Темный путь

— Ваши темные круги под глазами видно сильнее чем обычно. — Чжужи-лан, стоявший возле Шэнь Цинцю, аккуратно намекнул на внешность собеседника, не отрывая заботливого взгляда. — А еще у меня бледная и чувствительная кожа. — Потрогав лицо правой рукой, человек вздохнул. Отсутствие солнечного света и нормальной еды не обошло его стороной. Еда раз через раз встаёт колом в желудке, заставляя Цинцю всё меньше питаться в данной местности. А солнце… солнце он и на пике избегал, что бы оставить свою фарфоровую бледность. Но тут-то нужного витамина не найти, из-за чего его кожа бледнее чем надо. Они стояли вчетвером возле большого озера ярко-зеленоватого оттенка, которое простиралось до самого горизонта, окружённое густой тьмой и туманом, сгущавшимся ближе к середине. Далеко в центре водоёма из пульсирующей глади поднимались острые столбы жидкой субстанции — будто сама вода жила своей болезненной жизнью, вытягивая щупальца к низко нависшему серому небу. От озера исходил мерзкий запах гнили и тухлых яиц — смрад настолько пронзительный, что первые мгновения он вызывал раздражения в глазах и позывы к рвоте, но человек спокойно привыкал. А хуже всего было то, что, иногда, среди этого мрака слышались глухие всплески — как будто что-то, или кто-то, медленно двигалось под поверхностью. — Интересная картина, верно? — Тяньлан-цзюнь повернулся к стоящим сзади него последователям. — Не благоуханное озеро, которое маринует в своих водах демонов, что решились испытать удачу и найти ценные артефакты. " В оригинале эти слова были произнесены одной из пассий Бинхэ. " — Шэнь Цинцю подумал про себя, вспоминая поход ученика по бездне — " Ради чего же он туда полез? Явно ни за чем хорошим. В конце-то концов! " — Повелитель, зачем мы остановились возле него? — Всё ещё безымянный демон спросил рассказчика. — В наши планы не входило останавливаться здесь. Тяньлан-цзюнь выдержал паузу, прежде чем медленно вздохнуть. Одного такого действия хватило, что бы этот Некто виновато опустил голову перед своим прямым повелителем. — Мастер Цин? — Тяньлан-цзюнь вопросительно позвал человека, как бы снова подначивая его проницательность, что бы тот дал ответ на озвученный вопрос. — Смею предположить, что Вам нужен некий артефакт со дна этой пучины для дальнейшего пути. — Мастер Цин прижал закрытый веер к подбородку, а после им же указал на водоем. — Немного не то, Мастер, но вы были близки. — Легко похлопав в ладоши, похвалил демон — Здешние милые побрякушки не имеют список того, что там лежит. И рисковать не хочется. Чжучжи-лан сделал шаг к водоему и продолжил за своего дядю: — Но вот вода вполне имеет вес для расспроса и пыток. В этот раз Цинцю не смог сдержать лицо от немого недоумения: приоткрыв рот, мужчина свел брови к переносице и покосился на Повелителя царства демонов. […] — неожиданно появилось окно системы, словно поддерживая состояния пользователя 2. — Генерал Фан Тун, соберите нам бочку. — Тяньлан-цзюнь махнул рукой генералу и направился к туманным черным лошадям у их повозки. — Мастер Цин, — Было начал говорить генерал Фан, но повернувшись в сторону человека, он не увидел его. Цин Сяолун уже шёл за повелителем, — вот блять. — демон явно хотел запрячь его с собой. Шэнь Цинцю дошёл до Тяньлан-цзюня и остановился подле него, убирая веер в свой пояс. — Прошу прощения, но могу ли я задать вам пару вопросов? — собрав остатки смелости, произнёс человек. Он стоял рядом с демоном, чьи глаза светились холодным сапфировым огнём в полумраке Бездны. — Заняться всё равно нечем, так что давайте уж, — ответил Тяньлан-цзюнь лениво и со слегка насмешливой улыбкой. — Почему вы здесь, в этой Бездне? Разве ваших сил как Повелителя царства демонов недостаточно? Вы же могли бы остаться там. — Хоть Шэнь и не знал как демон смог выбраться из-под горы Байлу, он решил узнать о настоящем, а не о прошлом. Шэнь Цинцю бросил быстрый взгляд вокруг: ни неба над головой, ни земли под ногами по-настоящему нет; только бесформенная мгла и далекое эхо голосов тех, кто провалился сюда раньше. Тяньлан-цзюнь чуть прищурился. — О?.. — Медленно протянул он и вскинул брови от неожиданности. Не часто ему задают вопросы без страха или лести в глазах. — За чем Вам это знать? — Если мы действительно работаем вместе, то должны доверять друг другу хотя бы минимально. Я делюсь своими мыслями открыто даже сейчас, когда мог бы молчать. — Цинцю сложил руки на груди, осознавая что не чувствует напряжения и страха сейчас перед ним. — И я бы хотел, чтобы мне тоже хоть немного обратно доверились. На миг повисла тишина. Затем уголок губ Тяньлан-цзюня дрогнул и вскоре он уже расплылся в широкой хитро-доброй улыбке: — Какая странная штука человеческая натура, — демон медленно провел пальцем по воздуху, будто рисуя невидимый узор. — Вы правы, конечно. Доверие… хм. — Он повернулся к озеру, от которого исходило тихое бульканье, а на берегу стоял генерал и подворачивал рукава своей одежды. — Видите ли, горный лорд Шэнь, даже самый высокий трон может оказаться зыбким песком. Особенно когда у его подножия копошатся те, кто уже точит клинки. Шэнь Цинцю молчал, чувствуя, как тяжелый, гнилостный воздух оседает в лёгких. — Здесь, в Бездне, — продолжил Тяньлан-цзюнь, его голос приобрёл стальные нотки, — можно найти то, что наверху давно считают утраченным или… похороненным за ненадобностью. Силу, которую не признают Ваши благоухающие пики и сияющие школы. — Вы ищете оружие? — тихо спросил Шэнь Цинцю, словно спрашивал у самого себя. Тяньлан-цзюнь усмехнулся, и в его сапфировых глазах вспыхнул холодный огонь. — Оружие — это лишь инструмент. Я ищу нечто более фундаментальное. Первопричину. Исходную точку, где зарождается настоящая мощь, не скованная условностями и чужими законами. — Он обвёл рукой мрачный, пульсирующий пейзаж. — Этот мир не мёртв, уважаемый Шэнь. Он живёт по своим правилам, и тот, кто поймёт их… сможет диктовать свои. Он посмотрел на Шэнь Цинцю, и его взгляд стал тяжёлым, как свинец. Заклинатель же встретил его спокойно, погрузившись в воспоминания об Ло Бинхэ, который вышел из бездны невероятно сильным. — Ваш мир, мир заклинателей, возвёл себя на пьедестал, попирая всё, что считал недостойным. Но даже самый прочный пьедестал можно расшатать, если найти правильную точку опоры. И я намерен её найти. — Демон сжал руку в кулак и опустил ее. Внезапно вода в озере вздыбилась. Из зелёной пучины медленно поднялось нечто огромное и бесформенное, сотканное из слизи и теней. Оно не имело глаз, но было ясно — оно чувствовало присутствие чужаков, несущих в себе отголоски того мира, что Тяньлан-цзюнь называл с такой презрительной усмешкой. — Кажется, — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме ленивой насмешки, — нас ждёт небольшая заминка. Покажи же мне, на что способна воля того, кто добровольно ступил в царство, которое его сородичи предпочитают лишь проклинать. — подначивал демон. [Квест!] — выскочила система перед глазами Шэнь Юаня. — [Победите Озеро-убийцу или останьтесь в живых. Награда: балы крутости + 25. Наказание: …] — система не допечатала свой монолог и замерла на слове «наказание», после чего молча пропала. «И что дальше?» — Юань цокнул про себя. Демон же отступил на шаг, оставляя Шэнь Цинцю одного на передовой, с лицом, застывшим в ледяной маске, где ужас смешивался с горьким пониманием. Мысли пронеслись вихрем, но лицо Шэнь Цинцю оставалось каменной маской. Он молча сделал шаг вперед, его правая рука легла на рукоять меча за спиной. Генерал Фан, не дожидаясь приказа, с грохотом поставил бочку на землю и занял позицию с фланга, его плечи напряглись, готовые к броску. Чжучжи-Лан бесшумно сместился влево, стараясь рассмотреть существо. Вода вздыбилась. Три толстых, покрытых слизью щупальца, увенчанных чем-то вроде костяных крюков, с хлюпающим звуком выстрелили из тумана — одно в сторону Шэнь Цинцю, другое — к Чжучжи-Лану, третье, самое массивное, понеслось к генералу Чуню. — Эх, испачкаю свой новый ханьфу, — с театральным вздохом проронил демон в фиолетовом. — Надеюсь, эта гадость хоть смывается. Генерал Фан не стал ждать, пока щупальце достигнет его. Его движение было резким и лишённым всякой элегантности — будто рубал дрова. Левой рукой он рванул застежку на груди, правой уже выхватывал из-под полы своего ханьфу оружие. Не было ни блеска стали, ни свиста рассекаемого воздуха — лишь глухой лязг тяжёлой цепи. Железные перчатки с шипами на тыльной стороне, связанные между собой зловещим ожерельем из чёрных звеньев, оказались на его руках в одно движение. Он даже не смотрел на них — пальцы сами впились в перегородки вместо ладоней, привыкшие к этому грубому, но смертоносному хвату. Цепь провисла между руками, звякнув, и в следующее мгновение генерал Фан уже сделал широкий замах, встречая первое щупальце не уклонением, а сокрушительным ударом стальных костяшек прямо в костяной крюк. Раздался неприятный хруст — атака была отбита с такой силой, что тварь под водой взревела от боли. Другое щупальце с свистом обрушилось на заклинателя. Шэнь Цинцю парировал удар вытащив свой новый меч из ножен и холодная сталь с противным чавкающим звуком вонзилась в плоть. Это не был чистый разрез — это было похоже на удар тупым ножом по сырому мясу. Тварь взревела, но не отступила, с новой силой обвивая клинок, пытаясь вырвать его. — Чжучжи-Лан! — его голос прозвучал сдавленно, словно мольба. Змей отреагировал мгновенно. Пока меч Шэнь Цинцю удерживал щупальце, Чжучжи-Лан атаковал его основание, заставляя монстра дёрнуть и вскинуть свою конечность вверх, тем самым окончательно вырвав меч у заклинателя. Клинок, сверкнув, описал в воздухе дугу. «Твою ж!» — Мысль пронеслась вихрем, но тело уже двигалось. Шэнь Цинцю отпрыгнул в сторону, взгляд прикован к летящему оружию. Казалось, время замедлилось. Он не думал, не рассчитывал — сработали долгие часы тренировок на пике Цинцзин. Рука сама потянулась навстречу падающему мечу, и пальцы ровно обхватили рукоять, гася инерцию. Не останавливаясь, он сделал резкий выпад обратно к Чжучжи-Лану. Меч сверкнул — короткий, точный удар, и окровавленное щупальце с глухим шлепком рухнуло на землю, ещё долго извиваясь. Сбоку генерал Фан, не церемонясь, встретил атаку другого щупальца мощнейшим ударом кулака, отшвырнув его обратно в воду. Он, насвистывая, работал с цепью, ловко опутывая очередное щупальце и стягивая его к берегу с язвительным комментариями, но человек их не услышал. Из глубин озера вырвался оглушительный рёв, полный такой первобытной ярости, что у Цин Сяолуна заложило уши. Вода вздыбилась, и невидимая сила — плотная, как стена, — отшвырнула всех троих от берега. Шэнь Цинцю кубарем отлетел в сторону, едва успев вонзить меч в землю, чтобы остановиться. Генерал Фан тяжело рухнул на одно колено, цепь его звякнула о камни. Из бурлящей пучины медленно поднялись ещё пять щупалец — толще и злобнее прежних. Три из них, не мешкая, устремились к Чжучжи-Лану и Шэнь Цинцю. Воздух наполнился свистом рассекаемых щупалец и лязгом стали. В хаосе боя, отбивая атаку одного щупальца, Шэнь Цинцю на мгновение потерял бдительность — и тут же ощутил сокрушительный удар в спину. Его отбросило на каменистую землю. Мужчина проехался щекой по мелким камушкам, ощущая как они оставляют противные мелкие ровные ранки. По щеке тут же потекла тёплая кровь из свежей ссадины. Едва он попытался подняться, как одно из щупалец обрушилось на него сверху, сжимая и придавливая к земле. Вес был чудовищным. Шэнь Цинцю, задыхаясь, инстинктивно выставил меч перед собой — правой рукой вцепившись в рукоять, а левой, демонической, схватившись за самое лезвие. Сталь впивалась в чёрную плоть ладони, но та не поддавалась. Спасибо ей за бесчувственность! Сверху на него закапала густая, зловонная жидкость с щупальца. Она стекала по лицу, попадая в царапины, и та жгла огнём, заставляя его стиснуть зубы от боли. Он из последних сил упирался, чувствуя, как лезвие медленно гнётся под невыносимым давлением, а капли ядовитой слизи проедают кожу. Чжучжи-Лан, приняв форму огромного змея, молниеносно рванулся вперёд. Его чешуйчатое тело со всей силы врезалось в щупальце, сбивая его с Шэнь Цинцю, и тут же змеиная пасть с длинными клыками впилась в слизистую плоть, яростно разрывая её. Шэнь Цинцю остался лежать на земле, несколько секунд просто глядя в серое небо Бездны и думая о том «за что ему это», тихо выдохнув. Затем он вскочил. Резко, как отпущенная пружина. Его движения снова стали движениями Мастера Пика Цинцзин. Меч в его руке чувствовался неуверенно — слишком тяжелым, несбалансированным после идеально подогнанного Сюя. Лезвие вильнуло в сторону при первом же взмахе, едва не сорвав замах. «Черт… Я так привык к Сюя, что чуть не отправил меч в безвозвратный полет…» — мелькнула досадливая мысль у него в голове. Но тело помнило о том как Шэнь Цинцю обучал учеников. Память мышц оказалась сильнее несовершенства оружия. Следующий удар был уже точнее. Он не рубил с размаху, а наносил короткие, контролируемые резы, компенсируя неидеальный вес меча корректировкой хвата и траектории. Это стоило ему дополнительных усилий, каждая атака требовала еще больше концентрации, но он справлялся. Он парировал, фехтовал, отсекая концы щупалец уже не с хирургической, но с грозной эффективностью, помогая Чжучжи-Лану разрывать тварь на части. Это была не та легкость, что была с Сюя, а тяжелая работа, которая заставляла все мышцы напрячься.

***

Монстр, лишившись ещё пяти щупалец, издал низкий, булькающий стон — уже не ярости, а почти что отчаяния. Оставшиеся обрубки судорожно дёрнулись и скрылись под водой, оставив на берегу лишь медленно расползающиеся куски плоти и зловонные лужи. Тишина, наступившая после боя, была оглушительной. Шэнь Цинцю стоял и тяжело дышал, среди разбросанных кусков слизи и плоти, с которых стекала вонючая жидкость. Его одежда была испачкана, лицо — в крови и грязи, а тело ныло от ушибов. Но сквозь усталость и боль пробивалось странное, неродное чувство. Ощущение… удовольствия. Такого грязного и злобного. Словно какая-то скованность внутри него наконец-то отпустила. Вспомнить отточенные движения, чувствовать, как тело, пусть и с неидеальным мечом, повинуется старой мышечной памяти, видеть результат каждого выверенного удара — в этом было свое дикое, первобытное удовольствие. Это была не та интеллектуальная радость от разгаданной загадки или удачно произнесенной язвительной фразы. Это было что-то более простое и прямое. Он медленно опустил окровавленный, немного погунтый клинок, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя не только истощение. Шэнь Цинцю перевёл взгляд с окровавленного меча на их повозку. На её краю, закинув ногу на ногу, сидел Тяньлан-цзюнь. В его позе не было и намёка на напряжение. Сапфировые глаза, обычно холодные и насмешливые, теперь светились нескрываемым, почти что отеческим удовольствием. Уголки его губ были приподняты в лёгкой, но искренней улыбке, словно он наблюдал не за кровавой схваткой на выживание, а за удачным выступлением труппы бродячих артистов. Их взгляды встретились. И в этом взгляде Шэнь Цинцю не увидел ни одобрения, ни благодарности. Он увидел удовлетворение садовника, смотрящего на то, как пробился давно ожидаемый росток. Удовлетворение хищника, наблюдающего за ним словно он щенок, который впервые вцепился в глотку жертвы. Взгляд обжёг заклинателя сильнее, чем ядовитая слизь. Горечь удовлетворения от боя внезапно смешалась с новой, знакомой горечью — осознанием, что он снова стал пешкой в чужой игре. Пусть и пешкой, которая на мгновение вспомнила, что такое быть ферзём.