Сирень произрастающая из сердца.

День начался отвратительно, начиная пробуждением до восхода солнца и заканчивая предстоящей работой в штабе. Боль в груди начала нарастать и приносить ещё больше дискомфорта, что уже было невыносимо. Приоткрыв непосильно тяжелые веки, Ирука пытался сориентироваться в тёмном пространстве своей комнаты. В глазах всё плыло и расщеплялось на множество цветных пятен. Черты собственной спальни совсем перестали угадываться. Доверясь заученным действиям, парень неуверенно опустил ноги на холодный пол. Комната так и осталась до мурашек холодной, за недолгое время “сна” она не успела хоть на немного прогреться. Неуверенно встав с кровати, Ирука неловкими шагами поплёлся в ванную комнату. Веки то и дело закрывались, погружая чунина в необъятную чёрную бездну, что манила своим безмятежным спокойствием, которого уже давно не хватало. Боли в груди начинали стремительно усиливаться и напоминали о себе всё чаще. Дойдя до приоткрытой двери в ванную комнату, Ирука легонько дёрнул её на себя, открыв ещё больше. Дверь перестала плотно закрываться ещё в начале развития цветочной болезни, было крайне неудобно каждый раз тратить и без того важное время на открытие двери. Подойдя к раковине Ирука заглянул в висящее над ней зеркало. Обычно он не обращал на него внимания, не было желания видеть свой жалкий внешний вид по утрам, когда ситуация с болезнью могла обостриться до крайности, но сегодня он всё же решил рассмотреть себя получше. Глаза покраснели и под ними образовались тёмные синяки от длительного недосыпа. Волосы выглядели не лучше. Со вчерашнего вечера на голове красовался перекошенный и сильно растрёпанный конский хвост, который Ирука совсем забыл распустить из-за внезапно начавшегося приступа цветочного кашля. Вид был, откровенно говоря, неопрятный и помятый, он совсем не подходил к образу серьёзного учителя в академии. Долго рассматривать себя не вышло, поганая сирень уже подступала к горлу. Парень навис над раковиной и зажмурил уставшие глаза, он утомился каждый день видеть окровавленные соцветия нежно-фиолетовых цветков и решил сегодня хоть немного изменить ситуацию. Стоило немного напрячь горло, как цветы стали вырываться наружу. Раз за разом нежные цветы покидали тело чунина в сопровождении мучительного кашля. Горло начинало неистово болеть и будто разрывалось от переполняющей его сирени. Иногда казалось: “Ещё немного, чуть-чуть потерпеть и эти муки кончатся”, но нет, сирень продолжала падать в раковину и не собиралась так быстро останавливаться. Из-за дня в день лёгкие пронзало огнём, а языки пламени беспощадно обжигали глотку Ируки. Бывало затишье, когда по утрам не приходилось вскакивать с кровати и не бежать как можно быстрее к раковине. В эти дни можно было наконец встать по будильнику, было не важно на сколько он заведён, на пол седьмого, на шесть, а может и на пол шестого. Просыпаться без мучительных болей в груди. Спокойно позавтракать без вкуса крови во рту и ложных ощущений подступающего кома из лепестков к горлу. Легко собраться на работу и дойти до неё без спешки, с осознанием, что придёшь вовремя. Провести вечер за хорошей книгой и просто расслабиться, а под конец рабочего дня заснуть безмятежным сном - всё это стало мечтой, которая была практически недостижима. Мучения прервались, когда под тяжёлые хрипы окровавленный ком из цветов упал в раковину, потревожив обилие ранее упавшей сирени. Цветы растелились цветным пластом на кафельном полу. Чуть отойдя от раковины, Ирука прильнул всем телом к стенке. Голова по своему обычаю болела и намекала, что лучше принять лекарство, чтобы заглушить боль. Такого, к сожалению, не было. По началу таблетки от головной боли ещё как-то, но спасали положение. Теперь, когда болезнь достигла своей предпоследней стадии уже ничего не помогало. Хотелось биться головой об стену, ударить чем-то тяжёлым и упасть без сознания, только бы не ощущать эту боль снова. Постепенно боль отступала, но при каких-либо резких движениях опять возвращалась. Пришлось покорно ждать, когда головная боль покорно отступит и даст заняться более важными делами. Через время, когда лучи восходящего солнца стали просачиваться в квартиру через не зашторенные окна и тем самым оповещать о начале нового дня, стоять на месте уже было нельзя. Нужно было убрать скопившуюся сирень и навести порядок. Пересилив себя, Ирука отстранился от стены и неспеша направился на кухню. В одном из кухонных шкафчиков должны были быть мусорные пакеты необходимые для уборки всего этого безобразия. На кухне обстановка не поменялась со вчерашнего вечера. Кружка с уже холодным и всё также недопитым кофе стояла рядом со стопкой бумаги посреди стола, раковина была забрызгана капельками впитавшейся крови и наполнена горой окровавленной сирени. Открыв нужный шкафчик, парень достал оттуда мусорный мешок и прихватил рядом стоящие рядом с дверцей метлу и совок. Подойдя к раковине, его взору открылись слипшиеся между собой цветки сирени вперемешку с цельными кистями. Он принялся сбагривать это безобразие в мешок, стараясь ухватить за один раз как можно больше. Сирень падала на пол и обратно в раковину, её было слишком много, что даже нельзя было нормально взять её в руки. Спустя, может, минут десять, в раковине не осталось ни одного лепестка сирени, но на полу её оставалось прилично. Воспользовавшись метлой, парень начал сметать сирень с пола в совок. Под натиском метлы фиолетовые цветы рвались на части и путались в её щетине, создавая множества неудобств, из-за которых уборка сирени затянулась ещё на пятнадцать минут, если не больше. Наконец убрав оставшуюся сирень с пола и освободив её остатки из плена метлы, первый мешок был заполнен до конца. Оставалось лишь оттереть раковину от капель крови и помыть кружку с вчерашними остатками кофе, и тогда уборка на кухне будет закончена. Хватило обычного напора воды и капли застывшей крови без следа исчезли со стенок раковины. Взяв со стола кружку, её содержимое отправилось куда-то вниз по трубе. Струя холодной воды очистила белые стенки посуды и с уборкой на кухне было покончено. Ирука прихватил второй мусорный мешок и направился в ванную комнату, там ситуация обстояла хуже. Раковина была забрызгана намного значительнее, чем на кухне, бо́льшая часть находившейся в ней сирени падал на кафельный пол, застилая его одеялом из цветов. Уборка ванной комнаты практически ничем не отличалась от уборки кухни, за исключением потраченного времени, его ушло куда больше. Но задача была выполнена и можно было отложить инструменты для уборки. Вернув предметы по своим местам, нужно было куда-то девать заполненные мешки с запачканной в крови нежно-фиолетовыми кистями сирени. Не нашлось варианта лучше, чем как раньше выкинуть их в мусорный бак рядом с домом, никто не будет рыскать по мусорке в поисках чего-либо, а тем более разрывать выброшенные мешки с отходами - на этом и было решено. До работы оставалось не так много времени, как хотелось бы. Надо было привести себя в более опрятный вид. По возвращению в ванную план дальнейших действий был уже выстроен. Умыться и почистить зубы - будет недостаточно, нужно попытаться скрыть следы пары часов сна и выглядеть как можно более бодрым. По возможности придётся поесть, чувство голода рано или поздно даст о себе знать. Подойдя ближе к зеркалу в нём снова показалось измученное отражение Ируки. Тот же хвост и те же красные глаза, ничего нового или красивого. Утренние процедуры по своему обычаю не должны были занять слишком много времени. Принять холодный душ и умыться не менее холодной водой, стараясь окончательно проснуться, переодеться в форму, расчесать волосы и собрать их в тугой хвост - не составляло особого труда, но иначе дело обстояло с чисткой зубов. На языке оставался привкус крови вперемешку с сиренью и контакт с мятной пастой вызывал рвотные рефлексы, что усложняло повседневную процедуру. Потратив больше времени на пересиливаение себя, с ванными процедурами было покончено. Выйдя из ванной, Ирука направился на кухню. После небольшой уборки она выглядела приятнее и уютнее. Хоть особой потребности в пище не ощущалось, но нужно было заставить себя съесть что-нибудь, чтобы не чувствовать себя весь оставшийся день ещё хуже. Как на зло, в холодильнике не нашлось практически ничего съестного, продукты закончились ещё вчера и поход в магазин обломался тогда же. Разве что нашлось одно яблоко, но есть его после всех утренних событий не было никакого желания. Яблочная кислота будто разъедает ротовую полость и оставляет ужасное послевкусие. — Знаю, проходил уже через это. Значит, придётся всё же мириться со своим состоянием, гх, - Ирука тихо бурчал и ругался себе под нос. - За вчерашнее время до возвращения болей можно было сходить в магазин и купить продукты, но надо оттянуть время до последнего, эхх... Оглядев кухню взгляд зацепился за банку с черным молотым кофе. Парень поморщился, мысли о еде и банально о питье стали отталкивать и вызвать отвращение. Такое происходило каждое утро, когда цветы просачивались кровавыми комьями наружу. Есть или просто выпить воды не хотелось совсем, а от одной мысли об этом начинало тошнить. Переведя взгляд на стену с кухонными часами стало известно, что до начала смены оставалось двадцать минут. — В запасе было где-то пятьдесят минут, почему осталось только двадцать? Может, мне показалось... Нужно быстрее собрать сумку и бежать в штаб, я не должен опоздать. Сорвавшись с места Ирука поспешно начал собирать всё необходимое по комнатам, попутно пытаясь ничего не забыть. Не находя пары бумаг, к парню все ближе подбиралась волна тревожности, но необходимые бумаги скоро находились и липкое чувство тревожности отступало. Собрав всё до единого листа и быстро обувшись взгляд опять переместился на стрелки часов. "Десять минут, я успею". Взяв мусорные пакеты, брюнет почти выбежал из квартиры и закрыл дверь на ходу, закинув мусор в рядом стоящий бак. Ирука быстрыми шагами, которые время от времени переходили на бег направился к штабу.

***

— Ирука, ты опять не выспался? — Или который раз простыл? Котзумы доставляли неудобство своими вопросами, они то и дело подхватывали фразы друг друга и предавали им в насмешливую форму. — Всё со мной нормально, чего пристали, - Ируку раздражали эти глупые вопросы и это было видно, разве они сами этого не понимают? В любом случае, он сам виноват, что столь глупо отмазывался по началу и неумело прикрывался. Ханахаки вызывало много неприятных последствий и сильно раздражало носителя, особенно осознание своего беспомощного положения. "Ты ничего не можешь сделать, ты проклят любовью по своей вине" - эти раздумья заставляли всё внутри скукожиться и вызывали прилив липкой волны страха, который пробирал до самых костей. — Не кипятись, мы же не со зла. Но правда, выглядишь ты не хорошо. Может тебе надо к врачу?, — он явно знал, что говорил. Оценивающий взгляд Котецу успел несколько раз пробежаться по внешнему виду сенсея и каждый раз всё складывалось к одному - что-то не так. "Мне стоило пойти к нему в самом начале этого кошмара". — Я в порядке. Уткнувшись в бумаги Ирука будто выстраивал между собой и Котзумами невидимую стену, которая способна оградить его от всех проблем. Переглянувшись Котецу и Изумо будто телепатически спросили друг друга: "Что это с ним?". Но не получив ответа продолжили работу. В комнате повисла почти гробовая тишина, лишь редки звуки с улицы попадали внутрь через приоткрытое окно и смягчали обстановку. Когда время перевалило за полдень и звучат на улице стали оживлённей в комнату раздачи и приёма миссий прошмыгнула пепельная макушка. Её обладатель держал в одной руке ярко-оранжевую книжку с сомнительным содержанием, а в другой сложенный лист, который скорее всего был отчётом о завершенной миссии. Убрав книжку в один из карманов жилета, фигура направилась к столу, за которым скрывшись в куче бумаг сидел Ирука. — Здрасте, Ирука-сенсей. Я вам тут отчёт принёс, посмотрите? - глупый вопрос, будто Ирука здесь просто так сидит, для вида. На секунду показалось, что гулкие удары сердца прервались и время застыло. К щекам прилипла кровь, и возможно, начал выступать румянец. Сделав быстрый выдох, Ирука поднял голову с как можно более невозмутимым видом и начал привычный диалог. — Добрый день, Какаши-сан. Давайте я-... Кх-хгхх... Гххкхххмм!... Быстро закрыв рот ладонь парень сильно закашлялся. Котзумы уже повернули головы к источнику звука и пытались понять, что произошло. Какаши оглядывал Ируку с некими подозрениями и собирался разобраться в ситуации. Прокашлявшись, Ирука стал убирать ладонь от рта и заметил тёмное пятно на руке. Внутренняя сторона ладони была вся в крови, а по середине расположились лепестки сирени. Брюнет вновь быстро закрыл рот ладонью. Тело стало покрываться тонким слоем холодного пота, а паника уже подобралась слишком близко и затуманив разум мешала обдумать ситуацию. — Изумо, кхм-кхм, прими отчёт, мне не очень хорош- Гхмхгхм!... — Да, хорошо. Но ты точно "в порядке"? В ответ лишь последовал быстрый кивок головой. Быстро встав из-за стола Ирука чуть ли не бегом покинул комнату. — Эм, Какаши-сан, подойдите сюда, я приму ваш отчёт. Как думаешь, что стряслось с Ирукой?, - последняя фраза была сказана шёпотом и адресована напарнику Изумо, Котецу. Тот лишь с недоумением посмотрел на друга. То немногое количество людей находившиеся в комнате прибывало в замешательстве. Дожидаясь проверки отчёта Какаши тщательно обдумывал ситуацию. Ему казалось странным такое резкое изменение в здоровье Ируки. Хоть они толком и не виделись последние пару месяцев, но раньше чунин определённо выглядел живее и бодрее. Сейчас он казался обессиленным и больным. — Давно это с ним?, - наконец прервав тишину Хатаке задал вопрос. Немного пораскинув мозгами Котецу дал ответ на заданный вопрос. — Такой кашель - впервые. Но последние пару месяцев он точно ходит как мертвец и ничего не говорит. — И вы не пробовали его расспросить? — Мы пытались, - Котецу кивнул растрёпанной головой в сторону Изумо. - Но Ирука не настроен на разговор и отнекивается. Говорит, мол не выспался, приболел или устал. Но выглядит он всё хуже. Исходя из полученной информации Какаши делал для себя какие-то выводы. Задумывался над чем-то и глядел в никуда. Было похоже, что состояние Ируки тревожило Копируещего и заставляло того волноваться. — Кхх-хмгк... Гх!, - Ирука стоял на ватных еле держась за раковину и пытался как можно тише прокашляться. Окровавленные кисти раздирали горло парня и наполняли его кровью. Ситуация вышла из под контроля и была неуправляемой. Цветов было много и все они были покрыты алыми пятнами. "Что произошло? Почему их так много? Почему кашель объявился посреди дня!?! Я ничего не могу сделать, из-за чего?..." Удушливый кашель подступал к горлу, но не стремился его покинуть. Паника уже окутала сознание брюнета и в голове будто начался пожар. Почему это всё с ним происходит? Что не так?! "Пусть это закончится, умоляю, пусть это закончится!" Сердце стало замирать, удары стали замедляться, а потом с новой башенной силой проявлять себя. Казалось, грудную клетку скоро разнесёт в щепки от всего этого. — Кгххххаааа..... Горло слиплось от переизбытка крови и лепестков, дышать стало ещё труднее. Ирука пытался маленькими вдохами нормализовать дыхание, но даже один вдох казался непосильным. Всё стало ещё хуже и думать уже было невозможно. Пытаясь сделать вдох получалось лишь прохрипеть нечто нечленораздельное, но что-то ещё произошло. Кажется... Да! Ком сдвинулся, дыхание чуть улучшилось. Таким же небольшими вдохами и выдохами ком покинул глотку чунина, оставив после себя раны. Отойдя из последних сил к стене Ирука сполз вниз. Не было сил даже вытереть выступивший холодный пот. Он тихо сидел и прислушивался к своему неровному дыханию. Гулкие удары сердца причиняли боль и заставляли сидеть не шевелясь. Ирука раздумывал в меру возможности, мысли путались и сбивались, не давая нормально обдумать ситуацию. Потребовалось время, чтобы ещё успокоиться и начать здраво мыслить. "Почему болезнь стала так прогрессировать после долгого затишья? Что было не так? Чем отличается этот день от других? Еда, сон, выполнение работы - это никак не влияет на цветочную болезнь. Тогда что?" Множество вариантов кружилось в голове, но ничего не выглядело правдоподобно. "Может... Я не знаю, что может быть не так? Я проснулся от приступа кашля, потом убрался и привёл себя в порядок. Собравшись на работу я вышел из дома и побежал в штаб. Всё как всегда, но тогда почему это происходит? Работа. Я разбирал бумаги как всегда, а по-.." В ту секунду сердце заболело и заныло, неужели он и правда нашёл причину? "Какаши... Он появился сегодня впервые за долгие недели отсутствия, неужели все мои проблемы связаны с ним? Гхх...". Время стало поджимать, бог знает сколько времени Ирука уже торчит здесь, но лучше как можно скорее убраться отсюда. Резко встав, парень тут же об этом пожалел и чуть не рухнул на пол. Выпрямившись и глянув на раковину опять открылась картина с цветами. Каждый раз ничего не меняется, что дома кашлять цветами, что тут. Раковина, сирень, кровь - эти вещи неизменны. В раковине было слишком много цветов, их пришлось в срочном порядке выкинуть в мусор. "О, Ками-сама, за что мне такие мучения. Страдать из-за не разделённых чувств это, это... Это смешно. И Какаши как назло пришёл не вовремя, что его потянуло сдать отчёт именно мне? Котецу и Изумо были заняты не меньше и могли принять отчёт. Ходит со своей похабной книжкой, в маске, будто всё знает на перед. Так почему я в него влюбился? Так много парней и девушек, но мне приглянулся именно он. Может он и правда красивый, даже может быть радостный, или милый. Вдруг он не такой каким кажется и он просто хочет любви? О, Ками-сама, что я несу. " Ирука сам не заметил как на щеках проступил красный румянец, кожу обжигали приятное чувство тепла. Было даже приятно. Кое-как затолкав последние кисти сирени в мусорку, Ирука поспешил удалиться из уборной. Повернув защёлку в комнату и открыв дверь, он как можно быстрее направился обратно, в комнату раздачи и приёма миссий. Зайдя внутрь он огляделся, Какаши уже ушёл, а папки и бумаги на столах Котецу и Изумо сменились. — Вернулся. Может скажешь что с тобой твориться? — Ничего не твориться, просто неважно себя чувствую. — Так неважно себя чувствуешь, что задыхаешься в кашле. У тебя не астма случайно? — Нет. Всё, мне пора работать. Сев за стол Ирука принялся за брошенную работу и полностью в неё погрузился, не замечая то и дело падающих на него взглядов Котецу и Изумо. Те уже не пытались вытянуть из него хоть что-нибудь, а сидели занявшись своей работой. Смена подошла к концу и нужно было уже собираться домой. Ирука встал из-за своего стола и немного размялся. Все тело ужасно затекло от долгого нахождения в одной позе и жутко ныло. Собрав все нужные вещи, он направился к выходу. Котецу и Изумо уже ушли, а он решил задержаться и отработать потерянное время. Закрыв дверь и сдав ключи на вахту, Ирука неспешно пошёл к себе домой. Вечерняя Коноха была прекрасна. Прохладный свежий ветер играл в ветвях деревьев, заходящие солнце грело своими лучами и освещало дорогу. Неподалёку играла группка детей и весело хохотала. На душе было относительно спокойно, но всё же, что-то сильно тревожило Ируку и не давало ему покоя. Что-то было не так, но что. Оглядываясь по сторонам Ирука не мог найти источник своей тревожности. Убедив себя, что слишком перенервничал, он продолжил путь домой. Уже подходя совсем близко к своему жилью, на его глаза попалась фигура, кажется, она стояла неподалёку от него. Пытаясь разглядеть фигуру, Ирука долго вглядывался в то место, где она находилась. Прикрыв на пару секунд глаза, фигура исчезла. — Я просто устал, вот мне и кажется всякое. Стоя у дверей дома чувство голода решило напомнить о себе в первый раз за весь день, вспомнилось про продукты, и что дома есть абсолютно нечего. Закинув сумку домой Ирука направился к магазину. Сделав все необходимые покупки он направился домой. Дома всё было также, как он и оставлял. Разложив покупки нужно было думать о ужине. Особого желания готовить не было, хотелось чего-то быстрого и несложного. Под руку попались рисовые пельмени, их и было решено готовить. Поставив воду на огонь было время о многом поразмыслить. Сердце болело, лёгкие горели, а виной всему любовь. Ирука поймал себя на мысли "Почему болезнь не может меня добить?". Странная мысль, он сам не понял как пришёл к ней. И правда, почему болезнь прогрессируя и находясь на предпоследней стадии не может его убить и избавить от каждодневных мучений? Зачем каждый день переживать этот ад, почему всё не может кончится раз и навсегда. Были ещё некие странности в росте этой болезни. Сначало был только кашель, потом к нему прибавились фиолетовые лепестки, а затем цветов становилось больше и они выходили с алой кровью. Когда стали появляться целые цветы всё резко затихло, а потом повалило с новой силой, и так каждый раз. Должна была быть причина всему этому. "Если сегодня был такой скачок из-за появления Какаши, то затишья тоже были из-за него?" И правда, так многое можно было объяснить. "Когда Какаши покидал деревню на долгое время, то цветочная болезнь отступала, но с его возвращением она с новой силой била по моему здоровью. Может мне стоит держать его от себя дальше? Тогда я смогу нормально жить ещё какое-то время. Но... Что если не держать его подальше, а признаться? Операция мне уже не поможет, а признание... Нет, нет, я не могу так. Он меня не любит, не за что. А я просто разобью себе сердце и приближу свою смерть... Но если я всё равно умру, так почему не попытаться? Ему будет всё равно, а я смогу узнать было ли это не зря, или же я просто болван." Тут вода закипела и бросив пельмени в закипевшую и булькающию воду, парень вернулся к своим размышлениям. "Либо моё сердце остановится, либо я задохнусь. Выбор небольшой, но если признаться есть маленький шанс выжить. Я... Я просто хочу узнать взаимны ли мои чувства. Даже если нет, я должен знать".