Соломенный принц.

Поход на короля Демонов.

      Прошло уже несколько лет, с тех пор как королевство Альбион заглянуло дальше собственных границ. Магический кризис привёл к неожиданным последствиям, когда к острову присоединился внезапно появившийся из ниоткуда материк. Сей материк называли — Арогул.       Арогул был землёй демонов, на которой правил сам король Демонов. К большому несчастью, земли плотно прилегали к королевству Ривеллон. Нынешний пожилой король Макей Сомерсет I активно вёл борьбу с народом демонов, которые с момента появления смогли отвоевать значительную часть территории королевства. С тех самых пор солдаты и даже авантюристы, чаще стали брать задания на границах с Арогулом, в надежде хоть как-то повлиять на ситуацию в стране.       Уолтер, юный Йомен принца, был из числа тех, кто имел SS ранг. Возможно, для ясности необходимо немного объяснить.       Каждый при рождении, волей богини получает класс, который в пятилетнем возрасте уже раскрывают в церкви. Класс может быть социальным, боевым или поддержки. Классом обладают все люди, нелюди и эльфы. Все кроме монстров и демонов. Помимо класса есть уровень, а также ранг. Ранги от F самый низкий, до A самого высокого, считаются самыми распространёнными. Более редким считается S класс, а ещё более SS и SS+. Люди такого ранга обычно превосходят человеческие возможности и страны их всячески берегут.       В Ривеллоне всего три SS ранговых человека на всю страну. Двое из них помогают на границе с демонами, не позволяя продвинуться тем вглубь страны. Макей, нынешний король Ривеллона отправил Уолтера к границам, чтобы провести диверсию и отвоевать крепость Итмарк которую пару лет назад захватили демоны. Сейчас Уолтер вместе с графом Эрхартом, находились в карете, подъезжая к лагерю на границе, где уже находилась диверсионная группа, командиром которой станет Уолтер.       Сам же юноша, не мог воспротивиться приказу короля и судорожно держал письмо принца в руках, которое было пропитано запахом свежих цветов, написанным на дорогой, синей бумаге, золотого цвета чернилами. Его пальцы дрожали, когда он раскрыл письмо и начал читать.

Уолтер.

Ты, конечно, ничтожество. Ты это знаешь? Я надеюсь, ты это понимаешь, пока трясёшься в своей вонючей карете по направлению к дыре, которую даже самые вшивые собаки обходят стороной. Ты бросил меня. Бросил! Из-за какого-то приказа моего отца, который, между прочим, даже не спросил моего мнения. А твоего — тем более!

Кого ты там собрался спасать? Эту грязную крепость? Этих оборванцев-солдат? Ты нужен здесь, подле меня. Кто теперь будет отлизывать мою дырочку по ночам? Кто будет входить в меня так глубоко и нежно, как умеешь ты?

Надеюсь, ты не думаешь, что я буду скучать по твоему дурацкому языку и члену? Буду. И это бесит меня.

Ты мой пёс! Мой верный, глупый пёс, который лижет не руки, ноги и всё остальное. А псы не бросают хозяев. Они не уезжают на край королевства умирать за какой-то клочок земли. Ты собака, должен быть здесь, под моей пятой, где твоё место.

Я читал сводки с границы. Демоны там жрут людей живьём. Надеюсь, что тебя они сожрут первым. Надеюсь, тебе будет больно. Очень-очень больно. Может быть, именно тогда ты поймёшь, какую глупость совершил, согласившись на это. Может быть, тебя убьют не сразу, а возьмут в плен. Будут делать с тобой то же самое, что и ты делал со мной, но уже без нежности. Может, они трахнут тебя так, что ты вспомнишь мою задницу и пожалеешь, что уехал не поговорив со мной.

Но если ты выживешь (а ты должен выжить, я тебе этого не прощу), и если ты вернёшься (а ты чертовски обязан вернуться), то ты будешь умолять меня о прощении. Ты будешь стоять на коленях перед моим троном, при всех, и лизать мои сапоги. А потом когда все разойдутся, ты будешь делать это снова и снова, пока мне это не надоест. И я буду смотреть на тебя сверху вниз и думать: «А нужен ли ты мне ещё, мой верный пёс?».

Отец, возможно думает, что я пишу тебе что-то пафосное. «Сражайся за королевство», «Верни честь семьи», чушь. Мне плевать на королевство, честь и на эту дурацкую войну. Я хочу, чтобы ты был здесь, в моей постели.

Не смей умирать, Уолтер. Ты нужен мне живым, здоровым. Ты нужен мне здесь. Если ты умрёшь, то я найму некроманта, вытащу тебя из могилы и выебу твой труп, пока она не рассыплется. Будет тебе наказанием.

Возвращайся. Возвращайся живым. Возвращайся ко мне. Твой господин и хозяин, принц Артур.

P.S. Я переспал с конюхом, его зовут Лайам. Он делает это хуже тебя, намного хуже. Так что не возомни о себе лишнего.

      Уолтер дочитал, уголки его рта заметно подтянулись. Он сложил письмо вчетверо и положил под доспех, поближе к сердцу. Граф Эрхарт, сидевший напротив внимательно смотрел на юношу, а после откашлявшись, начал разговор. — Что пишет его высочество? — Да так, — улыбнувшись ответил Уолтер. — Желает нам успехов. — Хм, а как же. Не обижайся мальчишка, но ему пора думать о невесте, — он поправил свою бороду и посмотрел в окно. — Королевство толерантно, хочешь любовника бери, развлекайся, но думай и о потомстве. Он единственный наследник, не дай Богиня род прервётся, начнётся ещё и внутренняя война.       Уолтер лишь покачал головой, с пониманием относясь к словам старого графа. Граф Эрхарт был первым человеком в королевстве, у которого признали ранг SS. Его особый класс «Обелиск». Одновременно дар и проклятие для этого человека. Он имел сопротивляемость ко всему: физический урон, яды, ментальный урон, духовный и даже магический. Имея такую большую сопротивляемость, на него не действовала в полной мере даже магия целителей, в том числе и лечебные зелья.       Эрхарт и Уолтер стояли на небольшом возвышении, откуда открывался вид на серую, выжженную землю, которая ещё пару лет назад была королевской территорией. Вдалеке, за линией почерневших деревьев и сломанных стен, начинались земли захваченные демонами. Воздух здесь был другим, тяжелее и суше, с привкусом пепла и горелой плоти. Даже ветер, который дул с той стороны, казался враждебным.       Солдаты, человек двадцать, выстроились в две шеренги. Они были одеты в лёгкую, но крепкую броню. В их руках были копья, мечи, арбалеты. Лица — обветренные, усталые, но готовые. Среди них было и четыре юноши оруженосца, а также даже девушка солдат. В остальном это были ветераны, прошедшие не одно сражение. Они смотрела ни графа и парня, который стояли перед ними. Граф Эрхарт казался огромным зданием, рядом с мальчишкой который находился рядом. Рост два с половиной метра, густая борода. Ему уже было под шестьдесят, но внешне он ещё выглядел на сорок пять, сорок девять лет. — Господин, Эрхарт, — раздался голос из строя. Один из солдат, коренастый с густой, рыжей бородой, сделал шаг вперёд. — Кто это с вами? Почему новобранец не в строю, а стоит рядом с героем? Одет не по уставу.       В шеренге зашептались, солдаты переглядывались, пожимали плечами. Никто из них не видел Уолтера раньше. Никто не знал, кто он. Эрхарт повернулся, медленно, тяжело, как поворачивается башенная пушка, наводясь на цель. Его лицо было непроницаемым, в серых, выцветших глазах мелькнуло усталое понимание. — Это не новобранец, — спокойно сказал Эрхарт. — Это ваш командир. С сегодняшнего дня. Он поведёт вас на зачистку. Вы будете делать то, что он скажет. Будете защищать его спину, даже умирать будете если он вам прикажет. Потому что он тот, кто может вернуть наши дома, — Эрхарт облизал губы, поправил бороду. — Это третий SS ранговый воин в нашем королевстве, поверьте он силён, я проверял его. Даже сломал руку.       В шеренге сразу бурно зашептались. Господин Эрхарт считался неприступной крепостью, которую не могли сдвинуть демоны. Он голыми руками сдерживал пушечные ядра, ломал высокоранговых демонов без оружия, а тут сломал руку об какого-то мальчишку? Немыслимо, но граф не обладал репутацией балабола, поэтому солдаты смотрели на Уолтера с уважением. Вскоре Уолтер произнёс вдохновляющую речь, ту самую которой учил его отец, когда командовал солдатами. Граф не мог долго находится вдали от своего поста на границе с демонами, ведь те проныры быстро могут заметить его отсутствие и попытаться прорваться вглубь королевства. Он ушёл, не прощаясь, не оглядываясь. Его фигура, огромная, тяжёлая быстро растаяла в утреннем тумане и только стук копыт ещё несколько секунд напоминал о его присутствии. Потом стих и он.       Солдаты остались с Уолтером. Он стоял перед строем, и ветер который дул с запада приносил запах пепла и горелой плоти. — Перекличка! — громко и чётко произнёс он. Находясь в центре лагеря.       Солдаты зашевелились. Кто-то поправлял ремень, кто-то кашлянул, а кто-то смотрел на соседа, проверяя не спит ли он. Наконец-то из строя вышел тот самый коренастый мужчина. — Сержант Торвальд, — сказал он. Голос его был хриплым и прокуренным. — Командир этого отряда, до сегодняшнего дня. — Он слегка ухмыльнулся, но после быстро затараторил. — Восемь лет на границу. Четыре ранения. Дважды представлялся к награде, ни разу не получил.       Он ударил кулаком в грудь и отошёл обратно в строй. За ним шагнул молодой парень, юноша лет шестнадцати, с рыжеватыми, кудрявыми волосами. — Оруженосец Эрик, — сказал он и голос его сорвался. Он прокашлялся. — Два с половиной года на границе в качестве оруженосца, пока ещё не получил статус выше. Ношу оружие, чищу оружие, ухаживаю за лошадьми и помогаю.       Он покраснел и отошёл. Каждый солдат представился, рассказал о своих преимуществах, кто-то о своих классах. Все собрались с боевыми классами и лишь одна девушка Гретта, арбалетчица имела класс поддержки. Он владела целительственным мастерством, но в отряде была с арбалетом.       Когда последний назвал своё имя, Уолтер обвёл взглядом строй. Двадцать человек, из них четыре юноши оруженосца, которые смотрели на него с надеждой и страхом. Он стоял перед ними, ветер стих и в тишине было слышно, как где-то далеко за линией леса, кричат чужие птицы. — Запомните моё лицо, — сказал Уолтер. — Потому-что некоторые из вас увидят его в последний раз, но те, кто останется в живых, будут помнить этот день всегда. Выступаем через сорок минут. Проверьте оружие, зелья, припасы. Вопросы? — Вопросов нет, господин! — Тогда вперёд.       Солдаты разошлись, а Уолтер ушёл в командирский шатёр, изучая карты и сводки. Прошло около десяти минут с поставленной задачи, когда он услышал осторожное шарканье, которое направлялось к шатру. Шаги были лёгкими, почти неслышными. — Господин, — раздался тонкий, ещё ломающийся голос.       Русоволосый парень поднял свои глаза, перед ним стоял Адальберт. Оруженосец с русой, вечно взлохмаченной шевелюрой и острыми как у котёнка локтями. Он был худым, даже тощим. Сквозь тонкую кожу на руках проступали синие ниточки вен, а форма висела на нём мешком. Кинжал на поясе казался игрушечным, ростом он был ниже Уолтера, но вот глаза его были серьёзными, взрослыми. — Господин, — повторил он, сглотнув. — Я могу чем-то помочь? — Проведите инвентаризацию, потом вернёшься ко мне со списком. — Так уже, господин, — робко повторил Адальберт, протягивая ему список. — Всё проверил, два раза. Честное слово! — Тогда передай, что через полчаса выдвигаемся, — вновь сказал юный йомен.       Адальберт выскользнул из палатки, передал приказ и лагерь ожил. Оруженосцы вдруг забегали между палатками. Полог откинулся, Адальберт вернулся он был запыхавшимся, но довольным. — Сделано господин! — сказал он и голос его был ровным, почти спокойным.       Он спокойно подошёл ближе к Уолтеру. А потом опустился на колени. Йомен не успел ничего сказать. Пальцы оруженосца ещё дрожавшие от недавней спешки, потянулись к ремням его доспехов, к той части, что прикрывала пах. Он расстегнул пряжку, откинул металлическую пластину и его глаза, серые, чуть навыкате смотрели на командира снизу вверх. — Теперь же освободим яйца, — сказал Адальберт и в его голосе не было стыда. — Ты чего делаешь? — спросил Уолтер, приподняв свою правую бровь, а голос был очень холодным, но без угрозы, скорее от удивления.       Адальберт замер. Его пальцы застыли на ремне. Он смотрел ему в лицо и в его глазах промелькнуло сначала удивление, а потом и понимание. — А… Господин, извините, — выдохнул он и голос его сорвался. — Я… Я думал, вы знаете. Все оруженосцы…. Это наша работа. Мы же не участвуем в прямых столкновениях. Мы поддержка, носильщики, помощники, а ещё… Ещё мы должны разряжать солдат перед важным походом, чтобы ничего там не тянуло вам, не зудело и не мешало.       Он говорил быстро, сбивчиво, боясь, что Уолтер прервёт его или выгонит, накажет. Его пальцы теребили край набедренной брони, и он не убирал их. — Каждый солдат, который когда-то был оруженосцем делал то же самое, — добавил Адальберт тише. — Это традиция. Нам нужно разрядить ваши яйца, командир. Чтобы вы могли думать только о битве. Чтобы вас ничего не отвлекало.       Уолтер поднял голову, оглядел лагерь сквозь щель в пологе.       Сержант Торвальд сидел на ящике, расстегнув ремень на брюках. Рядом с ним на коленях стоял оруженосец Людвиг. Тот с острыми локтями и худым лицом не смотрел на сержанта. Только делал своё дело — ритмично, привычно и без тени стеснения. Капрал Бруно, лысый с массивной челюстью, прислонился к дереву, запрокинув голову. Его брюки были спущены до колен и оруженосец Руперт, светловолосый, с синяком под глазом, работал ртом, не отвлекаясь на взгляды других. Рядовой Готфирд, тот, что с родимым пятном на щеке, отошёл за повозку, видимо предпочитая уединение. Вместе с ним стоял капрал Отто, седой ветеран и его лицо обычно суровое, сейчас было расслабленным, почти блаженным. Оруженосец Эрик, стоял перед ними на коленях и он держался обеими руками за их члены, посасывая то один, то второй.       Гретта, единственная девушка в отряде, сидела в стороне прислонившись к дереву и её лицо было обращено куда-то вдаль. Она уже сняла часть доспеха, стянула штаны и отодвинула трусики в сторону. Её писечка, розовая и влажная была открыта утреннему воздуху. Она ждала оруженосца, любого кто освободится и подойдёт отлизывать ей.       Адальберт тем временем уже справился с ремнями. Штаны Уолтера скользнули вниз и он вытащил его член — в покое, но уже наливающийся кровью, внушительных размеров которых оруженосец ещё не видел за свою службу. Он смотрела на него широко раскрытыми глазами, и его дыхание перехватило. Такого он не видел ни у одного солдата, которому служил ранее. Ни у сержанта Торвальда, ни у капрала Бруно. — Ох, — выдохнул оруженосец. — Вы… У вас… Он не договорил. Сразу взял в рот. Жадно, неумело, но старательно. Как учили, как тренировался, как делал это много раз. Его язык обводил головку, втягивал, скользил по стволу и он пытался взять глубже, но тут же давился рвотным рефлексом. Он давился, кашлял, не не останавливался. Шатёр заполнился влажными, гортанными звуками. Его пальцы вцепились в бёдра командира, его небольшой членик уже набух и упёрся в штаны, оставляя небольшое мокрое пятнышко на них.       В лагере было тихо. Только ритмичные влажные звуки, тихие стоны. Солдаты расслаблялись перед боем. Оруженосцы делали свою работу, бегали от одного солдата к другому. А Уолтер сидел на стуле и смотрел на юношу, который сосал его член. Йомен всё же решил принять правила игры, откинулся на спинку стула. Доспех тяжёлый, но уже привычный скрипнул, принимая новое положение. Ладонь в латной перчатке легла на голову Адальберта, не тяжело, не давяще, просто направляя, контролируя.       Время шло. Пять минут. Десять.       Адальберт работал ртом, языком, губами. Он вновь и вновь пытался взять глубже, давясь и кашляя, вытирая слюни тыльной стороной ладони когда делал передышку и снова брал член в рот. Его челюсть затекла, скулы ныли, язык онемел. Он делал это не так как принц Артур, было сильное отличие. Слюни текли по подбородку, падая на яйца, на штаны, на пол.       Уолтер сидел неподвижно. Член продолжал твёрдо стоять, напряжённо, пульсирующее, но не кончал. Словно чего-то не хватало. Он не знал чего именно, лишь чувствовал, как губы юноши скользят вдоль ствола, как язык обводит головку, как он старается, как он хочет, словно молит «Кончи! Пожалуйста, кончи!».       Полог палатки откинулся вновь. — Господин, — сказал вошедший оруженосец Эрик. Голос был молодой с хрипотцой. — Все солдаты готовы. Оруженосцы доложили, что всем разрядили яйца, а Гретта уже кончила от куни.       Он замер. Эрик был старшим оруженосцем, рыжеватый с веснушками на лице. Сейчас он смотрел ниже, на член, на Адальберта который никак не мог заставить его кончить. Как он стоял на коленях, весь мокрый, красный, с распухшими губами и слезами на щеках. — Ох, — выдохнул рыжий. — Ох, блять…       Эрик сглотнул скопившуюся слюну с привкусом спермы. Адальберт поднял глаза. Красные, мокрые и молящие о помощи. Он посмотрел на Эрика, потом на Уолтера, его губы всё ещё сжимали член. — Господин, — прошептал он, вынимая член со рта. — Я… Я не могу… Он… Он не кончает! Я устал, — он откашлялся, а после обратился к командиру. — Позвольте… Позвольте Эрику помочь! — Господин, — внезапно прозвучал голос Эрика. — Позвольте мне! Я умею лучше, я опытнее и сделаю так, что вы кончите быстро и хорошо. Обещаю!       Он тут же опустился на колени рядом с Адальбертом, не дожидаясь ответа. Его пальцы ловко легли у основания члена. Русоволосый оруженосец перекатился в сторону, освобождая пространство для опытного товарища. Эрик мигом провёл языком от яиц вдоль ствола и головки. Рот распахнулся, он поглотил член практически по самые яйца, борясь с рвотным рефлексом, задерживая его как можно дольше в своём горячем горле. Он знал когда нужно торопится, а когда делать медленно. Рукой массируя яйца Уолтера, он продолжал двигать головой вверх и вниз. Член скользил по мокрому от скопившейся слюней язык, проникая в горло и снова наружу. Прошло пять минут. Десять. Ничего! Он вытащил член со рта, со звуком открывающейся пробки. — Блять! — ругнулся Эрик, скулы которого затекли. — Время поджимает! Я более опытен, поэтому возьму на себя яйца, а ты, — обратился он к Адальберту. — Ложись и раздвигай свою задницу.       Эрик не ждал, его пальцы всё ещё перепачканные чужой спермой, скользнули к поясу, где висела небольшая фляга с маслом. Оруженосцы всегда носили с собой такую для смазки доспехов, оружия и иногда другого… Он открутил крышку, и густая янтарная жидкость потекла по его пальцам, согреваясь от тепла кожи.       Адальберт мигом понял приказ. Он лёг на грубы ковёр, устилающий пол шатра, стянул с себя брюки и трусики, а после поджал колени к груди, открывая пятую точку Эрику. Его маленький член, ещё не успевший потерять возьбуждение лежал на животе, яички сжались и подрагивали от напряжения. Рыжеволосый опустился, раздвинул ему ягодицы и его пальцы, маслянные, горячие коснулись ануса.       Оруженосец вздрогнул. Его тело напрягалось, он закусил губу, когда пальцы Эрика начали массировать вход. Медленно, круговыми движениями, вдавливая масло в складки. — Терпи! — сказал Эрик. — Сейчас будет легче.       Первый палец вошёл легко, масло сделало своё дело. Адальберт выдохнул, расслабляясь и Эрик ввёл второй, раздвигая, растягивая, готовя эту дырочку к использованию. — Хватит! — зашипел он. — Я готов!       Эрик убрал свои пальцы. Обмазал маслом член Уолтера длинный, толстый, пульсирующий и кивнул Адальберту. — Забирайся.       Адальберт встал на колени, потом на ноги и забрался на колени йомена. Он встал на корточки, навис над членом и его дрожащие руки обхватили член, направляя головку прямо к себе в анус. Головка упёрлась в его вход: масляный, расслабленный, готовый. Он опустился.       Дырочка была узкой. Головка вошла с большим трудом, раздвигая тугие мышцы и Адальберт вскрикнул высоко, тонко, и тут же зажал рот рукой. Его тело выгнулось и он замер на секунду, привыкая, дыша часто, поверхностно. Эрик в этот момент не терял времени, он уже опустился ниже к мошонке и его тёплый рот обхватил сначала одно яйцо, нежно посасывая, облизывая как конфетку. Потом также и со вторым, попутно массируя его рукой. — Ещё… — прошептал Адальберт. — Ещё… Он опустился ниже, член входил медленно, дюйм за дюймом раздвигая стенки прямой кишки. Оруженосец чувствовал каждую вену на члене, каждый миллиметр, каждый толчок пульсации. Его маленький член стоящий колом прижался к животу. Дрожь и холод пробежали по спине, по ногам, по рукам. Он сел до конца. До самых яиц Уолтера. Член был внутри, весь полностью и Адальберт замер, чувствуя как наполнен, как растянута его попка. — Ох… Ох блять… — выдохнул он, закатывая глаза. Он начал двигаться. Медленно и неуклюже поднимаясь и опускаясь. Анус сжимался и разжимался, юноша стонал громко не сдерживаясь. Его крохотный член дёргался в такт движениям и через три минуты он кончил, прямо на рыжие пряди Эрика, на его голову, лицо. Сперма жидкая, водянистая, молочного цвета, потекла по щеке Эрика. Он дёрнулся, недовольно зашипел. — Сука! На волосы, Адальберт! Уолтер не выдержал, всё же природа брала своё. Его бёдра работали, вгоняя член в попку оруженосца, глубоко и ритмично, от чего его яйца стукались об сжатые яички юноши. Он закричал, уткнувшись лицом в плечо йомена, пальцы вцепились в латный доспех. Адальберт кончил снова, без спермы, только сухой оргазм. Эрик вернулся к яйцам, продолжив их сосать, но его пальцы уже нырнули в штаны, минуя членик и наконец-то найдя собственную дырочку, которая уже была возбуждённой и влажной. Пальцы вошли внутрь, он представлял себя на месте Адальберта, а Уолтер уже через минут пять ускорился ещё сильнее, вгоняя член по самые яйца, сжимая талию оруженосца и в моменте прижал его к себе, так сильно, что яйца вот-вот готовы были нырнуть в попку бедного юноши. Горячая, густая сперма залила прямую кишку парня и он застонал, чувствуя как она течёт по его стенкам, вытекает наружу, капая на ковёр. Адальберт сполз и упал на ковёр, его ножки продолжали дёргаться в судорогах после оргазма. Эрик же уже был готов вставать и отправляться к остальным, как внезапно мощная рука Уолтера легла на его плечо, резко и властно развернула на 180 градусов. Рыжеволосый оруженосец не сопротивлялся. Он только выдохнул с дрожью и опустился на четвереньки как животное. Его штаны расстёгнутые, сползли до колен, открывая бледные ягодицы, узкие с ямочками по бокам. Его кожа была гладкой, почти безволосой и в свете утра она казалась фарфоровой, хрупкой. Он склонился ещё ниже, ягодицы слегка раскрылись показывая анус. Его анус был рабочей дырочкой. Не розовой и нежной как у Адальберта, а тёмной, припухшей, с заметными складками, которые растянулись от частого использования. Анус был влажным от масла, слюны, пота и возбуждения. Дырочка расслаблена, приоткрыта и готова к использования. Она порой пульсировала, то сжимаясь, то разжимаясь словно приглашая к себе внутрь, зазывая. Его членик стоящий, был небольшим. Сантиметров десять, не больше, но с толстой набухшей головкой. Яички маленькие, поджатые к телу, были тугими, полными и они подрагивали в такт его сердца. Уолтер спустился на колено, раздвинул ягодицы пошире и смачно плюнул в дыру. Слюна густая, горячая, упала на его анус, потекла по складочкам смешиваясь с маслом. Член Уолтера ещё грязный от собственной спермы, упёрся у входа. Он ввёл его одним движением, глубоко по самые яйца, практически не встретив сопротивления. Эрик вскрикнул. Пальцы рыжеволосого вцепились в ковёр и он замер, привыкая к размеру.