Omnes viae ad inferos

      — Ну Сата-а-а. — страдальчески протянул Асмодей, буквально заваливаясь в сидячем положении на стол, как маленький ребёнок, надувая губы. — Это нечестно! Несправедливо!       — Всё честно, мой милый друг. — её Величество Сатана вальяжно сидела на своём стуле, опустошая очередной хрустальный бокал с вином. — Ты проиграл!       Асмодей скорчил ещё более страдальческое лицо, в попытке хоть как-то смягчить своё будущее наказание, но Сата лишь довольно улыбнулась, закидывая ногу на ногу. Чуть золотистые волосы едва не доставали до плеч, но уперто лезли в лицо, от чего она вечно поправляя ту саму одну прядь.       — Это было нечестно!       — Кто бы говорил.       — Да!       — Поздно, Ас, ты проиграл. Значит, я загадываю желание. Сделка есть сделка.       — Ай, ладно! Только что-то весёлое! И не проси меня соблазнить Харона! В прошлый раз всё закончилось ужасной драмой…       Сата едва подавила едкий смешок, протягивая Асмодею свой бокал, который он с радостью опустошил за раз.       — Ты должен будешь… не знаю… принеси мне душу священника!       — Душу? У нас таких много. — Асмодей махнул рукой куда-то в сторону выхода из комнаты, наливая им обоим ещё.       — Нет, соблазни его, заставь сомневаться в пути Господнем, пусть он сам преклонит колени.       — Сата! Это не честно. Ты же знаешь, как я ненавижу этих «истинных» святош!       — Я своё слово сказала, хоть ад ему покажи, но пусть больше ни одна молитва не сорвётся с его уст.       — Аргх! Ладно! Хорошо! Я сделаю это! Но! Только при условии, что его душа за старания достанется мне!       — Посмотрим, как будешь себя вести. — она заговорчески ухмыльнулась, вместо бокала забирая себе целую бутылку.       Асмодей вышел на широкую площадь, наблюдая как мир вокруг живёт и дышит далеко не самым приятным воздухом. «Даже сера в глубинках ада пахнет приятнее, чем весь этот сброд.» — про себя ругался он, не упуская возможности оценивать всё крайне скептично, даже с долей отвращения. Асмодей, будучи соблазнителем, не особо любил людей, а уж их быт особенно. «Скука смертная, как можно тратить никчёмные секунды своей жизни на… такое.».       Какой-то хмурый мужчина, на запряжённой лошади, вёз в телеге кучу серых мешков, едва не проезжаясь по продуктам пожилой дамы, покрывающей всё вокруг ужасной руганью, что аж в ушах звенит. Но стоило Асмодею подойти ближе, как её гнев сменился на милость, и теперь она лишь лживо улыбалась, пытаясь продать свой никудышный товар.        Это была единственная широкая часть города, в остальном он был узок и мал, будто деревянные домики пытаются друг на друга напасть, но пропитанная грязью, да и не только, дорога не позволяет. Асмодей уверен — отсюда можно посчитать все домики в городе, и вряд ли их тут будет больше сотни.       На небе ярко светило солнце, только распалившее и без того горячую кожу демона, ну, какую могла. Чёрный фрак прикрывал почти всё бледное, довольно стройное, даже худощавое тело демона. Все укрывала чёрная ткань, кроме головы, позволяя волосам того же цвета, что и фрак, едва доставать до плеч. Он тяжело вздохнул, делая уверенные шаги к церкви, дорога к которой была вымощена из светлого камня.       А впереди, точно великая гордость всего народа, возвышались крыши церквушки. Самое высокое здание, а заодно и единственное, что было сделано из камня. Высокие башенки тянулись вверх, а на окнах сверху вниз смотрели ярчайшие фрески, с изображениями каких-то святых.       «Любопытное, какие ещё у тебя… комплексы, Бог». — он даже не старался сдержать едкий смешок. Сата часто говорила, мол Небеса любят всё большое, яркое и красивое, словно галки или сороки.       Тяжёлая деревянная дверь была открыта. Люди медленно стягивались, рассаживаясь на свои лавочки в соответствии со своим сословием, а женщины так и вовсе отдельно, на противоположном от мужчин ряду. Это рассмешило демона, ведь подобное разделение просто ничтожно глупо, но он прошёл вперёд, изучая лица людей каждого ряда.       Асмодей — демоном похоти, порока, но это не всегда связанно с телом, люди полны порока, лишь именуют это иначе, но для демонов названия не имеют никакого значения, если смысл один и тот же. Он видел всё. Каждая «грешная» мысль, сокровенное желание или неутолимая страсть.        Асмодей выглядел подобно аристократу, держался и стоял так же, а потому ни у кого и не возникало вопросов кто он и что делает, хотя местная знать кидала в его сторону косые взгляды, тихо перешёптываясь. Как, к слову, и женский ряд, игнорирующих наличие своих мужей в той же комнате, нагло рассматривали его и уже успели пустить пару сплетен.       — О, прошу, сэр. — заговорил старик, указывая демону на свободное место.       Асмодей подходил к передним рядам, остановившись у третьего с начала, потому с радостью занял предложенное место, быстро оглядывая, кто этот старикан.       Ох, лучше бы Асмодей этого не делал.       Старый, дряхлый, с добрым лицом, но отвратными мыслями. О да, этот мерзкий старикашка обожает маленьких девочек и мальчиков, причём, чем меньше — тем лучше. Асмодей едва удержался, чтобы не выдрать его член и не запихнуть в рот. У демонов были свои нормы и морали, они могли что-то поощрять, но к чему-то относились крайне негативно и с особым отвращением. Благо, старикан сел через несколько человек, иначе рисковал бы лишиться пары конечностей. И кто бы его осудил? Вот именно- никто. И все в одно время.       Но нужно было быстро переключиться на кого-то другого. И бинго!       В центре стоял мужчина, лет 25, может, ну явно не старше. Каштановые волосы и прикрытые глаза, нос с небольшой горбинкой и немного вытянутой, за счёт подбородка, лицо. В целом, довольно симпатичный молодой человек.       Он держал в руках библию, про себя повторяя молитву в ожидании, пока все соберутся. Однако чёрная роба укрывала всё тело, не позволяя демону взглянуть ни на что ниже воротника с маленьким белым прямоугольником, разве что на деревянный крест, свисающий с шеи до самой груди.        Неожиданно он открыл голубые глаза и внимательно стал изучать лицо каждого. Внимательно, будто сам залазил к ним в головы, как Асмодей в начале. Женщины затихли, даже не смея тревожить его внимание.       До Асмодея он дошёл самым последним, будто специально избегая смотреть. Но их глаза встретились и священник тяжело сглотнул застывший в горле ком, а вот Асмодей наоборот, расплылся в плутовской улыбке, медленно пробираясь через всю эту святошескую дребедень в его голове. И снова попадание! Да ещё какое! Нет, ну Сата точно благословила его, иначе быть не может, ведь Асмодей теперь отчётливо видит почему священник так избегал его глазами. Ведь желать человека, которого только увидел — наверняка ужасный грех.       Священик задышал чаще, не сводя с демона глаз, будто погрузился в омут. Асмодей чуть прищурился, присматриваясь, что там в душе у этого святого. И Дьявол его раздери! Юноша думал о нём. Думал не о дьявольском подобии, а о линии подбородка, о волосах и едва виднеющейся шее. Конечно, в своих мыслях он заглушал это, но демон не смотрел мысли, он смотрел пороки.       — Преподобный Канхерин, — заговорил юноша с подошедшим к нему священником, быстро скрывая всё за крайне натянутой улыбкой. Второй был с хмурым лицом и кучей морщин и старыми, как само время, глазами. — Позвольте мне.       — Хорошо. — кратко и тихо ответил тот, удаляясь куда-то за двери, даже не удосуживаясь посмотреть на него, что уж говорить об остальных.       И вот началась сама не любимая часть Асмодея — молитвы. Отдание почестей Богу и остальным святым. Господь — отвратный правитель, скажет вам любой демон, и так же, как и отец, подтвердят его дети.       Асмодея там не было, но он часто слышал эту историю. Люцифер поднял бунт и бла-бла-бла. Даже эта история наводила скуку, а Асмодей очень не любил скучать, особенно тут, когда «святые» смотрят со всех сторон. Люди хоть знают, как развлекался Иисус? А вот Асмодей знает лучше многих, ибо сам там присутствовал. И как такого можно считать святым и великим?        И тут в голову пришла маленькая шалость, когда священник вновь кинул мимолётный взгляд на демона. Асмодей на сей раз не просто залез с мысли посмотреть, нет, он решил пошкодить, поднять эти тёмные желания из глубин.       И теперь, между чтением, Эдвард, да так его звали, видел и более развратные картины. Вот на одной демон заталкивает его в кабинку, там люди обычно изливают свою душу, но на сей раз вторая пустует…       Асмодей прижимает его спиной к решётке с причудливой формой, с особым упоением смакуя чужие губы, руками настойчиво оглаживая стройное тело через чёрную ткань.       Краем уха он слышит, как Эдвард сбивается, но изо всех сил старается продолжать. «Он. Отдам Сате его.» — и демон его отпускает, ловко ловя взгляд какой-то дамы позади себя, расплываясь в хищной ухмылке. «А эту чтобы скучно не было.»- и теперь её голова полна самых разных картин.       Наконец, вся эта нудятина подошла к концу. Теперь понятно, почему демоны не любят церкви. Тут ужасно! Можно помереть только от бесконечных пустых и глупых молитв, направленных куда-то за небосвод, где их никогда не услышат.       Весь этот сумасброд расходится, тихо переговариваясь между собой, пока дамы оправляют сбившиеся юбки и чепчики. Но Асмодей смотрит не на них, нет, взгляд его прикован к юноше, что до сих пор тяжело дышит, пусть никому, кроме демона, это не ведомо.       — Прошу меня простить, — Удивительно, но Эдвард первым сокращает расстояние между ними, обращаясь к демону. Его голос, как и было слышно ранее более звонкий, нежели баритон Асмодея. — Ранее мне не доводилось видеть вас в доме Господнем.       — Вы правы. Только недавно в городе, пару дней как. Вот решил сходить на воскресную молитву. Может, познакомиться с кем-то.       — Сие прекрасно, сэр… — он запнулся, явно намекая, что пора бы представиться.       — Деус. Асм о Деус, да, прошу простить я совсем неместный. — Асмодей произнёс своё имя со странным акцентом, отчего слова казались разными и, если их соединить, ничего внятного не выйдет.       — Сэр Деус, рад нашей встречи. Вы у нас на долго?       — Всё будет зависеть от Вас.       — Прошу простить, меня? — Эдвард быстро захлопал глазами, покрепче прижимая к себе библию.       — Да, Преподобный, если я смею вас так называть, мне нужна помощь. Так уж вышло… я давно сошёл с пути Господнего и ужасно хочу вернуться, но кажется, будто он против этого. Быть может, Вы поможете?.. — Асмодей скорчил настолько страдальческое лицо, что увидь он себя со стороны — точно расплакался бы. Нет, он обязан был при жизни быть актёром, иначе пропадает прекрасный талант.       Эдвард закусил край губы, внимательно осматривая корешок библии в руках, потом кинул мимолётный взгляд назад, куда в самом начале удалился Преподобный, и снова на Асмодея.       — Я позову…       — Нет-нет! Не нужно… Признаться, мне сложно говорить об этом, а в Ваших глазах, сдаётся, есть доброта и понимание. Быть может, Вы сможете помочь?       Эдвард смутился, это было заметно по покрасневшим щекам и тому, как он стал перениматься с ноги на ногу. Он опустил глаза в пол, пару минут ничего не говоря, просто размышляя.       — Мне не должно…       — Всего одна беседа поможет. Молю, иначе совсем пропаду, коль даже вы отвернетесь от меня. — Всего пару минут! Ни больше. — грозно произнёс он, но в силу того, что был чуть ниже Асмодея — это звучало почти смешно.       — Разумеется.       Стоило Эдварду подойти к кабинке, как его щеки стали почти пунцовыми, а губы едва слышно шептали молитву. Асмодей снова решил подкинуть пикантности моменту.       Теперь демон медленно расстёгивал каждую пуговицу робы, отодвигая край, чтобы обжечь горячими губами кожу шеи, оставляя дорожку влажных поцелуев.       Эдвард не мог устоять, как от соблазна, так и на ногах, впутывая пальцы в локоны Асмодея, чуть оттягивая, чтобы тот снова поднял голову для поцелуя. Священнику жутко нравились эти губы. Мягкие и в то же время грубые, а с ними и язык, что нагло изучает чужой рот. Асмодей резко всё прерывает, разворачивая Эдварда лицом к решётке, бессовестно сжимая в руках чужие бёдра, прижимая телом к резному дереву.       — Всё в порядке? — томно спрашивает Асмодей, но священник не может ответить.       Эдвард пошатнулся, тряхнув головой в сторону, пытаясь сбить морок, снова и снова нашёптывая молитву.       — Всё в порядке? — переспросил Асмодей, озадаченно глядя на сбившегося священника, что уже минуту просто стоит, положив руку на ручку.       — О, конечно, лишь размышлял о том, сколько нам понадобится времени, дабы остальные не волновались касательно отсутствия.       — Конечно, я всё понимаю.       Демон и правда понимал, более того, он видел эти «размышления», но голос молитвы в его голове зазвучали как колокола, и больше пролезть в голову не получалось, но и не требовалось, механизм был запущен.        «Попался, малыш, все оказалось ещё проще».       Они сели по разные стороны решётки, что сквозь маленькие дырочки нельзя было увидеть, кто сидит по иную сторону.       — Прости меня Отче, ибо я согрешил. — без особого энтузиазма начал Асмодей, перебирая в каком из сотни грехов сознаться. Ответ пришёл почти сразу, когда он снова кинул взгляд на молодого священника. — Так уж вышло, что мне пришлось полюбить мужчину.       Асмодей услышал, как по ту сторону Эдвард шумно втянул воздух, нервно перебирая в руках крестик.       — В любви нет ничего страшного. — он старался держаться холодно, но голос дрожал, выдавая священника с потрохами.       — О, я не просто полюбил его… я… кхм, думаю то, чем мы занимались ночью, не стоит произносить в доме Бога.       — Не волнуйтесь, ваши секреты навеки тут.       — О, не сомневаюсь. — Асмодей расплылся в улыбке, подбираясь ближе к решётке, чуть понизив голос, чтобы в бархате послышалась лёгкая хриплость. — Ибо вас преследовали те же мысли.       — Что?! О чём Вы говорите?!       — Простите, лишь предположил, ведь вы так на меня смотрели…       — Лишь изучал нового гостя! — резко запротестовал Эдвард, оттягивая ворот, ведь он ужасно давил, словно удавка или это ему просто больше не хватало воздуха?       — Лишь раздевали нового гостя. — деликатно поправил Асмодей, проводя указательным пальцем по решётке.       — Что за вздор! Как вы смеете?       — В этом нет ничего плохо, Отче. Как вас зовут? Эдвард, верно?       — Откуда… Кто вам рассказал? Это какая-то проверка?       — Почти.       Вся и без того тёмная кабинка стала ещё мрачнее, а тени вокруг Эдварда показались тому живыми. Они стягивались к нему, за собой оставляя приятный холод на коже, будто гладили, успокаивали. О, голова просто пошла кругом, ни одна мысль или молитва не могла надолго задержаться, всё возвращалось к таинственному гостю в чёрном.       — Скажите мне, Отче, грешили ли вы?       — Мы все грешны.       — Но вы особенно, ибо в вашей постели никогда не бывать женщине. И вовсе не потому, что вы — раб Божий.       — Прекратите нести этот вздор. Я чист перед Господом, он позволяет мне искупить свой грех тут, в своём доме, он милостив даже к… таким.       — Таким? Ну что же Вы говорите так, словно скот.       — Я…       — Ну же, позвольте мне загладить эту оплошность.       Эдвард дёрнулся, ему показалось будто горячие руки провели по его щеке, потом плечам и дальше вниз по позвоночнику. Ему захотелось сбросить это ощущение, ведь они в церкви, где такое поведение просто непозволительно, но почему-то не выходило. Да что же это! Таинственный незнакомцев напоминал… демона. Самого дьявола, что сейчас шепчет на ухо, и затягивает в свои сети. Эта мысль подействовала отрезвляюще. Ужасно отрезвляюще! Ох, как же он мог быть таким глупым и наивным! Асм о Деус, ну неужели это действительно было раздельно?       — Вы демон! — Эдвард подскочил со скамьи, пытаясь усмирить в себе гнев. Признаться, он был не до конца уверен. Быть может, это всё его глупое воображение разыгралось? Ну уж нет, все эти видения, эти грязные мысли послал демон, чтобы извратить его душу, только ставшую на путь истинный.       — Демон в доме Божьем? Отчего же я не горел при молитвах? Или, быть может, я ангел?       — Этого, этого не может быть! Вы… — Эдвард быстро выбежал из кабины, открывая тёмную дверцу по другую сторону от своей.       Асмодей спокойно сидел, закинув ногу на ногу, уже успев заправить выбившуюся прядь за ухо.       — Кто я, Отче? Хотите знать? Бог, ангел, демон, или обычный проницательный человек? Прежде чем ответите — люди страшнее всех прошлых вариантов.       — Сэр, я прошу вас уйти! Наше время подошло к концу.       Эдвард развернулся, снова тяжело вздыхая, уже намереваясь уйти, пока кто-то их не заметил. Это же будет ужасный позор! Он и так нарушил уже кучу правил, а так ещё и представлял себя в объятиях демона!       — Я отвечу на ваш вопрос. Сегодня вечером, когда вы будете готовы ко сну.       Эдвард, увы, услышал это, едва не остановился на месте. Человеческая натура хотела знать правду, кто он и неужто догадки верны, и в царьковь пришёл демон средь белого дня. Но кинув взгляд на иконы, он почему-то подумал, что нет. Они не плакали, вода не кипела, быть может, это обычный человек, а он повёл себя как последний дурак, оскорбив его? И что тут вообще происходит? К чему всё это шоу, если это смертный?       Но он пошёл дальше, чтобы больше не слышать этого голоса.       Эдвард медленно шёл домой по кирпичам, считая каждый шаг до своего дома. На улице уже было темно, луна со звёздами полностью закрыли собой небесный свод, всё же, чуть освещая улочки.       Вот, его дом, скромная старая лачуга, как и положено рабу Бога, с жутко скрипучей дверью и вечным сквозняком. Внутри сыро и тихо, будто на старом кладбище. Эдвард зажигает единственную свечу, оставляя её на стол в кухне, и сам плюхаясь на стул. Из головы всё не идёт таинственный незнакомец и его слова. Ох, хотелось бы их обсудить с остальными служителями, но не положено, его просто бы отчитали, а быть может выпнули бы на улицу.       Демон, ангел или сам Господь? Нет, определённо первое. Но как существо из ада вошло в церковь? Почему он сидел и слушал молитву? Разве она не должна была сжечь его и бренное тело? Или хотя бы пропалить уши! О Господь, о чём он только думает?       Эдвард снова сложил руки, нашёптывая слова молитвы себе под нос.       — Господи, Царь Небесный, Дух истины и душа души моей, поклоняюсь Тебе и молю Тебя: наставь меня, укрепи меня, будь моим руководителем и учителем, научи меня тому, что мне следует делать. Поведай мне, Господи, все повеления Твои, я же обещаю исполнять их и с любовью приму все, что мне будет послано Тобою. Одного только прошу у Тебя: научи меня всегда творить волю Твою. Аминь.       Он сделал себе чай, едва не обжигаясь о горячий чайник, и снова сел за библию, но теперь отчётливо вычитывая все о демонах.       Глаза медленно слипались, а таинственного гостя всё не было. Значит он и правда смертный, обычный человек, из тысячи таких же.       — Я всегда рядом, стоит лишь пожелать. — раздалось прямо над ушком Эдварда, отчего он резко поднялся, опрокидывая почти пустую кружку. Благо, та не затронула святого писания, и лишь покатилась, упав на деревянный пол.       — Явился, демон. — Эдвард не знал, какие эмоции сейчас лучше показывать. Гнев? Нет! Это грех и демон этим непременно воспользуется. Страх? Тоже нет. Быть может холодность? Но откуда ей взяться, когда пред ним настоящий демон!       — Да, я же обещал. — Асмодей расплылся в плутовской ухмылке, делая ещё шаг на встречу, как попытался и Эдвард, но лишь сильнее вжался в дерево стола, хватаясь за него руками, будто оно было спасительным.       — Демоны не держат своих обещаний!       — Я особенный. И ты особенный. Видишь, как удачно совпало!       — Я… особенный?..       — Люди… из всего слышите только про себя, ах, какая беда, но ничего, мне нравится ваша гордыня, она делает вас уязвимыми. Да, Эдвард Уорд, ты - особенный. Удивительный человек, что не созвал вокруг себя сотни экзорцистов. Ты не убегаешь от меня, ибо тебе слишком любопытно или…       — Любопытство — порок! — перебил священник, хмуря лицо.       — Это двигатель прогресса, как и страх. Говорю, как демон порока. Тёмный граф Асмодей, к вашим слугам. — он поклонился в лёгком реверансе, снимая невидимую шляпу с головы.       — Значит, я был прав. — Эдвард неуклюже пошатнулся, сжимая крестик на груди, пытаясь придать своему голосу как можно больше грозности. — Изыди, демон!       — Ну вот опять! Как называюсь, так сразу изыди! Какие вы все не радушные. — он обиженно надул губы, дёрнув носом в сторону, горделиво приподняв подбородок.       — Конечно! Ты ведь демон!       — Тц, и что? Мне это говорит человек! Самое отвратительное из существ! Ведь все пороки человечества придумали именно вы! Богу насрать на ваши грешки, ведь всем вам дорога в ад!       — Ты врёшь! Все твои слова — яд! В аду лишь грешники, что не достойны света!       — Хочешь посмотреть, кто на самом деле в аду?       Асмодей угрожающе понизил голос, уперев руки в бока, медленно надвигаясь на Эдварда.       — Я не увижу там никого, кроме убийц, воров, насильников и обманщиков!       — Тогда давай сделку?       — Что?! Сделку с демоном?! Никогда.       — Я покажу тебе, кто на самом деле в аду. Если буду прав — твоя душа навеки останется в заложниках ада, где надзирателем буду я. А если нет, то я лично сдам себя церкви и буду терпеть все пытки, пока они будут пытаться изгнать из меня беса.       — То есть, если ты докажешь мне, то я смогу прожить свою жизнь, но потом меня будет ждать ад?       — Да. Клянусь своим титулом.       — Даже твои клятвы мало что значат.       — Я люблю свою резиденцию и терять её из-за глупого уговора — вовсе мне не желанно.       — Я… я должен подумать… д-демон. Без твоих соблазнов и гнусных речей! Я ведь могу отказаться, верно?       — Конечно, и тогда я просто уйду, исчезну из твоей жалкой жизни словно никогда и не объявлялся. Но только останешься ли ты верен Богу, так и не узнав о нём правды?       — Дай мне время!       — Завтра, в то же время, жди меня на этом месте.       — Будь так! Хорошо, но до тех пор — исчезни! Чтобы ни одно коварное слово не сорвалось с твоих дьявольских уст.       — Как хочешь. Жди меня, Эдвард, демоны всегда возвращаются за сделкой.