Чёрный лебедь

— Жив, — отвечает врач. В этот момент в груди у Марка будто тысячи фейерверков взрываются разом. Жив… Женя жив. Все хорошо будет.  — Мы за ним наблюдать будем, пока окончательно не оклемается, — уже чуть веселее продолжает Семён Анатольевич.  — А когда к нему прийти можно будет? — Марк сам удивляется, как голос быстро становится живым, а бабочки с новой силой парят в животе.  — Через час можете к нему зайти, он по-прежнему в коме, но если хотите…  — Хочу, — твёрдо отвечает он. Ещё час Марк проводит в мечтаниях, Женя жив, он обязательно проснётся, он выкарабкается, и у них все хорошо будет. Он же все ещё его любит. Безумно сильно. Жаль, что мы начинаем ценить только когда теряем. Марк ёжится, он Женю не потерял. Больше никогда не потеряет. Из мира грёз его выдергивает медсестра, тихо сообщающая, что в палату к Жене можно зайти. Он быстро встаёт и счастливым проходит в внутрь. Женька все ещё лежит на кровати неподвижно. Простыня чуть скомкалась из-за врачей, вытаскивавших его с того света. За окном все ещё слышны радостные крики детей, а вечернее солнце ласково светит на не привыкший к такой погоде Питер. Марк улыбается, усаживаясь у изголовья кровати. Женя все ещё холодный, тьма все ещё уродливо покрывает его лицо своими подтеками, но он живой. Марк аккуратно переплетает их пальцы и кладёт голову на чужое, совсем хрупкое от тьмы, плечо.  — Женечка, — шепчет он, — держись, пожалуйста. Я тебя тут жду. Я обещаю, у нас все хорошо будет. Плевать на все, главное, чтоб ты вернулся. Мы со всем справимся. Вместе… Это последнее, что он успевает сказать, затем приборы снова начинают визжать, оповещая о чём-то врачей. Марк испуганно вскакивает с кровати, на крик приборов снова прибегают врачи, отталкивая его в дальний конец палаты.  — Семён Анатольевич, что происходит? — испуганно вскрикивает один из аспирантов.  — Он в сознание приходит, не понятно, правда, как, но приходит. Женя возвращается… Марку кричать от радости хочется, возвращается. Женя жить будет. Тяжело различимый сдавленный кашель разносился по палате.  — Аня… Анечка… — шепчет Женя. В груди у Марка что-то стремительно разбивается на осколки. Что-то что буквально минутой ранее было счастьем и надеждой. Аня. Он позвал Аню. Марк стремглав вылетает из палаты, не важно куда, он просто хочет сбежать, сбежать от боли, от собственной обиды, от любви своей никчемной, от всего. От себя сбежать хочет. Марк никогда не любил больницы, и Питер он никогда не любил, даже недолюбливал слегка. Теперь он ненавидит этот город и больницы ненавидит. Только Женю он любит до сих пор.

***

 — Аня… Анечка, — первое, что он может сказать. Надо ее найти, надо ей все рассказать, надо, чтоб она не умерла. Она же так жить хочет. Он слышит, как кто-то вылетает из палаты. Марк…  — Я — ваша врач. Вы помните, кто вы? — главврач начинает стандартный опрос, — сколько вам лет? Где вы находитесь?  — Я — Евгений Семененко, мне восемнадцать, я упал во время ледового шоу, сейчас я в больнице, — еле выдаёт из себя он, — мне нужен телефон, нужно позвонить одному человеку.  — Хорошо, Евгений, мы вам дадим позвонить, заодно оповестим ваших родителей.  — Спасибо, — шепчет он, беря из рук оной из медсестёр свой телефон. Фэйсайди его не узнаёт, видимо, тьма совсем лицо испортила. Ничего страшного, он подумает об этом позже, а пока он быстро вводит пароль и ищет в контактах заветный номер.  — Аня, Анечка, привет, — шепчет он.  — Женя?! Ты живой! Женечка, нам так поговорить нужно, — сквозь слёзы шепчет девушка.  — Не я тебе нужен, а Саша. Это она — твой соулмейт, не я. Найди ее, пожалуйста. Помоги ей, — тараторит он. — Конечно, Женечка, — обескураженно произносит девушка, — спасибо тебе, правда, спасибо.  — Не за что, только живи, пожалуйста, — шепчет он, перед тем как бросить трубку. Аня будет жить. Все будет хорошо. В голове снова проносятся быстрые шаги, которыми Марк покидал его палату. От этого на душе становится ужасно больно. Марку позвонить надо или написать, а лучше и то и то Только вот Марк не отвечает на звонки и онлайн не появляется. Сколько бы Женя не пытался, все тщетно. Он пробует снова и снова, пока к нему в палату не влетают родители. Мама сразу бежит целовать его, сквозь слёзы шепча, как он всех напугал, и как они по нему скучали. Папа тоже тихо плачет, прижимая сына к груди, говорит, что боялся за него сильно, ночами не спал. А Игорь только после того, как родители отошли, бросается обнимать его.  — Братик…- лишь шепчет он.  — Все хорошо, Игорек, я теперь с вами всегда буду, — шепчет Женя сквозь слёзы. Ему так хорошо, он с семьей, он так рад. Но Марк все равно покоя не даёт, мало ли, что он натворить может, Андрей же прав был, они оба дураки. Родители уходят только спустя полчаса, когда врачи сообщают, что часы приема закончились. Женя напоследок целует каждого, обещая, что скоро домой вернётся. На следующее утро к нему приходит и Андрей, он лишь аккуратно обнимает его и говорит, что сильно скучал.  — Андрей, а где Марк? — неуверенно начинает Женя.  — В Питере был, сейчас в Москве уже, наверное, — легко пожимает плечами тот.  — Как он? — продолжает Женя, — а то он мне нигде не отвечает. Я ему и звонил и писал, все прахом.  — Он с Сашей вроде вчера расстался, может переживает из-за этого.  — Расстался, — улыбается он, — бывает, Саша, наверное, соула нашла.  — Наверное, — соглашается Андрей.  — Слушай, а можешь его в Питер пригласить? — аккуратно уточками Женя.  — А зачем тебе? — удивлённо интересуется Андрей.  — Он просто мой соул, надо с ним поговорить очень, — признаётся он.  — Хорошо, — легко соглашается тот, — мне не сложно, давно в Москву хотел сгонять, посмотреть, как там и что.  — Спасибо, — улыбается Женя, — ты прекрасный друг. Андрей тепло улыбается в ответ, легко обнимая его на прощание. Женя быстро идёт на поправку, так что через две недели, когда Андрей наконец уламывает Марка на поездку в Питер, он уже выходит из больницы. Напоследок ему выписывают гору обезболивающих, чтоб хоть как-то бороться с непрекращающейся болью, но Женя верит, что все это скоро закончится, надо просто с Марком поговорить наконец. Андрей, как настоящий друг, решает собрать их на своей даче, чтоб «я же вас знаю, разбежитесь друг от друга, а так и бежать некуда». Так что все должно было пройти удачно. Должно было, но что-то как всегда пошло не по плану. Марк ни в какую не хотел с ним разговаривать, зато с алкоголем диалог у них получился прекрасный. Он напился в первые же полчаса. Зато хоть разговорчивее стал. Когда они остаются наедине в одной из многочисленных комнат, кажется, когда-то это была комната Лизы, но она уехала учиться по обмену в другую страну. Так что помещение переоборудовали в гостевую спальню. Марк наконец решает с Женей заговорить.  — Жень, ты — сволочь, ты знал? — чуть заплетающимся языком начинает он, — тебя любишь — тебе это не нужно, умираешь из-за тебя — тебе плевать, а бросить тебя не получается. Ну не могу я разлюбить тебя, Жень. Не мо гу  — Марк, я тебя тоже люблю, — отвечает он, пытаясь обнять его, но тот вырывается.  — Ты поэтому Аню звать начал?! Из-за большой любви ко мне?! Я, как идиот, ехал к тебе, умереть был готов, а ты… — всхлипывает тот.  — Маркуш, я не из-за этого. Я знаю, что ты хотел сделать, у меня из-за этого, наверное, и случился инсульт. Я просто не хотел, чтоб ты умер. Ты не должен. Аня тоже не должна была, она своего соулмейта нашла, я знал, кто это, я должен был ей сказать, — шепчет Женя снова пытаясь приблизиться.  — И ты все равно ее выше меня поставил. Жень, я ведь ещё на олимпиаде понял, что ты меня не любишь, мучать тебя не хотел просто, — Марк смотрит на него мокрыми глазами, — не пытайся меня полюбить ладно, если не получилось, то и не надо. Только не ври мне, мне ведь больно.  — Марк… я правда тебя люблю, правда. Я это понял слишком поздно, когда чуть не потерял тебя. Маркуш, пожалуйста, просто поверь мне… — он наконец приобнимает того за талию, аккуратно приподнимая пальцами чужой подбородок. И Марк верит. Он доверчиво льнет ближе, обвивает руками чужие плечи. Женя наконец целует его, он столько об этом мечтал и вот наконец это происходит наяву. Марк такой открытый, так наивно приоткрывает губы навстречу чужим губам. Женю совсем ведёт от этого, он аккуратно продолжает, с каждой минутой все углубляя поцелуй. В какой-то момент с губ Марка все же срывается сдавленный стон. Жене окончательно сносит крышу, поцелуи беспорядочно спускаются по шее и ключицам Марка. Он аккуратно поваливает того на кровать, снимая чужую кофту и продолжая усыпать поцелуями открывшиеся ему участки, спускаясь все ниже. Он легко прикусывает тазовые косточки, заставляя Марка под ним сдавленно вскрикнуть. Штаны летят куда-то на пол, Марк остаётся перед ним абсолютно голый. Он такой беззащитный, но с таким нескрываемым жаром смотрит на Женю, что тот не может отказать ему, он все ради него готов отдать.  — А ты?.. — загнанно дыша, спрашивает Марк. Женя молчаливо выполняет его неозвученную просьбу, его одежда летит вслед за одёжной Марка на пол.  — Я люблю тебя, — шепчет тот.  — Я тебя тоже люблю, — все что может ответить Женя. Он аккуратно наваливается на него, страстно целуя и аккуратно обхватывая возбужденную плоть пальцами. Марк снова протяжно стонет, окончательно затуманивая Жене рассудок. Он рвано начинает двигать рукой, кусая чужую, хрупкую от тьмы, кожу. Марк под ним мечется, впиваясь короткими ногтями в чужую спину, рвано толкаясь в его руку.  — Женя… Женечка… — его прерывистый шёпот не оставляет Жене шансов. Они кончаются практически одновременно. Он валится на кровать рядом, прижимая все ещё немного трясущегося Марка к себе.  — Я люблю тебя, Маркуш, я так тебя люблю, — шепчет он.  — Я тебя тоже, Женечка, я тебя тоже люблю.

***

Голова раскалывается после вчерашнего. Видимо, организм не привык к алкоголю, и теперь Марка ждут все прелести похмелья. Женя… Он быстро шарит рукой по кровати. Пусто… неужели это сон был? Он еле открывает глаза, Жени в комнате нет. Его одежда лежит аккуратно сложено на стуле, рядом с кроватью. Я так не складываю Раздаётся стук в дверь, а в следующую секунду из коридора появляется голова Жени уже без подтеков тьмы.  — Доброе утро, Марк, — радостным шепотом начинает он, — я тебе таблетки от похмелья принёс и минералку, выпей, поможет.  — Доброе утро, Жень, — он аккуратно принимает из чужих рук таблетку и быстро запивает ее предложенной водой.  — Как спалось? — улыбается Женя, — все нормально?  — Ага, — озадаченно отвечает Марк, — я люблю тебя.  — Я тебя тоже, солнышко, — Женя аж сияет, крепко обнимая того и целуя в макушку.  — Так это все правда, — с нескрываемым облегчением выдаёт Марк.  — Конечно, — Женя снова целует его, но уже в лоб.  — Мы теперь вместе? Навсегда? — совсем наивно уточняет Марк  — Конечно, вместе и навсегда, — улыбается Женя.