Завтра и всегда

Дверь в комнату отворилась, и Джейсон вздрогнул от неприятного, слишком громкого в тишине поместья звука. Почему-то в отличии от других вампиров, которых за эту неделю он повидал с десяток, ему сверхчувствительности не перепало. Тодд винил в этом Оливера, оборвавшего его обращение. Других объяснений у него не было. На пороге, едва придерживая ручку пальцем стоял Дик. Джейсон видел его лицо каждый день, но все еще не привык к появляющейся вместе с ним силе, заставляющей его подчиняться беспрекословно. Но помимо регулярных появлений своего убийцы, еще больше он не привык к тому, что следовало за ними. Дверь тихо захлопнулось, когда тонкая, ставшая еще более утончённой, фигура Грейсона проскользнула внутрь, щелкнул замок, отрезая помещение от остального мира. Джейсон замер в ту же секунду, и, если бы не сила, его стошнило бы тут же – сегодня исходивший от Грейсона запах вампирской крови был необычайно сильным. А Дик словно почувствовал его отвращение. - От меня снова несет? – Даже после обращения привычки никуда не делись, он все так же медленно подкрадывается к жертве, все так же кладет руки, с чуть отросшими ногтями, на плечи, все так же смотрит прямо в глаза, которые в их случае звучат громче слов, ни разу не произнесенных в этой комнате. И уж Джейсон позаботится, чтобы его красноречивый взгляд был понятен даже идиоту, коим Грейсон никогда не был. Хотя ему даже стараться не пришлось – одна эмоция, которую не так-то и сложно передать, не нужно быть профессиональным мимом. Ненависть, сколь простое и сильное чувство. Джейсон всю жизнь считал, что он ненавидел Джокера сильнее всего, как оказалось, нет, это был далеко не предел. Хотелось грустно смеяться, но Тодд не мог – сила не позволяла. За него всегда смеялся Дик. Так же грустно и отчаянно, добавляя в оглушительный смех нотки собственного безумия. Сегодня он промолчал. Дик уронил голову на чужое плечо, спуская руки куда-то на талию Тодда, и замер. Джейсон давно перестал слышать его сердцебиение, где-то на третий день их отвратительного совместного проживания, но теперь он не мог его даже почувствовать. Чужая грудь не колебалась, Дик не дышал, видимо не было необходимости, вампиры все же живут вечно. Омерзительно живучие твари. - Ты можешь хотя бы сегодня немного меньше меня ненавидеть, пташка? «Не после того что ты сделал» - повисает между ними, и Дик усмехается, будто читает чужие мысли. - Да, не после того, что я сделал. Если бы Тодд мог, до давно оттолкнул бы от себя чужое холодное тело, если бы мог, высказал бы ублюдку все, что о нем думает, а потом убил самым изощренным и жестоким способом. Хотя, Джейсон до сих пор не мог решить, стоит ли спалить Грейсона на солнце, или подлить ему в кровь святую воду? У него в любом случае была вечность, чтобы определиться. Дик отчего-то хмыкает куда-то ему в ключицу и отстраняется, заправляя отросшие волосы назад. Джейсон невольно скашивает глаза на висящие напротив часы. Грейсон всегда приходит без пяти девять и уходит в шесть. Большую часть времени Тодд предоставлен сам себе в этой замкнутой комнате поместья. В своей собственной изуродованной до неузнаваемости комнате. Дик тоже смотрит на часы, стрелки которых медленно подбирались к двенадцати, и хмыкает. Его рука тянется к щеке Тодда, и он проводит по ней ладонью, нечаянно сдирая кожу длинным ногтем. - Сегодня я сильно задержался, пташка. Знаю не скучал, но сегодня и правда особенный день. Садись. Тело Джейсона, четко повинуясь приказу, сделало несколько шагов назад и упало на кровать, складывая руки на коленях. Дик опустился перед ним и накрыл чужие пальцы своими. В уголках его глаз плясали черти. - Сегодня мы закончили порабощение. – У Джейсона все внутри перевернулось, хотя первоначальный исход таким и был, все это было ожидаемо. Слишком ожидаемо. – Но лучше всего, я наконец-то могу представить тебя остальным. Они разговаривали об этом лишь раз, вернее Дик упоминал об этом лишь раз, а Джейсон его внутренне обматерил тогда, думая, надеясь, что до этого никогда не дойдет. Дошло. Дик наклоняется к его коленям и трется о них лбом, словно большой кот. С каждым проведенным в облике вампира днем с ума он сходил все больше и больше. Временами Тодд переставал понимать, о чем тот вообще говорит или что делает. - Потерпи еще немного. Всего неделю, даже меньше, и все закончится. Рука Джейсона потянулась к чужим волосам и взъерошила их, успокаивая. Но в этот раз, пожалуй, впервые Тодд был согласен с подоплекой действий своего тела – слова явно предназначались не ему. Видимо было что-то, что сам Грейсон должен был перетерпеть. Хотя Джейсон в это слабо верил, списывая все странности на безумие. Расцветающее с каждым днем безумие. Печальный конец для того, кто поработил мир. Джейсон мысленно хохотал. Момент, когда чужое настроение переменилось, он вновь упустил – эти качели происходили настолько внезапно, что никто в этом мире просто не успевал даже осознать, что что-то поменялось, не говоря о том, чтобы подстроится. На пятый день Дик из-за такого перепада просто так притащил в их комнату какого-то вампира и на глазах Джейсона поотрывал ему конечности. Тодд смотрел на эту экзекуцию несколько часов, пока Дик полностью не наигрался, а потом не отымел его прямо по соседству с разодранным трупом. Джейсон давно разучился испытывать отвращение к таким вещам. Вот и теперь настроение Дика сменилось резче, чем это вообще возможно, и в ту же секуну Джейсон был повален на кровать без шанса что-либо предпринять. В глазах Грейсона отразилось красное покрывало. - А ты видимо уже привык. – Дик усмехается и пальцами зарывается в чужие волосы, больно их оттягивая. – Неужели это ничтожество тебя так выдрессировало? Если да, то это удивительно. Грейсон посмеялся над прозвучавшей в его голове шуткой и встал, поправляя слегка смятую одежду. Почему-то Джейсон без приказа поднялся следом. Он чувствовал свое тело впервые, несмотря на то, что Дик все еще был в комнате, стоял ухмыляясь всего в нескольких шагах от него – контроля не было. - Ва… - Вампир осмотрел себя и поднял красноватые глаза на сидящего в недоумении Джейсона. – Не думаешь, что это тело прекрасно? Мое лучшее творение. Тодд решил не реагировать. Обретенные какие-никакие вампирские инстинкты во всю вопили молчать и не высовываться, прикидываться безвольной куклой, даже если помимо этого, шанса свободно двигаться больше не будет. Вампирские инстинкты не ошибались еще никогда. - Ох. – Вампир отвлекся от созерцания собственного тела, приблизился к Джейсону, которого подсознательно прошибло холодным потом, и наклонился, вдыхая исходивший от него запах. Все вампиры его ощущают. – Видимо ты и правда просто кукла. Ну, - он отстранился и усмехнулся. – В любом случае мне твой хозяин интереснее куда больше. Как думаешь, он будет бунтовать, если я сделаю это… Чужие зубы, впивающиеся в шею, Джейсон не забудет никогда, даже если придется умирать тысячи раз – это самое болезненное и мерзкое, что он когда-либо испытывал в своей жизни. И благодарить за свои столь фееричные ощущения ему следовало Дика. Как и за то, что сейчас он не испытал ничего. Несмотря на то, что это, Тодд не знал кто сейчас перед ним, вгрызалось в его шею, проливая лужи едва пахнущей крови, боли, которую он испытывал от укусов Грейсона, Тодд не ощутил. Как и жара, как и легкой поволоки сознания. Может ему и правда стоило поблагодарить Дика за это. Не сожгя его изнутри, а пустив серебряную пулю в лоб. Всяко гуманнее. - Да ладно. – Вампир отстранился и размазал по лицу кровь. – И правда кукла. Тц. Дик закрыл глаза и рухнул на колени, зажимая руками окровавленный рот. Джейсон ощутил привычную тяжесть в груди. Их глаза встретились всего на секунду, прежде чем Грейсона вырвало кровью. Контроль вернулся полностью. Джейсон смотрел на подрагивающие от смеха плечи Дика и не мог понять, что за чертовщина только что произошла. А тот размазывал свою и чужую кровь по лицу, в отчаянной попытке стереть ее, но делал лишь хуже. Тодд наблюдал за его действиями неспособный ни пожалеть, ни позлорадствовать, кукла. Как и выразился тот, другой, он просто безвольная кукла, когда Дик стоит рядом с ним, да даже если его не было, Джейсон мало чем отличался от игрушки в свое свободное время – выйти из комнаты он так и не смог. - Потерпи, просто потерпи. Неделя. Осталась неделя. Неделя. – Грейсон оперся руками о пол, пряча голову где-то у себя на груди, и продолжил что-то отчаянно шептать – Джейсон не мог различить слов, которые больше походили на бред. Бред сумасшедшего. Здесь все психи. - Я так не могу, птичка. Просто не могу. Джейсон вздрогнул от неожиданности, когда по телу пробежала волна боли, и едва удержал собственное вмиг отяжелевшее тело от падения, крепко вцепившись руками в край кровати. Ему вернули контроль. - Ты…- Молчавший голос скрипел и резал горло не хуже ножа, еще слово и Тодд харкал бы кровью, а Дик смотрел на него и улыбался. – Проклятье. - Знал, что ты это скажешь. – Грейсон встал с пола и пошатываясь подошел к тумбочке, доставая из ящика бинт, который специально хранил из-за своих припадков. Джейсон решил пока бездействовать. - Не думал, что он пойдет на такое. Тодд слегка наклонил голову в бок, позволяя Дику замотать рану у себя на шее – вампирской супер регенерации ему тоже не досталось. Он больше походил на человека, чем вампира, за исключением некоторых черт. – Прости меня. Джейсон усмехается мысленно, а Дик смеется вслух. Сейчас, сидя на коленях перед кроватью и держа в руках бинт он кажется человеком больше, чем в любой момент после своего превращение. Будто эта замена личностей на некоторое время скрыла все безумие, которое, Тодд не сомневался, обязательно вскоре поглотит Дика обратно. А пока они словно вернулись в прошлое после не очень удачных миссий или патрулей. Всего на секунду Джейсон отпустил свою ненависть. На жалкую секунду. Его руки оказываются на чужой шее быстрее, чем он успевает сообразить, но Дик не сопротивляется, и они заваливаются на пол, сплошь измазанный уже высохшей кровью. Эта картина кажется Тодду смутно знакомой, будто когда-то они уже оказывались в точно такой же ситуации, с его пальцами, крепко сжатыми на шее Дика, с пылающей в его груди ненавистью и полным бездействием. Джейсон разжимает хватку, но с чужого тела не встает. - Ты слишком спокоен. Это бесит. - А чего мне боятся? – Дик смеется, его правда не волнует собственная смерть, Джейсон подсознательно это чувствует, если бы боялся, никогда не снял бы контроль. Джейсон все это знает, как и знает, что не сможет навредить Грейсону сейчас – разница в их силах с самого начала была огромна, его убьют быстрее чем он успеет замахнуться. Он все это прекрасно знает, но. - Не думаешь, что я могу убить тебя? – Тодд скрипит зубами, прекрасно осознавая свое положение. Пальцы на шее просто не могут сжаться и причина вовсе не в контроле. - Ты сам знаешь, что нет. – Дик поднимается на руках, и Джейсон скатывается к его бедрам, а после и вовсе оказывается на полу. Грейсон подбирает ноги и смотрит выжидающе. В его глазах все еще танцуют черти, но они слишком глубоко, чтобы что-то предпринять. – Что ты можешь мне сделать? Провокация. Проклятая провокация – Дик пытается его спровоцировать, и чертовы вампирские инстинкты с радостью ведутся на этот очевидный шаг. Хотя и человеческая часть Джейсона оказывается не против. На столько не против, что ему не представляет труда зубами вцепиться в чужую беззащитно открытую шею. Грейсон взрывается хохотом ровно в тот момент, когда Тодда будто электрошоком ударяют. Кровь Дика омерзительна. Джейсон отплевывается под звук чужого истерического смеха и отползает подальше – почему-то тело вновь перестало слушаться, словно его парализовало. Вампирские инстинкты внутри него явно такого не ожидали. Дик проводит пальцами по шее, размазывая еще не свернувшуюся кровь и улыбается широко, слизывая ее с ладони. - Хочешь знать, почему? - Откажусь. – Хрипит Джейсон. Его все еще мелко трясет, да и тело продолжает ощущаться будто чужое, в горле словно пустыня развернулась, а внутренности стянуло в тугой узел, и, несмотря на весь этот ад, красные капли на белоснежной коже все еще выглядели до ужаса привлекательно. Видимо и у него за компанию крыша поехала. - Рано или поздно придется узнать. – Дик отползает к противоположной стене и тяжело вздыхает. – Тим и Дэмиен живы. Джейсон смотрит на него, как на безумного, но привычных чертей не видит, только прямой чистый взгляд, слишком пустой и уставший. Тодд ни на секунду не верит и просто смеется. - Что опять? Кто еще жив? Может скажешь, что и я завтра проснусь человеком? Скажешь, что этот ад скоро закончится? Не много ли лжи даже для тебя, Грейсон? - Закончится. Еще неделя и все это закончится. – Дик поджимает колени к груди, игнорируя явное оскорбление, и смотрит куда-то мимо Тодда, в противоположную стену. – Если только все пойдет по плану. - Какому плану. – Джейсон мысленно хмыкает и подтягивает одну ногу к себе. Такими темпами ему и делать ничего не придется – смерть придет за Диком быстрее, чем Тодд успеет придумать как того к ней отправить. Да и придет скорее всего из-за его же глупости. Печально. Впрочем, и сам он в этом аду не собирался оставаться. - Самому безумному и отчаянному плану из всех возможных. – Грейсон смеется тихо в собственный локоть и встает. – Время поджимает. Они в пещере. Главное не попадись. Джейсон смотрит на хлопнувшую за чужой спиной дверь, нервно сжимая и разжимая пальцы. Это скорее всего обман. Бред. Ловушка. Проверка, да что угодно, только не правда. Ни за что. Он поднимает взгляд на часы и отсчитывает секунды, моля стрелки двигаться быстрее. Десять минут спустя он срывается с места. Дергать ручку страшно. Открывать дверь страшно. Выходить в родной, но такой до не узнавания безобразный коридор еще хуже – вампиры уничтожили их дом, превратив некогда прекрасные стены и полы в кровавые картины – воплощение их сущности. На самом деле, Тодд знал, вампиры были счастливы разрушить поместье Уэйнов, ведь это был дом бэтмена – последнего, кого они уничтожили, но так и не смогли сломить и обратить. Сердце против воли сжалось, когда Джейсон провел ладонью по длинной полосе от ногтей на стене. Вампиры явно забавлялись, а Дик просто смотрел. В груди снова вспыхнула ярость. Он шел по обезображенным коридорам, стараясь не смотреть по сторонам и вдыхать кровавый воздух как можно реже – этим стальным запахом пропитался каждый клочок дома, каждая его крупица. Видимо, в его списке фобий появилась еще одна. В поместье, казалось, не было никого, только выломанные двери в комнатах, разбитые стекла, через которые задувал ветер, разбрызганная всюду кровь, как человеческая, так и вампирская. Особо ее много было в гостиной, из которой вынесли почти всю мебель. Проходя мимо Джейсон даже заметил несколько полуразложившихся рук и чьи-то волосы. Невольно его передернуло, и Тодд отвернулся, стараясь не думать о том, какие же зверства чинил в этом обновленном мире его брат. Его несколько раз едва не вывернуло по дороге, когда запах крови в воздухе сгущался и обволакивал горло липкой пеленой, больше походящей на слизь, но Джейсон все же смог добраться до часов. Несмотря на их ужасный внешний вид, они все так же верно загораживали вход в пещеру, и Тодд не знал, был ли это особый указ Дика, либо же просто о пещере забыли во время кровавых пиров. Он вошел внутрь. Воздух опалил легкие своей свежестью, и Джейсона захлестнуло – это было единственное в поместье место, где он мог свободно дышать, не боясь, что его внутренности вывалятся наружу из-за стоящего повсюду тошнотворного запаха крови. Странно как он, вампир, ее не переносит. Джейсон посмотрел вниз, под ноги, замечая спускающиеся по ступеням кровавые следы. Дик был здесь. И не единожды. Тодд следовал за ними, все глубже уходя во тьму пещеры – света здесь не было, - кровавые следы вели его не давая сбиться с пути и словно подсвечивая дорогу. Наконец, с концом ступеней, оборвались и они. Джейсон задрал голову к потолку, едва ощущая чужое присутствие, но не увидел ничего. Вампир внутри него говорил, что здесь он отнюдь не один, а существ далеко не двое, как обещал Грейсон. Ловушка. Джейсон хмыкнул. - Ну выходите. Тьма ему ответила не сразу. Подождала немного, а потом появилась перед ним, пугая до звездочек в глазах. - Тодд? – Этот голос и эту интонацию Джейсон помнил всегда. Каждую секунду своей жизни, но никак не ожидал услышать ее здесь. - Дэмиен… Джейсон сжал кулаки, не веря собственным глазам, но это правда был он – четвертый робин, его младший мертвый брат, которому Дик размозжил голову прямо у него на глазах. Тодд никогда не забудет этой картины. Никогда. - Так ты тоже. – «Вампир» – повисает в воздухе, Джейсону не нужно видеть удлиненные клыки, чтобы почувствовать себе подобного. Своего более сильного сородича. - Как и ты, – привычно язвит Дэмиен, раздражаясь. – Тодд. - Хватит. Джейсон поворачивается на голос, уже зная, кто еще вышел его встречать. Они все живы. И Тим, и Брюс, и Альфред, они все живы, а двое даже остались людьми. А позади стоит Оливер. Джейсон невольно ощущает боль от несуществующей раны и отступает на шаг. Быть подстреленным насмерть не самое приятное ощущение. - Ха… - Тодд отступает к ступеням, готовясь в любой момент бежать. - Джейсон… - Молчи. – Он обрывает Брюса на полуслове, не желая слушать сейчас ничего. Ни единого слова. Ни за что. - Джейсон. - Просил же помолчать! – Он все же взрывается, не веря, что вся неделя его личного ада была просто ловко разыгранной постановкой. Слишком идеальной постановкой. – Так вы все всё знали, да? Так вы все были живы всю эту гребанную неделю, пока я там с этим ублюдком один на один проходил через все круги ада? Это ваш с Грейсоном чертов план?! - Не наш. Его. – Джейсон смотрит на Тима, как на предателя, и правда считает их всех таковыми. Он снова виноват. Он снова узнал обо всем последним. Он снова не прав в своей ненависти. Как всегда. - Достало. – Джейсон разворачивается и делает несколько шагов по ступеням, пока его не окрикивает Оливер. - И ты так просто уйдешь? – В его голосе так и сквозит насмешка, которую Джейсон терпеть не мог. – Вернешься к тому вампиру с которым проводил жаркие ночки? Вампир в нем все же взял верх. Джейсон почти впивается зубами в чужую шею, пролетая разделявшее их с Оливером расстояние за мгновения, и тот таки вздрагивает то ли от испуга, то ли от неожиданности. Джейсону все равно, он замирает так и не прокусив кожи. По пещере разносится крик. Тим с Дэмиеном бросились оттаскивать Тодда прочь с неописуемым ужасом на лицах, видимо картина происходящего их всех изрядно травмировала, и угроза зубов у шеи воспринималась как угроза смерти или того хуже превращения. Для Джейсона же это почему-то казалось таким же естественным как дышать. Быть может потому что Дик приучил его к этому за неделю, которая тянулась словно месяц. Ощущение времени у вампиров притуплено. Тодд рассмеялся и поднял руки, отходя в сторону от ощетинившихся обитателей пещеры. - Как будто вы никогда такого не делали, чего испугались? - Джейсон. - Что? – Тодд смотрит на Брюса, читая в чужом взгляде осуждение. Такое раздражающе привычное. – То есть ему можно оскорблять моего парня а мне его на место поставить нет? Двойные стандарты Бэтси. Тим слишком громко вздыхает, и Джейсон слышит, как что-то наверху щелкает, после чего все поместье слегка вздрагивает, будто кто-то трясет его гигантской рукой. Вампирские инстинкты тихонько завыли и сжались. - Он здесь. - Кто? – Бэтмен с Оливером рванули вглубь пещеры, Дэмиен с Тимом скрылись там же, оставив вопрос Тодда болтаться в воздухе. Подавив раздражение Джейсон бросился следом. На удивление электричество в пещере все же было – бэткомпьютер светился голубоватым светом, выводя на множество экранов комнаты и коридоры поместья. Камеры никто из вампиров и не подумал отключить. И на одном из этих экранов, глядя прямо в объектив, стоял Дик. Он знал. Он все прекрасно знал и разыгрывал известный лишь узкому кругу лиц спектакль. Брюс кивнул, и Грейсон отзеркалил его движение, будто бы мог видеть, а после исчез. Джейсон невольно завертел головой пытаясь поймать его тонкую фигуру на голубых мониторах снова, но та так и не появилась. Зато появилась другая. Джейсон вздрогнул от ее подавляющей силы и тут же узнал ее. Тот, перед кем и Дик вынужден был лебезить. Внутри все сжалось и Джейсон отошел от стола, словно пытаясь слиться с тенью в пещере. Бэтмен тоже сделал несколько шагов назад. Как и Оливер. А Дэмиен с Тимом просто выжидающе обернулись. - Действуем согласно плану. «Какому нафиг плану?» - пронеслось в голове у Джейсона, но он лишь крепче сжал губы, неотрывно глядя в экран. А остальным до него дела казалось не было. Брошен семьей в очередной раз. В очередной раз не посвящен в их планы. Он уже привык. Жизнь научила. Они исчезли во тьме также внезапно, как из нее появились, а Тодд, наконец-то не ощущая рядом чужого присутствия, рухнул в кресло, пододвигаясь ближе к экрану и выводя во всю его ширину единственное изображение, на котором подле этого существа появился Дик. Джейсон неотрывно смотрел как чужие руки касаются его Грейсона, как они обхватывают его талию и тянут ближе, как острые зубы существа впиваются в тонкую шею, и зализывают маленькие ранки. Тодд был впервые рад, что его бросили одного – ручки кресла разлетелись на куски. А Дик на экране не возражал, не пытался воспротивиться или оттолкнуть, принимал все, даже когда ему разодрали пол шеи, он, не моргнув и глазом, улыбнулся и опустился на колени, припадая к чужим, топчущим его ногам. Джейсон был ошарашен. Он явно видел то, что Дик отчаянно не хотел ему показывать. видел и не мог поверить, как до этого дошло, в какой момент власть в вампирском мире сменилась, перейдя от Грейсона к этому монстру. Тодда разрывало между желаниями выключить компьютер и смотреть не отрываясь. Как и разрывало между желаниями бросится в поместье и остаться сидеть внизу в безопасности. А в том, что это существо убьет его без раздумий, он не сомневался. Как оно и сказало Тодду, оно было заинтересовано в Дике больше, чем в ком-либо еще. Поэтому и уничтожало его как морально, так и физически. Джейсон больше не мог смотреть. Его выворачивало. Камера не передавала звуков поэтому криков до пещеры не долетало, но Джейсон словно слышал их: каждый стон, вздох и всхлип. Слышал все, чувствовал все, даже не глядя в монитор, в его голове всплывали отчетливые образы происходящего наверху, словно кто-то транслировал их ему. Специально передавал. Тодд вздрогнул и обернулся. Оно смотрело прямо в камеру, а когда их взгляды встретились улыбнулось, проводя языком по чужим залитым кровью ключицам. Из-за разодранной шеи Дик не умрет, но боль адская. Джейсон знал это по собственному опыту, одного раза ему хватило на тысячи жизней вперед, а если испытывать подобное почти постоянно… Джейсон зажал рот ладонью и закрыл глаза, пытаясь унять бьющую его дрожь. Ему стоило уйти с остальными. В голове разнесся очередной крик, но Тодд к экрану не повернулся, и так слыша чужой злорадный смех. Он сойдет с ума быстрее, чем это все закончится. А Дик сказал потерпеть неделю. Всего неделю этого ада… Джейсон не думал, что сможет, оставалось только молиться. Молиться богам, в которых Тодд никогда не верил, никто из них не верил, ведь это так бессмысленно… - Господи…. – Джейсон зажал руками уши и сжался в комок, и так прекрасно видя, что происходит наверху – существо выделило ему место в первом ряду его спектакля, вид и чувства от первого лица, и два болезненных вскрика, его и Грейсона, сливаются воедино, но в отличии от последнего, Тодд себя не сдерживает: боль режет ключицы, огнем пробегая по венам, но вместе с ней Джейсон чувствует силу, как и появившийся откуда-то металлический привкус во рту. Он поворачивается к экрану. Дик стоит на коленях, а подле него существо с окровавленной ладонью. Грейсон слизывает сбегающие с нее алые капли, слишком нежно и интимно, и Тодд вздрагивает, испытывая жуткое нечеловеческое желание поменяться с существом местами. Желание обладать Грейсоном, втоптать его в грязь, использовать и уничтожить, разрушать до основания и собрать свою прекрасную куклу вновь. А Дик был прекрасен. Джейсон зажал рот ладонью, впиваясь в ее ребро внезапно удлинившимися клыками, но не в силах оторвать от экрана взгляд. Зверь в его груди требовал крови, пробудился впервые за неделю ада, и своей Тодд уже не мог насытиться. Ему нужен был Дик, его тело, распростертое и беззащитное, истерзанное и бледное, с небьющимся сердцем и голубыми венами под тонкой кожей, на которой так прекрасно смотрятся кровоточащие раны от зубов. Существо на экране показывало Джейсону именно такого Дика – послушного и бессильного, полностью подчиненного, не зверя, способного уничтожить, не монстра и мучителя, а жертву. Джейсон сжал зубы. Его рука скользнула по чужому гибкому телу, ногтями распарывая заляпанную кровью черную рубашку. Испещренный множеством шрамов торс, разодранные и наверняка сломанные ключицы, все еще кровоточащая шея, к которой он припадает губами и жадно пьет не останавливающуюся отчего-то кровь. Вампиры мертвы, но боль чувствуют. Дик вздрагивает и закрывает глаза. Он больше не ощущает колыхание чужой груди под своей ладонью. Грейсон решает не дышать. Хитро, ведь так не будет стонов и всхлипов, не будет криков и мольб, не будет эмоций. Он отстраняется от чужой шеи, но ладонь с чужой груди не убирает, а наоборот толкает ей, сильно, отчего Дик отлетает на полметра, больно ударяясь о стену, но не вдыхает. Он смеется. Улыбается маниакально и подходит ближе. - На колени. – Дик послушно встает. Джейсон прекрасно знает эту позу и не может сдержать рваного сиплого вдоха. Его ладонь, прокусанная до кости, уже давно перестала болеть, превращаясь в один оголенный комок нервов, сигналы от которого мозг просто ради собственного здравомыслия перестал воспринимать. Да какое тут здравомыслие, когда Дик стоит в этой позе. Полностью сломленный, просящий и покорный. Джейсон посылает здравомыслие к черту. Он наклоняется ближе кладя руки на чужие плечи. Прекрасные, некогда голубые глаза смотрят на него снизу вверх, бледные губы приоткрыты и так и манят. Джейсон тянется к экрану, проводя по увеличенному изображению пальцем. Существо делает тоже самое. А потом хватает Грейсона за волосы и кидает лицом в пол, отчего на паркете остается вмятина. Наверняка больно, но Джейсону до безумия нравится. Дик не поднимается, да и если бы попытался, ему бы просто не дали. Он заходит за его спину и наваливается сверху, закрывая весь вид. Джейсон может лишь представлять себе происходящие. Представлять, как его руки скользят по чужой спине, как стягивают рубашку, спуская ее к заведенным за голову запястьям. Как он тянется ниже, расстегивая чужие брюки. В обычной жизни они делали это часто, даже слишком, как говорил Рой, и тогда секс с Грейсоном казался Тодду незабываемо великолепным, ведь его гибкое атлетическое тело могло выдержать все… Любую позу, любое положение и фетиши, которых у Джейсона было множество, жаль, что половину из них они так и не успели попробовать. Впрочем, он не был против продолжить сейчас. Особенно сейчас. Когда следы от укусов были глубже и болезненнее, когда раны и переломы затягивались в разы быстрее, когда можно было не жалеть своего партнера, а довлеть над ним с животной яростью. Джейсон очнулся только когда голубой экран покрылся трещинами и потемнел, а кинутая в него кружка зазвенела, разлетаясь на куски. Человеческая часть его едва удержала контроль, хотя здравый смысл ей удержать не удалось. Он не мог отдышаться, как и не мог угомонить свое тело, которое горело. Сгорало от желания, животного желания. Джейсон ринулся прочь, подальше от компьютера, все еще включенного и такого манящего – что стоит ему вывести ту же картинку, но просто на другой экран? Тодд знал, абсолютно ничего, кроме человечности, которую он с таким трудом сохранил после всего пережитого ужаса. Хотя человечность казалась не такой уж и большой платой, особенно если учесть, что он всегда был склонен ее терять. Выместить злость на тренировочных манекенах показалось Тодду оптимальным решением, поэтому он кинулся к ним, словно утопающий моля о спасении. А в голове продолжали стоять образы. Образы лежащего на матах Дика, по шее которого стекают прозрачные капельки пота. Один манекен разлетелся в дребезги. Образы его гибкого, легко уходящего от ударов тела. Джейсон снес голову второму. Его смех, оглашающий своды пещеры, ощущения его тепла, голубые чистые глаза, шершавые руки… Джейсон ломает оставшиеся манекены, разбрасывая их по всей тренировочной площадке, но ярость и желание никуда не уходят, только образы в голове сменяются другими. Сменяются смертями их семьи, безумством и болью. Джейсон бессильно воет, проклиная все это. Видимо за эту неделю, как бы он не пытался отрицать, Дик сделал из него вампира. Такую же омерзительную тварь, какой был сам. Тодд рассмеялся так похоже на своего создателя, и этот смех эхом отозвался в каждом уголке пещеры. Будь оно проклято все. Джейсон упал на пол, не заботясь о боли, слишком приглушенной внутренним страданием чтобы переживать о ней сейчас. Мыслей в голове было слишком много, а он слишком устал, чтобы разбираться с ними. Легче было забыть. На время забыть. Всего лишь на какой-то жалкий промежуток времени ускользнуть из реальности, которая продолжала давить со всех сторон, но хуже всего, - изнутри. Тодд прекрасно понимал, что он больше не человек, и не только телом. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь успокоится. Приятная темнота проникала в сознание и пока не давила. Пока. - Черт. – Джейсон подскакивает с пола через минуту, понимая, что на одном месте усидеть он не сможет ни за что. Не после увиденного, не после разожжённого пламени. Бездействие казалось высшей степенью кощунства, но и сделать ничего Тодд не мог, или просто не мог придумать что. Единственный вариант, казавшийся правильным, был сродни мгновенному способу умереть – ворваться наверх и отыметь Грейсона самому, вырвав того из лап существа, или присоединившись к чужому пиру, тоже не плохо. Ему определенно понравился бы вид зажатого между двумя мокрыми от пота телами Дика. Джейсон пнул попавшую под ногу голову манекена, отчего та на пол метра влетела в стену пещеры, но он не обратил внимания, нарезая вокруг тренировочной площадки круги. Безумие. Джейсон впервые был счастлив что в пещере нет зеркал и хоть каких-нибудь отражающих поверхностей, ведь его вид сейчас наверняка был ничуть не отличим от Грейсона: горящие безумные глаза, отливающие красным, удлиненные клыки, которые нельзя было спрятать, вставшие дыбом волосы, просто потому что он тысячу раз провел по ним рукой, в истерике зачесывая назад – привычка, которую он перенял от Дика, тот вечно поправлял свою шевелюру пока был жив. Джейсон боялся увидеть себя со стороны ведь походил на вампира куда больше чем на человека. А еще эта непонятная льющаяся по венам сила, ему не принадлежащая, привкус крови во рту, и опять же не его крови, и даже не Дика, чья-то еще. Сладкая, манящая, обжигающая. Джейсон облизнулся, слизывая с губ ощущения, и вздрогнул, напуганный собственным действием. Это не человеческие повадки. Больше нет. Его пробирает смехом и истеричной дрожью, которую он до сих пор умудрялся сдерживать. Только здесь в темноте бэтпещеры, когда он был один на один с засевшим в его крови монстром, Джейсон наконец-то в полной мере осознал, что больше не является человеком, как бы отчаянно он не пытался это отрицать. Он вампир. Вампир, жалкий кровосос, добыча других, и если бы не Грейсон, избравший его своей игрушкой, то гнить ему в какой-нибудь канаве. Джейсон захлебывается безумным смехом, гулко звучащим во тьме пещеры. Кулак несколько раз с силой врезается в пол, оставляя в нем глубокие крошащиеся по краям вмятины. - Черт… Проклятье. Черт. Будь ты проклят, Грейсон…Ты выиграл. Снова. – Тодд улыбается, стоя на коленях и будто склоняясь перед образом нового себя, стоящего здесь же. И этот он был в разы лучше. По крайней мере по стандартам этого враз обезумевшего мира. Так же как Колпак сменил Робина, вампир пришел на смену человеку. «Стоило это давно признать, пташка.» - Звучит в голове и Джейсон отвечает смехом, окончательно прощаясь с собственной крышей. - Так какой план? – Он смотрит в пустоту, так же как Дик делал иногда, разговаривая с кем-то у себя внутри, Тодд ничем его не лучше. «Иди сюда». - О, так значит вы уже наигрались? Джейсон хмыкает, поднимаясь с колен и оглядывая учиненный им бардак. Дик молчит, а Тодд уже перестает ждать от него ответа, безразлично распинывая части манекенов в разные стороны. Грейсон отзывается неожиданно. «Здесь безопасно. Можешь не переживать». - Просто сказал бы, что вы закончили. – Снова смешок и снова тишина. На этот раз Дик решает не отвечать. Джейсон лишь качает головой, не испытывая в душе ничего, только когда проходит мимо бэткомпьютера, старается не смотреть на разбитый голубой экран. Его внутренний монстр и он только-только пришли к согласию, не стоит раздражать этот хрупкий баланс приятными увиденными на этом экране картинами. Он еще успеет ими вдоволь насладиться вживую. И уж в этот раз Грейсон не отделается только пальцами на своей прекрасной шее. Джейсон едва не перепрыгивает ступени, ощущая сладкий кровавый запах, пробивающийся сверху из-за часов. К концу лестницы Тодд не знал, какая из его частей так взбудоражена. Когда он отодвигал часы в сторону, вампир и человек уже слились воедино.