Завтра и всегда

Дик ждал его в гостиной, залитой кровью настолько, что казалось не было ни единого цветного места – все заполнял собой красный, - сидел на диване, закинув голову на его спинку и позволяя полностью рассмотреть разодранную зубами шею. От его рубашки остался непонятный лоскут ткани, но он ее все же накинул, смятые брюки тоже были на крепких бедрах, только ботинки бесследно исчезли где-то. Босые ступни Грейсона Джейсон тут же добавил в копилку собственных фетишей. А в целом тот выглядел до ужаса измотанным. Пусть оно и было понятно – синеватые следы от начавших срастаться переломов по всему телу, шрамы от зубов и когтей, переплетенные с шрамами от ножей и пуль, - все это не говорило о здоровье, но Джейсону было откровенно плевать. У него был выбор. И тот его сделал. Дик просто не мог его не заметить, хотя бы из-за того же вампирского чутья, с которым у Грейсона проблем не было, но он на приближение Джейсона никак не отреагировал, даже не приоткрыл смеженных век, и Тодда понесло. Чужая шершавая и бледная ладонь идеально лежит в его собственной и Джейсон выцеловывает сбитые в кровь костяшки, одновременно дотягиваясь другой рукой до чужого затылка и цепко вцепляясь в черные волосы. Скулы Грейсона всегда были острыми, но Тодд не помнил, чтобы настолько, да и плевать. Он тянет того на себя, заставляя Дика подняться с дивана – сейчас он намного сильнее, - и меняет их позиции, усаживая Дика на собственные колени. Тот наконец открывает глаза и делает глубокий тяжелый вдох. В его зрачках Джейсон улавливает пустоту и слизывает ее, подавляя что-то человеческое внутри себя, осыпает поцелуями чужое лицо, доходя до подбородка, и впивается зубами в шею, прямо в сонную артерию. Кровь заполняет рот тут же, и Джейсон не успевает ее сглатывать, отчего та сбегает по уголку губ, подбородку и скрывается за воротом футболки. Кончики пальцев словно пронзают сотни электрических разрядов – знакомое до боли ощущение, - но Тодд не останавливается, лишь глубже впиваясь зубами в шею. Он чувствует, как Дик слегка улыбается, чувствует как едва двигаются стрелки часов у входа в бэтпещеру, знает, что занавеска на втором этаже зацепилась за карниз и теперь болтается за окном, разбитое стекло которого едва уловимо звенит при каждом порыве ветра. С каждым глотком мир Джейсона становится шире и четче, с каждым глотком разрастается неприятное онемение, предвещаемое тысячами электрических разрядов, ударяющих в каждую клеточку его тела. Но кровь Грейсона слишком вкусная, чтобы просто так оторваться. Джейсон понимает, что не может. Как и не мог оторваться от него никогда, особенно долгими зимними ночами, когда на улице было слишком промозгло, чтобы преступники буйствовали, и они могли без проблем отдаться друг другу. Целиком. С каждым глотком эти образы всплывали в голове, и Джейсон искренне наслаждался, зубами впиваясь все глубже. Дик не возражал. Чужая рука зарылась в волосы слишком внезапно, и Тодд вздрогнул, возвращенный ей в реальность. Пустые глаза напротив были слишком близко. Он и не заметил, в какой момент Грейсон приблизился настолько. Дик провел пальцем по чужим губам, вытирая собственную кровь и после поднес его ко рту. Еще секунда, и от крови не осталось и следа, как и не осталось следа от расстояния между ними: Дик всегда целовался взахлеб, будто в последний раз, и Джейсон позволил ему вести, перемещая собственные руки с плеч на бедра. На прекрасно сложенные бедра. - Сам снимешь или мне стянуть? Дик отстраняется и смотрит на Джейсона снова с каким-то безумием в глазах. Тодд готов поклясться, секунду назад его не было. Он встает с чужих колен и не торопясь расстегивает ширинку, спускает, а после и вовсе стягивает брюки, но оставляет рубашку болтаться на плечах. Джейсон не может сказать, что он не согласен. Особенно все возражения улетучиваются, когда Грейсон тянется к нему, с такой же присущей ему неторопливостью расстегивает молнию чужих штанов и стягивает их до колен, из-за чего ему самому приходится опуститься на пол. Тодд абсолютно не против такого развития. На Дике нет белья, поэтому только боксеры Джейсона оказываются на залитом кровью полу, а сам он вжатым в спинку дивана. Дик упирается руками в его плечи, и пусть разница в их росте не настолько велика, сейчас взгляд Джейсона находится где-то на уровне чужой талии, ну или ниже. Грейсон стоит так по мнению Тодда слишком мало, прежде чем залезает сверху, коленями опираясь о диван, а Джейсон смотрит на его безумную улыбку снизу вверх, пока не тянется руками к чужому лицу и не притягивает его ближе, кусая чужие губы и тут же зализывая раны. У него такими темпами окончательно разовьется кинк на укусы, а он не намерен его подпитывать. Джейсон кусает Дика в плечо, и опускает руки на ягодицы, как всегда прекрасно лежащие в его ладонях, тянет того вниз, полностью плюя на прелюдии и подготовку. Дик даже не стонет, только вдыхает немного рвано и сжимает Джейсона чуть сильнее. А Тодд хмыкает и заставляет Грейсона опуститься еще ниже, до упора, до глухого шлепка бедер о бедра, до чужих елозящих по дивану ног, потерявших опору, до чужой прогнутой спины, потому что Джейсон тянет Дика за волосы назад – так будет если не больнее, то неудобнее. А еще так виднее вены на чужой шее, в которую так и хочется вцепиться зубами. И пусть старые раны еще не затянулись. Дик начинает двигаться, и Джейсон ощущает его дискомфорт, тот двигается медленно вверх и вниз, пальцами скользя по чужим плечам, отчего ногти оставляют на коже длинные кровавые полосы, но Тодду кажется это недостаточным. Больше боли. Больше унижения и чужого страдания. Наверняка от его пальцев на чужих ягодицах остались белые или слегка красноватые следы, но Джейсон лишь сжимает кисти и дергает Дика вниз, полностью насаживая того на себя. Грейсон что-то хрипит, опуская голову, а Джейсон и не думает останавливаться, самолично задавая темп. Это немного тяжело – поднять Дика из такого положения, даже если тот слабо помогает, - Грейсон далеко не пушинка, но через минуты возни они приходят к молчаливому компромиссу – обоим сразу становится легче. Дик движется более свободно, наконец-то разбираясь с собственными ногами, хотя Джейсону кажется, что ради такого комфорта тому потребовалось пожертвовать парочкой суставов, а может даже костей. Но ему же лучше. А Тодд начинает получать удовольствие от процесса. И сейчас, в вампирском облике, ощущения были новее. Он бы даже сказал полнее и острее. То, как Дик изнутри сжимал его член, как каждый раз, когда он приподнимал свои бедра образовывающуюся между их телами пустоту заполнял холодный колющий кожу воздух, то как он исчезал, стоило Грейсону опуститься - Джейсон чувствовал все. Каждое мимолетное движение, слышал все – хриплое дыхание, скорее всего свое, едва уловимое биение молчавшего сердца, и грохот собственного. Он даже слышал хлюпание естественной смазки между ними. Это было невероятно. Джейсон хватает Дика за руку и поддается вперед, от чего тот едва не сваливается с дивана. Поменять их позиции – дело секунд, Дик отказывается под ним с членом Тодда в заднице и руками над головой. Диван оказывается слишком узким чтобы они могли заняться сексом нормально, но идти куда-либо у Джейсона нет ни малейшего желания. Ему вполне хватит. Дик обвивает его шею руками, когда он начинает двигаться, а Тодд упирается ладонями в спинку дивана сдерживая отчаянное желание навалиться сверху, окончательно уничтожая расстояние между ними – это можно было бы сделать на кровати, но не здесь. К сожалению, не здесь. Поэтому он просто продолжает двигаться, постепенно наращивая темп и увеличивая амплитуду. Разрядки на удивление не происходит, хотя обычно этого было достаточно для них обоих. А Дик, словно прочитав его мысли, смеется. - Не сдерживайся. – Джейсон понимает, о чем он, тут же. Они ведь не люди. Людям было бы достаточно, но не им. - Сам напросился. – Он отстраняется, выходя, и закидывает одну ногу Грейсона себе на плечо, зубами впиваясь во внутреннюю сторону бедра. Кожа там чувствительнее, чем на шее, и Дик шипит, выгибаясь дугой и ударяясь головой о спинку дивана. А у Джейсона в помутневшем мозгу возникает прекрасная идея. Вздернуть Грейсона за шкирку вверх так, чтобы тот спиной облокачивался об эту мешающую спинку, пока ноги болтались бы в воздухе у Джейсона за спиной, а сам он упирался бы в диван коленом – дело, которое Тодду удалось провернуть не сразу, пришлось пожертвовать минутами тягостного наслаждения, но эффект того стоил. Повисший между ним и диваном Дик не мог шевельнуться, чтобы не упасть, а Джейсон мог делать с его открытым перед ним телом все, чем он и занялся: оставляя на чужом бледном торсе следы укусов и засосов, которые, однако, исчезали почти так же быстро, как и появлялись. Только кровь из этих маленьких ранок не девалась никуда, и Джейсон слизывал ее, наслаждаясь чужой болью и беспомощностью. С каждым толчком их дыхание становилось все резче и обрывистей, с каждым укусом, Тодд чувствовал, что приближается к пику. В мутных глазах Дика он прочитал то же. Джейсон впился зубами в чужую ключицу ровно в тот момент, когда его накрыло волной наслаждения, а Дик под ним задергался, тихо вскрикивая. Они скатились на пол одновременно. Как всегда происходило в их человеческих жизнях. Джейсон над этим сейчас мог лишь устало посмеяться. Теперь это должно стать их вампирской рутиной.