Blackrad: выжить нельзя умереть.

Мужчина медленно ступает по освещённому свечами коридору, заглядывая в следующие друг за другом комнаты. В доме стоит тишина, нарушаемая лишь негромкими переговорами еще не спящих людей. Их всего девять, и все они расположились на одном этаже, боясь оказаться в отдалении от комнат других. Вот он заглядывает в центровое помещение — здесь поселены две женщины (единственные в их образовавшемся коллективе) и, как он предполагает, двухлетний ребенок, оставшийся без своих родителей. Он неспокойно кряхтит в кровати, окутываемый теплом одной из выживших, обнимающей несчастного и тихо напевающей ему какую-то знакомую детскую мелодию. Другая сидит на полу перед небольшими иконами, освещенными лишь парой догорающих свечей, шепча еле слышно молитвы. На глаза женщины наворачиваются слезы, а на щеках от тусклого света поблескивает влага уже пролитых. Не решаясь отвлечь никого из них, он прикрывает дверь, уходя к следующей комнате. Удивительно, что этот малыш пережил такую катастрофу, ведь столько людей — сильных и слабых, взрослых и совсем еще маленьких, — испустили свой последний вздох в одночасье. Родился в белой рубашке? Или сыграет в дальнейшем немаловажную роль, и умирать ему еще непозволительно? День начала апокалипсиса он назначил днем рождения малыша. В раздумьях о ребенке, он не замечает, как оказывается у своей комнаты, дверь которой подпирает его друг. — Ты где ходишь? Я тебя уже заждался, — отходит в сторону брюнет, поправляя свою цветастую рубашку, совсем не подходящую ни гуляющему по улицам морозу, ни атмосфере, царящей в доме. — Тэн, скоро полночь, я спать уже собрался, — несмотря на свои слова, он отходит в сторону, открывая дверь и пропуская внутрь позднего гостя. — А Джиха как всегда. Не буду тянуть, я увидел костер на площади поблизости. Людей рядом тогда не было, но кто-то ведь его разжег? Надо бы завтра туда сходить, осмотреться. — И это все? — Мужчина оборачивается на закрывающего дверь Тэна, — по глазам вижу, что нет. — А еще у меня в запасе отличный коньяк и безумное желание поговорить, иначе я совсем с ума сойду в этом ужасе, — он взглядом указывает на низкий столик, где уже красуется бутылка французского Camus Cognac. — Уже успел тут побывать? Чего тогда мою дверь спиной протирал? — Не нарушаю твои «личные границы», Джи, — Тэн по-хозяйски садится на маленькую табуретку, пододвигая к сидящему другу уже заполненную рюмку. В доме нашлась многочисленная и дорогая посуда, уцелевшая лишь частично. Видимо, раньше здесь жил кто-то очень богатый. Но перед катастрофой все люди равны. В ответ на это Джиха только усмехается, слушая своего собеседника на очередную бессонную ночь. Ничто не нарушило покой, царивший в доме в тот день, лишь тихие всхлипы проносились по коридору, а за окном время от времени слышались противные звуки тех, кого принимать в этом доме не желали и боялись.

***

1 msc. sc

Компания, увидев хаос, творившийся во дворе их укрытия, спешно вбежала внутрь через еле держащуюся дверь. Их встретила темнота, но пятна крови на полу разглядеть, к счастью или сожалению, удалось. Сердце от этого забилось в бешеном ритме. Не имея понятия, как действовать сейчас безопаснее и правильнее всего, и чего им ожидать — трупов, зомби или пустоту, — они, переглянувшись с плещущимся в глазах страхом, бегом направились в кухню. Никого. Не горит даже костер под висящим котелком. Ребята разбежались по разным комнатам, боясь шуметь, ведь неизвестно, кто может отозваться на их крики. Мозг как назло подкидывает из памяти картинки того, как они уходили отсюда несколько дней назад. Страшно увидеть своих друзей мертвыми или раненными, но и не найти никого — разве лучше? Где могут они оказаться, если не здесь? Что могло заставить их отсюда уйти? Десять минут напряженного обыска дома — и никаких результатов. Осмотрены даже шкафы и кровати, но везде пусто. Все собрались, как обычно, в кухне, думая об увиденном и лишь переглядываясь с мрачным видом. Молчание затягивается, пока ветер уносит из дома последние частички так тщательно сохраняемого ранее тепла через незапертую дверь, о которой все забыли, погружаясь в совсем другие мысли и не обращая внимания на окутывающий их тела холод. Безрадостные взгляды гуляют по помещению, будто прося у холодных стен помощи, будто пытаясь заглянуть через них в прошлое, чтобы увидеть, что же… Скрип со стороны коридора заставляет всех резко повернуть головы, прервав поток горючих мыслей. Бомгю резко подскакивает, уже намереваясь выйти, но его останавливает вытянутая рука Юнги. Одним лишь взглядом он дает понять об опасности. Это могут быть не те, кого они ищут. Звуки повторяются, всё приближаясь. На зомби это совсем не похоже, но откуда им быть уверенными в том, что те действительно не могут передвигаться именно так — тихо, словно пытаясь скрыться? Они стоят, в любой момент готовясь бежать. В руках у каждого оружие, которое было заранее оставлено в поясах и карманах на всякий случай. Катана Бомгю, хоть и лежит совсем рядом, остаётся пока нетронутой, блестя под падающими лучами лунного света и привлекая его внимание. Он обязательно займется ее «приручением», но это будет позже. Шаги всё ближе и ближе, пока из тени не показывается силуэт. Освещение не даёт рассмотреть его детальнее, но фигура предстаёт слишком знакомая… — Вы живы? О боже, когда вы успели вернуться? — к опешившему Хенджину, стоящему ближе всех ко входу, подлетает Хваса, со всхлипом вжимаясь в его куртку. Проходит лишь пара секунд осмысления, как Хван заключает ее в крепкие объятия, чувствуя себя героем сопливой драмы, но действительно счастливым, — мы уже думали, что вы… — собственные всхлипы не дают ей договорить все страшные мысли. — Как же вы напугали. Где все? Почему вы ушли? — к ней подходят остальные, к собственному облегчению убеждаясь, что это действительно она — живая, стоит с покрасневшими глазами, с таким несвойственным ей усталым видом, с надеждой и опаской осматривая каждого на наличие ран. Им не стыдно признать, что ее забота, походящая на материнскую, слишком важна и ценна в такое сложное время, а теплые объятия всегда дарят успокоение. Поддержка друзей помогает, но не так, как ее теплый женский взгляд. Это не какое-то извращение. Она лишь старается подарить им то, что было безвозвратно отнято несправедливой жизнью. Помощь со стороны Хвасы ощущается совсем по-другому, для них она — как родная сестра, та, к которой ты пойдешь с любой проблемой, и каждая из них окажется решаемой и, на самом деле, не такой страшной, как казалось изначально. Несомненно, ее профессия играет большую роль, но главное — внутренний мир самой Хвасы, переполненный всеми теплыми чувствами, которыми она, не щадя, делится с близкими людьми. Потерять это было бы самой большой их ошибкой. — Сюда пришли зомби, сегодня, все ребята в соседнем доме. Мы решили, что сюда может сбежаться еще большее количество монстров, после всего этого… — Хваса пытается успокоиться, глубоко дыша, — мы еле отбились от них. Но… Енджун, кажется, ранен… — Енджун что? — Бомгю чуть не роняет свое оружие, надеясь, что ослышался. Такого просто не может быть. — Мы не можем говорить точно, как именно… — она выдерживает чужой взгляд, хоть и смотреть на такое выражение лица Бомгю — невыносимо, — после того, как мы смогли справиться со всеми зомби, Енджун заметил рану на своей руке. Никто не понял, как и когда это произошло, поэтому мы не знаем, это обычная царапина, или… Остается лишь ждать. — В каком он доме? — голос Бомгю заметно изменился. Чимин, всё это время наблюдающий за ними молча, чувствует головокружение от всего потока мыслей и волнения, что были пережиты сегодня и продолжают осыпаться на них без предупреждения. За что им приходится это переживать? Почему они должны ежечасно бороться за свою жизнь, чтобы хотя бы не оказаться бесконтрольным существом, как те, что бродят уже, кажется, повсюду?

2 msc.sc

Хваса, не осмеливаясь более сказать что-то утешающее, ведь успокоить ничем и не сможет, молча оборачивается, направляясь к выходу. Она ведет их к неприметному одноэтажному зданию, где, на первый взгляд, не может быть ни одной живой души. Хотя, так выглядит сейчас весь город. Лишь на некоторое время домик погружается в размеренные, играющие вместе своим перестукиванием сердца. А после его вновь будет ждать уже постигнутое одиночество, ведь заполнять его — некому. Внутри темно, и лишь совсем слабый свет от огонька виднеется из дальней комнаты. Именно туда они все направляются, даже не пытаясь быть тише. Бомгю, обгоняя всех, самый первый заходит в нужную комнату, боясь увидеть безнадежную картину. Внутри, окутываемые тусклым свечением, разговаривают ребята. Зашедший юноша отвлекает их, заставляя перемениться в лице. Спустя мгновения осмысления со всех сторон наперебой начинают слышаться счастливые возгласы. Они все снова вместе. Покоя не дают лишь мысли о Енджуне, заставляющие слышать всё как из-под толщи воды и отвечать на все объятия и вопросы на автомате, совершенно не вдаваясь в суть происходящего. Всё внимание Бомгю приковано к креслу, где сидит Чхве. И только ему под силу увидеть тревогу, скрывающуюся за родной улыбкой.

***

— Покажи порез, — Гю выжидающе сверлит лицо напротив взглядом, видя в нем упорно скрываемые печаль и тревогу. Они слишком хорошо знакомы, поэтому чужое волнение ощущается даже без видимых признаков. — Зачем на это смотреть? Ты лучше скажи, вы где были всё это время? Мы уже думали… Я собирался идти искать вас. — Здесь нет никого, Енджун. Сними толстовку, — по тому, как юноша уже в который раз, будто невзначай, оглаживает свое плечо, не трудно понять, что порез именно там, — мы задержались из-за зомби. А вот ты мне расскажи, как эти выродки попали в наш дом, и что тогда происходило? — не дожидаясь, Бомгю сам аккуратно поддевает края одежды, неспешно подтягивая ее наверх. Брюнет, понимая, что тот не отступит от своего, помогает снять с себя толстовку. На теле красуется немало царапин — он всегда в них из-за своей неаккуратности. Бомгю рассматривает их все как в первый раз, хоть и видел уже не единожды. Ему страшно поднимать взгляд на красующийся бинт, которым обмотано всё предплечье. Пропитанный кровью. Аккуратные касания теплых пальцев к нему заставляют Енджуна поежиться — рана ноет до сих пор. Хваса сделала всё, что могла, чтобы он чувствовал себя лучше, но боль не отступила. — Я уверен, что просто порезался. Я бы точно заметил укус зомби. Не мог же я такое не почувствовать? — Енджун тихо обращается к Бомгю, разматывающему промокший бинт. Тот кивает, внимательно слушая, пока брюнет продолжает, — ребята преувеличивают, зомби было не так много, чтобы я упустил такой момент. Гю сажает раненого на низкую кровать рядом, принимаясь рассматривать плечо. — Не выглядит как укус. Енджун… Ты точно не подпускал к себе их? — Точно… Наверное. Я не знаю, я хочу быть уверен в этом. Я боюсь, Гю… Я не хочу стать таким же ходячим овощем. Если я все равно заразился? Рана глубокая, я и сам, блять, вижу, — юноша смотрит на свое же плечо, кривясь от отвращения. Бомгю аккуратно перематывает руку новым бинтом. Влажные глаза брюнета заметить несложно. Но как он может успокоить? Как он может пообещать ему хороший исход, если он сам в нем не уверен? Ложная надежда — есть ли у него право давать ее ему? Бомгю старается сохранять спокойствие, делает вид, что уверен в наилучшем, но ему хочется плакать. От несправедливости, от стольких проблем и переживаний, от такого состояния Енджуна. Закончив с перевязкой, он подается вперед, нежно прикасаясь к талии брюнета, покрывающейся мурашками. Не получается выдавить из себя ни слова из тех, что крутятся у него в голове сплошным комом. Бомгю молча приближается к чужому лицу, избегая взора Енджуна, пробирающегося в самую его душу, и обводит глазами столь родные черты как в первый раз. Ладонь медленно скользит вверх, невесомо ведя по холодной коже, пока не достигает наконец румяной щеки ошеломленного юноши. Из-под подрагивающих ресниц Бомгю наконец поддерживает зрительный контакт, не скрывая охватывающие его переживание и смятение. И спустя мгновения, когда нежные касания пальцев становятся более уверенными, он подается вперед, накрывая чужие губы своими. Сначала практически невесомо, давая возможность оттолкнуть себя, если он ошибся в намерениях и неправильно понял взгляды и действия друга. Но сопротивления нет — наоборот, Енджун и сам двигается навстречу, не углубляя поцелуй и позволяя им открыться друг другу в столь важный момент. Переживания не забываются, но уходят на дальний план, отступая вместе с болью. Поцелуй не несет в себе возбуждения и желания — он наполнен лишь ценными чувствами, заполняющими их в эти секунды. Они говорят больше, чем слова, и дают понять, что рядом есть кто-то важный. Мгновения, пока комнату наполняют характерные звуки, тянутся медленно и долго, но в момент, когда губы отрываются друг от друга, вся эта бесконечность сжимается до несчастных нескольких секунд. — Что ты чувствуешь сейчас? — Бомгю смотрит в чужие глаза, превозмогая своё смущение. Откровенные разговоры всегда даются трудно. Но именно так — сидя столь близко и заглядывая практически в самую душу, чувства выходят наружу, и слова начинают литься теплым потоком, окутывая двоих своим пламенем искренности. — Об этом неловко говорить, — Енджун мешкается, подбирая слова всему тому, что бурлит внутри него, — это ведь, в наше время, называют «бабочками»? — он прерывается на тихий смешок, — тепло чувствую, внутри будто всё кипит. Из-за тебя. Я уже давно… Ощущаю это. Но сейчас с новой силой, — с опаской в потаенной тишине звучит признание. Не такое, как представлялось в нередких мечтаниях, не в той обстановке, в какой хотелось бы. Но «позже» может и не настать. — Зомби неподвластны чувства. Пока в тебе это кипит, ты — человек, — ладонь опускается на горящую грудь Енджуна, — Кипит в нас двоих. — Но что будет дальше? — Не заглядывай в будущее. Прислушивайся к себе и своим чувствам. Я буду рядом, Енджун. Вместе мы справимся. — Всегда? — Всегда.

***

Чимин увидел то, чего не должен был. Его отправили проверить ушедшую двоицу, но в тот момент, когда юноша заглянул в неосвещенную комнату, перед ним предстала картина, которая должна была остаться лишь между Чхве. Пак стал лишним невольным зрителем, поэтому, бесшумно прикрыв дверь, смущенный он направился обратно, пытаясь выкинуть из своей памяти увиденное и надеясь, что его присутствие так и осталось незамеченным. Еле уловимая, пролетающая быстрым, невесомым порывом, невольная мысль промелькнула в голове, оставляя на душе еще один камень к уже имеющимся, тянущим его к прошлому. Чимин не хочет называть ее завистью. Он корит себя, мысленно бьет свою итак израненную сущность, но не может избавиться от незатянувшихся ран. В последнее время они всё больше кровоточат, ведь вокруг — люди близкие друг другу, связанные своей судьбой в самых разных обстоятельствах. Но с кем связан он? А он как белая ворона, мельтешит в их маленьком обществе незначимой пушинкой, летая от одного к другому, но не цепляясь ни за кого. Пак так и остается со всеми, но один. Разум кричит ему о том, что пора вновь открываться людям, пора пробовать вновь доверять, но руки связывает опыт, неудачный опыт, не дающий думать о том, что рядом кто-то есть. Чимин никого подле не замечает, закрываясь в себе и не позволяя другим подступиться. Но знали бы остальные, насколько ему не хватает того, от чего он так стремительно убегает. Возвращаясь обратно, он дал понять, что с ребятами всё в порядке, умалчивая о представшей картине и стараясь скрыть свое вновь пошатнувшееся состояние. Банчан возобновил прервавшийся разговор — как оказывается, речь шла о происходящем за прошедшие в разлуке дни. Эта тема не затрагивалась, ведь рушить радостный момент встречи не хотелось. И именно сейчас, когда эфемерная эйфория покинула их компанию, пришел черед более серьезного разговора. — Ты как раз вовремя, Чим. Короче, этот обход всё и повлёк за собой, — фраза сопровождается тяжелым вздохом, кроющем в себе ощущающуюся парнем вину за произошедшее. Банчан проводит по лицу рукой, растирая его и будто пытаясь избавиться от мельтешащих мыслей. Он понимает, что предвидеть появление зомби не смог бы, но как перестать думать о том, что именно за ним те добрались до их убежища? Из-за него могли ранить ребят? Если не сделали это уже. Хваса кладет ладонь на его руку, сжимая в поддерживающем жесте. — И как вы отбились? — Юнги напряженно слушает, с тревогой представляя картинки происходящего — они получаются слишком яркими, ведь с зомби он уже увиделся лицом к лицу, и все еще помнит ощущения от первой встречи. В тот момент возвращаться никак не хочется, но воспоминания не отступают и не уходят в «дальний ящик», все еще стоя перед глазами. И в будущем таких встреч будет еще больше, и он запомнит каждую.

***

3 msc. sc

Троица зомби столпилась под окном, пытаясь дотянуться до Хвасы, бьющей их тянущиеся руки той самой доской. Енджун и Тэхен, все еще сидя в укрытии, пытаются спешно придумать хоть что-то. С тремя они могут не справиться, а чем дольше тянут, тем больше сюда может сползтись ходячих. И эти твари ведь не уйдут. Да и зомби, хоть и тупы, но, теснясь и толкаясь под узкой оконной рамой, в какой-то момент могут и зацепить девушку, а подвергать ее опасности — последнее, чего хотелось парням. Хваса кричит Банчану о том, что их уже трое. К нему в дверь все врывается, если повезет, оставшийся один ходячий. Но, может быть, уже и к нему подоспели другие зомби. Он не знает, что ему лучше делать. Если уйдет на помощь друзьям, «этот» или «эти» могут ворваться внутрь, и под угрозой будет Хваса. Но справятся ли они без него? Парни, опасаясь поднявшегося шума, все-таки решаются выйти, неспешно выступая из укрытия. На них пока никто не обращает внимания. Переглянувшись напоследок, они, с помутневшим из-за страха разумом и мелко дрожащими руками, нападают на стоящих по краям зомби, пытаясь вонзить оружие в затылок. Ходячие, истошно вопя, стремятся обернуться, протягивая руки к юношам. Такое их не возьмет, нужны более глубокие раны, но что именно необходимо повредить для их окончательной смерти — неизвестно. В фильмах всё быстро — красивый выстрел в голову, и туша падает тебе в ноги. Но как с ними справляться сейчас? Енджун не смог вспомнить, как они избавились от своего первого ходячего — было много ударов, и много ран. Какой из них стал критичным? Шанс быть укушенными очень высок. Им остается действовать наобум. Бить как можно сильнее, резать глубже, и действовать намного быстрее. Нетронутый обращенный тоже оборачивается на них, сразу забывая про женщину, так старательно пытающуюся привлечь его внимание. Жертвы, находящиеся так близко, манят больше, чем та, до которой не получается добраться. Это помешает их плану, это совершенно не так, как они задумывали. Запасного решения не было, поэтому Хваса действует по-своему, выпрыгивая на улицу через оконную раму. Юноши из-за этого отвлекаются, давая зомби приблизится к себе сильнее. Енджуну приходится отпрыгнуть, чтобы не оказаться укушенным. — Хваса, зачем? — зло кричит Тэхен, пытаясь дотянуться до рукоятки ножа, торчащего из шеи зомби. Тот действует непоследовательно и резко, не давая юноше предугадать свои движения. Бурая кровь вытекает из его рта, пачкая итак грязное и мерзкое лицо и рваную одежду, еле висящую на ходячем. С рывком, зомби валит Кима на спину, пытаясь укусить его шею. Вонь и омерзительный вид лица, находящегося так близко к нему, а заодно окутавшая тревога и страх вызывают чувство тошноты, с которым Тэхен пытается справиться. Все ходячие, хоть и являются мертвецами, но достаточно сильные, а этого у Кима получается пока что удерживать на расстоянии от себя, правда с трудом. Ему повезло, что монстр уступает в своих «габаритах». Хотя, играет ли это роль в таком их обличии? Обращенные не жалеют себя, впиваются до крови в собственных пальцах, до пронзающей боли зубов, которую почувствовать больше не способны. Перед ними цель, и только она движет ими, она дает толчок к действиям, и она заставляет их всеми силами стремиться к желаемому. Хваса, не обращая внимания на крик друга, бьет ходячего по голове, сразу отступая и не давая тому приблизиться. Голова зомби вся в крови, тот рычит, хромая на сломанную ногу — непонятно, как вся его туша еще держится на, без преувеличения, одних костях. Плоти на ноге практически нет, она лишь частично покрывает разодранное бедро. Хваса, поднимая свое орудие, несколько раз бьет более острым концом наступающего в лицо, заставляя того реветь и пытаться идти быстрее, протягивая руки. Но рана все-таки не позволяет нагнать девушку, осматривающуюся в поисках хоть чего-то более острого. Медлительность ходячего даёт время, но страх всё-равно нагоняет, заставляет думать, что в запасе лишь мгновения. Для нее главное — дать возможность друзьям придерживаться задуманного, оттягивать момент, не позволить ходячим окружить юношей. И нельзя дать панике взять верх, ведь это — прямой путь к поражению. Банчан, услышав крик Тэхена, сразу понимает, что произошло. Теперь у него нет иного выхода — необходимо идти на помощь друзьям. Дверь так и норовится вылететь с петель от такого напора с обеих сторон, и мужчина, напоследок подтолкнув ее, подбегает к окну, лицезрея волнующую картину, где его друзья находятся буквально на волоске от смерти. Не видно лишь Хвасу, и он, выходя тем же путем, что и девушка, подрывается к лежащему Киму, ногой отталкивая зомби с него и давая возможность подняться. Юноша, благодаря одним лишь взглядом, подрывается и пытается ухватиться за торчащую рукоятку. Недалеко и Енджун противостоит обращенному, не давая тому приблизиться и поджидая удачный момент. Красноволосый, мысленно обещая вернуться и помочь, отбегает от них, ища девушку. Она оказывается в дальней части их небольшого дворика, практически в тупике. Зомби все наступает, получая удары бесполезной палкой. Это нарушает его координацию движений, но лишь на мгновения, и он не отстает. Не выдавая себя, Банчан тихо, но спешно приближается к ним, готовя свой нож — тупой и старый, дающий лишь слабые надежды. До ходячего остается пара шагов, и он подбегает к нему, со всей силы вонзая оружие в шею на глазах Хвасы, уже успевшей невольно представить себя в обличье обращенной. Но удар не становится заключительным, поэтому, пока у мужчины есть буквально секунды до «осознания» произошедшего зомби, он со всей силы тянет рукоятку, оставляя длинный и слишком глубокий порез. За ним следуют резкие удары острием, оставляющие рваные многочисленные порезы. Разлагающееся тело падает в его ноги, пока Хваса тихо, но так искренне благодарит своего друга, подбегая к нему. И она уже намеревается идти на помощь к остальным, как ее останавливают. — Ты не будешь в этом участвовать. Мы возвращаемся к ним, но ты прячешься там, где сидели Тэ и Енджун, в дом пока возвращаться нельзя. Все ясно? Возразить девушке не дают. Банчан тянет ее за собой, осматриваясь и опасаясь увидеть еще больше монстров. Руки девушки не были омыты в крови, и сейчас этого не допустят. Попытаются не допустить. Она может быть храбра, сильна и мужественна, но пока здесь есть те, кто способен ее защитить, к зомби ее не подпустят. Хваса, скрываясь от чужих взоров, обещает себе, что прислушается к разуму, ведь сердце ее разрывается на части, и никакая из них не приведет к верному выбору. Одна просит выйти и помочь, хоть чем-то, ведь нельзя ей отсиживаться, пока другие в опасности. Другая же изводится в страхе и ужасе от происходящего — свыкнуться с новым миром долго не получится. К тому же, она безоружна, поэтому бесполезна. Хваса тихо наблюдает, в волнении терзая свои пальцы, и выслеживает тот момент, когда может понадобиться ее помощь. Красноволосый видит Тэхена, совершающего свой заключительный удар вновь оказавшимся у него ножом. С булькающими звуками в его ноги падает монстр, из последних сил пытаясь ухватиться за юношу. Но зияющие в шее дыры, через которые можно заметить просветы, не дают ему даже шанса. В это время на Енджуна наступают двое обращенных, находясь уже слишком близко. Кажется, один из них — тот, который всё пытался выломать дверь. Подоспел к своим сородичам. Енджун матерится, спешно отступая, но за него успевают ухватиться облезшие руки. Перед глазами от страха пелена стелется, поэтому осознание происходящего не приходит. Он действует на автомате, вырываясь и отбиваясь от наступающих ногами, пытаясь их хотя бы сбить, пока оружие забрать не получается. Ким, опережая Банчана, вонзает пропитавшийся кровью нож в затылок одного из ходячих. Кофта под напором неживых рук рвется, заставляя холод пробираться к телу. Но и этот зомби не успевает навредить никому из них, заканчивая свою «вторую жизнь». Чхве не теряет времени, все-таки умудряясь схватиться за свое оружие, и, вытягивая его с противным звуком, наносит подряд резкие удары, заставляя позеленевшее тело подкоситься. Монстр падает прямо на Енджуна, пачкая его одежду, пытается сомкнуть челюсти на манящей жертве, но Тэхен окончательно сбивает его с ног, и тот присоединяется к своим сородичам, питая землю утекающими остатками мнимой жизни. Он хрипит, пытается подняться, но заключительные нещадные удары по голове не позволяют этому случиться. Ким своими действиями будто вымещает всю скопившуюся злость от чувства несправедливости, тревоги и печали, вкладывая все силы в последние рывки. Стеклянные глаза, застланные мутной пеленой, устремляются к небу, пока Тэхен переводит дыхание, успокаивая проснувшуюся в нем эмоциональную бурю. Расслабиться себе не позволяет никто, пока они не будут уверены, что больше за сегодняшний день не придется проливать кровь. — Давайте переместимся пока туда? — Хваса указывает на домик через дорогу от их убежища, — я не знаю, есть ли смысл менять укрытие… Да я вообще не понимаю, как действуют зомби, но если они все-таки как-то стянутся сюда… — Раз их до сих пор нет, то, наверное, уже и не будет. Они бы сползались на шум, — Тэхен говорит негромко, с отдышкой, не желая нарушать окружившее их мнимое спокойствие, — но хуже мы не сделаем, если пойдем туда. На сегодняшнюю ночь. Как думаете? Банчан кивком дает свое согласие, направляясь к выходу со двора и заставляя остальных последовать за собой. Они двигаются спешно, но бесшумно, желая поскорее оказаться в относительной безопасности. Больше поблизости не видно никого, кто мог бы напасть, но страх все еще дышит в спину, заставляет напрягаться, будто нашептывая о том, что это еще не все. Остановиться всех заставляет Енджун, резко замедливший свой шаг. На его лице отражается ужас, и Ким опасливо опускает взгляд на плечо, за которое тот держится. Сквозь дрожащие пальцы видно, как одежда стремительно пропитывается темной жидкостью. Чхве смотрит на лица своих друзей, видя их испуг. Глаза заполняются влагой, которой он не позволяет пустить мокрые дорожки. Рано. Он просто порезался. Этого не может быть. Нет. Его, кажется, успели ранить. И если это так, то Енджун обречен.