… Я не должен был так поступать, я снова всех подвёл… Я такой никчёмный, наглый эгоист! Я нарушил правила, навлёк проблемы на агентство и своих друзей, а теперь ещё и потерялся, и теперь мне страшно, и стыдно… А встретив тебя страшно в миллион раз больше, — его голос вновь дрожал, а на его сжатые в кулаки руки, которыми он сжимал и ткань на ногах, покапали одинокие слёзы, которые он изо всех сил старался сдерживать.       Мне было его даже жаль… Не то, чтобы я много понял с его сбивчивого и напряжённого, слезливого рассказа, но всё-таки… Но, помимо жалости к незнакомцу, паника уже щекотала мой затылок, поднимая волосы дыбом, заставляя ощущать спазмы живота в сильном напряжении всего тела… Судя по его рассказу, и тому, что мы похожи, как две капли воды… Я начинаю догадываться, какая проблема схватила меня за задницу, подкравшись тихо сзади… Это просто кошмар… Неописуемый пиздец… Зачем я вообще родился…       Парень всё не успокаивался, рыдая всё больше и больше, вытирая рукавами лицо, которое в них же и прятал. От него так и веяло безнадёгой… Хотя чем сейчас моя ситуация была лучше… Но, отчего-то, с каждой слезой своего отражения моё сердце предательски поднывало в такт его плачу, заставляя как-либо поучаствовать в том, чтобы остановить его слёзы, посочувствовать, помочь… Чёртова эмпатия…       Если к нему присмотреться, то он совершенно не выглядел как тот, кто мог бы причинить кому-то боль, страдания или проблемы намеренно. А если он каким-либо образом всё же это сделает — то ему же будет раз в сто хуже. Он явно долго будет убиваться в собственном соку самобичевания. Возможно, сейчас я ошибался, но как же мне это было знакомо…       Я не знал, что делал, когда положил свою ладонь на его плечо, от чего парень крупно вздрогнул, испуганно уставившись на меня заплаканными глазами.       Я не знал, что делал, когда вытер рукой слёзы на его щеках, любуясь тем, как его пухлые, такие же, видимо, как и мои, губы распахнулись в удивлении. Когда обнял его и позволил уткнуться лицом в плечо. Когда начал поглаживать незнакомца, чтобы успокоить. Когда начал втягивать носом прекрасный запах, что исходил от него.       Когда начал нежно перебирать его мягкие волосы между пальцев…       Я совершенно не понимал, что делал, но я не хотел это останавливать.       — Ты не эгоист, и ты не никчёмный. Ты ни в чём не виноват. Ты обычный человек. Это нормально, что ты тоже хочешь жить. Да, поступать так и правда не стоило, но зато ты получил ценный урок и это неоспоримо важный опыт. Это тоже неплохо. Да, ты создал некие проблемы, но всё будет в порядке, если ты их решишь. К тому же, думаю всё не так плохо, как кажется, об этом немного поговорят и забудут, ты же ничего «громкого» не сделал, чтобы всё невозможно было исправить, верно? — парень помотал головой. — Вот, видишь. Так что успокаивайся и давай решать, что нам делать. Нам же нужно хоть когда-нибудь выйти из этой подсобки… Да и в целом…       Несмотря на то, что отчасти мне было фиолетово на проблемы этого парня, мне всё же было приятно, что я, возможно, помог ему сейчас. Будто… Я помогал младшему брату… Будто мог сказать что-либо ободряющее себе же, но уже со стороны… С ума схожу.       — О, боже, да, прости! Я… Я… — незнакомец испуганно подпрыгнул на месте, тут же отстраняясь и вытирая слёзы с лица тем же бедным рукавом.       — Всё нормально, не беспокойся. Я дам тебе телефон. Ты помнишь номера участников группы? Или агентства?       — А… Да, я помню номер Намджуна… Однажды он собрал нас всех и приказал выучить его номер, чтобы в случае… В таких случаях мы звонили именно ему. Он чудесный… Он заботливый и добрый. Он очень мудрый и рассудительный, ответственности у него за нас всех семерых. Он напоминает мне большого и тёплого, мягкого, пусть и неуклюжего, милого мишку, но этот мишка иногда превращается в свирепого гризли… И сейчас он будет именно таким, потому что один из его непоседливых «детишек» вновь натворил бед… — практически промурлыкал парень, всё ещё теребя края рукавов своей чёрной толстовки, нежно улыбаясь, под конец вновь опечалившись от представленных последствий своих необдуманных действий.       Похоже, что этот парень был то ли по жизни чересчур разговорчив и открыт даже к незнакомцам, готовый вывалить за короткое время всю свою жизнь, либо же… Это проявлялось тогда, когда он нервничал. Либо я не знаю, что, как и почему, но… Я понятия не имел, как реагировать на подобные излияния души и чужой жизни… Сам же я был открыт только с теми, кто был мне близок, остальным же знать что-либо было совсем необязательно. Скорее даже совсем не нужно. Но… Кем бы ни был этот Намджун, судя по внезапным рассказам моего двойника, тот действительно хороший человек, которому можно и нужно доверять, и к кому стоит обратиться в сложившейся сейчас ситуации в первую очередь. Я его не знал, как и не знаю до сих пор даже имени своего двойника, но, отчего-то, я уже хотел безоговорочно ему довериться.       — Отлично, значит звоним твоему Намджуну. Но для начала, кто он? А то вдруг ты позвонишь сразу директору компании и у всех начнутся большие проблемы. Но, что куда более важно — кто ты? Нет, в смысле, ты айдол, это понятно, но как тебя зовут?       Не знаю, правда, зачем мне эта информация, но не будет лишним знать имя того, кто ходит, живёт и дышит с твоим лицом.       — Боже, я такой идиот, нужно было сказать это с самого начала… Я Пак Чимин. Можешь звать меня просто Чимин, — произнёс парень, хлопнув себе ладонью по лбу, а затем, лучезарно улыбнувшись, протянул руку для знакомства.       На секунду я даже впал в ступор. Меня будто окатило волной безграничного тепла, нежности и света…       — «Это какой-то особый эффект этого парня? Интересно, а выгляжу ли я так же со стороны для других?».       — А… да… Я Ли Сумин, приятно познакомиться, — произнёс я отчего-то дрожащим голосом, протягивая руку в ответ.       Боже… Я вёл себя, как обомлевшая от красивого старшеклассника школьница. Но он ведь буквально такой же, как я… Это совсем смешно.       — Вау… У нас даже имена похожи. Действительно магия какая-то… — с улыбкой подметил парень, как и я, теряя зрение при широкой улыбке. Забавно.       Стоп. Что? Чимин… Сумин… Это шутка такая что ли?!       Хоть фамилии разные, и на том спасибо. Значит мы не разделённые при рождении братья. Я не его Зита, а он не моя Гита. Минус одна догадка. Но всё-таки… Какого чёрта?       — Да, ты прав… Я как-то не обратил внимания… И правда неведомая хрень творится… Ну, Чимин, кто же этот Намджун?       Мог ли я вот так его допрашивать? Почему он вообще должен мне объясняться? Как будто я ему кем-то прихожусь, чтоб я мог лезть ему в душу и что-то оттуда вытягивать…       — Ах, да, Намджуни-хён лидер нашей группы, нам с ним очень повезло… Без него мы бы все пропали… Он наш железный стержень и самый крепкий щит… — нежная улыбка вновь появилась на его (моём?) милом лице.       Интересно, насколько нужно быть хорошим человеком, чтоб о тебе вот так говорили? Неужели два чужих человека могут стать друг другу настолько близкими, чтоб отзываться друг о друге так тепло и нежно? Для меня это было чем то из ряда «вон».       — Наверное он и правда потрясающий… Держи, набирай номер. Я могу выйти, если вам нужно поговорить без лишних ушей. Мне всё равно эта информация не нужна.       — О, нет, не нужно, — произнёс парень, перенимая телефон из моих рук. — Мне даже будет спокойнее, если ты останешься тут… Спасибо! — поклонился он под конец в знак благодарности, не торопясь подниматься.       — Да что ж такое, поднимись! Можно ведь просто ограничиваться обычным «спасибо». Я не привык к такой реакции… Ей богу, мы же не в Корё, а я не твой господин, чтоб так… Не делай так больше. Я не делаю ничего особенного, я просто проявляю человечность и понимание. Так должен поступать каждый, разве нет?       — Может и так, но мир всё же жесток… И я так воспитан, я не специально, но раз тебе некомфортно, то постараюсь так больше не делать, — произнёс Чимин, поднявшись и улыбнувшись благодарно, прежде, чем всё-таки набрать заветный номер своего (нашего?) спасителя и приложить в ожидании телефон к своему аккуратному ушку.       Казалось, будто гудки шли вечность, но в действительности не прошло и минуты прежде, чем по ту сторону ответил басистый мужской голос, заставивший вздрогнуть и меня, и самого Чимина.       Если честно, было весьма и весьма странным то, что он всё же ответил… Мало ли кто мог ему звонить сейчас — маньяк, убийца, или безумный фанат… Это было рискованно для него, но он всё же поднял трубку… Я уж было запаниковал, что мы не найдем выхода.       — Алло. Кто это? Зачем вы мне звоните?       — Намджуни-хён! Ты взял трубку! Это я, Чимин!       — Твою мать, Чимин! Какого хрена? Чей это телефон? В какие неприятности ты попал?       — Я… Это долго объяснять, правда. Я всё расскажу, когда вы заберёте меня. И покажу… Тут… Всё трудно…       — Чимин, что это —       — Чимин, это ты? Боже, где ты? Ты в порядке? Почему ты даже мне ничего не сказал? Я же твой лучший друг! Мы все так переживали за тебя! Намджун уже километры находил кругами по комнате, а Джин уже все овощи в крошку порезал от нервов… А Юнги… Я в жизни столько матов не слышал, он как грозовая туча, от него так и летают молнии… И Бан Шихёк разозлился не на шутку… Тебе точно дадут огромной…       — Хватит болтать, Тэхён! Чимин, чей это телефон и где ты находишься?       — Я в кафе «Sweet dreams», понятия не имею, где оно находится… Телефон мне дал один из сотрудников этого кафе, он помогает мне, мы вместе застряли в подсобке, где меня спрятали от толпы фанатов, которая меня преследовала…       — ЧТО? Чимин!       Это было настолько громко сказано, что даже я прекрасно всё услышал… Это он-то добрый и заботливый мишка? Хотя, в такой ситуации, Чимину повезёт, если ему не откусят голову сразу же…       — Я всё объясню… Пожалуйста, я знаю, что я совершил ошибку. Я знаю, что повёл себя, как законченный ребёнок. Я знаю, но… Пожалуйста, заберите меня…       — Буду ждать твоих объяснений. Мы будем рисковать ещё больше, если тебя заберёт кто-то из мемберов, поэтому я отправлю за тобой твоего менеджера, которого ты так же не удосужился предупредить, а потому он получил конкретный нагоняй от компании, за что получил приказ везде и всегда быть рядом с тобой, теперь вы с ним станете одним целым. Я уговорил его и компанию сильно не душить тебя, но как раньше точно не будет. Я дам ему этот телефон для связи, мы сообщим, когда можно будет выходить. Жди. Надеюсь хотя бы сейчас ничего не натворишь.       — Ну, в общем… Всё не так плохо, как могло быть… За мной должны отправить менеджера, так что скоро меня заберут и ты наконец будешь свободен. Можно я твой телефон пока у себя оставлю? Мне должны перезвонить, когда подъедут. Потом я его тебе сразу же верну.       — Хорошо, бери. Надеюсь, что с тобой всё будет в порядке. Погоди, а что ты делаешь? — не на шутку удивился я, когда увидел, как по-хозяйски Чимин что-то печатал в, на минуточку, моём телефоне.       — Я вбил в список контактов свой номер. Думаю, что судьба ещё не раз столкнёт нас друг с другом. Только… Это строго конфиденциальная информация, поэтому, пожалуйста, не рассказывай никому о том, что видел меня, и тем более то, что у тебя есть мой номер…       — Слушай, Чимин, ты серьёзно? Я, блять, твоя точная копия. А может и ты моя. Не суть. Я вообще сейчас не представляю, как дальше буду жить с этим всем. Я сам теперь конфиденциальная информация. Ты предлагаешь мне не рассказывать о том, что я видел второго себя? Мне теперь, вроде как, тоже нельзя на улицах появляться… Не то, что о встрече с айдолом распространяться. Или, ой, мне о себе не распространяться? — отлично, нервы сдали.       Молодец, самое время высказывать всё это Чимину, ведь он, конечно, как и я, такую внешность спецом выбрал.       Но, с другой стороны, мог же, блять, не становиться знаменитостью?       — Прости, я не имел ничего такого в виду, я уже поступил опрометчиво и натворил бед, поэтому должен вести себя осторожнее во всём и со всеми… — виновато произнёс он. Ей богу, он выглядел, как кот из «Шрека».       О боже, что за… Давление обаянием? Есть ли кто-то в мире, кто может это вынести? И как такому хоть в чём-то отказывать? Как на такого обижаться?       Интересно, я так же могу?       — Ничего, всё нормально. И ты меня извини… Просто я всё ещё в шоке… Мой мозг не справляется с наплывом информации… Не каждый день встречаешь айдола, который по совместительству твоя точная копия… — по-моему этот день перенасыщен событиями и информацией.       Но главная шутка была в том, что день этот к концу ещё не подошёл…       — Понимаю… Всё хорошо. Мне жаль, что так вышло… Я бы вернул всё обратно, если бы мог, не поступил бы так, но время вспять не повернуть…       — Сейчас уже поздно об этом говорить. Так, ладно, а насколько вы популярны? Сколько у вас фанатов? — нужно было «прощупать почву», чтоб понять, насколько тяжела ситуация.       — Ну… Я не много об этом знаю, но, похоже, пока не то, чтобы прям «очень». Вряд ли нас сейчас узнали бы за пределами Кореи. И, вроде, за пределами Сеула тоже не должны, но риск есть.       — Значит, нужно просто переехать… Лучше сразу в другую страну… И пластическую операцию сделать.       — Мне правда жаль… Я… Если бы я только знал… Прости меня, пожалуйста… — казалось, будто сейчас он заплачет навзрыд.       Я сильно давил на Чимина, и это было максимально несправедливо и незаслуженно. Это просто шутка судьбы, но никак не его вина… Я вёл себя, как последний мудак.       — Ты не виноват. Так было всегда. В мире есть множество похожих друг на друга людей. Никто из них в этом не виноват. Я просто ищу виноватых, и под раздачу попадаешь ты, хоть и не заслужил. Прости за это. Я постараюсь себя контролировать.       — Спасибо. За всё спасибо…       Не знаю, что он собирался сказать дальше, но этого теперь я и не узнаю, потому что речь его прервал звонивший телефон, в очередной раз пугая нас обоих:       — Да, хорошо, понял. Скоро буду. Спасибо, — бегло ответил Чимин тому, кто за ним, видимо, уже приехал.       — Менеджер ждёт меня у заднего входа. Пока что там тихо, поэтому нужно поторопиться, пока там ничего не случилось, — произнёс парень, начиная бегать глазами по помещению в поисках снятых предметов одежды, протягивая мне дрожащей рукой телефон, собираясь было его отдать, но передумав в последний момент.       Чёрт, ну что на этот раз?       — Эм… Мне очень неудобно это говорить, но… Проводи меня до машины, пожалуйста… Я знаю, нагло просить ещё и это у тебя, но… Мне всё ещё страшно, да и как выйти через чёрный ход я не знаю… — вновь бездонные умоляющие глаза.       Я смогу, смогу, смогу, смогу…       Нет, не смогу.       — Ладно! Боже, я провожу тебя. Но только до машины. Дальше ты отдашь мне телефон и я уйду. Договорились?       — Большое спасибо! Ты лучший! — заверещал мой двойник, крепко меня обнимая, чем нехило ошарашил.       Это… Ещё что такое? Как на это реагировать? Нужно, наверное, сделать вид, что мне это не нравится… Или и так пойдёт?       — Да-да, собирайся и пошли. Я провожу тебя и забуду это всё, как страшный сон, — уже не терпится наконец отправиться домой, нажраться, как шакал, а потом посидеть в одиночестве и хорошенько подумать обо всём, медленно переваривая произошедшее.       Но и этим моим небольшим мечтам не суждено было сбыться… Как я сразу не понял, что задумал этот хитрый лис…       Весьма обаятельный и милый лис… Или такими мыслями я сам с собой… Это типа селфцест получается? Фу.       — Ну вот и всё. Я довёл тебя до машины. Ты в целости и сохранности. Я могу пойти домой? — ах, моё бедное тельце… Так сильно хотелось упасть лицом в свою мягкую подушку и от души покричать…       — Ой, — полушёпотом, но так, чтоб я отчётливо это слышал, произнёс Чимин, когда садился в просторный чёрный автомобиль, что приехал за ним. — Я, кажется, уронил твой телефон… Я такой неуклюжий…       Это что, шутка такая?!       Ох, эта ситуация приобретает оттенок полного «сюра». Всё это так нелепо, но при том с каждой секундой это всё раздражает меня всё больше и больше… Во что я вляпался…       И почему я…       — Окей… Я сам его поищу, не утруждай себя, — произнёс я, закатывая глаза и начиная оглядывать салон автомобиля на признаки своего телефона.       Хм, а я ведь даже не слышал, как он упал…       — Отсюда его не видно.       — «Куда он, мать вашу, мог его так «удачно» уронить?».       — Ой, тогда залезай сюда, так будет удобнее искать. Не волнуйся, менеджер не будет против. Это всё-таки моя вина, я потерял чужую собственность… — начал он тараторить.       — Ла-а-дно… — недоверчиво произнёс я после глубокого вздоха. — Надеюсь найдётся… Почему ты не мог отдать мне его перед посадкой в автомобиль?       — Я забыл, прости. Я не специально… Давай я тебе помогу, — с этими словами Чимин, незаметно для меня, занятого поисками своего единственного телефона, замену которого я не потяну, потому что я чёртов бедный студент, переместился к двери, которую тут же заблокировал, подав какой-то знак водителю глазами.       — Какого х… Что ты сейчас сделал и зачем? — удивлённо выпалил, еле сдерживая подступающую злость.       Но не успел я получить ответ, как машина двинулась с места, унося меня в неизвестность.       Какого хрена? Что, мать вашу, вообще происходит?       — Ты что, похитил меня? Ты в курсе, что это незаконно? — всё не унимался я.       Так это всё было его хитро спланированной ловушкой?       — Ну… Не то, чтобы похитил… Немного одолжил…       — Немного одолжил?! Небось и телефон мой ты не терял? — сейчас просто взорвусь.       — Да, ты прав. Я верну его тебе, когда мы поговорим о том, что теперь делать и как нам быть. А после мы вернём тебя домой в целости и сохранности. Наверное… — произнёс он, почёсывая затылок, бегая глазами по салону, смотря куда угодно, но не на меня.       — Наверное?! Ты шутишь? У меня есть план получше: ты сейчас же отпускаешь меня домой и я никому не рассказываю о том, что сегодня было, выкидывая этот день целиком и полностью из своей памяти. Ну или я иду в чёртову полицию и сообщаю о том, что меня средь бела дня похитил некий Пак Чимин. Здорово, как думаешь? Самое то для вашей репутации, — пора было брать ситуацию в свои руки.       Правильно говорят, что не стоит помогать людям, если не хочешь проблем…       — Пожалуйста, просто доверься мне. С тобой всё будет хорошо. Мы просто поговорим и всё. К тому же, мемберы очень классные ребята, встретив их однажды, ты не захочешь их отпускать… Они будут отличными друзьями! — воскликнул Чимин, заключая меня в свои объятия снова, не давая дотянуться до ручки на дверце. — Пожалуйста!       — Ну почему ты свалился на голову именно мне… Почему наше кафе… Почему сегодня… — обмяк я от безысходности в его руках. — Ладно. Но если после короткого разговора вы не отпустите меня домой, я устрою вам огромные проблемы. Я понятно объяснил?       — Да, Сумин-и, я понял. Спасибо тебе! Ты не пожалеешь! На нас, правда, немного покричат сначала, точнее в основном на меня, а потом, возможно, тебе даже понравится у нас, — отлично, «возможно» понравится и «немного» покричат мне не нравилось совершенно.       — Я не разрешал меня так называть, мы ещё не друзья, а…       — Прости…       — А во-вторых, на меня кричать уж точно не за что, только в ноги кланяться за то, что ты на мою бедную голову свалился. С чего ты взял, что они не будут против появления какого-то левого, постороннего человека в стенах вашей компании? Тем более тогда, когда у вас такая трудная ситуация с твоим побегом и жизнью вообще? — аж скулы сводит. Я точно больше никому и никогда не кинусь помогать. Никогда. Никому. — И зачем я там вообще сдался? Неужели всё это можно провернуть так просто? Я не пойму никак.       — Это… Вопрос, конечно, интересный, но ответа на него у меня нет. Попробуем и узнаем, ха-ха. Я думаю, что они как минимум точно будут в шоке… А как максимум… — произнёс он, закусив губу и уводя взгляд куда-то в сторону.       Я-я-ясно… Ничего хорошего. Какого чёрта ему ещё и так весело? Мы, вообще-то в полной заднице! Я-то уж точно. Никогда ещё мне не хотелось так сильно стать обычным камнем, лежащим себе под солнышком, которого никто не будет трогать… Хотелось начать плакать и истерить, как ребёнок, которому родители отказываются покупать игрушки, которые он так сильно хочет, но в итоге мне остаётся лишь кричать в себя, чтобы не выглядеть обезумевшим идиотом.       На этом наш разговор закончился. Я понял, что ничего существенного и полезного от него не узнаю, а потому я решил перестать пытаться, тратя время впустую. Чтобы скоротать время я придумал самое лучшее для таких ситуаций — поспать. Я, конечно, мог бы спросить Чимина о том, куда мы вообще едем, кто эти его шестеро, как я понял, мемберов, да и, в конце концов, какого хрена он взял меня с собой, но… Я был слишком измотан за этот день физически и, что важнее — морально, а потому мне срочно нужно было отдохнуть, и даже больше, чем получить ответы на свои вопросы.       Мне действительно удалось немного вздремнуть, я даже не заметил, как провалился в сон… Видимо, усталость всё же сказалась, забирая своё. На удивление, спать было даже приятно, я ощущал себя рядом с Чимином спокойно и комфортно. Несмотря на то, что в данный момент он жутко выводил меня из себя. Я совершенно его не знал, как и он меня, но я уже ему доверял. Я его не знал, но был уверен в том, что он хороший человек, который никогда не сделает ничего плохого. Хочется верить, что я не ошибаюсь в этом…

***

      — У нас на завтра назначена важная фотосессия, Чимин куда-то пропал, а его лучший друг утверждает, что понятия не имеет, где тот находится. Мм, чувствуете, чем пахнет? Нет? Я скажу — пиздежом!       — Но я не вру, хён, я правда не знаю, где он. Он ничего не сказал мне… Я сам был в шоке, когда не нашёл Чимина в его комнате… Я думал, что он у тебя, потому что вчера он должен был пойти к тебе, чтобы поговорить, поэтому я сразу направился к твоей комнате, но и у тебя его не оказалось, тогда я и подумал, что что-то не так… Вы поссорились вчера? Может, он поэтому…       — Хочешь на меня всех собак свесить? — практически прорычал шатен, хмурясь.       — Нет, я не… — замялся от испуга перед старшим Тэхён.       — Юнги, успокойся! Он просто спросил. Не нужно на него орать, он честно сказал, что ни при чём. Мы все лишь пытаемся понять, что произошло, а ты, похоже, ещё и видел Чимина последним.       — И что с того? Думаете я сказал ему, что все мы охуеть как обрадуемся, если он съебёт в неизвестном направлении и никому не скажет об этом? И накануне важного мероприятия? У меня, по вашему, мозгов нет, как у него самого? — из-за неизвестной никому причины Юнги был агрессивен, как никогда, как в те моменты, когда ты мешаешь ему работать, а у него что-то не получается, или когда трогаешь, ломаешь его вещи, съедаешь его еду, не даёшь отдохнуть и маячишь перед ним, как назойливая муха. Но что происходило с ним сейчас — было загадкой для всех. Как думал он сам, лучшая защита — это нападение.       — Ох, боже, Юнги, никто не сомневается, что у тебя есть голова на плечах, но проблема в том, что ты говоришь и делаешь что-либо только ей, холодным расчётом, — устало произнёс лидер, потирая переносицу, чтобы хоть как-то унять нарастающее напряжение, которое было уже просто осязаемым.       — И? Не услышал, в чём проблема? — требовательно.       — Мы сомневаемся, что у тебя сердце вообще есть, вот в чём проблема! Ты как чёртов сухарь! Давно засохший и почерневший! Ты гениален в плане музыки и это восхищает, но ты очень глуп в плане человеческих взаимоотношений! Ты грубый, злой, резкий, и к тебе невозможно подступиться! Ты ранишь людей своими ядовитыми словами! Теперь расслышал проблему? — отчего-то взорвался и выпалил всё, что было на языке уже давно самый старший участник группы — Джин.       — Хах, а может проблема в вас? — голова вбок, едкая ухмылка на лице.       Слышать это было неприятно, но Юнги не сахарный, он привык, что люди видят в нём только демона во плоти.       — Хочешь сказать, что все пидорасы, а ты — Д’артаньян? — у старшего уже просто сдавали нервы — он переживал за Чимина, и в то же время его до белого каления раздражала грубость и чёрствость Юнги.       — Заметь, ты сказал это сам, — так же ядовито произнёс шатен.       — Я хочу сказать, что вы тоже далеко не ангелы: шумные, громкие, раздражительные и наглые, всё для вас, никакого личного пространства. Для вас не должно существовать слова «нет». Вы делаете то, что раздражает меня, а потом удивляетесь реакции. У всех вас есть свои очевидные минусы и недостатки, такие же скелеты в шкафу, но виноватым остаюсь я один. Я один воплощение вселенского зла, главный мерзавец и последняя дрянь… Хах, мне даже смешно. Окей, я могу взять на себя роль главного мудака вашей жизни, но подумайте внимательно на досуге — чем вы лучше?       Никто не ожидал в гневной тираде шатена услышать и очевидные ноты крика где-то из глубин его души. Выливая всю свою злость в этих словах, он как будто бы на самом деле говорил: «Услышьте и поймите меня наконец!», но, не желая попадать в уязвимое положение, он лишь продолжил:       — О, и то, что произошло вчера между нами с Чимином — дело наше, если он захочет рассказать — пусть, но я скажу только одно: у Чимина скелетов в шкафу будет побольше моего, он не такой невинный ангел, как вы думаете, а сегодняшний его поступок дал понять, что ему абсолютно плевать на все правила и на то, что теперь у всех нас будут проблемы, и это ещё даже не всё, но об этом пусть он рассказывает сам, статус крысы мне не упёрся, — заключил Юнги, разворачиваясь и уходя к себе в студию, громко хлопая дверью, перед тем напоследок, не оборачиваясь, кинув: «Не заходите, если не хотите получить порцию отборного дерьма в лицо».       — Зачем ты это сделал? Ты мог выражаться помягче? Кроме Чимина до него теперь никто не достучится, а Чимина нет, и неизвестно, когда он вернётся, и вернётся ли вообще, — произнес Намджун, активно потирая ладонями лицо.       — Сейчас все на нервах, не один он может взорваться. К тому же, он что-то скрывает… Он видел его последним, и, похоже, именно из-за их разговора Чимин и сбежал, а Юнги понимает это, но не хочет признавать, что виноват, вот и бесится, срываясь на всех. Мы не виноваты в том, что он закрылся в своём прочном панцире и совершенно никого не хочет подпускать, а единственный человек, который его полностью понимал и принимал почему-то от него сбежал. Он мог просто рассказать нам, но решил, что будет лучше молчать об этом и вымещать всё на нас. Проблемы тут только у него, а не у нас, — безэмоционально ответил старший, сложив руки на груди.       — Всё уже сделано, поэтому бессмысленно обсуждать это сейчас. Я не был неправ, но я готов извиниться, если он перестанет вести себя, как последний кусок дерьма и откроется нам. Я всё сказал. А сейчас я лучше займу себя чем-нибудь, иначе буду аккуратно выедать мозг ложечкой каждому из вас. Есть желающие? — оглядел он всех присутствующих в поисках ответа.       — Я есть хочу! — взволнованно выпалил макне, когда Джин уже было открыл рот, чтобы произнести что-то, но тут же остановился, переведя взгляд с выбранной «жертвы» на Чонгука.       — Отлично, значит займу себя готовкой, заодно приготовлю что-нибудь для нашего «блудного сына», на случай, если он вернётся, — заключил старший, уходя в сторону кухни.       — Не если, а когда… — шёпотом произнёс Тэхён уже в спину ушедшему хёну, опустив голову, переплетая пальцы с тёплыми и нежными руками своего тонсена.       — Всё будет хорошо, Тэ, он скоро вернётся в целости и сохранности, вот увидишь. Слово золотого макне, — смеясь прошептал он, смотря в глаза своему любимому хёну.       Он знал, как успокаивать Тэхёна: как приободрить его, как поддержать, как сделать его счастливым, и только он один мог сделать это, будто бы он один обладал секретным рецептом крабсбургера, который Тэхён так любил, что делало его самым счастливым, а остальные же были теми самыми планктонами…       — А… Что, нет, как… — начал было лидер, вопросительно смотря на двоих парней, обводя их пальцем, но не успел закончить, как в его кармане раздался звонок телефона, выводящий всех из оцепенения. — Неизвестный номер…       — Хён, возьми трубку, вдруг это Чимин! — подал макне первым свой голос.       — А почему не со своего телефона? — недоверчиво произнёс лидер, взглядом сверля экран телефона. — А вдруг у нас будут проблемы, если я приму вызов…       — С ним могло что-то случиться… — ответил на повисший в воздухе вопрос уже Тэхён. — Стоит рискнуть. Хотя бы попробовать…       — Хм, вы правы, в нынешних обстоятельствах стоит рискнуть. Алло…

***