Просто доверься мне

      Дни сливались с ночами и плыли одним неприрывным потоком времени. Однообразный снежный пейзаж в окошке иглу и рыба на завтрак, обед и ужин за эти трое суток, которые друзья провели в плену, уже действовали на нервы. Ждать и ничего не делать — Мракокрад не любил больше всего. Хотя, «ждать» — это ведь тоже, в некоторой степени, действие. Но всё равно, это было не то, что планировал ночной.       Ясновидица за всё это время почти с ним не разговаривала. Она постоянно сбегала в будущее, где просматривала то, как за это время изменилась ситуация в Пиррии.       Глубин тоже не мог усидеть на месте без дела. Он всё продолжал докучать страже. И его можно было понять, ведь условий для содержания морского пленника здесь почти не было. Из всех благ для него здесь была, разве что его любимая рыба. К всеобщему удивлению, принцу удалось выпросить, чтобы ему приносили побольше воды в сутки и, чтобы постелили для остальных еще несколько медвежьих шкур, но вот отпустить их всех, упрямые ледяные ни как не соглашались.       Вьюга, наверное, единственная сохранила хоть какой-то оптимизм. Она нашла для себя особое развлечение — выцарапывать коготком на стенах рисунки, которые через время исчезали и тогда у неё снова появлялось чистое полотно для творчества. Это помогало ей отвлекаться от реальности и ужасно действовало на нервы остальным, в том числе и стерегущей их страже. Но даже занимаясь своим любимым делом, она иногда грустила, вспоминая об отце. Каждую ночь, в одно и то же время, Вьюга садилась у окна и смотрела в даль, будто бы надеясь снова его там увидеть.       Но это всё было бессмыслицей! Больше нельзя было просто коротать время!       Мракокрад зарылся в сумку и достал оттуда мамину защитную серьгу. Арктик забросил её туда, скорее всего, когда они с Мраком сцепились в драке. Но для чего? Не является ли это частью какого-то тайного плана Алмаз? Или же Арктик затеял свою собственную игру? Если это так, то на чьей он стороне?       Повертев серьгу в когтях, полукровка всё же надел её себе на ухо и в тот же миг вдруг встрепенулся. В когтях отозвалось знакомое покалывание, а значит, к нему вернулись его силы, хоть и не все. Чешуя налилась приятным жаром, которому, как подсказывала чуйка, не был страшен никакой холод. А от нахлынувших новых видений аж голова пошла кругом. Мракокрад подкосился, не выдержав такого наплыва всего и сразу.       — Что с тобой? — забеспокоились друзья. Вьюга подскочила к брату и, подставив ему плечо, помогла подняться.       Мракокрад схватился за голову. Его дыхание участилось. Вспышки видений одна за другой показывали всё более страшные вещи.       Там была Люта. Драконицу было не узнать — она ужасно замёрзла и покрылась приличным слоем наледи, пока долетела до дворца. Ночная сама сдалась Алмаз. Но всё это время это будто была вовсе не она…       В следующем видении Люта уже была больше похожа на себя и внешне и в действиях. Сначала Алмаз вынесла свой приговор ночной, а затем последовало её наказание — драконицу заточили в какой-то пещере и заковали в цепи, после чего королева пронзила её грудь копьём, превратив в ледяную статую, оживила и снова превратила в статую — и так продолжалось бесконечно…       Мракокрад не заметил, как из его глаз ручьём покатились слёзы. Он рыдал, будучи не в силах остановить этот поток жутких видений. Он ещё больше возненавидел Алмаз. Но, к сожалению, так и не сумел понять, где она заточила Люту…       Затем было видение с Арктиком. Алмаз и на нём отыгралась. Она надавила ему на самые больные раны, заставив заново прожить его самые страшные кошмары, находясь на глазах у всего племени. Демонстрация своих потаённых чувств для ледяных драконов - это было неприемлимо. Как минимум, это был признак слабости и мгновенно лишало дракона многих возможностей, в основном, связанных с карьерным ростом.       Но на этом пытки ледяного принца не закончились. Далее Алмаз поставила ему ультиматум. Арктик должен был рассказать ей всё, что он знает о ночном племени и планах Зоркости и, в случае отказа или же, попытки обмана, она поклялась, что убьёт всех, кого он так тщательно всё это время от неё защищал, всех, кто когда-либо был ему дорог. В случае-же послушания, она пообещала раскрыть ему тайну, где находится Люта. Алмаз дала сыну сутки на размышления — ровно столько, сколько оставалось до «свадьбы» со Снежинкой. После чего Арктика посадили в темницу, расположенную где-то на нижнем этаже в самой дальней башне дворца.       — Мракокрад, — донеслось до ночного сквозь видения. Кто-то отчачнно тряс его за плечо, пытаясь привести в себя. Ясновидица? Вьюга? Глубин? Возможно, все вместе? — Мрак, очнись!       Ночной встряхнул головой, сбрасывая с себя остатки видений и открыл глаза. По обе стороны от него сидели его друзья. Ясновидица успокаивающе поглаживала Мрака по крылу, а Глубин подал товарищу воды. Сестрица же придерживала его за лапу, не давая упасть снова.       — Что это было?       Смочив горло, полукровка вежливо кивнул, поблагодарив морского и шёпотом ответил:       — Я… узнал… что Алмаз сделала с мамой… — Ночно-ледяной сжал когти, сдерживая в себе слёзы. К горлу подступил ком злости. Проглотив его, Мракокрад глубоко вздохнул и продолжил: — Магия Алмаз, видимо, раньше сдерживала мои видения. Но сейчас… — Он взялся за серьгу в виде голубой сосульки, буд-то бы проверяя, что она на месте. — Мне её магия больше не страшна.       — Но…       — Нельзя больше ждать! Я должен найти отца, прежде чем он совершит ещё одну ошибку! Алмаз его просто использует, она не скажет ему где спрятала маму, даже если он откроет ей тайны всех племён! — Мракокрад опустил взгляд на свои когти и прорычал со своей привычной решимостью в голосе: — Маму мы и без её подачек сможем вызволить.       — Но как ты выйдешь отсюда? Как нам всем это сделать?       Мракокрад как-то странно покосился на Глубина и тот нервно сглотнул, понимая безвыходность сложившейся ситуации…