Завтра и всегда

Джейсону снился отвратительный до омерзения сон. Сон, фрагменты которого врезались в память даже после его пробуждения – он помнил собственное отчаяние, собственные крики, попытки вдохнуть, когда чужая кровь стекала в горло, вызывая в нем отвращение, а главное собственный смех и отражение в зеркале, из глади которого на него всегда смотрел призрак. А еще Джейсон помнил тьму, в которой торчало его сознание, запертое этим придурком Грейсоном, помнил ощущения своего бездвижно лежащего в родной комнате тела, которое будоражили чьи-то мягкие прикосновения и раздражали другие – грубые и резкие. Джейсон в своем сне существовал в трех местах одновременно, а сейчас сидя на идеально заправленной кровати в собственной комнате не мог понять, где ему стоит остаться. Однако одно он понимал точно – не здесь. Здесь нет смысла быть, здесь он ничего не сможет сделать, только должен ли? Сколько времени прошло? Это очередной сон или реальность? Кто жив, кто мертв? Жив или мертв он сам? Часы напротив кровати неумолимо отсчитывали минуты, а в поместье за это время не раздалось ни единого звука, даже город в километрах отсюда казалось затих, чем-то напуганный. Тодд ощущал этот страх, животный ужас, но не испытывал его, как в прошлом, не было подавляющей силы где-то в этом мире, он чувствовал себя богом. Впрочем, Грейсона в этом мире тоже не было. Джейсон понял это сразу, даже не очнувшись от своего сна полностью. А быть может это чувство, словно исчезла какая-то важная его часть, будто бы нить с силой, ее безграничным источником оборвалась, и послужило причиной его пробуждения. Джейсон поднялся с кровати и подошел к часам, пальцем останавливая стрелки. Тикнув в последний раз, время застыло, а вместе с ним и остальной мир, который Тодд ощущал особенно четко. Тот, кто совершил с ними такое прямо там, за окном, в которое Джейсон и выскочил. Вампиры не люди. Километры за секунды, вечность за мгновения. Он не привык. Не рассчитал, разрушая собственной силой стену поместья, а потом и все под собственными ногами. Зато до этой твари он добрался быстро. Джейсон ощущал - его ждали. Сотни, тысячи вампиров – когда-то мирные жители, а теперь враги, - они все ждали его. А тело Грейсона все так же прекрасно пусть и неисправимо сломано. Даже так, Тодду нравится, осталось вытравить оттуда глубоко засевшую тварь, в которой силы почти не осталось, только спесь. Джейсон улыбается, оглядывая толпу, смеется, ловя за шею первого атаковавшего его вампира, и раздирает его. Голыми руками надвое. А ведь Бэтмен запрещал убивать. Да и Дик просил его не делать этого. А, какая к черту разница. Все равно все мертвы. Он мертв. Сила внутри бурлит, требуя больше крови, в далеке в небе слышится приближающийся рев бэтвинга. Существо тоже слышит, и тоже чувствует опасность, только если Тодду наплевать, ему страшно. Джейсон смеется, откидывая к чужим ногам несколько голов – эти сошки ему даже для разминки не сгодятся. - Видимо Дикки хорошо с тобой поработал. - Так это был ваш план. - Не пытайся строить из себя сильного, мы оба знаем, что это не так, да даже эти мелкие сошки знают это. Как думаешь, - Джейсон ухмыляется и щелкает пальцами, выпуская внутреннего монстра погулять. Вампиры реагируют мгновенно. – Кого они теперь будут слушаться? Чужая сила лилась по сторонам словно через прорванную плотину утекала вода, Тодд видел ее, блеклую и бесполезную, не идущую ни в какое сравнение с его, все-таки план Дика и правда оказался действенным. Если бы не одно треклятое но. - Вылезай. Существо понимает и улыбается чужими губами, прикрывает чужие глаза и разводит чужие руки. - Не сможешь тронуть это тело? Вас ведь связывают столь теплые воспоминания… Джейсон отрывает его руку не пошевелив и пальцем, только вспышка силы на секунду разрезает пространство. Грейсон собственными руками перечеркнул все их совместные воспоминания, а Тодд никогда не умел прощать. Дикий вопль разнесся по Готэму. Существо было в замешательстве. Джейсон чувствовал его страх, такой же подавляющий, какой испытывал сам. - Почему?! Тодд пожал плечами, не желая отвечать, он не третьесортный злодей из фильма, чтобы распинаться сорок минут о всех тяготах собственной жизни. Вторая рука упала рядом с первой. - Просто так. Просто потому что я ненавижу это тело. Просто потому что я ненавижу этого человека и тебя. А, и еще, просто потому что я в разы сильнее тебя, придурок. Нога отлетает следом. Кровь заливает место, где они стоят, и Джейсону нравится ее запах, смешанный с грязью. Джейсону нравится вкус чужого отчаяния, поэтому он убивает нескольких вампиров, делая из них своеобразные бомбочки, начиненные собственной силой. Кровь и останки разлетаются всюду, а вампиры разбегаются в страхе. До прилета бэтвинга еще пара минут. - Хэй. – Тодд поворачивается к скулящему на земле телу, сквозь лицо Дика он видит еще одно, отвратительное наполовину сгнившее лицо. – Так значит и то свое тело ты одолжил. Отвратительно. Голову брату Джейсон отрывает сам, и та катиться по земле, раскрашивая весь свой недалекий путь льющейся из шеи кровью. Она воет нечеловеческим голосом, а тело в его руках дрыгает единственной ногой, которая, впрочем, у туловища тоже не задержалсь. - Живучая ты тварь. – Тодд смеется и поджигает тело собственной силой, едва не лишаясь барабанных перепонок от ужасающего вопля. Такому звуку место в глубинах ада. И Джейсону этот крик нравится. Как и нравится пепел в собственных ладонях, как и нравятся слезы в глазах Дика. Только не нравится рожа этой твари, засевшая под кожей. Он подходит к голове, присаживаясь рядом и сжигает ее, медленно, волосок за волоском, лоскут кожи за лоскутком, до обуглившихся мышц, костей и пепла. Рядом на землю опускается бэтвинг, и из него на залитый кровью асфальт выпрыгивают они: Дэмиен, Тим, Брюс, Оливер – они все живы и они все люди. План удался полностью. - Джейсон! – Тим кричит, заставая только пепел и кровавые цветы, в окружении которых стоит Тодд. Бэтмен безмолвно кладет руку сыну на плечо. - Джейсон. В голосе больше вопроса, нежели утверждения, и Тодд в очередной раз осознает насколько ему не доверяют в собственной семье. Но они правы, безумцам не стоит верить. - И тебе привет, Бэтси, гляжу вы все не хворали за то время, что мы не виделись. - Джейсон. - Уже двадцать лет как Джейсон. Можешь сказать что-нибудь еще? Спросить, как я поживал это время, пока вас не было, спросить в порядке ли я? А может спросишь где Дикки? Или ты и так знаешь? Ну да, не можешь не знать, а значит ты эту чертовщину одобрил. Да, Бэтси, мир превыше сына, как всегда. Не разочаровал. – Тодд смеется, улавливая витающий в воздухе запах боли. Что ж, виноватым он себя точно не чувствовал. - Джейсон. – Тим достал из кармашка костюма какой-то флакон и кинул его Тодду. – Это лекарство. Нам удалось. - Фьу. – Джейсон смотрит на склянку в собственной руке, отчего-то испытывая отвращение. – А, к черту. Флакон разбивается об соседнюю стену, и Тодд поднимает с земли самый большой осколок, перерезая себе вены: на руках, на шее – везде, без колебаний. Лекарство из склянки оставшееся на стекле проникает в кровь, жжет изнутри, но ничего не меняется, ни через пять минут безмолвного молчания, ни через десять. Они все еще стоят на расстоянии друг от друга, смотрят без слов, ничего не меняется, только порезы затягиваются уже на второй минуте, как бы глубоко Джейсон их не нанес. - Бесполезно. – Тодда пробирает на смех. Его организм выводит токсины, не давая им попасть в кровь, это он понял еще при живом Грейсоне с его кровавыми кормежками, но даже воздействие напрямую не возымело эффекта. Чертов монстр, которым он стал. Чертов мир, который это с ними совершил. А теперь даже платы спросить не с кого. - Джейсон. – Брюс делает шаг вперед и выглядит как всегда безразличным, только Тодд чувствует исходящие от него волны боли, обиды и жалости. – Пойдем с нами, уверяю мы найдем решение. Мы сможем… - Сможем что? – Джейсон обрывает его на полуслове и делает несколько шагов вперед. – Обратить меня в человека? Лучше скажи, у тебя ведь есть святая вода, да? - У меня есть. – Дэмиен отвязывает от пояса фляжку и замирает в нерешительности. - Но зачем она тебе? Тим молчаливо отводит взгляд, а Джейсон улыбается, за секунду вырывая ее из чужих рук и выпивая содержимое залпом. - Жжется. Но как видишь, бесполезно. Все бесполезно, Бетси. - Нет, Джейсон, надежда есть всегда. Джейсон закатывает глаза и прислушивается к монстру внутри себя, жаждущему спустить этот мир в ад. Может ему стоит так и сделать? Достало. - Давай так, Брюс, тебе ведь всегда было наплевать? Я избавлюсь от всех доставляющих проблемы вампиров, а вы как всегда спасете мир. Можете даже присвоить себе славу за уничтожение того ублюдка, хотя вашей руки к этому не было приложено, мне все равно, но, если станете надоедать, станете кормом. Это условия, Бэтси. И тебе лучше их выполнить. Мне то плевать, что будет с миром. Ответа Тодд не дожидается, исчезает на ближайшей крыше, подавляя разгорающееся в груди желание впиться в чью-нибудь шею. Желательно до хрипов и последнего вздоха. Дик в голове смеется и треплет его волосы, как когда-то в детстве. Джейсон посылает здравый смысл к черту, замечая группу бегущих по улице вампиров внизу. Этот мир уже не исправить. Его уже не исправить. Так есть ли смысл противиться своей природе? Тодд его не видел. А Дик в голове просто тепло улыбался, не говоря ничего. Теперь они заперты вместе навечно.