Часть 4
14 января 2014 г., 19:00
Лианна скрутила в руке послание и бросила в огонь. Она прямо сейчас уехала бы отсюда, хотя и не знала, что это смогло бы изменить, и уж тем более чем помочь Рейегару и Неду. Кроме выставления себя и своего не рождённого ребёнка на обозрение Эйериса Таргариена, конечно. Должно быть, великолепно отвлечёт его внимание от других мятежников.
– Миледи, с вами всё в порядке? – поинтересовалась Вилла, женщина, которую прислал Эртур Дейн из Звездопада. Она робко сидела на краешке стула у камина, сложив руки на коленях. С собой помощница привезла не только знания повитухи, но и мрачные вести, чёрные, словно вороново крыло. Битва в Каменной Септе, настоящее кровавое побоище, если верить её рассказам, пусть в большей мере они и основывались на сплетнях, которыми полнился Звездопад. Их стоило делить на десять, и, уж конечно, никто из войска короля не устраивал пытки со сдиранием кожи на главной площади, пока рыцари искали Роберта, надёжно укрытого за ставнями чужих домов. И позже никто из мятежного войска не разматывал кишки убитых воинов по всем узким улочкам. Но казалось, Лианна слышала перелив колоколов, которым сопровождалось вторжение в город людей Эддарда, Талли и Арренов. Не такие ли колокола звонили в тот день, когда родился Бенджен, возвещая великую радость, выпавшую на долю рода Старков? Звук величия, волнения, и он же становился вестником тёмного горя. Перед её взором живо предстала орошенная кровью брусчатка. И Роберт, только оправившийся после тяжелого ранения, но наверняка не обращавший на боль никакого внимания в запале битвы, он жил сражением, и молот плясал в его руке. Но вряд ли то же самое можно сказать о Неде… Бедный брат, он не заслужил того, что получал по её вине. С этими непрошеными картинами, рисовавшимися в голове, Старк ни за что не сомкнуть глаза сегодня ночью.
– Что говорят о Хостере Талли?
– Мёртв. А может, и жив. Никто не знает точно, миледи.
– Если узнаете, Вилла, скажите мне, прошу вас. – Она не хотела, чтобы Нед оставался без верных людей, с которыми смог бы держать совет. Её сводило с ума неведение, и она боялась кошмаров, которые может увидеть, подобно тому, о крипте. Так что Звездопад – это единственное окно во внешний мир, из которого она помалу черпала знания.
Лианна провела ладонью по животу. Ощущение, будто он округлялся с каждым днём, и сейчас она самой себе напоминала разжиревшую корову, от тонкого стана не осталось и следа. Тошнота давно покинула, слава богам, но в уборную Старк теперь бегала до неприличия часто. Начали отекать ноги, да и ходить становилось всё тяжелее. Но Лианна упрямо отказывалась отдыхать, находя для себя дела то в саду, то помогая служанкам с порядком в башне.
– Мне кажется, я знаю кое-какой слух, который немножко поднимет вам настроение, миледи. – Вилла вздохнула, словно набираясь храбрости. – Эшара Дейн после Харренхолльского турнира понесла ребёнка. Родился мальчик. В замке гуляют слухи, что он от вашего брата, Неда Старка. У вас есть племянник, миледи.
Лианна, всё ещё смотревшая на тлевшие поленья в камине, повернула голову и удивлённо изогнула брови.
– От Неда? Нет, этого не может быть, – твёрдо сказала она. Что её тихоня-брат заделал бастарда, она считала чушью. Да, Эшара приглянулась ему, и Брандон даже попросил девушку потанцевать с Недом пару раз. Но вот самый первый вечер Дейн провела со старшим братом. Бран, разгорячённый выпивкой и танцами, вполне мог соблазнить незамужнюю особу, не думая ни о каких последствиях.
– Искушать девушек – это стихия Роберта Баратеона и моего другого брата. Такова уж его натура, и её не исправить…– Лианна запнулась и замолчала, видя, как неловко опустила глаза Вилла. Она всё ещё говорила и думала о Бране с отцом в настоящем времени, не могла заставить себя по-другому.
Лианна вдруг ойкнула, почувствовав толчок в животе.
– Он… Пнул меня, – изумлённо проговорила она. – Ну же, идите сюда, скажите, что мне не померещилось!
Вилла вскочила со стула и подбежала к Лианне. Видя замешательство женщины, Старк сама схватила её ладонь и прижала к животу. Лёгкий толчок, который разносился по всему телу и заставлял сжаться желудок, повторился. Винтерфелльская волчица встретилась глазами со служанкой, и обе женщины счастливо засмеялись.
Радость Лианны оборвалась со скоростью перекушенной зубами нитки, когда она подумала о Рейегаре. Мужу не остановить эту войну перемирием. Теперь её, разросшуюся со скоростью ледяного кома, уже ничему не остановить, и исход она видела только один: или её брат, или её супруг через несколько месяцев будут мертвы.
***
В тайне от отца созвать малый совет – первый приказ, который отдал Рейегар, войдя в Красный Замок. Но прежде чем приступать к делам политическим, ему самому следовало решить одну крайне деликатную и не терпящую отлагательств проблему. Рейегар отворил дверь собственной спальни, которую когда-то делил с Элией. За окном уже стемнело, на небесах между грязными облаками, наверное, можно было разглядеть редкие созвездия. В комнате же был и вовсе только один слабый источник света – на комоде тлели свечи. – Иди сюда. Только тише. Не разбуди его, – раздался шёпот Элии. Она сидела около колыбельки вполоборота к двери. Хрупкость тела сильнее подчёркивала тонкая шёлковая сорочка. Тёмные волосы собраны в небрежную длинную косу, которая, свесившись на бок, оставляла совсем беззащитной оголённую спину. Супруга посмотрела на Рейегара долгим взглядом, в котором без труда читалась бесконечная усталость. Он встал около колыбельки. Мальчик безмятежно спал, засунув большой палец в рот. Словно почувствовав, что на него смотрят, он распахнул глаза и повернул голову, встретившись взглядом с Рейегаром. Глаза у него оказались точной копией отцовских. – Я могу взять его на руки? – в горле отчего-то пересохло, голос прозвучал надтреснуто. Элия лишь медленно кивнула, всё ещё не отрывая от мужа взгляда, словно не в силах поверить в его присутствие совсем рядом. Поставив локоть на спинку кроватки, принцесса подпёрла ладонью щёку. Таргариен тем временем осторожно взял мальчика, и тот даже улыбнулся ему беззубой улыбкой. Сын. Его сын. Рейегар сам не смог сдержать радостной улыбки, но в груди словно шевельнулась холодная змея. Что, если он заигрался в предсказателя и ошибся? Когда рядом была Лианна, всё казалось таким правильным, словно какая-то высшая сила двигала их фигуры на доске кайвассы. Но не сейчас. – Как ты назвала его? – Эйегон. Как ты хотел. Рейегар промолчал. «У дракона три головы», – всплыла в голове строчка из асшайского трактата. Два его сына и он сам, или… Что? Но, как бы там ни было, стоило, наверное, наконец-то признаться хотя бы себе: Лианну он похищал только потому, что действительно этого желал. Глупо влюбился, как молоденький юноша, внутри которого бушуют целые океаны чувств. Он легонько поцеловал сына в лоб и передал жене. Мысли роились в голове, и каждое несказанное слово казалось ядом, разбавленным мёдом, насколько неестественным и мерзким на вкус, настолько же и болезненным. И пусть даже глаза Элии говорили, что она готова выслушать всё от начала и до конца, но ранить её ещё сильнее Рейегар не хотел. – Прости меня, если сможешь, – он притянул их обоих к себе и поцеловал супругу в макушку. – Ты не заслужила этот брак. – Рейегар, – она подняла на него взгляд. – Мы виноваты оба, и закончим на этом. А сейчас сделай всё, чтобы прекратить эту войну. Ради Эйегона и Рейнис. Замок затих, всё больше погружаясь в сон, что было на руку кронпринцу. В зал малого совета Рейегар вошёл первым. Он провёл рукой по дубовой столешнице и, помешкав немного, не решился занять место отца. Правильным было привычно усесться по правую руку от кресла, предназначавшегося королю. Следом за ним явились лорд-командующий Королевской Гвардией Гарольд Хайтауэр и нынешний десница – Кварлтон Челстед. Только насчёт них можно было с уверенностью сказать, что завтра же отец не узнает обо всей беседе в мельчайших подробностях. Последним же явился лорд Варис. Он не сказал ни слова, и выражение его лица выражало всю скорбь этого мира, но в глазах Таргариен видел чистое любопытство. Что им делать дальше, решали долго. Бегство Джона Коннингтона во время Колокольной битвы дорого обошлось, преподав урок всем им. Его друг Джон был слишком горяч, слишком честолюбив, слишком хотел украсить большими подвигами свои заслуги. И, к сожалению, это сыграло с ним злую шутку – наивно было с самого начала надеяться красиво, подобно сказке, закончить войну, вызвав Роберта Баратеона на поединок. – Ваш отец приказал Ливену Мартеллу возглавить войско дорнийцев, – продолжал обрисовывать ситуацию Кварлтон. «Уж не угрозы ли моей жене послужили отличным мотивом для Ливена». В Рейегаре закипала злость, но он усилием воли подавил её. С отцом ещё предстояло поговорить, и для этого следует сохранять ясный рассудок. – Никто не мог предугадать, что армия каких-то северян зайдёт так далеко, милорд, – грустным и мягким голосом начал Варис. – Я пытался донести до прошлого лорда-десницы Мерривезера всю опасность нашего положения, но тот был слишком поглощён своим вином. – Да что вы, лорд Варис? – резко прервал его оправдания Рейегар. – Очевидно, никто недооценил армию «каких-то северян», за что мы и поплатились. Но сейчас войско Баратеона ослабло. Его поддержал далеко не весь Штормовой Предел, и они понесли большие потери в Колокольной Битве. – Но его люди закалены в бою, милорд. – Гарольд Хайтауэр неопределённо покачал головой. – Один опытный боец стоит десятерых на поле боя. – Значит, мы должны добиться численного преимущества, верно? – Рейегар молчал несколько мгновений, уставившись в центр огромной резной завитушки посреди столешницы. Но затем продолжил: – Нам нужны наёмники из Вольных Городов. Созвать все войска Королевских Земель, и пусть сир Барристан соберёт войско Джона Коннингтона, – «вернее то, что оставил от воинства мой друг». – Необходимо отправить ворона к Мейсу Тиреллу, у него ещё есть внушительное количество людей, пусть присылает подмогу. И… Нам придётся двинуться на Север, навстречу Баратеону. Эта война закончится так или иначе. – А что насчёт Ланнистеров, милорд? – спросил Гарольд. – Лев всё ещё смертельно обижен на короля… Как и наш король на Тайвина Ланнистера. – Я знаю, – ответил Рейегар, поднимаясь из-за стола. И именно с этим ему следовало разобраться немедля. Около покоев отца нёс стражу Джейме Ланнистер. На лице юноши не было и тени сна, свой караул он исполнял безупречно. Завидев Рейегара, молодой лев попытался ещё больше вытянуться, но обычное горделивое выражение никуда не делось. – Рад видеть вас, милорд, – произнёс он, склонив голову. Рейегар ответил ему кивком. Когда придёт время уезжать, сиру придётся остаться в замке, нужно было оставить рычаг давления на Тайвина. К Лианне же Рейегар планировал отправить Эртура Дейна, Гарольда Хайтауэра и Освелла Уэнта – тех, кому больше всего доверял. Супруга ни за что не должна покинуть Башню без него, защищать её и ребёнка любой ценой – такой обет Рейегар собирался взять с них троих. – Отец? – позвал Рейегар, ступив в комнату. Шторы на окнах плотно задёрнуты, чтобы внутрь точно не просочилась даже полоска света. Эйерис, завёрнутый в одеяло, сидел напротив камина, пламя горело ярко, трещали поленья. – Явился, – проворчал Безумный Король, повернувшись к сыну. Запавшие глаза были сухие и раздражённые от долгого глядения в огонь. – Лучше бы оставался там, где был. Со своей волчьей сукой. Эйерис встал и прошёл к столику, где покоился кубок с красным вином. Он отпил из него, алая струйка осталась в спутанной бороде. – Ты можешь обвинять меня, но не я один развязал эту войну, – едва справившись с желанием отобрать у него выпивку и бросить в огонь, спокойно сказал Рейегар. – А кто? Я виновен? – зашипел король. – Изменники получили то, что заслужили! Никто не смеет угрожать нашему роду. Сейчас многим место на костре. – Он нервно заходил из стороны в сторону, не замечая, что опустил чашу и вино льётся прямо на ковёр. – Никому нельзя верить в этом замке. Я окружен заговорщиками. Со времени Харренхолльского турнира его состояние многократно ухудшилось, и Рейегару было больно на это смотреть. Он мягко забрал у него кубок и, аккуратно взяв за руки, покрытые струпьями, усадил на стул. Отец не сопротивлялся. Кронпринц присел перед ним на корточки. – Ты попросишь помощи у Тайвина, слышишь? Это должен сделать ты, не я. – У этого мерзкого, тщеславного льва? Ни за что! Дракон должен есть таких на завтрак, а не ползать на коленях перед ними! – Помнишь, наши уроки истории? – медленно проговорил молодой дракон, не отводя взгляда от осунувшегося лица отца. – Тогда я был ещё совсем мальчишкой, и ты проверял, насколько хорошо я усвоил огромный фолиант. И мы поспорили о личности Бейелора Благословенного. Сначала Эйерис нахмурился, но затем понимающе воскликнул. – Да! Ты говорил, что король не должен ни под кого подстраиваться, и если он считает нужным сделать септоном восьмилетнего мальчика – что ж, он знает, что делает, – лицо старика просветлело, и Рейегар увидел своего отца, каким он был до Синего Дола. С острым умом, множеством идей и добрым сердцем. Рейегар надеялся, что лорд Дарклин, удерживавший отца в подвалах Сумеречного Форта, жарился в самом глубоком пекле. – Но тебе самому было тогда… Шесть? – Верно. А ты сказал, что король должен заботиться о стране и династии. Сейчас ты губишь страну, отец. И губишь Таргариенов. Ты уже почти пляшешь на костях, упиваясь старыми обидами. Без Тайвина Ланнистера нам не выиграть. Лицо Эйериса съёжилось, морщины обострились ещё больше, превращая кожу в сморщенную курагу. Он махнул рукой на сына, вставая на ноги. – Ладно, ладно, я напишу ему послание. Но большего он от меня не дождётся. Уже это можно было считать победой. Рейегар помог написать отцу несколько предложений, и сейчас нёс бумагу деснице. По пути до ушей кронпринца донёсся детский смех. Нахмурившись, Таргариен толкнул тяжёлую дверь, из-за которой услышал знакомый звонкий голос. Рейнис стояла над распластавшемся на полу Визерисом, в руках она держала котёнка, который превратился для неё в дракона, летавшего над поверженным врагом. – Я ужасный Балерион, бойся меня, жалкий человечек! – вещала дочка, вдобавок попытавшись изобразить страшный рык. Визерис вскинул руки и в притворном ужасе воскликнул: – Нет, пощади меня, о великий и ужасный! Я ведь не достоин твоего пламени! Они вновь засмеялись. Рейнис наконец повернула голову к двери и радостно закричала. Её руки разжались и котёнок, издав протяжное мяуканье, свалился прямо на лицо Визериса. – Отец! Ты вернулся! – со свойственной ей непосредственностью, которую позволяла себе ярко проявлять лишь время от времени, дочка кинулась к нему. Он наклонился, раскрывая объятия, и затем поднял её на руки. Дочка обхватила его руками за шею и уткнулась носом в плечо, Рейегар гладил её по тёмным волосам, и, чуть улыбнувшись, кивнул брату. Тот сгрёб котёнка в охапку и чесал между ушей, животное довольно жмурилось. – Ты больше не уедешь? – Она подняла голову и удивительно пристально, словно готовясь уличить во лжи, вгляделась в него тёмно-лиловыми глазами. Но в голосе Рейнис звучало столько надежды, что его сердце дрогнуло. – Мне придётся, моя милая, – ответил он с нежностью. – Рейегар не просто твой отец, а кронпринц, – с интонацией «это же очевидно» проговорил Визерис. – А сейчас идёт война, и ему нужно вести армию. – Без тебя знаю, – огрызнулась дочка, и, промолчав секунду, с теплотой сказала Рейегару: – Папа, ты должен вернуться, обязательно. А я буду ждать тебя. Всегда.***
– Мы переправляемся через Трезубец, – отдал приказ Роберт Баратеон несколько часов назад. Это была безумная идея, сравнимая по масштабам и риску хотя бы с тем, как заставить своих людей прыгать с обрыва на обрыв, когда снизу на них нацелен взгляд всего вражеского войска. План, который с лёгкостью мог принести страшный крах. Если бы не снявший свою задницу с Утёса Кастерли Тайвин Ланнистер, Роберт бы ни за что не отважился на такой отчаянный шаг. Роберт уклонился от нападавшего на него мужчины с мечом и, крутанувшись и оказавшись позади, обрушил всю мощь молота ему на спину. Доспех промялся, враг с тяжёлым стоном рухнул на землю. Уже щедро сдобренную кровью, бардовые бисеринки росой лежали на свежей траве по всему берегу Трезубца. Кровь кипела в жилах Баратеона. Только на поле боя он начинал ощущать, насколько ярки краски и как иногда обжигающ воздух. Всё происходило с пугающей быстротой, но в то же время в памяти отпечатывалась каждая деталь. Командные крики и вопли раненных, помятые доспехи юнцов, потерявшие форму шлемы, густая и горячая, брызгающая фонтаном кровь. Всё откладывалось в голове маленькой мозаикой, из которой получалось большое полотно с воспоминаниями о битве. Роберт увидел, как впереди него Дарен Фелл упал на колени, скрестив мечи с наёмником войска Таргариенов. Роберт надвигался на противника со спины, и быстро преодолел расстояние между ними. Его молот вновь вкусил чужой плоти, раскроив череп мужчины, который где-то потерял свой шлем. Он подал руку Дарену, рывком поднимая его на ноги. – Ну, Серебряный Топор, рад, что оказался со мной на одной стороне, а? Парень усмехнулся, его мокрые от пота волосы ложились на лоб завитками. – Вы так говорите, милорд, как будто у меня был выбор. – И то верно, – Роберт звучно рассмеялся. – А знаменитый топор свой куда дел? – Мечом сейчас орудовать сподручнее, – крикнул юноша, и ринулся на приближающегося к ним рыцаря. Роберт не знал, сколько прошло времени, но солнце всё ещё светило высоко. Боковым зрением он выхватывал многое: как сир Барристан убивает лорда Эстермонта, как самого Барристана сразили мечом, и он упал на четвереньки, но, поднявшись, вновь ринулся в бой. Как лорд Блэквуд и лорд Баттервел сумели одолеть Королевского Гвардейца Джона Дарри. Роберт видел, как убивают его друзей, и как они сами проливали кровь тех, кто выступал на стороне драконова отродья. Лязг скрещённого оружия, крики, разносившиеся далеко за пределы берегов Трезубца, сливались в единое звучание – музыку боя. Но самое страшное состояло в том, что людей у Рейегара было больше. И они побеждали. Роберта вместе с его войском теснили к реке всё больше. Ещё немного – и отступать станет совсем некуда, а подкрепление было только на средине Трезубца, разлившегося в эту весну до невиданных раньше размеров. Под ноги Баратеона упал очередной поверженный враг с навсегда застывшим удивлением в глазах. Роберт повёл плечом, поморщившись: похоже, что он оправился от давно полученного ранения не так благополучно, как думал. Но всю боль мгновенно уняла поднимающаяся пелена ярости. Чёрный доспех не отражал солнечных лучей, казалось, поглощая их и прибавляя силы Рейегару Таргариену. Алые рубины на нагруднике складывались в силуэт дракона. Человек, разрушивший его брак, уйдя от удара, вонзил меч между пластинами доспеха сира Пейджа. Весёлого парня, с которым Роберт несколько дней назад наведывался в бордель. Лиловые глаза Таргариена встретились с синими Баратеона. «Всё это закончится. Прямо сейчас» – А я уж думал, ты специально прячешься от меня по всему берегу, драконий ты ублюдок! – закричал Роберт, поудобнее перехватывая рукоять молота. – Это же могу сказать и о тебе, Баратеон. Если бы ты не разменивался столько времени на тех, кто тебя слабее… – ответил Рейегар, двигаясь к нему навстречу. Принц рассёк мечом воздух, разминая руку. – Только ты и я, Роберт. – Я мечтал об этом уже давно! Твоя смерть являлась мне в самых сладких снах! Пляска началась. Сначала противники кружили друг против друга, примеривая силы. Первым не выдержал Роберт. Он сделал несколько пробных ударов, и принц без труда ушёл от них, отскочив назад. И тут же перехватил инициативу. Рейегар наносил удар за ударом, и Роберт парировал их. Древко молота и меч скрещивались, разносились звонкие удары. Принц, разумеется, знал, что нельзя подпускать к себе Баратеона, прославленного тем своим ударом, сминающим доспех с первого раза. Но Роберт, всё больше и больше распаляясь настолько желанным сражением, преисполнялся азартом и яростью. Подошвы ботинок скользили по влажной земле – они оказались уже у самой кромки воды. И никто не решался даже приблизиться к заклятым врагам. Роберт не успел ответить контрударом, и меч пробил его доспех чуть ниже ребра. Острая боль наполнила всё тело Роберта, но удивительно спокойные лиловые глаза заставили ещё сильнее сжать рукоять молота. Вот он, его шанс, единственный. Как только Рейегар вытащил меч, чтобы вновь воткнуть меч в тело врага, Роберт замахнулся и наотмашь ударил в нагрудник Таргариена. Достиг цели, но лишь немного промял доспех, рубины, украшавшие его, разлетелись в стороны. Рейегар не устоял на ногах и повалился в мелководье спиной вперёд. Баратеон вновь занёс молот. Бок отозвался оглушающей вспышкой боли, но он предпочёл не заметить этого. В глазах Таргариена не было страха или удивления, он пытался подняться и перехватить меч для атаки. Роберт с ненавистью посмотрел на него. Губы Рейегара прошептали «Лианна», и Баратеон, замахнувшись и вложив всю свою ярость, нанёс последний сокрушительный удар. Доспех съёжился, оставляя под железом вместо грудной клетки сплошное месиво. Рейегар попытался что-то сказать, но из его рта хлынула кровь. Он откинул голову назад, в его глазах Роберт по-прежнему не видел страха. Всё было кончено.***
Элия баюкала хныкающего сына на руках. Она мерила шагами комнату, словно дикая кошка, которая мечется по клетке из угла в угол. Возможно, что именно поэтому Эйегон никак не мог успокоиться – нервозность матери передавалось и ему тоже. Элия замерла напротив окна и поцеловала сына в лоб. Из её спальни отлично было видно городские улицы. Внизу суетились люди, что-то кричали, завывали женщины, грязно ругались мужчины и плакали дети. На западе взвивался вверх столб дыма, и уже слышался лязг мечей. Это означало одно: оборона Гавани была сломлена. – Синяя вода, море без следа, без конца и края, синяя вода, ты спешишь куда? – тихонько запела она первую пришедшую на ум колыбельную. Эг моргнул своими огромными лиловыми глазами, ничуть не отличавшихся от отцовских, и хныкнул уже не так громко. – К морю синему, там где волны сильные, там где волны синие прячутся всегда, – продолжила напевать она. Ребёнок затих и теперь лишь посапывал. Элия вспомнила о доме отца, о Дорне, об его тёплом морском бризе. Не нужно было дожидаться, пока паранойя Эйериса разрастётся ещё сильнее, и он уже не посмеет отпустить принцессу, ставшую заложницей в стенах Красного Замка. Нужно было слушать Оберина и уезжать в Дорн, как только Рейегар сбежал с Лианной. Глупая, глупая и до одури влюблённая! Элия мягким шагом подошла к кроватке и уложила сына спать. – И звучит вполголоса песня ветерка, к морю синему поскорей неси меня, поскорей неси меня, синяя вода. Эйегон повернул головку набок и обхватил кулачком край простыни. Губы Элии тронула улыбка. Она подоткнула одеяльце, надёжно кутая ребёнка, словно это могло его защитить. В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, её тут же аккуратно распахнули, и на пороге появился невысокий, полный мужчина в серой рясе и с ребёнком на руках. Пару секунд Элия изумлённо молчала, и лишь вглядевшись в округлые черты лица, в эти большие голубые глаза и полные губы, узнала Вариса. Одет как септон, даже не узнать с первого взгляда. – Миледи, у меня для вас плохие новости. – Самые плохие я, кажется, вижу из своего окна. – К несчастью, нет. Эйерис Таргариен мёртв. Элия покачнулась и схватилась рукой за край колыбели. Эйегон вновь проснулся и закричал, и она торопливо взяла его на руки, прижала к груди. Кроха на руках Вариса вторил голосу сына, и он тоже принялся укачивать дитя. Но в её голове пульсировал один единственный вопрос. – Что будет с нами? – Думаю, у вновь провозглашённого короля хватит благоразумия, чтобы не причинить вам вреда и не ссориться с вашим братом. Я бы не стал беспокоиться за вас, миледи. – Варис сделал паузу и посмотрел на её Эйегона. – О Семеро, – судорожно выдохнула она. Мятежникам не нужен риск в виде живого наследника династии. Пусть он и младенец. – Я могу вынести его из замка по тайным ходам в безопасное место. Пока подменим ребёнка, чтобы не вызвать ничьё подозрение. Я вернусь за вами и Рейнис, если вам всё же будет грозить опасность. Всё внутри Элии судорожно сжалось. Может ли она довериться этому человеку? Имеет ли право разменять жизнь чужого малыша? Но план, уж какой есть, мог бы стать спасением для сына, и тогда хотя бы он будет жить. Потому что если вдруг что-то случится, что-то непредвиденное… Она кивнула. – Укладывайте его на кроватку. Она молча наблюдала, как мягкие и холёные руки Вариса аккуратно оставили ребёнка. Он улёгся удивительно спокойно, но тянул ручки вверх, словно не желая расставаться. – Как его зовут и чей он? – Миледи, думаю, вам лучше не знать, ради вашего же спокойствия, – медленно сказал шептун. Элия отдала ему Эйегона. Мальчик не заплакал на чужих руках, как это с ним всегда случалось, и блаженно сунул в рот большой палец. Она наклонилась и поцеловала сына в щёку, аккуратно сжав крошечные пальчики. – Берегите его, прошу вас. Варис скрылся за дверью, оставив её наедине с чужим сыном. Он был похож на Эйегона, тот же пушок белых волос, тот же рост и вес, и даже что-то находилось общее в чертах лица. Мальчик открыл глаза и зевнул. А вот цвет глаз другой. Тёмно-синие, не лиловые. Элия со вздохом опустилась на кровать. Лязг мечей и крики становились всё ближе. Ночь всё большее завялила свои права, опускаясь на город. Варис не появился. Чуть позже рыцарь в красно-золотом плаще Ланнистеров привёл дочь. Элия попыталась выспросить у него, чего ждать дальше, но мужчина лишь помотал головой. В коридоре теперь стояли люди Тайвина, как будто бы она могла куда-то деться. Элия расчесала волосы дочери и заплела косы, длинные, почти до пояса. Потом они долго лежали рядом, обнявшись. Рейнис рассказывала про какую-то книгу, которую она прочла недавно. Про завоевания Таргариенов и про Рок Валирии. Элия думала, как же умна её дочка и как же хочет отвлечь свою маму от того ужаса, что творится за окном. Лязг мечей прекратился, но то и дело раздавались крики, алым отсвечивало зарево пожаров. Элии пришлось закрыть окно и задёрнуть шторы. «Бежать некуда». Под нарочито восторженную речь дочки она провалилась в тяжёлый сон. Ей начал сниться муж, он стоял на самом краю крутого обрыва и звал её. У его ног лежал окровавленный меч, нагрудник чёрного доспеха с рубинами покрылся вмятинами. Лицо неестественно бледное. Кошмарная мысль озарила её сознание. Неужели её милый хочет, чтобы она прыгнула, ушла вслед за ним? Он помотал головой, нежно улыбнулся, его белоснежные волосы трепал ветер. Элия подошла к нему и прижалась к ледяной груди. Она бы осталась с ним до последнего, сделала всё, чтобы дать ему защиту. Из дремоты её выдернуло топанье в коридоре. Возбуждённые голоса приближались, кажется, она узнала звучный и грубый рык старшего Клигана, его утробный хохот. Совсем плохо дело. Рейнис уже заснула, и Элия потрепала её за плечо, чтобы разбудить. – Слушай меня, золотце, – Элия вскочила с кровати. – Встань за штору около двери. Живо. И как только дверь откроется, и сюда зайдут люди – беги, как можно дальше. – Мамочка, я… – сонно залепетала Рейнерис, но Элия почти грубо рванула её за руку, заставляя встать. Девочка ойкнула и быстро последовала указаниям матери, нырнув за полотно, которое висело около дверного косяка, украшая стену. Элия кинулась к комоду, стоявшему напротив входа, и начала толкать его. Сверху попадали золотые фигурки, зеркало и бронзовый подсвечник, но сдвинуть удалось лишь на пару дюймов. Слишком поздно. До чего же она слабая. Не успеет. Дверь растворилась, с треском ударившись о стену. Истошно заревел безымянный чужой ребёнок. На пороге, головой доставая до косяка, возвышался Григор Клиган. Он обвёл глазами комнату и плотоядно, мерзко усмехнулся, увидев замершую на месте Элию. Гора двинулся к ней. Она резко наклонилась, схватила подсвечник и, сжав его в правой руке, начала отступать. – Беги, милая! – закричала она. И Рейнис, выскочив из-за портьер, ловко обогнула стоявшего рядом Амори Лорха и стремглав понеслась в коридор. Топот её босых ног нёс успокоение Элии. Сир Амори, промешкавшись пару секунд, выбежал вслед за ней. Гора не обратил на всё это никакого внимания, продолжая приближаться к принцессе. – Король Роберт и лорд Тайвин, кажется, говорили, что… – раздался за спиной Горы ломкий голос какого-то юнца. – Засунь себе в зад их слова, – басом ответил он, всё ещё неумолимо надвигаясь. Его глаза-бусинки вперились в неё взглядом, похотливым и отвратительным. – Никому ты теперь не нужна, сучка. А мне ещё послужишь, всегда мечтал оттрахать принцессу. Элия уперлась ногами в спинку кровати. Отступать некуда. Она издала яростный рык, сделавший бы честь львицам, защищающим дитя, и со всей силы швырнула подсвечник в Гору, угодив по подбородку, задев ещё и нижнюю губу. На коже выступила кровь, но мужчину это не побеспокоило. Он со всего маху влепил Элии пощёчину, так сильно, что её голова откинулась назад. Она не устояла на ногах и упала на спину. Прямо на пуховые перины. В голове словно что-то взорвалось, будто через тысячи вёрст она слышала, как брякнул по полу тяжёлый пояс Горы с мечом. Мужчина сейчас навалится на неё и из-под такой туши уже никак не выбраться. Она быстро перевернулась на живот и поползла к тумбочке, где лежал нож для резки яблок. Ребёнок всё ещё истошно орал. «Рейнис, Матерь, защити её, сделай так, чтобы мою дочь не нашли». Вокруг щиколоток железной хваткой обвились грубые пальцы, оттаскивая её назад, и теперь закричала уже сама Элия.***
«Мы не отдадим наследника Таргариенов после того, что вы сделали с Элией и её детьми! Леди Лианна остаётся в Башне!» – эти слова Эртура Дейна эхом звучали в ушах Неда всё время, пока длился их поединок. Сейчас Эртур Дейн сражённый рукой Старка, бездыханно лежал на земле. Если бы Хоуленд Рид не подставил свой меч, когда Эртур готов был пробить доспех Неда, то, скорее всего, на месте Дейна покоился бы сам Старк. Одолеть одного из лучших рыцарей Королевской Гвардии Нед смог только с помощью друга. Против них двоих у него, даже с легендарным Рассветом, не оказалось шанса. Эддард оглядел площадку перед Башней Радости. И его друзья, и Белые Плащи, были мертвы. Хоулед Рид склонился над Мартином Касселем. – Дай фляжку, Нед! – проговорил Рид, поднимая на Неда полные отчаяния и грусти глаза. Старк стащил бурдюк с бока своего коня и, похлопав его по боку, поспешил к друзьям. – Воды, воды, – беззвучно говорили губы Касселя. Нед наклонил бурдюк, и струйка спасительной влаги пролилась в раскрытый рот умирающего друга. Он обвёл взглядом Неда и Хоуленда, Рид успокаивающе сжал его ладонь. Судорожно вздохнув в последний раз, один из лучших бойцов отряда северян отправился вслед за остальными пятью. Хоуленд закрыл его веки и посмотрел на Неда. – Если бы они не знали про Элию, мы смогли бы договориться, – горько сказал Хоуленд. – Едва ли. Если бы не смерть детей Элии, так смерть Рейегара послужила бы поводом для битвы, – произнёс Нед, поднимаясь на ноги. Кожу стянуло из-за засохшей крови. Крови Эртура Дейна. Славный человек и отличный воин, который дал обет Рейегару защищать Башню Радости до последнего вздоха. – Для них мы остались мятежниками. Хоуленд поднялся на ноги. Он первым направился к дверям, неловко ковыляя – Эртур успел его ранить перед смертью. На самом же Неде не было ни царапинки. От Королевской Гвардии не осталось ничего, они отправили к богам самых искусных воинов. Почему они забирают лучших и оставляют других, таких, как вероломный Джейме Ланнистер, нарушивший все данные им обеты? Старк не понимал этого. Более того, это наполняло его злостью. Заходящее солнце бесстрастно отражалось в бордовых лужах, растекающихся вокруг трупов.***
– Нет, леди Лианна! – упрашивала её Вилла. – Ещё, надо ещё! Тужьтесь! Старк закричала, сминая простыню в кулаке. Если бы ей раньше сказали, что рожать будет так больно, она бы ни за что не согласилась выйти замуж и лучше бы померла старой девой. Воды отошли ещё пару часов назад, когда она срезала букет синих роз в саду. И, кажется, Вилла перепугалась сильнее, чем она сама, пока сначала помогала подняться наверх, а потом суетилась, готовя тёплую воду, тряпки… Рыцари, которые её охраняли, так и вовсе, похоже, готовы были грохнуться в обморок. Она никогда не думала, что перспектива оказаться помощниками в рождении ребёнка мужчин так пугает. – Вот, уже хорошо, головка показывается! Передохните чуть-чуть. Только чуть-чуть. Дышите. Не забывайте дышать. Лианна повернула голову и посмотрела на вазу с её цветами, стоявшими на тумбочке. Их принёс Эртур Дейн. Частица Севера, которую сразу же должен почувствовать её сын. Старк перевела взгляд на Виллу, чьи огромные серые глаза стали ещё больше, и тряхнула головой, пытаясь убрать влажные волосы с лица. – А теперь давайте, милая! Уже совсем-совсем скоро! Вы отлично справляетесь, видели бы ты меня, когда я рожала своего первенца. Она кивнула и напряглась ещё раз. Старк вновь не смогла сдержать крика, такого громкого, что его отголоски, должно быть, услышали в самом Звездопаде. Сквозь закрытое окно, словно бы с другой стороны башни, она слышала мужские яростные голоса. Ей почудилось, что и голос Неда там тоже был. – Ты это слышишь, Вилла? – задыхаясь, произнесла она. – Не отвлекайтесь, миледи, сосредоточитесь на себе и ребёнке! Потом узнаем! Лианна почувствовала, что малыш выходит из родовых путей всё ощутимее. Значит, и правда уже скоро конец. Хвала Богам. Она сделала ещё несколько усилий под подбадривающие вопли бледной Виллы, и всё закончилось. Её изнеможенное тело вытолкнуло бедного малыша на свет. – Мальчик! – победно и гордо воскликнула повитуха. – Семеро, какой красивый! Она взяла новорождённого на руки, Лианна видела его сморщенную кожу, испачканную в крови и слизи. Вилла помассировала ножки её сына, затем перевернула и постучала по спинке. Мальчик закричал, и Старк почувствовала, как по её щекам покатились горячие слёзы. Она ощущала слабость, низ живота как будто разворотило ножом, и это явственно подсказывало – это ненормально, и ничего ещё не закончилось. – Я должна его покормить? – попыталась спросить волчица, но её слова прервал собственный всхлип. Получилось не очень-то внятно, но Вилла её поняла и кивнула. – Да, – ответила Вилла, перерезая пуповину, но отдала малыша на руки матери, только очистив от слизи. Она встревожено смотрела на Лианну. Низ живота всё ещё болел. Простыня под поясницей ощутимо пропиталась кровью, это она тоже чувствовала. Когда её нутро, наконец, отвергло плаценту, лицо Виллы помрачнело ещё сильнее. – Кровотечение ещё не остановилось? – спросила Старк. Сын – мысленно она его уже называла Джон, – мерно сопел на руках. – Нет, – коротко ответила женщина, только в глазах Лианна видела «и теперь уже вряд ли остановится». Старк ужасно клонило в сон, и она передала ребёнка Вилле на руки. Он разразился криком, и Вилла принялась укачивать мальчика. – Верно, вздремните, леди Старк, – услышала она перед тем, как провалиться в чёрное забытьё. Лианна очнулась, с трудом вынырнув из темноты, когда услышала топот ног за дверью. Потолок плыл над головой, ужасно хотелось пить, кошмарная пульсация внизу живота, но хуже всего был холод. Холод, идущий из нижней части тела. – Разумеется, милорд Старк, я знаю, что делать, но ещё никогда не принимала роды одна! Ребёнок появился чуть раньше, чем мы планировали! – зло говорила Вилла. – Если бы не были такими упрямыми ослами, а договорились с рыцарями, упокой Матерь их душу… – Довольно, миледи, – услышала она тихий голос Неда. Лианна попыталась приподняться на локтях, но не сумела даже этого. Холод распространялся по всему телу, забирая из неё саму жизнь. Дверь распахнулась. Повзрослевшее и усталое лицо брата, не скрытое зарослями щетины, покрыл слой грязи и брызги чужой крови. Доспех был слегка помят сбоку, но, судя по всему, никаких серьёзных повреждений Старк не получил. Нед шагнул в комнату, и Лианна увидела позади него Виллу с малышом на руках и Хоуленда Рида. Взъерошенного, его щека обогатилась тоненьким шрамом, а в глаза не было ни намёка на привычную смешинку. – О Боги… – выдохнул Нед, быстрым шагом приближаясь к её кровати. Он встал перед ней на колени и взял за руку. – Нед… Милый мой брат, что ты натворил, – она бы поплакала по Эртуру, Гарольду и Освеллу, если бы нашла в себе силы. – Ты ещё сочувствуешь им? После всего, что они сделали? «Он не знает. Он же ничего не знает». – Это я, Нед, – каждое слово давалось с трудом, чернота звала её к себе, стоило только закрыть глаза. – Я сама сбежала с ним. Мы любили... Лицо Неда дёрнулось, словно от пощёчины. Но он сильнее сжал руку сестры и наклонил голову, коснувшись её пальцев лбом. – Вилла, дай мне Джона. Пожалуйста. И оставьте нас одних. Лианна нашла в себе силы чуть приподняться и приняла сына на руки. Он молчал, словно ощущая всю серьёзность ситуации, и глядел на неё большими серыми глазами. Глазами Старков. От отца он, скорее всего, ничего не унаследовал. Вилла и Хоуленд закрыли дверь, оставляя их с Недом наедине друг с другом и подступающей смертью. – Обещай мне, Нед. Обещай, что ты никому ничего не расскажешь. Нед нахмурился и хотел было открыть рот, но Лианна прервала его. Она бы объяснила ему, что сможет сделать с наследником Таргариенов Тайвин Ланнистер, или даже сам Роберт, но в горле пересохло, мысли путались, и она боролась за каждое слово с упорством истинной волчицы. – Ты воспитаешь моего сына. Как своего. – Он вырастет с клеймом бастарда, Лина... – Зато живым, – она поцеловала сына в щёку и кивнула брату, чтобы он забрал его. Нед взял мальчика на руки осторожно, с трепетом, и печально улыбнулся Лианне. – Я обещаю тебе. Обещаю, что дам твоему сыну всё, и он никогда ни в чём не будет нуждаться. Нед наклонился и поцеловал её в лоб. – Я люблю тебя, сестрица. – А я люблю тебя, братец. С улыбкой на устах Лианна Старк сдалась, уступая тьме и соскальзывая вниз всё глубже. Возможно, там она встретит и Рейегара.
