Давай не будем влюбляться

Их дружба началась в пригороде Пусана, в одном маленьком детском саду, недалеко от родового гнезда Кимов и Чонов. И познакомились маленький омега Тэ-Тэ и альфа Гуки в песочнице, где маленькие дети еще на спор ели свои куличики. А если быть точнее, Тэхен со своей младшей группой играли в шеф-поваров и мешали песок с землей, чтобы получились шоколадные импровизированные кексы. А как не попробовать венец своего творения? Чонгук был в группе на год старше в том же садике. Маленький альфа, по счастливому стечению обстоятельств, забежал за мячом на территорию их площадки, когда Тэхен поднес ко рту свой первый песчано-земляной кекс. И благополучно спас того от отравления, но ещё и успел нажаловаться их воспитателю. А после оказалось, что «стукач» еще и живет в доме напротив. Тэхен обнаружил это, когда родители пришли забирать из сада своих едва не подравшихся из-за «ябеды Чонгука» отпрысков. Что не помешало родителям их разнимающим приветливо поздороваться друг с другом, а в процессе папа Тэхена ещё и мило интересовался, не получали ли любимые соседи их счета за воду по ошибке. И Чонгук начал мозолить глаза обиженному на него Тэхену 24/7. Сначала в детском саду, а потом и на заднем дворе своего дома, когда «показательно» гулял со своей собакой. Помирились они только через пару дней, когда Чонгук попросил родителей сходить в гости к соседям, дабы найти предлог для встречи с обиженным на него омегой. Отец с младенчества учил Чонгука, что младших, а тем более омег, надо защищать, но никак не обижать. Маленький альфа извинился перед дувшимся на него Тэхеном, сказав, что не ожидал, что поедание куличиков как-то повлияет на репутацию омеги в детском саду. Тэхена восхитила умная, но немного еще шепелявая речь и он его простил, дав старт их продолжающейся и по сей день дружбе. Они ходили вместе в одну школу. Тэхен, привыкший к обществу своего лучшего друга, наотрез отказался пойти в гимназию с английским уклоном за четыре квартала от дома. Тем более, что Чонгук, как юный джентльмен, постоянно провожал его до дверей. А потом, через каких-то полчаса, кидал свернутые бумажки в окно напротив, чтобы Тэхен поскорее закончил со своими делами и выходил к нему на задний двор. Их родители через пару лет по общей договоренности убрали разделяющий их дома забор и теперь у Чонгука и Тэхена была общая площадь, где они проводили все свое свободное время. В средней же школе за Тэхеном начали ухлестывать все свободные альфы. Возможно, это ему так казалось. Но, как минимум, заглядывались на расцветающего омегу точно все. В этот период их мини-компания разрослась до молчаливого омеги Юнги и постоянно ржущего как стеклоочиститель альфы Сокджина. И теперь они начали делать все в четвером. Слушать вместе BIG BANG, и, конечно, впоследствии завывать самые мелодичные песни в норебане за школой на оставшиеся карманные деньги, сбивать коленки на скейт-площадке, обсуждать странного физрука и ходить на первые тусовки к популярным бейсболистам. Юнги первым из их компании начал красить волосы во всевозможные яркие цвета. Тэхена тоже подсадил. Тот даже успел походить в свои четырнадцать с хвостиком с ядрено-красными волосами. Единственное, что приходилось делать втихаря от Чонгука — это обсуждать альф. Потому что лучший друг вываливал на мечтательно вздыхающего по какому-нибудь парню Тэхена свое зачастую неодобрительное и негативное мнение на ту или иную личность. Да и флегматичный Юнги не особо способствовал сплетничеству. Но Тэхену нравилась их дружба и чувство защищенности, которое он испытывал рядом с Чонгуком. Омега действительно считал альфу самым дорогим ему человеком после родителей, и всегда старался не иметь от того секретов. А его болтливость и желание после всех критических рассуждений о его ухажерах получить одобрение от Чон Чонгука вполне этому способствовало. Поэтому сейчас Тэхен, даже не уснувший на паре по этике и постоянно проверяющий чат с Чонгуком, несется домой, на съемную квартиру. Влетает в прихожую и подвисает, найдя на тумбочке дубликат ключей от дома лучшего друга. Чонгук сделал их, когда Тэхен поступил в тот же университет. Сказал «на всякий случай и чтобы чувствовал себя как дома». Отсутствие продолжительного ответа от его Чонгука и ранее увиденное в столовой расценивается Тэхеном даже не как «всякий», а вполне себе «экстренный случай». И ранее не пользовавшийся этой опцией омега, плюет на свой внутренний голос, шепчущий, что надо сначала все же спросить разрешения. Он быстро меняет свой элегантный университетский лук на более удобные шмотки, практически на ходу застегивает узкие джинсы и путается в рукавах безразмерной толстовки. Чонгуковой, кстати, толстовки. Натягивает свою любимую шапку с помпоном на непослушные кудри и завернувшись в пуховик по самые уши выскакивает на мороз. Тэхен снял эту квартиру из-за огромной мансарды и близости к дому Чонгука. Их жилища разделяет только парк, про который они шутят, что он их «большой задний дворик», как в детстве. Январь выдался достаточно холодным. Тэхен на себе это успел прочувствовать, когда простыл во время свидания около реки Хан с предыдущим кавалером. Неделю потом провалялся с температурой тридцать восемь, под гневные звонки родителей и не менее сердитое выражение лица ежедневно заглядывавшего к нему Чонгука. Тот приходил после занятий, с самым серьезным видом заставлял мерить температуру, вручал пакет апельсинов и кормил таблетками практически насильно. Натягивая шарф повыше к самому носу, Тэхен семенит по протоптанной дорожке, чтобы сократить путь к выходу и пересечь парк быстрее. Обычно он постоянно перемещается с наушниками, но в спешке оставил их на полке, когда обувался. Вспомнил уже на входе в парк, но возвращаться не надумал. Отсутствие привычного плейлиста не триггерит Тэхена как обычно, потому что все его мысли заняты одним человеком. Двухэтажный дом встречает теплом и тишиной. Чонгук явно еще не вернулся, судя по отсутствию обуви и его дутой куртки на вешалке. Тэхен быстро скидывает с себя верхнюю одежду и торопится к чайнику, чтобы немного отогреться после улицы. Насколько он помнит, у Чонгука сегодня должна быть еще одна пара, следовательно тот должен вернуться домой в течение часа. Тогда зачем он так быстро прискакал? Мог бы немного побыть дома или забежать в ближайшую кофейню, чтобы взять любимый кофе Чонгука. Он всегда так делает, когда идет к нему в гости. Чайник выключается с характерным щелчком под разочарованный вздох омеги, который принимается копаться в верхних ящиках, чтобы найти свой любимый чай с мелиссой. Искомое как всегда стоит на второй полке и Тэхен удивляется, что упаковок там явно с запасом на месяц вперед. Улыбается и встряхивает головой, чтобы отогнать мысли о заботливом Чонгуке. Нужно настроиться на серьезный разговор. Но Чонгук не появляется ни через час, ни через два. Тэхен откровенно начинает нервничать. За время ожидания он успел посмотреть пару серий дорамы по Нэтфликсу, заварить себе вторую чашку чая, походить по дому из угла в угол и даже найти их старую детскую фотку в рамке, которая стояла на рабочем столе у Чонгука в комнате. Тэхен редко захаживал на второй этаж и даже не догадывался, что она у альфы сохранилась. Желание позвонить Юнги или Сокджину подкатывает в сотый раз. Тэхен плюет на все и идет мыть кружку перед уходом. Нет, так нет. Терпением Тэхен никогда не отличался, а два часа и непонятно где шатающийся Чонгук окончательно сорвали клеммы на воспаленном дурными мыслями мозгу омеги. Тэхен ругает себя за упоминания альфы в суе, трёт грудь рукой, в надежде прогнать беспокойство и решительно двигает в сторону выхода. Кружка остаётся забытой на столешница. Шапка. Шарф. Куртка. Ботинки. Тэхен озвучивает каждую надеваемую деталь, лишь бы не позвонить Чонгуку или друзьям, чтобы не высказать все, что накипело. Осталось только распахнуть дверь, но та сама справляется с поставленной задачей и являет омеге шмыгающего красным с мороза носом альфу. — Ты пришёл или уходишь? И улыбается замершему на пороге Тэхену. Как будто ничего не произошло. — Пустишь меня ко мне домой? — лукавый тон заставляет омегу отступить назад. Тэхен хочет начать разговор. С порога кинуть в Чонгука сформированной в голове претензией, но от задумчивости путается в шарфе. Пытается стянуть с себя превратившийся в удавку комок вязаной шерсти и даже фыркает от отчаяния. — Давай помогу, — Чонгук ловит непослушные руки омеги и аккуратно выпутывает из шарфа. Потом также аккуратно разматывает и стягивает ткань под внимательным взглядом Тэхена, у которого шум в голове вместо заготовленной речи. Вроде бы был настроен решительно. Вроде бы знал, что спросить и сказать, и даже предъявить. Но Чонгук похоже обладает способностью выбивать лишние мысли из головы и заставить расслабиться. Тэхен снимает шапку за помпон и встряхивает головой. Кудряшки омеги разлетаются в тотальном беспорядке, а альфа, так и стоящий близко, хмыкает и щёлкает замершего Тэхена по носу, приводя того в себя. — Спасибо, — запоздало благодарит за спасение от удушения Тэхен и морщится от покалывания в носу после щелчка. Чонгук кивает, мол «своих не бросаем» и скрывается за углом. Омега прислушивается к его размеренным шагам по ступеням и вешает куртку обратно на вешалку. — Да не за что, — звучит немного приглушенно со второго этажа. Тэхену требуется еще пару минут уговоров самого себя, чтобы перестать мяться в прихожей. Это же не сложно, просто задай интересующий вопрос. Так решительно сюда несся, сидел в доме Чонгука больше двух часов, ждал. Зачем? Чтобы сейчас молча сбежать? — Так что случилось? — прерывает его размышления спустившийся и уже переодевшийся Чонгук. Отмереть все же приходится, но такое ощущение, что омега воды в рот набрал. Непослушный и тяжелый язык никак не хочет поворачиваться и исполнять свои текущие обязанности. — Ты никогда не пользовался запасным ключом, — продолжает альфа, внимательно рассматривая замершего Тэхена, — и ведешь себя страннее обычного. Последнее высказывание заставляет омегу отмереть. Это «страннее обычного» бьет по затылку и Тэхен морщится. — Это ты себя странно ведешь, а не я. — В чем же? Тэхен обходит альфу и идет на кухню. Занимает самое удобное и излюбленное место на мягком кресле за столом и складывает руки на груди. Да, сейчас он похож на маленького надувшегося Тэ-Тэ, как тогда в детстве. Но его это совершенно не беспокоит. — Ну так что? — Чонгук садится напротив. — Кто с тобой сегодня был в столовой? Фух! Вроде стало легче. Или нет... Потому что лицо Чонгука приобретает незнакомое до этого выражение и Тэхен с непониманием его рассматривает. — Почему тебя это так интересует? До этого ты не особо интересовался моим окружением. Тэхен действительно не парился до этого. И редко спрашивал о друзьях Чонгука, даже если тот находился в обществе омег. Почему он среагировал именно на этого парня, до сих пор остается загадкой. В тот момент, когда он увидел их вместе, в голове что-то щелкнуло. Или это Джин виноват? — А сейчас интересуюсь. — А что, если я не хочу тебе ничего говорить? — голос Чонгука пропитан тяжелыми нотками. Он так разговаривает, когда дело близится к сокрушительной ссоре или когда говорит о пассиях Тэхена. — Как ты можешь скрывать своего омегу от лучшего друга? — взрывается Тэхен, не выдерживая этой словесной игры в кошки-мышки. А Чонгук дергает бровью от резко повышенного тона со стороны омеги. Он шумно выдыхает и встает со своего места. Бросает взгляд на одинокую не мытую кружку на столешнице и достает новую, чтобы налить себе кофе. Снова щелкает чайник и, как после выстрела на старте, Чонгук отвечает, даже слишком спокойным тоном: — Тебя как-то трогает с кем я сплю? Он с ним еще и спит! — Конечно! — Почему? Рот омеги захлопывается, так и не выдав ни слова. И правда, почему? Тэхен судорожно ищет в своей голове хоть один ответ, но все мысли разбежались, как тараканы от яркого света. — Потому, — очень умно, молодец Тэ-Тэ. Чонгук хмыкает и выключает недокипевший до нужной температуры чайник. Он всегда так делает, кипяток не его. Щедро плескает молока из холодильника и снова занимает место напротив. — Это не ответ, Тэ. — Пока так. — Ну раз «пока так», — Чонгук поднимает взгляд от кружки на Тэхена, не разрывая зрительного контакта, делает глоток, — значит и я могу тебе ничего не говорить. Тэхен внутренне приходит в бешенство. И ему, как в детстве, хочется позвонить родителям и в натуральную пожаловаться на друга. Причем его родителям, не своим. — Его зовут Ча Ыну… Чонгук только приподнимает брови в удивлении и неопределенно мычит в кружку. — Он учится на архитектурном и вы встречаетесь… — Джин разболтал? — снова делая глоток и не показывая совершенно никаких эмоций, спрашивает Чонгук. — Да, — Тэхен складывает локти на столе и двигается на самый край кресла, — вы вместе, — запинается на этом слове, — уже неделю?.. — Месяц. — И ты все это время молчал?! Чонгук кивает. — Да как ты мог мне не сказать? — снова взвивается Тэхен, чувствуя легкое тянущее чувство в груди. Как будто натянутый между ними канат близкой дружбы обрезали с того конца и омеге прилетело отдачей в самое сердце. Больно... — Мог, — бесстрастно выдает Чонгук, — и не рассказал бы. Такое ощущение, что у омеги приступ асфиксии. Как это все расценивать? Почему их общая открытость друг перед другом рухнула, как карточный домик от легкого ветра? Ветра под именем Ча Ыну? — Это «этот» тебя надоумил? — пытается спасти ситуацию Тэхен. — Нет. — Но почему? — еще одна попытка. — Я тебе никогда не рассказывал о тех, с кем встречался. Почему должен был сделать это сейчас? Что? Как это? Что Тэхен еще не знает о своем лучшем друге? Глаза предательски начинает щипать в уголках. Объяснять себе свои реакции нет времени. Сидеть здесь тоже больше нет ни сил, ни желания. Тэхен резче нужного встает с кресла, ножки с неприятным скрипом отъезжают. — Что еще ты мне не рассказывал? — зачем-то задает крутящийся в голове вопрос омега. — Многое, Тэхен. Последний гвоздь в гроб доверия забит. Если бы впопыхах одевшийся и выбегающий из дома Тэхен обратил внимание, то заметил бы с какой грустью Чонгук проговорил последнее. Но обида, не характерно сильная для обычной «обидки» на друга, захлестнула его с лихвой. Остановись тогда Тэхен хоть на минуту, возможно узнал бы, как подскочил опешивший после звучного хлопка двери Чонгук. Но за Тэхеном не побежал, потому что увидел специально оставленные на тумбочке запасные ключи. Тэхен ведь сам захотел уйти. Чонгук уважает его решение.