Ночной джаз

      Он постучался в первую же попавшуюся дверь. Вышла женщина маленького роста с длинным вздернутым носом. Она удивлённо посмотрела на электрика и похлопала длинными ресницами. Женщина казалась глупой и неосторожной кокеткой, которая всегда ничего не понимала. Будто находилась мыслями в другом мире, хотя и слышала, что говорят другие люди. -Там, там человек умер! - с ужасом в глазах и дрожью в руках проговорил мужчина. -Где умер? Как умер? - всë хлопала глазками дама. -Да там! Пойдёмте я покажу! - он дёрнул её за руку, и женщина послушно согласилась пойти.       Сам электрик был человеком - параноиком. Он всё близко принимал к сердцу, был простодушен и незауряден. При виде любой страшной для него вещи реагировал очень эмоционально, зачастую преувеличивал.       Они прошли в зал, затем он потащил кокетку в самую спальню, где лежала бледная бедная Флëр. И только тогда, первый раз в своей жизни кокетка поняла всё. Она захлопотала, заговорила, зашумела. Говорила о том, что непременно нужно вызвать скорую. Какая скорая? Она ведь уже мертва и стара... -У неё были родственники? - спросила она с видом уже полного осознания ситуации. -Я хотел спросить это у вас, - дергаясь от тревожности, сказал электрик. - Ну мы же не можем оставить её так... - Мы похороним её. Только надо годы жизни. Сделаем всё сами, у неё раз нет никого и делать что кроме этого мы не знаем,- с серьезным уже видом сказал мужчина.       Они помыли и одели старушку в первое попавшееся платье, которое висело в плотяном большом шкафу. Нашли какие-то документы, где было написано о том, где родилась Флëр и когда.       В тот же день они похоронили её. Купили простенький деревянный гроб, обшитый красной тканью, заколотили крышку и положили в сыру землю. Поставили свежий деревянный крест и написали: "Джавахишвили Флëр ****-****". Мужчина-электрик и не думал, что сегодня будет хоронить человека. А ведь это был его простой рабочий день. Лицо кокетки, которое всегда выражало непонимание и глупость, переменилось. Оно стало грустно, даже какие-то маленькие слëзы скорби прокатились по щеке её. Они вместе стояли над свежей могилой, склонив головы. -Оказывется, её отец был грузином, поэтому у неё и отчества нет. Его там не пишут. А имя - то у неё французское... - тихо проговорил электрик, держа в руках лопату.       Никаких документов они не оформляли, так как сами ничего об этом не знали. В квартире только одиноко лежало завещание, которое Флëр написала при жизни.       И о смерти Флëр знали только электрик и кокетка...       Джей поднял тяжёлые веки и посмотрел на люстру. Она была довольно старой, краска с неё уже слезла, и проступала красная ржавчина. Парень поморщился и медленно встал. "Флëр ко мне сегодня не приходила, - подумал он, - может сходить к ней? "       Он почти не ходил к ней. Может быть, из-за своей усталости, а может быть, из-за принципов. Таких старомодных и бессмысленных. Ему было как-то некомфортно туда приходить и видеть её за столом. Она смотрела как обычно в окно или в пустую стену и утопала в своих мыслях, немного странным это казалось Джею. Но старушка всё же привлекала этой странностью. С ней было интересно разговаривать. Она рассказывала истории из своей жизни или рассуждала лучше всякого философа. Старушка говорила: "Жизнь - словно какая-то комната, в которой мы живём, растем и развиваемся. Она стареет вместе с тобой - стены обсыпаются, пол садится. Только ты вправе её менять, и ты можешь сделать с ней всё, что хочешь. Можешь её сломать, можешь украсить, можешь утопить в куче мусора, а можешь благотворить. Знаю, сравнение может быть старомодно и неправильно, но я именно так жизнь вижу. И знаешь, ведь дверь может закрыться в любую секунду... Я не имела ввиду то, что жизнь - это клетка, что всё до четырёх стен - это малое пространство, совсем запертое и нелюдимое. В комнату ты можешь пригласить друзей, в комнате могут быть твои родители и все, кто тебе дорог. Места не хватит? Хватит. Оттого, насколько широка твоя душа, зависит широта комнаты. Стены - это рамки? Да, это границы, но это не значит, что пространство между ними малое. Эти границы защищают нас от пороков человеческих. И тот, кто их ломает - ломает свою жизнь. И ведь в разрушенную комнату никто не войдёт... "       Джей оказался около квартиры Флëр и уже решительно взялся за ручку. Мелкая дрожь пробежала по его рукам и передалась ручке, но та, как тело твёрдое, была неподвижна, чему завидовал Джей. Он открыл дверь, и та со скрипом потянулась внутрь. Воздух был какой-то омертвевший, тяжёлый. -Флëр? Я пришёл в гости, - позвал Джей, и эхо раздалось по квартире, - неужели никого нет?       Он прошёл далее в зал и никого там не увидел. Старый диван, давно выключенный телевизор, закрытые шторы. Высокий потолок, холодный пол и пустая помятая кровать. Будто на кровати кто-то недавно лежал. Джей присел на неё, посмотрел в окно, в которое Флëр смотрела последний раз, вспоминая о нём. Его лёгкая рука коснулась атласного белья, и вдруг сердце его бешено застучало, в голове пронеслась мысль о том, что, может быть она не просто куда-то вышла, а с ней могло что-то случится. "Вдруг она сейчас лежит где - нибудь на сырой земле и стонет от боли? " - Подумал Джей. Но нет, она уже даже не дышит этим влажным воздухом... Она слилась с этой сырой землёй.       Джей подорвался с места и побежал куда-то, сам не зная куда. Громко он хлопнул дверью и, даже не обувшись толком, вылетел из подъезда. Ти подбегал к людям и расспрашивал их, не видели ли они старушку, такую низенькую с седыми волосами и с морщинистым лицом, вероятнее всего в старом бардовом пальто. Под такое описание подходила каждая старушка города. - Вы не видели старушку, её зовут Флëр, ей около 60 лет и она такая низенькая, глаза у неё суженные, на голове седые волосы, собранные в шишку. Наверное, она была в маленьких ботиночках и в таком тёмном бардовом пальто, - пылко, задыхаясь от большого количества воздуха, который уже переполнял лёгкие и не давал спокойно отдышаться, Джей расспрашивал так всех, кого встречал на своём пути.       Люди отвечали, что понятия не имеют, что за старушонка такая, может быть Джей вообще психопат, которому что-то причудилось. Он как всегда остался один, совсем один.       Пошëл ливень, желобы наполнились прохладной водой, прохожие бежали на остановку, чтобы укрыться от стихии, некоторые прикрывались всем, что было под рукой: пиджаком, пальто, сумкой, учебником, руками - один Джей, стоял, как сосна среди степи и ничем не укрывался. Ноги его промокли, с чёрных его волос скатывались холодные капли, а в темных глазах накопились капли тёплые, нет, даже не тёплые, а горячие, словно огонь в печи. Они обжигали бледную и хрупкую его щеку и падали в лужу, где и остывали. Это были его слезы. Он не плакал с того дня, как потерял свою семью, ему было совершенно безразлично горе других, и он не выражал нигде ярких своих эмоций. Лишь с Флëр, в этом маленьком, уютном уголке он давал им волю, и они переполняли его серце, что так горячо билось. Боль, острая боль сейчас пронзала его сердце. Он чувствовал, будто его кости ломаются и закричал от боли. Жалобный крик разнёсся по улице, словно гром в поле, люди посмотрели на Джея, который уже упал на колени и не в силах был встать, приняли его за психопата и проходили дальше. Он провёл так более часа.       Колени уже устали, рисунок битого асфальта вырезался на коже, горло раздирало от острой боли после крика. А сердце? Каково же было ему? Оно разрывалось от душевного крика, которого не мог услышать никто. Он был совсем беззвучен. Он отпечатался на груди Джея, как широкая рана, разрезавшая её. Руки охладели, и пальцы уже не шевелились, одежда промокла насквозь, но Джею было всё равно. Увидев пустую квартиру и порыскав во всех окрестностях, не найдя Флëр, он мог сделать лишь один вывод. "Флëр умерла", - произнёс он шёпотом. Губы его болели от этих слов, они держали на себе большой груз, но уже не могли молчать. Вдруг его плеча коснулась чья - то маленькая нежная рука. Джей, будто пробудившись от сна, резко развернулся, да так, что спина заболела, будто по ней ударили железным шестом. -Пойдём ко мне, я помогу, - ласковый шёпот разбудил затуманенные мысли Джея, и он покорно согласился пойти.       Джей смотрел на неё с видом детским, будто она желанная игрушка на прилавке, мечта всей его жизни. Она помогла встать ему. Окоченевшие колени Ти не чувствовал, но понемногу он шёл, пытаясь прийти в себя. И снова она его спасала. Руки были леденее воды в Северном Ледовитом океане, но соприкоснувшись с её руками, ледники растаяли и будто сама надежда влилась в растаявшие воды.       Он потихоньку шёл с ней, дрожа от холода, пытаясь согреть руки.