My reflection is you

***

      — Знаешь, — произнёс вдруг Чимин, нарушая повисшее в салоне автомобиля общее напряжённое молчание, чем привлёк внимание парня напротив, что был явно не в настроении, — когда я наконец увидел твоё лицо, то меня в ту же секунду захлестнули страх, паника, непонимание и даже… Обида.       Неужели сейчас будет рефлексия того самого момента, когда жизни обоих парней круто развернулись на все сто восемьдесят градусов… Казалось, будто оба парня как и нуждались в этом разговоре, так и одинаково с тем были к нему не готовы.       — Обида? — безразлично повернул голову через плечо парень, собираясь слушать непонятную ему мысль собеседника, что долгое время за весь их путь не произнёс ни слова, при том, что сам же говорил о важности присутствия Ли где-то, и, в том числе, о важности разговора, в котором он всё ему объяснит. Ну, и где это всё?       — Да, знаешь… На мир. Что всё так оказалось. Я подумал, что всё, к чему я так долго и упорно стремился, теперь под угрозой. И всё из-за одного моего неверного решения, или же из-за нелепой шутки судьбы. Я вдруг почувствовал, будто земля из-под ног уходит, а вся моя жизнь стремительно пролетает мимо меня… Понимаешь?       Мину не нужно было отвечать, чтобы стало понятно, что определённо точно да. Он боялся того же, и чувствовал абсолютно то же самое. Но сейчас Сумин не решался что-либо говорить, не желая нарушать монолог Пака, лишь только повернулся к нему всем корпусом, тем самым давая понять, что расположен к разговору.       — Ты ведь чувствуешь то же, верно? Ты тоже обескуражен и тебе страшно? Не знаешь, как теперь быть, и что теперь произойдёт с твоей жизнью? — в ответ лишь тишина, но дыхание выдаёт. — Вот и я тоже… Может, это эгоистично, но мне сейчас очень страшно. Может, если бы моя мечта была иной, а сам я не был тем, кто я есть — всё было бы куда проще, или даже лучше, могло быть весело и интересно, забавно даже, но… Увы. Мне очень страшно, что я потеряю всё, чем живу и дорожу. И страшно, что то же произойдёт и с тобой. И особенно… Что мне или же тебе придётся выбирать… Потопить другого или спастись самому. Вот, о чём я думаю. И, если честно, эти мысли заставляют теряться в себе и в реальности, не спать из-за переполняющей тревоги, и даже немного сходить с ума…       Ли снова ничего не отвечает на слова Чимина, но не потому, что зол на Пака и не хочет разговаривать с ним (может быть), а лишь потому, что серьёзно обдумывает сказанное парнем, пропускает это через себя, пытаясь услышать свои собственные чувства и мысли. Может, со стороны это выглядит, как ледяное игнорирование и безразличие, но, тем не менее, Пак не давит, пусть и выглядит расстроенным от того, что ему не отвечают, ведь он делится своими глубинными переживаниями и страхами, своими мыслями, а это ведь личное, а ему в ответ одна лишь тишина… И Сумин благодарен ему за терпение и спокойное принятие возможного нежелания общаться. Но, на самом деле, Ли вовсе не планировал чем-то обижать парня, тем более намеренно его игнорируя. Тем более в таком вопросе.       Пак честно старался не реагировать на такое обидное молчание, старался сделать вид, будто его это не задевает, но… Актёр из него, видимо, плохой. Он хотел услышать мысли Сумина на этот счёт, хотел узнать, переживает ли он так же, мучают ли его те же мысли, разделяет ли он его страхи, может, чтобы лучше его понять, а может, на самом деле, чтобы разобраться во всём и самому. Но ответа так и не поступало, и Пак не глупый, он понял, что собеседник не настроен на беседу с ним, а потому он, закончив нервно перебирать пальцы, рвано вздохнул, отворачиваясь к окну.       Пусть даже ему и не ответили, но он открыл свою душу, дал понять, что он для Сумина открытая книга, которую тот всегда может прочесть, если захочет, и за это он не обязан был платить тем же.       — Я тоже, — ответил Ли, складывая руки на груди, когда Пак уже и забыл, о чём спрашивал, и не надеясь в итоге услышать ответ.       Чимин сначала было подумал, что ослышался, или что его мысли заслонили собой реальность, заполонили всё вокруг, проникая в его уши извне, но парень рядом с ним развеял эти сомнения, продолжая говорить:       — Но я испытываю не только это, но и злость. Может даже и не на тебя самого, а вообще на всё вокруг. Я испытываю ужасное чувство несправедливости, что всё оно так получается. А осознание некоторых моментов моей жизни заставляют горько усмехнуться, расставляя пазлы по своим местам, что никак не складывались в общую картину. А если быть до конца честным — я испытываю даже гнев, который с каждым разом сдерживать всё тяжелее.       — Почему? — осторожно интересуется парень, боясь нарушить момент, когда и Сумин решается открыться в ответ. Или же даёт понять, что лишь только сильнее закроется, а ключ никогда не будет найден.       — Из-за чего, — уточняет юноша. Это важная деталь, как он считал. — Из-за того, что теперь моя жизнь полетит к чертям. И мне на самом-то деле плевать, что твоя тоже, мы ведь друг другу никто. И ты, в отличие от меня, выйдешь из воды сухим, ну или, максимум, намочишь ножки, а я же просто утону.       Чимин бы нагло соврал, если бы сказал, что услышанное его не задело, не кольнуло куда-то в область сердца, перехватив дыхание, но в то же время он понимал, что Сумин говорит всё так, как оно и есть, а то, что он сам питает какие-то иллюзии на этот счёт — это его личные проблемы, которые остальных не касаются. И не должны.       Пак понимает, что Сумин говорит исключительно сухие факты, но он определённо точно не понимает, к чему парень ведёт, а потому он смотрит на Ли с вопросом, сдвинув брови к переносице, ожидая продолжения мысли. И, признаться, у Чимина сейчас предательски часто забилось сердце. Он бы совсем не хотел сейчас услышать что-то такое, что он бы предпочёл вообще никогда не слышать. Ему всегда было чертовски трудно видеть плохие слова в свой адрес, ему крайне тяжело давались ненависть, угнетение, оскорбления в свою сторону, а критика же его просто убивала. И сейчас он рисковал обжечься куда сильнее, чем когда-либо, потому что именно сейчас и с этим человеком появляется иллюзия, будто он говорит сам с собой, будто его собирается облить кислотой его же собственное отражение в зеркале. Будто он же сам. Но беда в том, что Чимин и сам прекрасно с ненавистью к себе всегда справлялся, ему посторонние в этом деле не нужны.       — Я теперь рискую потерять свою личность, потерять себя, став лишь твоей тенью. Тем, кто всегда будет позади тебя. Стать вечной ночью, пока ты круглый год будешь забирать все дни. Моя жизнь лишится покоя, а сам я лишусь какой-либо идентичности. Я не смогу заниматься тем, чем всегда хотел, и жить с тобой не то, что в одном городе, а даже в стране. И, что пугает меня ещё больше — даже на одной планете.       Мин и сам не знает, почему вдруг его заколыхнул такой сильный гнев, вынуждая говорить действительно жестокие слова парню напротив, что, вообще-то, находится в абсолютно таком же положении, но… Ему вдруг стало до глубины души обидно, что у него отбирают всё, или же отберут в скором времени, а при этом жертва здесь только Пак. Если кого-то и жалеть в этой ситуации, то только Ли — ему совсем не повезло.       — Во мне же всегда видели тебя. А дальше будет ещё хуже — чем бы я ни захотел заняться, все будут смотреть на меня через призму твоей личности, видя во мне лишь подражателя, жалкую копию, а оригиналом всегда будешь ты. У тебя может быть всё, а что же тогда останется мне? М? — смотрит он наконец прямо в глаза своему отражению, позволяя тому считать во взгляде всю боль и страх, что на самом деле переполняют его, срываясь на этот гнев. — Ты боишься потерять то, что у тебя есть, а я в ужасе от того, что могу быть лишён даже возможности чего-либо достичь, что-либо приобрести, сделать какой-либо выбор в пользу себя, жить. И всё это только из-за тебя. Вот, о чём я думаю.       Чимин смотрит в глаза напротив и теряется ещё больше. Он понимает, честно, всё понимает, он чувствует то же, а оттого и прекрасно может понять, что тревожит Сумина. Он был бы таким же на его месте. Но ведь всему есть пределы, верно? Чимину тоже страшно, он тоже зол, но ведь во всём не виноваты они сами, это ведь не они так решили, не они всё это придумали. И насколько бы Пак ни понимал юношу, он также прекрасно осознавал, что вся вина не лежит на нём одном. По хорошему, ему бы понять, что он в принципе вообще ни в чём не виноват, но Чимину хватает и этого. Даже только эта малая часть заставляет чувствовать укол обиды, побуждая защищаться, не позволив превратить себя в главного злодея всей истории.       — Но ведь я не виноват в том, что всё так случилось! — произносит Пак, перед тем попытавшись поглотить вязкий, неприятный ком обиды от несправедливых обвинений, что будто бы давил на горло. Он не примет на себя вину, которую не должен чувствовать. Он не злодей этой истории.       Парень напротив видит, что действительно задел своими необоснованными обвинениями сердце юноши, но остановиться всё равно не может. Что значат чувства другого, когда самому паршиво?       — Я знаю. А от этого бешусь сильнее. От осознания, что винить здесь некого, а всё продолжит лететь в одно место, и только для меня — стремительно по наклонной вниз, — глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоить разбушевавшиеся эмоции, но получается слабо. Откровенно плохо, если точнее. — Просто не строй из себя жертву. Не один ты здесь теряешь что-то. Ты обрёл риски, а я — потери. И кому здесь хуже? Перед моим носом теперь могут быть закрыты абсолютно все двери. Но я всё ещё не должен ненавидеть тебя, но это плохо получается. Я подчистую охвачен страхом, — произносит Мин, прерывая зрительный контакт, дав заглянуть и в свою душу, и насмотревшись в чужую.       Продолжать смотреть в чужие глаза вдруг стало чем-то непомерно тяжёлым…       — Какой смысл рассуждать, кому здесь будет хуже? Нам обоим от этого только проблемы, что могут повлечь за собой ужасные последствия, — проговаривает Пак, собрав все свои силы в кулак. Ему неприятно, обидно и больно, но он должен постоять за себя. В кое то веки. — Я понимаю, что тебе чертовски страшно, и я осознаю, что то, с чем ты столкнёшься, может быть тяжелее, хуже и больнее, чем то, с чем столкнусь я, но не смей обесценивать и мои проблемы, и не смей плевать на мои чувства, — твёрдо продолжает юноша, сжимая руки в кулаки.       Теперь он тоже закипает.       Он сам не был уверен, что способен на подобное. Казалось, что всё, что он может — трусливо прятать голову в песок и трястись, как самый последний слабак. Но пора это было менять. Пак не был отрицательно или враждебно настроен против Ли, но если что-то пойдёт не так — он поборется за себя и своё счастье вопреки всему. Он слишком много отдал себя всему этому. Он отдал этому всё.       — А может посмотрим на ситуацию с моей стороны? Хочешь? — интересуется Пак, стараясь надавить на совесть Сумина, дать ему услышать и понять, что жертвы здесь они оба, и Пак не пытается выставить себя единственным страдальцем, но хочет, чтобы парень понял, что не ему одному плохо. — Что бы я ни сделал, так же перенесётся на тебя, все мои достижения, моя слава — всё автоматически перепадёт и тебе. Просто так. А ты думал, чем я жертвовал, идя сюда? Как дошёл до туда, где я сейчас есть? Сколько сил, крови, пота и слёз приложил к тому, чтобы достичь всё это? Как много я отдал? И это всё легко может рухнуть, как карточный домик, от любого твоего движения. Ты можешь стать моим кукловодом, а я твоей жалкой марионеткой, что будет беспрекословно повиноваться. Я не буду сравнивать, что хуже, но и ты пойми, что мне тоже чертовски страшно, и я тоже имею право бояться и испытывать злость, обиду и гнев.       Сумин знает, да, чёрт возьми, он знает, но что он может сделать с собственными чувствами и эмоциями? Он знает, что Пак не виноват, но и он не виноват тоже. А жертвой он быть не хотел и не хочет.       — Смотри на меня! — вдруг повышает голос Пак. Подобный выпад с его стороны был совершенно неожиданным, но сейчас осколок чужих слов слишком глубоко ранил его, задел нечто трепетное, уязвимое внутри, что непременно нужно было защищать, сражаясь всеми силами за это. Либо Чимин сейчас отстоит свою честь, либо после вряд ли уже соберёт себя по развалившимся частям. — Как ты зависишь от моих действий, так и я завишу от твоих. Я не виноват в том, что моя мечта встала наперекор твоей из-за злой шутки судьбы, но разве не лучше нам объединиться и попытаться помочь друг другу, чтобы вместо кучи дерьма и проблем попытаться выжать из этой ситуации максимум из возможного? А если это будет слишком тяжело, а оно скорее всего будет, то даже невозможного?       На эти слова Чимина Су даже нечего было ответить, нечем было возразить, он лишь беспомощно бегал взглядом по напряженному лицу Пака, черты которого постепенно приобретали расслабленное выражение, видя, что его слова принесли тот эффект, которого он и добивался. Он одержал победу в этот бессмысленном и незримом бою, и явно был этим доволен, а оттого и спокоен. Пак не планировал ни в одном из вариантов соперничать или враждовать с Мином. Ему хотелось спокойной жизни, и только это. Но и, как говорится: «друзей держи близко, а врагов ещё ближе». И Чимин искренне надеялся, что Ли ему врагом не станет.       — Мне жаль, я не должен был…       Действительно, с чего Сумин вдруг решил, что Чимин именно тот, на кого стоит изливать всё дерьмо в данной ситуации? Пак от неё тоже не в восторге, так почему же все камни должен ловить он? Он просто пытается найти решение, собственно, как и сам Ли. Им обоим нужна была их обычная, спокойная жизнь, такая, какая у них и была до их встречи, только и всего.       Может, его просто раздражала вся эта ситуация, а слова Пака его просто добили, поджигая фитиль той бомбы, что давно готова была взорваться. А потому всё вышло так, как вышло.       И, на самом деле, наверное, это естественная реакция, но Су ни разу не подумал о возможных плюсах, перспективах и каких-то положительных моментах для себя, которые можно было извлечь из этой ситуации, он думал исключительно о потерях и негативных последствиях для своей жизни, которые повлечёт за собой существование Чимина и их знакомство. Может, не обязательно всё должно быть дерьмом, а это действительно могут быть новые возможности? И, в конце концов, Чимин прав на все сто — зачем идти рогами друг на друга, обвиняя беспочвенно во всех грехах, если можно идти рука об руку и помочь друг другу во всём, что может произойти? Они прочно связаны в этой лодке, а пережить шторм и выйти у причала спокойной и счастливой жизни им нужно обоим. Тут никак без взаимопомощи и сотрудничества обеих сторон.       — Ничего. Это нормально. Я рад, что ты не стал держать это в себе, если бы ты не поделился этим сейчас, а стал копить — ты бы взорвался в конечном итоге. Было бы в разы хуже. И тебе, и мне. Этот разговор был нужен нам обоим. Это именно то, чего я хотел. Ну, в общих чертах, — мягко и беззлобно посмеялся юноша, нежно и отчасти неловко улыбнувшись собеседнику.       — Мне стыдно…       — Просто забудь. Теперь поможем друг другу? — протягивает Пак Сумину свой мизинчик для примирения.       — Определённо, — протягивает Ли мизинец в ответ, — мы на одной стороне. Точнее в одной заднице.       — Ха-ха-ха, да, ты прав. Но чтобы выбраться из этой задницы, мы станем командой. Так мы обязательно через всё пройдём, и создадим своё лучшее будущее.       — Ух, этим пламенным речам вас на стажировке в агентстве учат, а? — решил немного разбавить атмосферу Мин, надеясь, что на этот раз удачно, а не как всегда. — Ну, признаться, хорошо учат — это работает. Но у тебя ведь уже есть своя команда. Я в этой истории лишний.       — А мы создадим свою особенную команду — «вселенские лошки».       — Что? Почему?! — возмутился тут же Су.       — Ну или «лузеры по судьбе». Как тебе? — прыскает Пак.       — Да пошёл ты, — усмехается в ответ Ли, — ещё мне не хватало клуба лузеров, под названием «особенные мальчики». Не-не-не, на такое я уж точно не подписывался. Не знаю, как ты, а я точно не лузер, — начинает он смеяться, аки конь, довольный своей гениальной шуткой, на что Чимин сначала оскорблённо раскрывает рот, намереваясь что-то сказать, а затем просто слегка, не прилагая силы, бьёт Сумина по плечу, насмешливо обижаясь на его реплику, позже и самому переходя на смех.       — «Особенные мальчики». А мне нравится, тут и не скажешь, о чём именно речь, — играет он бровями.       — Ой, боже, одно хуже другого. Остановись на этом, пока фантазия дальше не пошла, — закатывает Ли глаза, скрещивая руки на груди, всё ещё сохраняя улыбку на губах.       — Вот и отлично. Официально этот клуб открыт, — делает Пак серьёзное лицо, слегка поясничная, но тут же меняется в лице, вспомнив что-то. — Не знаю, что конкретно произошло вчера, но… Прости всех нас, пожалуйста. Я обещал, что знакомство будет приятным, а в итоге… Всё обернулось так. Мне жаль…       Сумин искренне надеялся, что эта тема подниматься не будет больше никогда, и что группу его он больше никогда не встретит, но, видимо, в очередной раз, Судьба лишь показала средний палец и сказала: «выкуси».       Признаться, Мин в ту же секунду, как Пак это произнёс, знатно напрягся, вспомнив то, что так сильно хотелось забыть. Юноша был напуган мыслью, что Чимину всё-таки что-то, да было известно, чего бы он точно не хотел. Не хватало ему ещё того, чтоб хоть одна душа знала о том, что произошло в той самой комнате. Ни за что!       — Забей. Действия других людей нельзя предугадать. Ты ведь не можешь быть в ответе за мысли, мотивы и поступки других людей. Ты не можешь знать, что творится в голове другого человека и что руководит им.       — Да, но…       — Без «но». Просто забей. Оставим вчерашнее в прошлом. Там, где оно и должно быть.       — Ты, теперь, наверное, надеешься больше никогда с ними не пересекаться, да? В принципе, как и со мной, — потянул Пак, опуская глаза. Слышать правду горько, но необходимо. Но легче от этого не становится.       — Ну, врать не буду, так и есть, но… Понять их можно. Не всех и не во всём, но можно, — заключил Су, глубоко вздохнув.       — Я рад, что ты честен, правда. Надеюсь, вы дадите друг другу второй шанс, и тогда вы все сможете открыть для себя что-то новое, и увидите новые стороны друг друга и вместе с тем новые возможности, — неуверенно произнёс Пак, всё ещё переживая из-за случившегося.       Со стороны это всё выглядело, как съёмки очередного сезона «Санта-Барбары»… Но в жизни это ни разу не забавно.       — Ну… Если придётся сталкиваться с вами в будущем, то, так уж и быть, я подумаю. Но не обещаю. А вот насчёт хорошего отношения к тому придурку — это вот сразу «нет», с приставкой «никогда».       И Чимину безумно хотелось узнать, почему же Ли был так категорично настроен, и что между ними с Юнги такого произошло тем вечером, но он решил, что ещё не время. Возможно, время узнать об этом придёт тогда, когда и сам он будет готов поделиться собственной историей. А это случится явно не скоро. Если и случится вообще.       — Спасибо, — коротко ответил Пак с лёгкой улыбкой, вместо всех тех вопросов и мыслей, что крутились у него в голове. Пока что, на данном этапе, этого было достаточно. Сумин и без того мог давным-давно послать всё к чертям, как и самого Чимина, и исчезнуть, но он здесь, ругается, недоволен, но всё же идёт вслед за ним. Пак действительно благодарен Мину за это настолько, что даже не сможет найти для этого подходящих слов.       — Мы едем в твоё агентство? — вдруг поинтересовался Сумин, ловко переводя тему. Мало ли, куда их могло занести.       — Мм, да, в агенство. Вчера, когда ты ушёл, мы все были, скажем так, в шоке от происходящего, и поэтому сразу на месте и стали думать, как решить этот вопрос, делая всё, что могло от нас зависеть. Намджун почти всю ночь проторчал в главном офисе, и после съёмок снова туда вернулся. Он пытался достичь максимального компромисса для меня, тебя, компании и общественности. Вопрос сложный, сам понимаешь, поэтому с решением этой проблемы не всё так просто. По крайней мере, он действительно сделал всё, что было в его силах. На остальное мы повлиять никак не можем при всём своём желании…       И снова какой-то туманный ответ. Но лучше, чем ничего. Тут даже вон деталей больше появилось. И на том спасибо.       Признаться, Сумин не ожидал такого резонанса. И если быть честным, он вообще не представляет, даже отчасти, как всё это на самом деле сложно, и как для них всех это важно. И какие риски они принимают на свою сторону. И нет, он не знает, насколько это сложный для всех них вопрос. Да и сам он понятия не имеет, как можно из всего этого выйти. Для него это тупик, через который не пройти. Он в этом всём чувствует себя рыбой, которую штормом на берег выбросило, а Чимин при том ещё и так вопросы свои задаёт, будто Мин каждый день в такие ситуации влипает…       — И что вы решили? — единственное, что Сумину оставалось ответить на все слова Пака, ведь в голове его теперь была одна вязкая каша, либо же просто перекати-поле и красная такая, мигающая ярко надпись «пиздец».       — Увидишь. Мне рассказали частично, в чём состоит их вариант решения проблемы, и я считаю, что он верный. Лучший из тех, что можно было предложить. Намджун попытался добиться наилучшего исхода из этой ситуации, и я надеюсь, что для тебя оно таким и будет. Как и для нас.       Мм, класс.       Если сказать, что Су этот ответ не удовлетворил от слова «совсем», как и его любопытство, то это значит не сказать ничего. Но, если точнее, он вообще не понимал, к чему эти интриги. Возможно для того, чтобы он всё-таки приехал туда, куда его везут, не сбежав на полпути? Или потому, что это настолько сложно, что должно быть максимально тайно, и далеко не все должны быть посвящены? Даже те, кто напрямую с этим связан? Странно. У Сумина от всего этого уже голова трещала. Он не понимал ни-че-го, будто снова в первый класс пошёл, не умея ни читать, ни писать, а ему всучили огромный текст и потребовали не только прочитать его вслух, но и понять, и зачем-то ещё посчитать количество ебучих букв в нём. Пытка.       — Я тоже надеюсь. Благодарить ещё рано, а может и вообще не нужно, но, всё же, хотя бы уже за приложенные усилия — спасибо вашему Намджуну и всем, кто принял в этом участие. Приятно, что вам не всё равно.       — Вообще-то… Могло быть. Намджун бывает очень убедительным. И…       — Что «и»? — юноша не знал отчего, но почему-то, одно его чувствительное место сейчас прилично сжалось. Он чуял этим своим местом что-то определённо нехорошее.       — На решение немало повлиял и Юнги… Без него дело бы не приняло такой оборот, как бы оно всё сейчас ни звучало, — неловко ответил Пак. Он буквально чувствовал всем своим телом недовольство парня напротив — тот будто закипал. А может…?       — Мм, вот как. Сама, блять, благородность. Молодец, герой, что ещё сказать. Но благодарностей этот… Недогерой не дождётся, — Сумин не знал и сам, почему закипал так сильно в считанные секунды, когда дело как-либо касалось этого сраного Юнги. Чтоб его! Но контролировать тот поток оскорблений, что на языке вертелся от одного только упоминания этого урода, было чертовски тяжело.       — Я просто сказал. Никто не заставляет тебя с ним общаться, или благодарить его за что-либо, если ты не хочешь. Так что… Воспринимай это просто как информацию, которой я должен был поделиться, вот и всё, — пожал Чимин плечами. И насколько бы Сумин ни был наивным — тут явно пахло пиздежом. Но Су на этот раз это проглотит, притворившись тупым, слепым и глухим, но в дальнейшем, может, разберётся, к чему это было.       — Окей, — вышло с каким-то ядом сквозь зубы. Су больше нечего было спрашивать, а слушать что-либо ещё ему не хотелось — он узнал достаточно.       К слову, и самому Паку тоже не о чем было больше говорить. Он сказал Ли всё, что тот должен был услышать. Вообще, Чимин способен был трещать без умолку, вы только повод дайте — в этом он мастер, но… Не в этот раз. Он мог бы говорить о погоде, или спросить, как юноша провёл день, или чем он в принципе занимается, но интуиция ему подсказывала, что сейчас не тот случай. Сумин и так был перегружен информацией, а маячить лишний раз и раздражать его не хотелось. Пак мог представить, какого ему сейчас, сравнивая со своим первым днём, когда он только прибыл в агенство на стажировку, а потому и не лез к парню без особой нужды. Может быть, когда-нибудь в будущем подвернётся возможность познакомиться со своим отражением получше… По крайней мере, Чимин очень хотел на это надеяться.

***

      — И снова здр… Привет, — улыбаясь, вновь демонстрируя милые ямочки на щеках, произнёс лидер группы, в которой был Чимин, протягивая руку Сумину для приветствия, когда парни наконец подъехали к огромному офисному зданию.       — Угу, — сжав губы в тонкую полоску, ответил Су, пожимая протянутую руку.       Сумин не испытывал неприязни к лидеру их группы, однако предстоящий разговор и дальнейшие события, а точнее полная их неизвестность, заставляли его нервничать, в напряжении ожидая исхода. Неизвестность, мягко говоря, пугала, а потому на дружелюбие Ли сейчас был скуп.       — Что ж, раз вы оба здесь и оба готовы, пойдёмте, — предложил парень, показывая направление того, куда им всем нужно было пойти.       Вот и начало…       Здание, к которому они приехали, было достаточно большим и так и кричало о том, что проблем с деньгами у этих людей точно нет. Это был самый обычный богатый и огромный офис из панорамных окон, высоких шпилей, мощных дизайнерских и лаконичных фасадов и весьма красивого оформления пространства вокруг, смотря на которые ты сразу видел красную мигающую надпись «это дорого!». Дорого, но не вычурно. Изящный минимализм.       Наверное каждый, кто хочет стать частью этой огромной компании, с самых ранних лет тренируется в поте лица, жертвуя в своей жизни всем, в том числе и собой, чтобы занять хоть какую-то нишу здесь… Кажется, именно об этом и говорил ему Чимин — в такое место просто так не возьмут. Здесь нужно разбиться, чтобы чего-то достичь.       — «H.Y.G… Интересно, что это значит… И как это произносить? «Эйч вай джи»? «Хуг»? А может вообще «Хьюдж»? Если так, то это даже как-то забавно… Символично получается — огромное здание и название ему «Huge». Очень скромно, ничего не скажешь», — подметил про себя юноша, разглядывая минималистичную, но лаконичную и видную всем даже издалека вывеску с названием компании.       Да, тем вечером Сумин не рассматривал окружающую обстановку так, чтобы что-либо приметить или осознать, не до этого было, но сейчас, признаться, вид здания и атмосфера вокруг всего этого заставляли чувствовать юношу какой-то трепет глубоко внутри, какое-то даже благоговение… А стоило им зайти внутрь, как глазам его открылись виды на мраморные полы и дорогие люстры холла офиса, когда на ресепшене им сказали, что всех их ждут в кабинете руководства где-то на поднебесных этажах — к нервозу добавилось и учащенное, спертое и напрочь сбитое дыхание. Пиздец чувствовался уже крайне остро, он дышал Ли в спину и в то же время смеялся ему в лицо. Как-то даже ладони вспотели.       Сумин не был бедным, их семья была среднего класса — на жизнь хватало, как и на некоторые развлечения — а какие-то особые излишки, увы, для богатых. Но и этого было вполне достаточно. Но… Подобные места для него всё же были несбыточной мечтой, чем-то вне зоны досягаемости. Совершенно иной уровень и иная жизнь, которую Су себе даже не представлял. Будто небо, до которому ему никогда не дотянуться. А оттого нахождение в подобном месте для Ли было крайне волнительным событием.       Наконец, проехав с двадцать этажей на таком же дорого обустроенном лифте, как и всё здание, группа парней остановилась у массивных дверей того же цвета, что и вывеска снаружи, где сбоку на позолоченной табличке было выгровированно «Бан Ши Хёк, директор». Прочитав это, у Сумина буквально глаза на лоб полезли, резко подкосились ноги, и в горле ужасно пересохло. Этот человек, получается, главная шишка здесь? Или одна из главных? К кому же ещё было идти с этой проблемой, как ни к нему… Похоже ситуация действительно патовая. А ведь казалось, что это не стоящая такого внимания фигня. Ну, подумаешь, паренёк, похожий на одного из артистов, что такого… Чтоб решать этот вопрос аж с директором этой огромной компании…       — Ты, наверное, взовлнован, но… Несмотря на то, что директор Бан очень и очень важный человек не только в нашем агентстве, но и во всей компании — он по-настоящему справедлив. Мы действительно попытались прийти к максимальному компромиссу, найдя лучшее решение для всех, — подал голос Намджун, насколько Сумин запомнил, пытаясь настроить юношу, помочь ему.       Это, конечно, звучало вроде как очень хорошо, но легче от этого не становилось. Но попытка была неплохая. Даже на собеседовании с директором кафе, куда Сумин устроился, не было так страшно… Хотя… Оно и логично, как небо и земля — директор крупного агенства и маленького кафе… Не лучшее сравнение.       Нервно кинув взгляд на лидера группы, шумно проглотив ком в горле, Сумин лишь натянуто и коротко ему улыбнулся, давая понять, что готов идти вперёд, хоть и на самом деле был крайне не готов, но оттягивать это всё и дальше не было смысла. Ли даже подумал, что было бы здорово зайти туда минут на пять максимум, чтобы услышать уже наконец свой приговор и уйти восвояси, а точнее в душ, чтобы потом упасть лицом в подушку, обессиленно растворившись в своей мягкой постели. И снова орать, до потери пульса, куда же без этого. Это, похоже, войдёт у него в привычку. Ну или может головой о стену побиться… Разнообразие — это ведь круто!       Что ж, пора поставить все точки над ё.       К моменту, как перед Сумином наконец были открыты двери кабинета директора этой поистине огромной компании, он успел уже трижды пропотеть насквозь, а сердце давно уже то ли не билось, то ли слишком часто сокращалось, что грозило ему скорой смертью от аритмии. Он даже не уверен от слова «совсем», что если к нему обратятся, а к нему по-любому обратятся, он не будет пищать, как бурундук из того самого мультика. Он ещё как будет. Сумин лишь надеялся, что вообще сможет рот открыть и что-либо ответить. И это будет подвигом.       Кабинет директора Бана был таким, как обычно и выглядят кабинеты директоров лейблов в фильмах и сериалах, так, как описывают их в книгах, но с небольшим исключением… Да, по кабинету лежало множество стопок бумаг и различных документов, на стенах висели пластинки и диски в рамках, видимо тех артистов, что были под крылом этой компании, где-то стояли небольшие горшочные растения для красоты и атмосферы, и прочее, что может прийти в голову от слов «кабинет директора музыкальной компании», но что было примечательно — в кабинете присутствовали также и некоторые музыкальные инструменты, что дали понять, что директор Бан не просто бизнесмен, но и музыкант, а значит он точно знает, что делает, и как нужно делать. Но что удивляло куда больше остального — повсюду были разбросаны небольшие детали, мелкие и не очень предметы, говорящие о том, что со своими подопечными у этого директора были весьма и весьма тёплые отношения. Это были маленькие игрушки, памятные вещи, письма, увековеченные так же, как и диски с пластинками, сувениры и прочее. Это придавало строгому кабинету шарма, комфорта и теплоты (?), а атмосфере общей напряжённости эти предметы позволяли кануть в лету. Это было как-то… Необычно. Не то, что у Сумина был огромный опыт посещения подобных мест и знакомства с подобными личностями, но… Это место всё-таки было далёким от существующих стереотипов.       — Здравствуйте, рады приветствовать вас в нашей компании, — дружелюбно, но с видимо привычной мужчине некой сталью в голосе произнёс директор Бан, поднимаясь со своего кресла, замечая вошедших гостей. — Намджун, Чимин, рад вас снова видеть, — улыбнулся мужчина под конец, на что и Намджун, и Чимин искренне улыбнулись в ответ, мягко пожимая ему руку по очереди.       Похоже, Су действительно не показалось, что отношения между боссом и подчинёнными в этой компании особенные. Теперь даже ясно, почему их вопросом занялись так срочно и так плотно. Им действительно важна репутация и даже безопасность их артистов. Ли не знал, как обстоят дела во всей индустрии, но очень хотелось верить, что так же, как и здесь.       — Вы, должно быть, и есть тот самый Сумин, — интересуется, хотя скорее озвучивает факт мужчина, присаживаясь обратно, приглашая сесть и остальных. — Теперь, видя вас лично, я и сам убеждён в том, что это достаточно важный и весьма деликатный вопрос. Видя вашу исключительную схожесть с Чимином, я не могу не согласиться со словами ребят о том, что это серьёзная проблема. Но не подумайте, я не подразумевал ничего плохого, — произнёс он, разглядывая Сумина «от» и «до».       — Ах, да, забыл представиться. Моё имя Бан Ши Хёк, я являюсь одним из основателей «H.Y.G» и по совместительству директором группы, в которой находятся Чимин и Намджун — «BTS».       Вау, звучало так… Величественно. Даже забавно, что в ответ Сумин может сказать лишь: «Ли Сумин. Студент. Точка».       — Ли Сумин, — произнёс после некоторой паузы юноша, пожимая протянутую руку, делая небольшой полуплоклон, который только можно было сделать сидя. Хотелось добавить «Приятно познакомиться», но Су показалось, будто эта фраза будет звучать глупо и неуместно. Что вообще нужно говорить в таких ситуациях?       — Что ж, не будем долго ходить вокруг да около и перейдём сразу к делу.       Сразу видно — человек дела, а не пустого трёпа. Только вот у Сумина от этой фразы болезненно скрутило внутренности и вновь поднялась потливость.       — «Пиздец», — всё, о чём Ли мог сейчас думать.       — Прежде, чем я поясню основные моменты и разложу все карты на стол перед вами, я хотел бы уточнить, что вопрос этот строго конфиденциальный, как и весь наш с вами будущий разговор, который не должен выйти за эти стены, иначе нам придётся принять в отношении вас меры, дабы предотвратить утечку информации и прервать на корню даже возможность образования какого-либо конфликта, а также прошу учесть, что вопрос этот весьма специфический, в связи с чем найти какое-либо решение, на все сто процентов удовлетворяющее обе стороны по всем параметрам попросту невозможно, поэтому попрошу вас по возможности не надеяться на что-то, что максимально вас удовлетворит.       — «Та-а-ак, мне это уже не нравится…», — взгляд юноши стал сосредоточенным и напряжённым. Он готов был услышать свой вердикт.       — А теперь перейдём к сути, — произнёс мужчина, подпирая подбородок руками. — Поверьте, мы тщательно подошли к решению этого вопроса, и рассмотрели все возможные варианты, поэтому не обессудьте. Что-либо специально делать против вас мы не намереваемся. Путём долгих обсуждений со многими важными лицами лейбла мы наметили два варианта решения сложившейся ситуации, и первый вариант напрямую зависит от того, что, так как вы не являетесь артистом нашей компании или какой-либо другой, мы можем защитить интересы исключительно нашего артиста. Ваши интересы в нашу обязанность не входят. Поэтому, мы не сможем предложить вам какую-либо защиту, мы можем лишь договориться о неком содействии вашим интересам с нашей стороны, но не более, — отчеканил директор, потирая переносицу, встречая недовольный и нахмуренный взгляд Су.       Может он и понимал, что это очевидно и вполне естественно, но слышать это всё же было неприятно, и легче от осознания истин не становилось абсолютно нисколечки.       — Исходя из этого, мы можем предложить вам два варианта дальнейших действий: первое — вы не подписываете никаких бумаг, но при этом, по возможности, стараетесь не отсвечивать на публике, не привлекать внимания, не создавать шума и проблем, которые негативно отразятся на нашем артисте, а также не порочить репутацию Чимина за счёт собственной с ним схожести, а мы, в свою очередь, в случае обнаружения вашей личности средствами массовой информации и распространении личной информации о вас, что будут приносить вам дискомфорт и даже препятствовать спокойному и безопасному нахождению на улицах, опубликуем заявление о вашем существовании, без личных данных, с просьбой не трогать вас, не приносить вам проблем, не преследовать и не пытаться получить какую-либо выгоду за счёт вашей с Чимином внешней идентичности, и, собственно, не путать вас и нашего артиста, не выставлять вас за него, в случае если люди будут делать с вами фото, брать ваш автограф и прочее, но не больше. И, повторюсь, наша компания не сможет предложить вам абсолютно никакой защиты, помимо данного заявления, и, соответственно, в случае появления массовых слухов и проблем, очевидно, мы можем гарантировать защиту только своему артисту, но не лично вам, так как вы не имеете к нам никакого отношения.       Пусть мужчина напротив говорил всё это без угроз, без давления и без намёка на враждебность, слышалось это Сумину всё равно как приговор, ведь таковым оно и было. И это безумно раздражало Мина, ведь… Какого чёрта? Да, он ожидал нечто подобное услышать, но реальность всё же ударила его под дых, заставляя Ли вскипеть от ярости за считанные секунды. Юноше услышанное вот вообще не нравилось, ведь ограничивать собираются его одного, при том не давая абсолютно никаких гарантий его защиты, буквально кидая его на произвол судьбы и отбирая все средства на выживание при этом. Ну и где же тут ебучий компромисс для него? Это кандалы! И только для Сумина. Это чертовски несправедливо.       — При всём уважении, — перебил мужчину Мин, не сдержавшись от возмущения. Вот опять. Опять его пытаются заткнуть. А с какого это хрена? — Вы же понимаете, как это звучит для меня? Что это значит для моего дальнейшего существования? Вы просто набрасываете на меня кандалы, которые лишат меня покоя и свободы, и выгода здесь, очевидно, только у вашей стороны, а я, при том, что вообще-то вам ничего не должен, в итоге почему-то буду всё обязан. В том числе и право на свою жизнь и путь, который я мог бы выбрать.       Шихёк внимательно слушал парня, прекрасно понимая, почему тот был так возмущён. Он предполагал такой исход — это было очевидно. И более того, сам бы он отреагировал так же. Но, вообще-то, его определённо удивляла способность юноши даже в такой ситуации аккуратно подбирать слова и без видимой агрессии не только чётко формулировать свои мыли, но и доносить их без ненормативной лексики. Это действительно достойно уважения. И, более того, то, что этот мальчишка мог отстоять свои права без страха, высказвая всё, что он думает — ещё больше.       — Но вы не учли одного — я не обязан. Я не делал пластических операций, не старался быть похожим на вашего Чимина, я о нём вообще и не знал даже, пока он не ворвался в наше кафе, а потому в нашей с ним схожести я абсолютно не виноват, а потому ответственность за это не лежит на мне. А значит это то, что я могу делать то, что хочу, и никто не может мне в этом помешать. Это вы из-за моего существования попадаете под риск, но не я. Да, у меня могут быть проблемы, причём из-за вас же, но зато у меня будет свобода, и никто не вправе у меня её отнять, и тем более вы.       Стоит ли добавлять ко всему, что Ли сказал, что он абсолютно, блять, не согласен с выдвинутым «решением» их «проблемы»? Или и так будет понятно? Сидя здесь, выслушивая подобный пиздец, он в очередной раз подумал, что абсолютно зря прослушал Чимина и пришёл сюда. Снова.       — И вы думаете, что в праве ограничить мою жизнь, когда при том даже защиты никакой мне предложить не можете? И это, по вашему, и есть компромисс? Есть «решение» этого вопроса? А в чём же тут выгода для меня? По-моему её здесь нет, поэтому вы вообще не в праве что-либо требовать от меня. Никогда не были и не будете, — продолжил возмущённо юноша, не дав произнести что-либо мужчине в образовавшейся секундной паузе.       Пошли они все к чёрту.       В ответ на тираду Су, как тот успел заметить боковым зрением, лидер группы лишь усмехнулся, но не издевательски, а будто… С уважением. Будто именно этого ответа они и ждали, будто именно такую реакцию и хотели получить. Будто он даже рад, и горд (?), что услышал эту пламенную речь от Мина.       Сумин от этого лишь сильнее разозлился, отчего брови на лбу сдвинулись ещё больше, а лицо приобрело ещё более напряжённое выражение, и взгляд от того только потяжелел.       Он им что, клоун какой-то?       — Су, послушай… — вклинился вдруг Пак, касаясь рукой юноши, протянув её с противоположной стороны стола, где и сидел вместе с Намджуном.       — Зачем? — ответил Мин, собираясь встать с места, чтобы наконец развернуться и уйти, никогда больше сюда не возвращаясь. — Что я ещё могу здесь услышать? Того, что я услышал, мне уже достаточно, чтобы понять, что мне ничего дельного предложить не могут — это не в ваших интересах, — кинул он ядовито, выдёргивая собственную руку из чужой, чтобы подняться с места, но ему не дают.       — «Чёрт, как же бесит! Снова!».       Да, он ведёт себя сейчас, как грёбаная истеричка, но он имеет на это полное право, разве нет? И да, он такой, какой есть, что поделать? Он заводится с пол оборота, а вся эта тягомотина начала его бесить до скрипа зубов ещё с того момента, как он увидел лицо Чимина в той подсобке. И мало того, что он почему-то должен это всё дерьмо терпеть, так ещё и спокойно принимать на себя. Чего ради, извините? Он был не намерен.       И да, он не послушал второй вариант, но разве он может услышать что-то стоящее дальше? Сказанного ранее ему уже хватило сполна, чтобы понять всю суть — на него всем поебать. И ничего не изменится. А значит и ему тоже должно быть. И точка.       — Знаете, именно такую реакцию мы и предполагали увидеть, — выдал со смешком мужчина, забавляясь от чего-то.       Хренали ему смешно? Тут ему что, представление в цирке? Где Су весёлая обезьянка?       — И вас это забавляет? Зачем вы тогда это озвучили, если знали, что это всё не вызовет у меня одобрения? — нервно и еле держась выдал Сумин.       — Нет, что вы, мы уважаем вас, ваши права и ваши интересы. Мы бы не стали делать нечто подобное, чтобы повеселиться. Мы уважаем вас, как личность, а подобное поведение оправдано было бы расценено как издевательство и унижением личности, что было бы чем-то неправильным и непозволительным с нашей стороны, — пояснил директор Бан, давая знак Чимину, чтобы тот расслабился и отпустил руку разозлившегося юноши, что Пак немедленно и сделал, нервно поглядывая то на Су, то на него самого.       Сумина раздражало, безусловно, то, что его всё ещё здесь держат, а ответа на свой вопрос он так и не получил, вместо этого услышав только оправдания, что звучали больше как лесть. Но эта лесть сработала, чтобы юноша немного поубавил пыл и достаточно успокоился, глубоко вдохнув и шумно выдохнув перед этим, настолько, чтобы, возможно, даже услышать и второй вариант «решения». Но если ему не ответят на вопрос, который он задал — он просто уйдёт. Терпение у него сейчас просто на нуле.       — Вижу, вы готовы слушать дальше? Тогда я продолжу, — произнёс директор, скрепляя руки в области живота на замок, приняв более открытую и расслабленную позу для дальнейшего разговора. — Первый вариант был озвучен нами просто потому, что он тоже существует, а значит также имеет место быть, а далее выбор стоит лишь за вами. Да, он существует для того, чтобы у вас был выбор, была свобода, которую вы упомянули. Насчёт же вашей реакции, не сочтите за грубость, но нам она просто пришлась по душе. И даже если быть с вами откровенным, я ответил бы абсолютно так же. В этом не было насмешки, в нашей реакции на ваши слова было одобрение.       — «Мм, одобрение… Мне что, типа радоваться? — подумал Сумин, прикрывая глаза, чтобы окончательно успокоиться, но пока что выходило очень плохо. — Ну допустим, блять, а дальше?».       — Теперь поговорим о втором варианте, я вижу, что вам уже не терпится его услышать. Так как мы не представляем ваши интересы и не можем гарантировать их защиту, то, вникая в ваши будущие возможные проблемы и вашу ситуацию, всё, что мы можем, это предложить вам альтернативу — агенство, которое, как и мы, будет защищать интересы своего артиста, — произнёс мужчина с полуулыбукой, расслабленно устроившись в кресле.       Сумину казалось, будто мужчина напротив с ним играет, ибо что это за ебучие американские горки? Ли не знает каких-то особенных психологических приёмов, но он о них слышал, он знает, что такие есть, вдруг на нём сейчас что-то такое и практикуют? Ведь пару мгновений назад ему буквально предлагали стать рабом за «просто так» и непонятно зачем, почему и для чего вообще, а тут вдруг… Что? Мин не верил своим ушам.       Посмотрев в сторону Чимина, Ли увидел лишь искреннюю и тёплую улыбку с надеждой в глазах, выражающие поддержку, говорящие лишь о том, что это хороший путь, и что юношу это должно устроить, ему это должно подойти. В выражении Намджуна парень так же не увидел ничего враждебного, только спокойствие, открытость и ожидание, что будто так и кричали о том, что для Сумина это не ловушка.       — Простите, что вы имеете ввиду?       — Решение, которое мы вам предлагаем — это заключить с нами определённый договор с некоторыми требованиями, которые я уже озвучил ранее, и найти агенство, которое возьмёт вас под своё крыло и будет представлять именно ваши интересы, гарантируя вам свою защиту.       — Но… Я не понимаю…       — Во-первых, мы бы сделали это и сами при необходимости, но мы не сможем подписать с вами эксклюзивный контракт, какой имеется и у Чимина, и у Намджуна, в связи с вашей исключительной схожестью с нашим артистом, так как в этом случае нахождение в одной компании будет проблемой как для вас, так и для Чимина, ибо находясь в одной компании действительно для поклонников всё выглядело бы так, будто вы лишь копия Чимина, и что копируете вы его намеренно, и именно поэтому вы и были приняты, а это, безусловно, ужасно, и совсем не является правдой, а потому этот вариант попросту невозможен. А также, с учётом уже имеющейся популярности Чимина, вы попросту останетесь незамеченным, отодвинутым на второй план, что будет невыгодно для всех. А это значит, в свою очередь, что защита ваших интересов должна идти извне. Во-вторых, конечно же, необязательно для этого подписывать контракт с любым другим агентством, ведь можно было бы нанять, к примеру, адвоката, судиться с нашим артистом и нашей компанией, чтобы защитить свои права и интересы, но, это весьма неприятный путь, тяжёлый, и крайне неблагоприятный, опять же, для обеих сторон, поэтому, наведя некоторые справки о вас, мы узнали, что вы весьма успешны в танцах, и, вроде бы, хотите преуспеть в данном направлении ещё больше, а потому мы предлагаем вам именно этот вариант решения проблемы, ведь, как мы считаем, в данном случае, в плюсе, скажем так, будут обе стороны. Вы, конечно же, можете это оспорить, не спешите говорить «нет», подумайте как следует и взвесьте все «за» и «против».       — Но…       — А дальше вам уже объяснит Чимин, — прервал директор юношу, поднимаясь с места в сторону какого-то шкафчика с очередной стопкой бумаг.       — Мы много думали о том, как можно было бы помочь и тебе, потому что оставлять тебя ни с чем было бы ужасно с нашей стороны…       — На самом деле, мы вполне могли бы, всё-таки, как сказал директор Бан, мы, как и ты, ничем друг другу не обязаны, поэтому вопрос твоей безопасности не должен нас касаться, но именно Чимин настоял на том, чтобы мы пришли именно к такому решению. И, мало того, он поспособствовал поискам агенства для тебя, — произнёс молчавший всё это время Намджун, сложив руки на груди, вмиг обретая серьёзное выражение. — Он бывает крайне упёртым, когда ему что-то нужно, — завершает он, улыбнувшись, опуская неожиданно нежный взгляд на сидящего перед ним Чимина.       — Ч-что…? — Сумин будто все мозги растерял, ей богу… Он действительно ничего не мог понять. Таких безумных событий с ним ещё никогда не происходило, тем более в таком сумасшедшем количестве. Тут любой чокнется.       — Мы нашли для тебя агенство! — радостно оповестил его Пак, — Мы пока что не связывались с ними, чтобы передать им свои требования и контракт с общими договорённостям между тобой, моим агенством и их будущим контрактом с тобой, если вдруг ты решишься, но… Говоря о помощи Юнги…       — «О, нет… Только не говори этого. Нет…».       — Это может сказать ему и сам Юнги, если Сумин захочет об этом знать, это не столь важно сейчас, — прервал Пака Намджун, опустив ему на плечо свою ладонь, с явным намёком на что-то, чего Сумин не мог понять. Невербальный язык, понятный лишь им. Класс. Но сейчас юноша был за это даже благодарен.       — О, ну, в общем, им нужны танцоры, особенно если они действительно хороши, но… Контакты мы их можем тебе дать, но дальше всё зависит только от тебя. Мы не знаем, как, когда и где они будут проводить прослушивание, поэтому дальше мы тебе, увы, помочь не сможем. И, к сожалению, это единственная компания, занимающаяся именно танцорами, остальные направлены на создание и развитие соло-артистов и айдол-групп.       — И я рекомендовал бы вам заняться этим вопросом незамедлительно, куда бы вы ни решили в конечном итоге пойти, и какое решение бы ни приняли, ведь, пусть всё пока и тихо, вскоре это может измениться, и перетекать с бешеной скоростью, что сильно отразится и на нас, и на вас, — вновь вступил в разговор директор Бан, садясь в своё кресло, бросив какие-то бумаги на стол, тем самым давая понять, что разговор дальше снова вести будет он.       — Мы рекомендуем вам как можно скорее подписывать контракт с любым из агенств, которые оценят по достоинству ваши способности и будут готовы предложить вам свои услуги, чтобы никто не стал бы и думать о наших с вами манипуляциях, и в принципе копать в эту сторону. В таком случае наша с вами ситуация примет не такие страшные обороты, какие могут быть в ином случае. Так как в иной ситуации люди будут массово обсуждать то, что появился якобы подражатель, клон Чимина, и, воспользовавшись похожим лицом, решил сделать карьеру, сыграв на этом, что будет худшим исходом для всех, ведь из этого может возникнуть жуткий скандал, а так не нужно никому, — произнёс мужчина, протирая тыльной стороной ладони вспотевший лоб.       Удобно устроившись на своём кресле и подготовив документы перед собой, пока Сумин из всех сил старался понять всё, что ему говорили, он продолжил:       — Сейчас «BTS» любимы, но ещё очень молоды, любые скандалы для них могут оказаться, скажем так, смертельными, и для вас, в том числе, жизнь сахаром не будет в любом случае, так как на вас с огромной вероятностью будет направлен «хейт» некоторой части поклонников «BTS», а их на данном этапе уже достаточно весомое количество. А если вы решите подписать контракт и пойти нам навстречу — хорошо будет всем, и о вас с Чимином в дальнейшем будут говорить как об известных близнецах-знаменитостях, как о Кире Найтли и Натали Портман, к примеру, если вы понимаете, о чём я.       Конечно Сумин понимал, он с детства обожал смотреть «Звёздные войны». И не раз его завораживал тот факт, что эти актрисы менялись между собой, подменяя друг друга на съёмках, и никто ничего не заметил. Да если бы и Сумину не сказали об этом — он бы так и продолжал думать, что это всегда был один человек, а не двое разных…       — Это, в будущей перспективе, может даже стать неплохим хайпом, от которого все получат лишь выгоду. При таком раскладе вы с Чимином, по легенде, одновременно начали свой путь, совершенно не зная друг о друге, отчасти, оно так и есть. Можно будет даже продумать эту легенду, чтоб она звучала как можно более захватывающе и интригующе, чтобы одна она цепляла каждого до глубины души. И тогда мало кто решится сказать, что вы жалкий подражатель, и, в том числе, что наша компания пытается сделать шумиху из подобного, что нас красить совсем не будет, убивая всю нашу репутацию. И если вы всё-таки подпишете с каким-либо агентством контракт, вы сможете быть собой, преследуя свою личную мечту, в рамках условий выбранного вами агенства. И тогда нам вы будете обязаны лишь парой пунктов в общем договоре, но уже с обоюдными требованиями и к нашему артисту. Вас удовлетворит данный вариант решения?       Вроде бы то, что говорит мужчина звучит складно, не придерёшься, но… Неужели у Сумина нет другого выхода? Неужели оно действительно должно быть так? Неужели одна случайная встреча может настолько сильно изменить его жизнь? Так круто вывернуть на новый путь? Это всё… Пугало. Сумин никогда о подобном не размышлял даже. Это слишком сильно изменит его жизнь, а… Готов ли он к этому? Сейчас же он думал, что абсолютно точно нет, и, более того, он не будет готов никогда.       Но, всё-таки, если у него не особо есть выбор, а проблему решать нужно, пока это не стало огромным и всем известным конфликтом, похоже… Придётся сделать так, как ему говорят? И ведь Сумин даже воспрепятсвовать сказанным словам не может, ведь банально не разбирается в этой теме, он просто не понимает, как оно всё работает, чтобы понимать, как они должно работать и дурят его сейчас, чтобы получить желаемое и избавиться максимально от него или нет… Как-то, получается, всё даже слишком складно выходит, если отмести все тонкости и проблемы, ну и будущие невьебические сложности, а это, без лишних вопросов, подозрительно. И что же он им будет должен? Что это за пара пунктов?       — Я… Не могу ответить точно, ведь не до конца всё понимаю, но, всё же, я бы хотел узнать, что вы имели ввиду под обоюдными обязательствами и «парой пунктов общего договора»? — с некой опаской интересуется юноша, скрещивая руки на груди.       — Разумеется, я всё вам расскажу и объясню, но предупрежу перед этим, что документ не составлен должным образом, так как ещё не выполнены условия, и у нас попросту нет необходимых элементов и оснований для его составления, поэтому… Мы, конечно, подготовили наброски, скажем так, будущего договора, вы могли бы изучить их самостоятельно, — произнёс официальным тоном директор, беря в руки бумаги, что лежали перед ним, чтобы протянуть их Сумину, — но также я мог бы объяснить доступно для вас всё на словах. Как вам лучше?       — А, мм… Есть ли вариант взять бумаги на изучение домой? А здесь послушать краткое объяснение на словах? — произносит Ли неуверенно, выдвигая голову немного вперёд, тем самым имея ввиду «может быть да?».       А почему нет, собственно? Сумину важно изучить всё вдоль и поперёк, чтобы была возможность перечитывать одну и ту же строчку хоть в сотый раз, чтоб наконец дошла суть. Без этого он будет не в силах принимать настолько важное решение — он банально ещё ни в чём не разобрался. И даже если он услышит краткое объяснение, то всё равно не вникнет должным образом, а это крайне провальная затея. Оно ему так не нужно.       — Деловой подход, — мягко усмехнулся мужчина, слегка сминая бумаги в руках. — Будь это полноценно составленный контракт — мы вынуждены были бы отклонить вашу просьбу, но так как данная бумага не имеет юридической силы, то мы вполне могли бы пойти вам навстречу. Но всё же, в случае распространения данной информации, как я уже говорил, последуют неприятные разбирательства. Надеюсь, вы это хорошо понимаете, и сможете сохранить это в тайне, — произнёс директор Бан, внимательно заглядывая в глаза Сумина.       — Я понимаю. Эти бумаги нужны мне для личного ознакомления, и только. Вам не о чем беспокоиться, — уверил мужчину Мин, отвечая максимально собранно, понимая, что это действительно не шутки.       — Хорошо, — кивнул согласно директор, передавая бумаги юноше, что бегло пробежался по ним глазами и, ничего не понимая, с надеждой во взгляде, уставился обратно на мужчину за столом. — Итак, говоря о ваших обязательствах перед нашей компанией: вы, заключив эксклюзивный контракт с каким-либо из агенств, обязуетесь…       А дальше Су совсем ничего не слышал, и не потому, что монотонное чтение официальных бумаг всегда его утомляло и доводиво до изнеможения тем, что понимать всё это было слишком тяжело для него, выше возможностей его бедного мозга, а потому, что именно в этот момент он так сильно задумался о чём-то своём, что просто ничего не слышал и не видел, улетев в прострацию куда-то в далёкие-далёкие миры, где смог бы спокойно обдумать всё, что с ним за эти дни произошло, а думать было над чем, и ещё как. Это просто… Никак не укладывалось в его голове. Всё это выглядело как дешёвый и стереотипный сериал про американских подростков, которые Сумин, признаться, вообще-то любил смотреть, любил он ванильную банальщину, хоть и пытался это отрицать, но когда подобное происходит в жизни… Мозг отказывается это воспринимать. Как и сам Мин. Это всё какой-то бред, чья-то выдумка, на что так и хочется крикнуть: «Стоп! Снято!», но… Каким бы бредом то ни было, это, вроде как, действительно происходит, и если Су сошёл с ума и находится сейчас в своём воображении — он не знает, как из этого выйти и всё это прекратить, а значит, ему придётся адаптироваться, принять новую реальность и играть по новым правилам, чтобы выжить.       Это какое-то безумие…