Оппортью́нити

Храм сиял под лучами полуденного солнца, притягивая к себе взгляды,погружая в атмосферу античности и бывалого величия. Тысячи взглядов скрестились на фигурках героев, что медленно поднимались по лестнице, все больше отдаляясь от земли, с каждым шагом приближаясь к территории Бога. В сердцах солдат горела решимость, что выражалась в гордом развороте плеч и огоньком азарта в глазах. Ближайшие союзники шли во след героев, чтобы сопроводить их на новый подвиг. И лишь единицы действительно переживали за благополучное возвращение... "Лицемеры."-зло подумал экзорцист, ступавший подле Кейла. "Отсиживаетесь в стороне, желая чтобы с проблемой разобрался кто-то другой, будто она не постучится в ваши двери, стоит героям пасть." Оппортьюнити наконец понял слова его Аввы, произнесенные кажется в прошлой жизни:" Герой пожертвует тобой, чтобы спасти мир, злодей же уничтожит мир, чтобы спасти тебя.". В понятии экзорциста Кейл не был героем, о которых повествуют сказки и предания, и в которых чаще всего нет и капли правды, ибо написаны были победителями. Он был взрослым, который пожертвует собой, но никак ни ими, опекуном который будет стоять до последнего, защищая семью. Как бы тот не отпирался называя себя последним ублюдком факт оставался фактом. Вот только и экзорцист не был белым и пушистым, каким его считали Моланы и Кейл с Эрухабеном. Оппортьюнити было плевать на этот чертов мирок и на всех незнакомых ему людей, собравшихся внизу. Призраки этого мира поведали ему историю предыдущего экзорциста, ведь мертвые не наблюдают течения времени. Они все помнят и обо всем ведают. Леладис ради семьи не пожалел собственной души, безжалостно ее уничтожив. Участь даже хуже чем у самоубийцы. Ведь дальше будет ждать лишь бесцельное существование осколков, бывших когда-то личностью. Ради дорогих людей он обрек себя на такое, отчаянно желая спасти новообретенную семью. Благодаря его поступку темные времена канули в лету, и даже упоминания о том времени воспринималось лишь выдумкой бардов. Герои того времени даровали покой этой земле, возведенный на их костях... Оппортьюнити был другим. Потеряв одну семью, видя собственными глазами, через что прошли младшие и Авва он не допустит повторения. При любой угрозе Кейлу или другому члену семьи будет действовать радикально. Если понадобиться этот мир повторит судьбу его родного, и экзорцисту будет ни капли не жаль, если при этом близкие люди будут в безопасности и счастливы. Он был бы рад, если бы эти мысли были лишь отголосками его разыгравшейся паранойи, но к сожалению поводы для беспокойства были. Кейл. Точнее, вскользь брошенные им слова. "Надеюсь это не будет больно?". Что красноволосый мог подразумевать под этим? Тот кто говорил, что он в порядке, когда драконица собирала по кусочкам его разломанный фундамент? Неудивительно, что вопрос про боль из его уст вызвал такую панику у детей. Они же буквально стали его тенью. Ловя каждое слово, находясь настолько близко, чтобы опекун всегда оставался в их пределах видимости. Они все слишком устали. Устали быть постоянно на чеку, следить за всем и сразу. Это выматывало. Пока Альберу, при поддержки Раона клещами вытаскивал из Кейла обещание не рисковать и вернуться спустя пятнадцать минут, Оппортьюнити отошел к Ною. -Ты уверен? Красноволосый кивнул. Он обещал детям, что не отпустит Кейла одного. Да и предчувствие вопило - что-то грядёт. Спину обдало холодком, а следом на шее сомкнулись костлявые руки. Морана. Будь хоть трижды Богом, помочь на территории другого Бога она не сможет. И это заставляло нервничать. Поверх Мораны на плечи легли руки и Ноя, стискивая их обоих с такой силой, что кости хрустнули. -Клянусь, если что-то пойдет не так я спалю этот храм, пусть стану богохульником зато с живым тобой. Полукровка не хотел отпускать Оппортьюнити, все его действия кричали об этом, однако он уважал решения своего маленького члена семьи. Огонечек потерял слишком многих, чтобы отсиживаться в стороне, Ной это понимал... -Малыш, прошу тебя не натвори глупостей и не рискуй понапрасну. Экзорцист ласково притянул к себе обоих. Внутри разлилось тепло. -Хорошо. -Оппортьюнити.-спокойный позвал Кейл. На его спутников он подействовал как большая доза седативного, поэтому Ной отошел к Эрухабену, а Морана встала за спиной Альберу. Все подошли ближе к двери храма. -Мы будем ждать вас.-проговорил кронпринц, прожигая взглядом спину младшего брата. -Да.-ответ прозвучал несколько отстраненно, будто красноволосый мыслями находился где-то далеко от сюда. Послышался отчетливый скрежет зубов. У экзорциста мелькнула мысль, что Кроссман сейчас не выдержит и придушит названного братца, и плевать ему будет на огромное количество людей, что следили за каждым их шагом. Оппортьюнити сжалился над выдержкой королевской особы, и зашагал чуть быстрее за рукав утягивая и Кейла. Чхве Хан разгадав его мотив тихо посмеивался. Розалин закатив глаза на этот детский сад, насмешливо фыркнула. Стоило им пройти еще пару шагов, как заскрипели двери, встречая первых гостей, или правильнее сказать жертв? Белые, величественные створки распахнулись, явив из своего нутра бездонную тьму. Сколько не всматривайся, не было возможности разглядеть ни зги. Такая атмосфера должна давить и угнетать, вот только ничего такого не было. Экзорцисту казалось, что тьма наоборот радостно приветствовала его, расступаясь. Голубые глаза из полуприкрытых век, наблюдали за своими спутниками. Хэнитьюз не отреагировал вообще, также продолжая задумчиво пялиться в пустоту. Чхве Хан, Розалин и Мэри насторожились, готовые броситься в атаку, а Клопе и Тунка возбужденно сверкали глазами, приплясывая на месте. -Пора. И они шагнули в неизвестность. Прежде чем двери захлопнулись, до ушей экзорциста донеслись слова Мораны: -Если ты потеряешь надежду, то утопи их в своем отчаянии. И храм содрогнулся.