Проект планеты Merman

Саске знал, что будет тяжело, но кто бы мог представить, что настолько? Не поймешь, пока не попробуешь. То, что делали в лабораториях компании сложно назвать просто «эксперимент». Это была полноценная программа, нацеленная на создание нового вида человека для заселения разных пригодных для жизни планет. В эту программу включались такие моменты, как: модификации человеческого тела, принудительные мутации, искусственное скрещивание на генетическом уровне и многое другое, чего в целом Саске понять не мог, но пытался запоминать. Было ли это законно? Конечно, нет. Учиха узнал про компанию и программу через архивы компании отца, когда изучал документацию по поручению секретаря «для обучения». Зацепку нашел случайно, подробности раскопал целенаправленно, а потом пришла безумная мысль насолить таким образом всей своей идеальной семейке. Отдать свое тело и разум на растерзание научному гению, посмотреть, что из всего этого выйдет и какой будет реакция отца, который спонсировал столь негуманные и бесчеловечные эксперименты ради наживы. Саске злорадствовал, но в то же время страдал, пока его тело фактически разбирали и собирали по кусочкам. Легко не было даже во сне, где его мучили кошмары, головные боли, а писк аппаратуры, сканирующей его мозговую деятельность в бессознательном состоянии, долго не давал погрузиться в сон даже при крайней степени усталости. Борьба и привыкание к стрессу тоже являлись частью вездесущей программы. С другой стороны эксперимент был даже интересным, если убрать из него все эти аспекты боли, физических неудобств, адаптации, долгого лечения ран и очень плохого самочувствия на грани смерти. В остальном Саске был заинтригован больше, чем сам того ожидал. Плохо было не ежеминутно, иначе подопытные сошли бы с ума. А еще ему дали шанс выбрать, на какую планету он хочет попасть, с чем там будет помогать научному центру и местной базе колонистов. Если, конечно, выживет в процессе модернизации тела, на что у него были высокие шансы благодаря хорошему здоровью.  — Почему вода? — этот вопрос однажды задал Орочимару, пока в прямом смысле слова копошился в мозгу юноши. Саске отвлекся от чтения очередной главы по ботанике и положил планшет себе на грудь. Постоянная учеба — обязательный пункт договора для участия в колонизации. Хотя парень подозревал, что зайдя так далеко и имея положительные прогнозы, от него уже не посмеют избавиться, даже если он обленится. Так почему же он читал во время столь сложной и опасной для жизни операции? Да просто сама операция длится несколько часов, а сознание Учихи никто не отключает, вот и приходится либо маяться от безделья, либо хотя бы читать. Что более удивительно — это пофигизм врачей. На парня, притащившего с собой планшет, лишь один раз взглянули с непередаваемым спектром эмоций, а затем продолжили работу.  — В воде спокойно, — не сразу нашел нужный ответ Саске, задумчиво смотря в потолок. Операция шла полным ходом уже длительное время, но парень не чувствовал ни боли, ни недомогания. Обезболивающее действовало отлично, оставалось лишь бороться со скукой и сохранять спокойствие, пока доктор лезет своими ручонками в самые сокровенные места человеческого тела. Орочимару — куратор Саске и по совместительству глава научного отдела местной лаборатории, отличался своими специфическими вкусами, взглядами и… да и в целом оставался человеком с крайне специфической натурой. Он обожал человеческие тела и науку, обладал острым гениальным умом и пронзительной безжалостной логикой. Разумеется, чувством морали природа его обделила.  — Я читал твое дело несколько раз, но после встречи с тобой сразу понял, что лжи там больше, чем правды, — доктор поднял данный вопрос сейчас, чтобы заставить Саске заволноваться. Он как раз подсоединил провод к нервному узлу и подключил сканер. Оставалось только простимулировать пациента. Саске не почувствовал ничего. Он знал, что его раскроют, и даже было неважно в какой именно момент, лишь бы не в начале пути, когда еще был шанс вернуться. Теперь дорога обратно закрыта, никто не остановит многомиллионный незаконный эксперимент из-за лжи добровольца. Даже если доброволец родственник ценного спонсора.  — Хм… — задумчиво выдал Учиха, обдумывая, что еще на это стоит ответить. — Допустим.  — Как безразлично, — Орочимару хмыкнул с ноткой удивления. Провокация провалилась, но это не разочаровывало, а интриговало. — Если анализировать твои действия на основе моих знаний, то ты: бунтарь, при деньгах и скорее всего отчаявшийся человек. Либо преступник в бегах, либо безумец. Что из этого? Саске снова задумался. Действительно, что из этого? Стоит ли сказать, что он надеялся на самоубийство во время эксперимента и не видит никакого светлого будущего? Доброволец-суицидник? Звучит жалко.  — Обычно люди сбегают в надежде вернуться, но ты выбрал такую дорогу, на которой никогда не будет пути назад, — не дождавшись ответа, Орочимару продолжил говорить. Пока мозг Саске обрабатывал звуковую информацию, на панели доктора неровными линиями прыгала шкала, считывающая нейронные импульсы. — Многие выбирают для колонизации жизнь на поверхности планеты, а ты решил пойти в ее глубь. Тебе ведь уже говорили, что колонизация океанов один из самых тяжелых проектов? Половина подопытных сходит с ума на стадии физических метаморфоз, поэтому для проекта почти не было добровольцев, — шкала подпрыгнула, а сигналы начали меняться. Орочимару заинтересованно замолчал, ожидая ответ.  — Если добровольцев нет, то откуда подопытные? — Саске немного занервничал, впервые подумав о том, с какими людьми ему придется сосуществовать в своем новом будущем. Он прекрасно понимал, что будет не один, но до этого момента старался не думать о тех незнакомцах, которые станут частью его колонии. Или же он станет частью Их колонии? Правильнее второй вариант, ведь Саске не первопроходец и не часть научной команды. Он просто один из подопытных, которому, скорее всего, позволят присоединиться к основной рабочей команде когда-нибудь в будущем. Все-таки Учиха обладал достаточным умом, чтобы зарекомендовать себя.  — Мы не брали в проект преступников, если ты подумал об этом, — утешил его доктор. — Но в наше время существует очень много обедневших и отчаявшихся слоев населения. Мы воспользовались этой слабостью и привлекли к проекту тех, кто остро нуждался в спонсорах. Так или иначе, люди пошли «добровольно». Ради себя, ради близких или семей. Самопожертвование одна из лучших черт человечества, — малодушно усмехнулся Орочимару, начав отсоединять провода. Пришло время заканчивать опыт, чтобы не навредить многообещающему пациенту. Саске думал о том, что ему предстоит жить в обществе людей не менее отчаявшихся и депрессивных, нежели он сам. С другой стороны у них не будет возможности много общаться, как это происходит сейчас в человеческом обществе. Они будут жить совершенно по-другому. Никаких СМИ, никакой лжи, множество личного пространства и невообразимого размера мешок времени для самопознания. А еще очень много работы. Почему Саске тянуло в эту пропасть, он и сам не мог понять, но чувствовал, что скоро все встанет на свои места.