обними меня, мне страшно…

Tell me pretty little lies I'll be yours and you'll be mine Cameras flashing in my eyes I wish it was still Christmas time I'm gon break her fucking spine Wanna dance until we die Sing along like lalala I'm gon cum all in her eyes

***

Санзу упрямо сверлит взглядом землю, пропуская мимо ушей информацию о банде, бросившей им вызов. Это не особо важно, он в любом случае останется на стороне своего Короля. Голубые глаза потемнели, как небо перед грозой. Муто рядом вопросительно приподнимает бровь, но тут же забивает. Санзу всегда такой странный. Харучие внутри радуется, что Ясухиро слепой идиот, наверное, такой же, как и Такемичи, просто поумнее. Потому что голубые газа наполнены  не яростью и злостью или остаточным эффектом от наркоты, а животной похотью, с каждым днем все больше захватывающей мозг Акаши. Внутри трепещут неведомые чувства, порождающие совсем не детские мысли. Личная Прелесть Санзу, которая о своем статусе, правда, еще не знает, - причина его утренних стояков. Не то чтобы этот убого покрашенный идиот был красивым. Он просто интересный. Ну, или Санзу предпочитает так думать. В голове рисуется заученный до мелочей образ обнаженного Ханагаки. Заполучить себе его внешнюю характеристику не было проблемой. Ханагаки - слепой идиот, не заметивший слежки за собой. А еще у него довольно глупая привычка оставлять шторы открытыми. Стоит сказать, что у Харучие в отдельно папке хранится фото голого парня, на которое он надрачивает чуть ли не каждое утро. Богатая фантазия рисует дальше образ, который все больше нравится Акаши. Огромные голубые глаза, наполненные страхом и отчаянием, определенно сюда вписываются. Харучие кусает губы и опускает голову ниже, скрывая да длинными волосами краснеющие щеки. Хотя с этим могла справиться и маска. Идеальные контуры, несомненно, женственного тела медленно, растягивая сладкую пытку, покрываются яркими отметинами - засосами и укусами. Следом за ними на коже вырисовываются линии царапин. Харучие кажется, что лучше всего они смотрелись бы на бедрах его личной Прелести. Парень дышит рвано, панически оттягивая ткань штанов, надеясь, что Муто все же слепой. Становится жарче, а в его, несомненно, больной фантазии и вовсе +40. Стоит только представить, как он, наконец, входит в податливое тело, толкаясь в тугую дырку, сжимая до синяков задницу этого отвратительного Ханагаки, как из нее течет кровь, вперемешку с преякулятом. Голубые глаза, полные отчаяния, наполнились бы прекрасными, драгоценными кристалликами слез, заводящих еще больше. Он бы неразборчиво стонал в кляп, возможно даже просил бы остановится, но- - Вааа, Изаму-кун, это так потрясно! Мысли обрываются и Санзу медленно, словно в замедленной съемке поворачивает голову в сторону звука. Вена на лбу постепенно набухает, а в глазах светится ярость. Какой-то ноунейм стоит так близко к его Прелести. Харучие недовольно сжимает ладони, впиваясь ногтями в кожу. Этот «Изаму» смотрит влюбленно, почти голодно, на то, что принадлежит ему. - Так, собрание окончено! Санзу холодно сверкнул взглядом в сторону Короля. Что же, ему это определенно на руку.

***

Сырая, холодная вода лениво капает с протекающего потолка, ритмично падая на пол. Брюнет в углу съеживается, пятится к стене, неразборчиво мыча что-то. Хорошо хоть скотч приглушает его мольбы. Слушать все это у Харучие нет желания. Он сокращает расстояние в пару шагов и присаживается рядом, стягивая маску. На губах играет маниакальная улыбка, замиксованная с совершенно невменяемым состоянием. «Изаму» испуганно вздрагивает и начинает плакать. Не так как Ханагаки в его мокрых мечтах - красиво и возбуждающе, а абсолютно отвратительно, вызывая раздражение. - Не люблю, когда к моим вещам прикасаются. Санзу не тянет, сразу резким движением втыкает нож в глазницу брюнета. Он мычит, расширившимися глазами, ой, глазом, смотря на мучителя. Харучие улыбается шире, прокручивая нож. Вытаскивает, с чужим глазным яблоком на кончике и произносит обманчиво сладко: - Знаешь, это твоя вина. Смахивает глаз куда-то в сторону и продолжает. Санзу валит парня на спину и садится сверху. Нож с необычайной скоростью врезается в брюхо брюнета. Кровь разлетается в разные стороны, пачкая лицо Харучие. Он облизывает губы, испачканные в красной жидкости, и недовольно морщится - у его Прелести кровь определенно повкуснее. Давит ножом и тянет его вниз, вспарывая живот уже отключившемуся парню. Впрочем, он уже, скорее всего, мертв. Цепляет ножом кишки и медленно, словно нить, выбившуюся из общей ткани, вытягивает наружу, наблюдая. - Фу, ты такой отвратительный. Харучие смотрит на лицо «Изаму» и хмыкает, отмечая, что тот уже подох. Перехватывает нож поудобнее и бьет в лицо, уродуя до неузнаваемости. В глазах наслаждение проделанной работой и легкое возбуждение. Мысли о его личной Прелести вновь вернулись, стоило ему прикончить этого отброса. Санзу выкинул испорченные вещи и нож, прекрасно зная, что у полиции нет и шансов на него выйти.