Kakairu Oneshots

К концу всех встреч с родителями и учителями Ирука устал. У него было назначено больше всего встреч, поэтому он вызвался запереть здание, как только все собрания закончатся. К счастью, ему не приходилось сталкиваться с флиртом одиноких родителей-омег, как его коллегам-альфам; на бет почти никто не засматривался. У беты не было острых клыков, а пахучая железа была слишком мала, чтобы оставить на ней брачный укус. Они были бесполезны как партнеры. Было темно и тихо, приближалось к одиннадцати, когда он, наконец, направился к входной двери, чтобы запереть здание и установить защиту. Возможно, тишина была единственной причиной, по которой он услышал шум. Он был тихим, едва слышимым, будто шелест в деревьях и низкое рычание, но это все равно взволновало Ируку, а затем его окатил самый божественный аромат, который он когда-либо вдыхал в своей жизни, и он привалился спиной к дверям. Запах был пронизан отчаянием, голодом, желанием и разочарованием, и это подавляло даже его приглушенные гормоны до такой степени, что он почти упал на колени. — Покажись! — резко крикнул он, задыхаясь от внезапного желания и страха. Ни у кого в деревне не было такого запаха, если только они не были невероятно сильны, чтобы так мастерски скрывать его — а Ирука не знал никого с такой силой и дисциплиной. За исключением, очевидно, того, кого он увидел, потому что человек, крадущийся из-за деревьев, был не кем иным, как человеком, в которого он был влюблен уже почти пять лет: Хатаке, блять, Какаши, элитный джонин, подозреваемый бета, но, как сейчас оказалось, альфа. Ирука почти взвыл от осознания этого. Какаши мрачно зарычал, прижимая его спиной к двери, и Ирука удивленно моргнул при виде этого расширенного зрачка и слабого запаха крови, прилипшего к нему — не его собственной. — О, — понял он, моргая, — У тебя гон. Альфы могли попасть в гон после особенно жестоких столкновений, движимые смесью адреналина, силы и триумфа, и, очевидно, даже великий владелец Шарингана не был застрахован от этого. Ирука медленно протянул руку, чтобы обхватить его щеку. Какаши не пошевелился. — Ты ранен? — пробормотал он. Какаши покачал головой, — Что тебе от меня нужно? Сильные руки обхватили тело Ируки, вцепились в его задницу и потащили вперед. Прикосновение заставило его вскрикнуть, хотя он и ожидал этого, и он вздрогнул от ощущения члена Какаши, горячего и твердого под униформой, скользящего по его бедру. — Я понимаю, — выдохнул он, — Если я откажусь, ты меня принудишь? Какаши зарычал от разочарования, затем сдавленно заскулил, смущение окрасило его запах, пока он боролся с трудным вопросом. Ирука пришел к выводу, что он вообще этого не хотел, но прямо сейчас не контролировал себя и не мог честно ответить. — Хорошо, — прошептал он и потянулся, чтобы погладить Какаши по волосам, — Все в порядке, — он склонил голову набок и опустил взгляд в явном подчинении, — Ты можешь взять меня. Все в порядке. Я буду твоим сегодня ночью. В следующую секунду он оказался в объятиях альфы, обхватив ногами тонкую талию, в то время как Какаши бежал по коридорам Академии в поисках открытого класса. Ирука на мгновение положил голову на плечо Какаши, слегка прикасаясь к его пахучей железе, чтобы успокоить любые следы вины, которые мог чувствовать Какаши. Альфа бросил его на землю и без промедления начал раздевать его. Это были отстраненные, но целеустремленные, уверенные руки, поглаживающие открытые участки разгоряченной кожи Ируки, чтобы согреть и возбудить его — играя с темными сосками, покусывая старые шрамы. Ирука глубоко вздохнул и раздвинул ноги, как только Какаши снял штаны. Это определенно будет больно, возможно, вызовет некоторые разрывы. Но джонин настойчиво перевернул его на живот и приподнял бедра, и Ирука подавился вздохом, когда что-то горячее и влажное скользнуло внутрь него. Язык?! Он определенно не был достаточно чист для этого! Но затем он почувствовал прохладную воду внутри и вскрикнул, оглянувшись через плечо, чтобы увидеть ухмыляющегося Какаши, руки которого все еще образовывали знак лошади. Дзюцу? И когда именно этот человек снял маску? Он был потрясающе красив, с родинкой у рта и полными бледными губами, которые изогнулись в этом мягко-насмешливом выражении. Его взгляд казался более осознанным, чем пару минут назад, поэтому Ирука расслабился. Мгновение спустя язык вернулся, облизывая его так, как будто у Какаши больше никогда не будет шанса этого сделать, и Ирука со вздохом прижался щекой к деревянному полу, откидывая бедра назад для большего соприкосновения. Вскоре влажные пальцы прижались к его входу, медленно продвигаясь внутрь и растягивая стенки, открывая его. Ирука никогда в жизни не слышал об альфе в гоне, способном сохранять достаточный контроль, чтобы подготовить свою пассию, но он не собирался жаловаться. В конце концов, Какаши был необычным альфой. — О, о боже, — выдохнул он, протягивая назад одну руку, пока не коснулся рукава Какаши, — Все, теперь все в порядке, ты можешь, ты… нгх! Какаши вытащил пальцы, расстегнул молнию на штанах и достал член. Он рывком поднял Ируку повыше на колени, зарычав, когда тот попытался приподняться на локтях. Черт, тело Ируки не было создано для этого. Утром у него будет болеть спина. Какаши выпрямился, но остановился, почувствовав легкое беспокойство в слабом запахе беты. Он медленно продвигался вперед, покусывая и облизывая линию позвоночника Ируки. Ирука расслабился под внимательным взглядом, вздыхая от ощущения губ, скользящих вверх, прикусывающих его за ухом. Какаши подождал секунду, отстранился и вошел. Ирука вскрикнул, выгибая спину еще сильнее, чтобы Какаши быстрее нашел простату, а затем альфа сорвался. Он трахал как животное, глубоко и сильно и так хорошо, поражая это сладкое местечко с каждым толчком, пока Ирука почти не закричал; его член был твердым и тяжелым, а бедра дрожали от напряжения. Какаши внезапно поднял его, обхватив рукой за грудь, прижимая к своему телу, и резко рванул вверх, вырывая резкие, отрывистые стоны из открытого рта Ируки. Его узел разбух, и альфа начал заикаться, но Ирука протянул руку назад и успокаивающе погладил его по волосам. Если Какаши не свяжет его узлом, гон продолжится до тех пор, пока он не найдет кого-нибудь, еще, а Ирука хотел быть единственным, кто поможет ему пройти через это, каким бы эгоистичным это желание ни было. Он хотел, чтобы Какаши мог доверять ему. — П-продолжай, — выдохнул он, — Кончи в меня, все в порядке — ннгх, Какаши, боже, свяжи меня узлом-! Какаши взревел от восторга и схватился за член Ируки, надрачивая его в такт своим толчкам. Когда Ирука содрогнулся от оргазма, Какаши глубоко вонзил свой узел в тело Ируки и вонзил клыки в крошечную пахучую железу на шее беты. Ирука потерял сознание. Когда он пришел в себя, Какаши уже кончил, шумно вздыхая. Альфа больше не мог его удерживать, руки затряслись, колени разъехались, и Ирука упал на пол, лицом в ладони. — О, боже, — раздался шепот у него за спиной, — Ирука-сенсей?.. Ирука приглушенно бормотал что-то невнятное и сонное. Какаши на мгновение порылся в своей брошенной сумке, а затем Ирука почувствовал ткань и тепло, когда альфа накинул ему на спину плащ. — Что я наделал? — прошептал джонин, и в его голосе послышался ужас. Его запах снова был под контролем, но оттенки похоти останутся в классе еще пару дней точно. Или нет, поскольку Какаши поспешно сложил дзюцу и тщательно простерилизовал помещение, после чего обхватил Ируку сильными руками и переместился на подоконник. — Я укусил тебя… и у тебя нет крови, — прошептал он, и внезапно ужас окрасил грудь Ируки в ледяной жар. Он вырывался и извивался в руках Какаши, пока не вскочил на ноги, прислонившись к раме для поддержки, затем коснулся места укуса. — ТЫ МЕНЯ ПОМЕТИЛ?! — прорычал он. Какаши выглядел ужасно,: изможденный, испуганный, извиняющийся и испытывающий отвращение к самому себе, и Ирука тихо заскулил, когда, пошатываясь, упал на колени. Его ждал мир боли. — Тогда тебе лучше забрать меня с собой домой, — прошептал он, — Ты мне еще будешь нужен. Существовал очень специфический набор требований для того, чтобы бета смог гормонально измениться до омеги. Альфа в гоне должен был найти кого-то, с кем он был бы совместим, и иметь достаточное присутствие духа, чтобы убедиться, что его пассия не истекает кровью. Если бы бета была разорвана изнутри, кровь испортила бы сперму альфы и прервала бы изменение гормонов, тем самым остановив процесс. Альфа должен был завязать узел и укусить бету, как если бы брал омегу, что означало наличие координации в середине гона — оргазма — чтобы найти и нацелиться на пахучую железу, которая была гораздо меньше и пахнущей слабее, чем у омеги. Так что превращение в омегу было в лучшем случае редкостью и почти никогда не случалось. Ирука не знал ни об одном «обращенном» омеге в Конохе. Но если бы все требования были выполнены… Тогда получается, что Какаши только что превратил Ируку в омегу. И пометил его как избранного. Как только они прибыли в поместье Какаши, он уложил Ируку на кровать и направился к окну, чтобы вызвать АНБУ. Тот, кто приземлился на подоконник, был бета, в маске кота и хорошо скрытым запахом. — Скажи Хокаге, что нам с Умино Ирукой понадобится отпуск в обозримом будущем, — тихо проинструктировал он, — И достань мне любую информацию, которая у него есть, об уходе за бетами после того, как их случайно обратили. АНБУшник разразился смехом, так сильно, что захрипел, прежде чем Какаши ударил его по голове. — С-Семпай, — выдохнул он, все еще хихикая, — Ты случайно трахнул сенсея Академии, в которого был влюблен?! Какаши издал низкое предупреждающее рычание и двинулся, чтобы закрыть окно, прогоняя АНБУшника с подоконника. — За собой лучше следи, Тензо, — строго сказал он, — Это не шутка, и судя по тому, что я знаю, ему придется пройти через такой пиздец, что тебе лучше запомнить все, что расскажет тебе Сандайме, и тебе лучше отнестись к этому серьезно. Относись к этому как к миссии. Понял? Ямато отдал честь. — Понял, Какаши-семпай, — сказал он и исчез из окна. Какаши закрыл его и опустил занавеску, прежде чем вернуться к Ируке. Бета устал. Его конечности отяжелели, глаза закрылись, а тело продолжало извиваться на простынях, пытаясь найти больше запаха своего альфы. — Все в порядке, — пророкотал Какаши, перелезая через него, — Я здесь. Он лег рядом с Ирукой и нежно обнял молодого человека, неуклюже поглаживая его по спине в попытке успокоить. Ирука протянул руку и бесполезно потрепал свои связанные волосы, однако пальцы были слишком тяжелыми, чтобы справиться с резинкой. Какаши осторожно распустил конский хвост и расчесал волосы Ируки. Его взгляд смягчился. — Ты такой красивый, сенсей, — пробормотал он. Ирука замурлыкал, прижимаясь достаточно близко к чужому телу, и уткнулся носом в горло Какаши. Какаши гладил длинными пальцами его волосы, пока они оба не заснули. На следующее утро Ирука проснулся и обнаружил кучу одежды на краю кровати — его собственной одежды, взятую, как говорилось в записке, из его квартиры одним из АНБУ и доставленную прошлой ночью вместе с несколькими одеялами, полотенцами и подушками, которые можно использовать для гнезда. Ирука оделся и вышел из комнаты, шея сильно болела в том месте, где был укус. Какаши сидел на диване, читая какое-то обширное руководство с открытым Шаринганом. Он поднял глаза, когда вошел Ирука, и отложил книгу в сторону. — Она очень покраснела, — сказал он, нежно поглаживая отметину кончиком пальца, — Не болит? — Уже нет, — сказал Ирука, наклоняясь ближе к прикосновению с тихим вздохом, — Твоя близость, кажется, помогает. Какаши медленно кивнул. — Вон то руководство прислал Сандайме-сама, — сказал он, — Там написано, что из-за постоянных изменений у тебя будут периодические вспышки боли. В основном в костях и суставах, может быть зубная боль, потому что клыки прорежутся, ну и повышенная тревожность из-за долгой разлуки. Поэтому, нам вообще не желательно отдаляться друг от друга. — И это все? — спросил Ирука, моргая. Какаши поморщился. — Э-э… возможно будет жжение в области таза. В 90 процентах случая оно будет сопровождаться сильными спазмами, изжогой, сильной рвотой, потому что… у тебя вырастет матка. И… и влагалище. Ирука чуть не потерял сознание. Какаши притянул его к себе, чтобы снова погладить по волосам, целуя в висок и щеку. — Все в порядке, — пробормотал он, — С тобой все будет хорошо, я буду здесь, с тобой. Мне так жаль, что я так поступил с тобой, но я обещаю, что не оставлю тебя. Ирука кивнул. — Если ты это сделаешь, — сказал он, свирепо глядя на джонина, — Я выслежу тебя и вырву тебе глотку, и даже ты не сможешь меня остановить. Какаши наклонил голову, чтобы потереться носом о горло Ируки, прежде чем высунуть язык, пройдясь им по укусу. — Хочешь сегодня сделать гнездо? — мягко спросил он, — Можешь сделать это прямо в кровати, чтобы мы могли спать там. Ирука замурлыкал и кивнул, поддаваясь успокаивающим прикосновениям. — Это было бы чудесно… — пробормотал он. Какаши поцеловал его в лоб. — Хорошо, ангельчик, — проворковал он, — Я приготовлю завтрак, почему бы тебе не найти что-нибудь из того, что АНБУ принесли прошлой ночью? Киноэ что-то говорил про то, что… Ирука вздрогнул. — О боже мой, — сказал он в ужасе, — Я же не смогу выйти на работу. Черт, черт возьми, Какаши-сан, я не могу работать в Академии или в отделе миссии! Каким образом, если я все время буду неотрывно с тобой?! О, черт, у меня недостаточно сбережений, чтобы заплатить за еду, или за удобства и аренду в моей квартире, или — боже, мне же понадобятся лекарства для течных омег, не так ли? Черт, мне придется подать заявление на пособие по безработице. Или это считается инвалидностью? — Ирука-сенсей! — прервал его Какаши, смеясь, — Сегодня днем мы идем в банк, чтобы тебя присоединили к моему счету. Во-первых, с этого момента ты, вероятно, будешь жить со мной, так как ты моя пара. Во-вторых, я твой альфа; тебе не нужны лекарства для течки. Я помогу тебе. В-третьих, я Хатаке, блять, Какаши. Я получаю больше S-рангов за год, чем другие отставные АНБУ и обычные джонины вместе взятые. У меня достаточно денег, чтобы мы с тобой могли безбедно прожить всю оставшуюся жизнь. Не беспокойся о деньгах, детка. Тихое урчание вырвалось из горла Ируки при этом конфетно-букетном обращении, и он, покраснев, прикрыл рот рукой. Какаши ухмыльнулся. — Даже так? — проворковал он, притягивая Ируку ближе, — Мм? Что делает тебя таким счастливым, милая крошка? — Ирука ткнулся головой в подбородок Какаши, как кот, из его груди вырвалось глубокое урчащее мурлыканье. Какаши радостно ухмыльнулся. — О, я понял, — пробормотал он, — Тебе нравится, когда я обращаюсь к тебе с помощью милых прозвищ? Правда? Ирука кивнул. — Я… мрр… Я не могу… мрр — прекрати! — пропищал он между мурлыканьем. Какаши фыркнул, подхватил его на сильные руки и отнес на кухню, усадив на столешницу. — Ты такой милый, — тепло сказал он, прижимая свою пару достаточно близко к себе, — Я надеюсь, что смогу всегда тебя так радовать. Ирука улыбнулся ему.

***

Боль началась на следующий день, и Ирука быстро начал сожалеть о том, что связался с Какаши. Ему было невыносимо больно, каждая кость и мышца в его теле растягивалась, тянула и ныла так, что казалось, будто у него сразу полдюжины грыж. Он был бесконечно рад, что сделал гнездо накануне с помощью Какаши, и еще больше был рад предусмотрительности альфы, освободившего их обоих от работы и миссий. Корчась в агонии на простынях, он выгибал спину под всевозможными углами, обливаясь по́том. Какаши не отходил от него ни на шаг, отлучаясь только в ванную или на кухню за стаканом воды. — Нг… — простонал он во время одного из худших приступов, — Это… ха… первый раз, когда я не хочу, чтобы ты… ааа… выебал меня! Какаши откинул волосы с лица, нежно проводя прохладными руками по разгоряченному телу Ируки, массируя самые болезненные мышцы и вытирая пот с лица новоиспеченного омеги холодной влажной тканью, которую он время от времени менял. — Я понимаю, сэнсэй, — пробормотал он, — Я тоже. Я хотел тебя, но я не хотел, чтобы всё так обернулось. Ирука метался всю ночь, а утром первым делом, спотыкаясь, добрался до туалета, и его вырвало, в то время как Какаши мягко разговаривал с ним, откидывая его волосы назад и гладя по спине, как заботливый альфа. После этого он плакал в душе, пока Какаши готовил им завтрак, и он догадывался, что Какаши знал об этом, потому что запах альфы был печальным и полным сожаления. К ночи боли отступили, и он погрузился в прерывистый сон, тесно прижавшись к боку Какаши. Пальцы нежно гладили его по волосам, пробегали по спине и касались бедер, успокаивая его, но больше всего его успокаивал дикий запах грозы Какаши, и то, как он плавно переходил к ноткам мягкого дождя и леса, который нес спокойствие и умиротворение, и Ирука закрыл глаза, чувствуя себя в безопасности в объятиях своей пары. Боли в суставах продолжались, наряду с метаморфозами в его теле, из-за которых его член становился меньше, ноги короче, а бедра мягче и шире, грудь полнее, талия уже, несмотря на то, что Какаши старался откармливать его. Его иногда рвало, но в основном только тогда, когда альфе нужно было отлучиться и сбегать за едой, и Какаши всегда тщательно ухаживал за ним после приступов. Наконец, к вечеру пятницы Ирука убедился, что худшее позади. Он освоился в своем новом теле, его острые маленькие клыки полностью умещались у него во рту, и боль неуклонно утихала. В ту секунду, когда Какаши перенёс его в их гнездо, он провалился в глубокий, измученный сон. Какаши, такой же уставший, с облегчением свернулся калачиком вокруг него и радостно чмокнул партнёра в затылок, пока мир вокруг не погрузился во тьму. Около трех часов ночи Ируку вырвало прямо на кровать. Какаши ничего не сказал, лишь бросился успокаивать своего омегу, пока Ирука мучился и корчился, извиваясь от невыносимой боли, вызванной тем, что его органы перестраивались, освобождая место для матки, растущей внутри него. Его снова вырвало, когда он перекатился к краю кровати. Какаши подхватил его на руки и отнес в ванную, опустившись на колени рядом. Неужели всего несколько дней назад они выглядели так же? Нет, на этот раз Какаши и Ирука оба были испачканы рвотой, но Какаши молчал, когда завязывал волосы Ируки и круговыми движениями гладил по спине. Когда приступ на мгновение утих, и Ирука сел, прислонившись к унитазу, опустив голову на сложенные руки, Какаши встал и подошел к окну. — Ворона! — позвал он, чувствуя её чакру поблизости. Он не винил её; Ирука был так напуган и испытывал такую сильную боль, что его чакра, вероятно, вспыхнула достаточно ярко, чтобы встревожить особо внимательных шиноби. Будто сигнальная ракета. Какаши сразу послал свою собственную волну чакры после того, как Ирука оказался в его объятиях, нежное спокойствие соответствовало его запаху, заглушая страх, однако Ворона всё ещё была рядом. Она поморщилась от вида и вони рвоты, прилипшей к одежде Какаши, но ничего не сказала, усевшись на ветке за окном. — Мне нужно, чтобы ты принесла мне кое-что, — сказал он тихим голосом, — Скоро настанет самый тяжёлый период, и я не смогу оставлять его одного, пока все не закончится, даже чтобы сходить в магазин. Ты можешь мне помочь? Она кивнула. — Конечно, Какаши-сан, — сказала она, склонив голову, — Что тебе нужно? Какаши дал ей короткий список и попрощался, оставив окно открытым. Омегу снова вырвало, и он молча опустился на колени рядом с ним, чтобы успокоить его. Когда, наконец, тошнота и спазмы утихли, Ирука разрыдался. Какаши никогда раньше не видел, чтобы сенсей так плакал, даже в худшие моменты своей жизни, когда он позволял себе лишь тихие слёзы. Теперь он рыдал вовсю: его плечи тряслись, слезы текли по щекам. Он спрятал лицо в ладони, пытаясь отстраниться. Какаши притянул его к себе и обнял, крепко обнял, поцеловал в потный лоб и вытащил резинку для волос, чтобы освободить липкие, дурно пахнущие пряди. Он медленно раздел их обоих и включил душ, осторожно перенося Ируку. Всё время, пока чунин плакал, он крепко держал его, и помогал смыть грязь с их тел и с волос Ируки, а затем налил ванну и пошел за чаем для своей пары. Когда он вернулся, Ируку снова вырвало, но до того, как ванная полностью наполнилась. Хатаке умыл его лицо, вытер слезы и сделал глубокий, прерывистый вдох, схватившись за живот. — Мне так жаль, Ирука-сенсей, — прошептал Какаши, когда он подхватил омегу будто невесту, и вошел в ванну, чтобы опустить их обоих в горячую воду, — Я бы дал тебе средство от тошноты, но в руководстве Сандайме сказано, что аптечные лекарства могут сделать тебе намного хуже. Ирука жалобно всхлипнул. — Я ненавижу тебя, — пробормотал он. Сердце Какаши болезненно забилось, и он не смог остановить крошечную вспышку удивления, которая пронзила его запах, прежде чем он сумел его скрыть. Ирука прижался спиной к его телу, устало положив голову на сильное плечо. — Прости, — прошептал Какаши, казалось, в миллиардный раз. Ирука замурлыкал. — Ты меня тоже, — сказал он через мгновение и повернул голову, чтобы уткнуться носом в горло Какаши, — Я не ненавижу тебя. Я ненавижу это. И я чувствую себя виноватым за то, что ты не можешь ходить на миссии, и за то, что тебе приходится обо мне заботиться. Ты действительно невероятный партнёр, ты знаешь… На этом Какаши расслабился и позволил своему запаху свободно окутать Ируку волнами спокойствия и удовлетворения. — Я не жалею, что связался с тобой, — прошептал он, — Но мне так жаль, что это так на тебя повлияло. — Всё хорошо, — сонно пробормотал Ирука, — Ты прекрасно заботишься обо мне, Какаши. Я не… Я пока не хочу быть связанным с кем-то, и я не готов стать родителем, но если ты будешь рядом, я знаю, что все будет хорошо. Какаши прикоснулся к метке и нежно поцеловал её. — Я сделаю все, что в моих силах, — прошептал он, — Я рядом. Я знаю, что вроде как изнасиловал тебя, и большую часть времени я веду себя как большой придурок, но я всегда буду рядом. — Ты вовсе не насиловал меня, — заверил его Ирука, протягивая руку, чтобы сплести их пальцы под водой, — Ты пришёл ко мне в гоне и ждал, пока я дам согласие. Когда я спросил, принудишь ли ты меня, ты заскулил и отстранился. Вот что заставило меня сказать «да». И я солгу, если скажу, что не хотел тебя так же сильно. Я хотел быть тем, кто поможет тебе в трудную минуту, поэтому позволил нам сцепиться. И когда ты укусил меня, я кончил так сильно, что потерял сознание, пока твой узел не спал. Какаши поцеловал его в макушку и провел пальцами вверх и вниз по бокам Ируки. — Тебе так больно, — прошептал он, — Так больно. И я ничем не могу помочь. — Ты помогаешь, — заверил Ирука, — Ты был так добр, ты взял на себя ответственность, несмотря на то, что я всего лишь бесполезный учитель-чунин для детей догенинского возраста, и заботился обо мне, и терпел всё моё нытьё. Какаши замурлыкал, легко вонзая зубы в метку партнера; нежное, сладкое прикосновение, утешение. — Я пришёл к тебе, потому что хотел тебя с самой первой нашей встречи, — признался он. Ирука моргнул. — Ты хотел меня? — недоверчиво спросил он. Какаши усмехнулся. — Конечно, — проворковал он, — Ты яркий, как солнце, и у тебя хорошее чувство юмора, и ты такой компанейский, и ты пахнешь цветущей вишней и солнцем, и ты такой красивый. Ты всегда мне нравился. Ирука вновь откинулся на грудь Какаши. — Ты мне тоже нравишься, — тихо сказал он, — Когда я почувствовал твой запах той ночью, он чуть не сбил меня с ног. Если бы я был омегой, я бы весь протек еще до того, как ты зашел бы в здание. Какаши глубоко замурлыкал и поднял руку, чтобы снова погладить Ируку. — Мы попробуем это в другой раз, — пообещал он, — Почему бы не вернуться в постель? Хорошо бы ещё зайти на кухню, взять миску, на всякий случай, если… — Нет! — Ирука внезапно прильнул к нему, и Какаши услужливо замер, бережно баюкая свою пару. Ирука покраснел. — Извини, — сказал он, съежившись, — Что-то подсказывает мне, что если ты перестанешь прикасаться ко мне, мне снова станет хуже. Какаши кивнул; омеги были известны своей безумной тактильностью, и именно поэтому многие из них работали в сфере здравоохранения. — Тогда пойдем вместе, — мягко поправился он, заправляя прядь темных влажных волос за ухо Ируки. Ирука кивнул. Три дня спустя Какаши проснулся от крика. Он вскочил, ища угрозу, но обнаружил, что его омега сидит и в ужасе смотрит вниз на кровать между его раздвинутых ног, со слезами паники на глазах. Кровь. Там было так много крови. Половина матраса была полностью промокшей, а пижамные штаны Ируки выглядели так, будто они только что прошли через ад и вернулись обратно. Какаши натянул маску и штаны, не беспокоясь о рубашке, поднял замерзшее тело Ируки и переместился в больницу. Каким-то чудом он приземлился прямо перед Цунаде, которая отшатнулась от удивления, прежде чем взглянуть на них и крикнуть, чтобы принесли каталку. Пока медсестры укладывали Ируку, Цунаде попросила Какаши рассказать ей, что, черт возьми, только что произошло. Когда Какаши объяснил, она расхохоталась. — Итак, ты тот, для кого Хирузен-сенсей попросил меня составить руководство! — сказала она, похотливо улыбаясь ему, — Как вы двое там держитесь, Какаши-кун? Альфа опустил голову и вздохнул. — Я так устал, — признался он, — Становится только хуже. Его тело меняется, что приносит ему невыносимую боль, потом его рвало и… Боже, Цунаде, я никогда в жизни не видел, чтобы он так плакал. А потом ужасные судороги, а сегодня я проснулся из-за крика, и почти половина матраса была пропитана кровью. Я кормил его, согревал и умывал, убирал волосы с лица, всё время обнимал и поддерживал гнездо в чистоте, и я… Мы не спали почти две недели. Цунаде усмехнулась. — Ну конечно, — сказала она, — Но хорошая новость в том, что вся эта кровь появилась из-за того, что открылось влагалище, так ещё и первые месячные пошли; это страшно, но нормально, и сейчас он переживает самое худшее. Мы дали ему успокоительное, так как тебя с ним нет, но с ним все будет в порядке. Она улыбнулась и положила руку ему на плечо. — Почему бы тебе не сходить за его любимой едой и шоколадом, м? Я обещаю, с ним все будет в порядке. Ты прекрасно о нём позаботился, Какаши. Он поднял глаза и не увидел в ее глазах ничего, кроме искренности. Он медленно кивнул. — Хорошо, — сказал он, проводя рукой по лицу. Было, наверное, пять утра. К семи утра Какаши обнаружил, что сидит на больничной койке, прижавшись к очень сонному, мягкому, уже полностью сформировавшемуся омеге-самцу с, к сожалению, сильным запахом крови, витающим вокруг него. Он помогал кормить его раменом с ложечки, не желая, чтобы Ирука заснул, подавился или пролил бульон, затем дал ему одну из множества шоколадок, которые он прихватил. Цунаде выписала их, и Какаши перенесся домой, не желая рисковать, гуляя по улицам с Ирукой, таким чокнутым и прилипчивым, скулящим и тыкающимся лицом в шею Какаши, чтобы понюхать его. По словам Цунаде, его первая течка наступит примерно через месяц, так что у них было время привыкнуть к этой новой норме. Ирука был таким милым, когда они обнимались в своем гнездышке или на диване. Он любил, когда его ласкали, носили и нянчились с ним, чего Какаши вообще не ожидал, прекрасно зная о вспыльчивом характере Ируки. Нет, Умино Ирука был ребенком. Ему нравилось прижиматься к груди Какаши, или сидеть у него на коленях, или извиваться под мышкой, пока старший читал свою книгу. Он скулил, когда на него не обращали внимания, и от него исходил самый счастливый щенячий запах, когда Какаши играл с его волосами или обнимал. Это было просто восхитительно. Какаши не раз ловил себя на том, что глаз не может оторвать, когда Ирука прижимался во сне к Паккуну или читал в их комнате, одетый в одну только поношенную рубашку Какаши, или когда стоял у плиты, покачивая бёдрами в такт напеваемой песенки, помешивая в кастрюльке ужин. Наконец они выбрались из дома. Ируке надо было купить противозачаточные, пока его течка не началась. — Всё в порядке? — спросил Какаши, искоса поглядывая на свою пару. От него исходил отчетливый запах нервозности. Ирука сглотнул. — Всё хорошо, — заверил он джонина, — Просто… Меня так долго не было в деревне, и никто не знал куда я пропал, а тут я вдруг стал омегой, и я замужем буквально за самым престижным мужчиной в Конохе. Я просто беспокоюсь, что подумают другие. Какаши что-то промычал и потянулся, взяв чунина за руку. — Всё будет хорошо, — пообещал он, — Вот увидишь. Когда они вышли из аптеки, Ирука резко остановился. — Подожди, Какаши-сан, нам нужно в больницу, — сказал он, — Я должен поговорить с Цунаде-сама. Какаши кивнул, и они повернули к огромному зданию дальше по улице. У Ируки не было проблем с поиском главного хирурга, поскольку она отсиживалась в своем кабинете, занимаясь бумажной работой (читай: выпивала). Он постучал, тут же открывая дверь, не дожидаясь ответа. Цунаде подняла глаза. — О, это вы двое, — сказала она, — Что-то случилось? — Цунаде-сама, — сказал Ирука, кланяясь, — Мне нужно знать, девственник ли я. Она приподняла бровь. — Ну, учитывая всю ситуацию, я бы сказала, что определенно нет, — нахально сказала она, и Какаши был удивлен раздраженным рычанием, которое слегка пророкотало в груди Ируки. — Нет, это… Я не могу поверить, что ты заставишь меня сказать это, — он со вздохом закрыл лицо руками, — Я занимался анальным сексом, потому что я был бетой, — сказал он, — Но теперь у меня между ног есть эта штука, к которой, честно говоря, я слишком боюсь прикасаться или смотреть на неё, и я понятия не имею… — Не нарушена ли девственная плева, — закончила за него Цунаде, кивая, — И ты хочешь узнать это, прежде чем у тебя начнется течка. — Да, пожалуйста, — сказал Ирука. Цунаде похлопала по столу и встала. — Сними штаны и нижнее белье и ляг на спину на стол, — настойчиво сказала она. Ирука автоматически ощетинился на приказ, поэтому Какаши протянул руку и молча коснулся его руки. Доверься ей, говорили его глаза. Ирука глубоко вздохнул и взял себя в руки. Ладно, так же бессловно ответил он и сделал, как она просила, крепко зажмурив глаза. Цунаде осторожно коснулась места соединения его бедер и таза, проверяя движение сустава на наличие припухлости или прерывания, и когда она ничего не обнаружила, она двинулась внутрь, чтобы раздвинуть половые губы и заглянуть внутрь. Это была самая эротичная вещь, которую Какаши когда-либо видел в своей жизни; он мечтал о сексе с Ирукой еще до того, как они переспали, но зайти так далеко, чтобы думать о симпатичной бете как об омеге? Представлять, как будешь вылизывать его киску, попробуешь её на вкус и увидишь, насколько он стал мокрым от прикосновений? Это была фантазия для темных ночей, ночей вдали от дома, когда ему неделями не приходилось смотреть Ируке в глаза. — Ты девственник, — провозгласила Цунаде. Она посмотрела на Ируку, когда он встал, чтобы забрать свои штаны, — Я настоятельно рекомендую вам не игнорировать прелюдии, — сказала она, — Если не привыкнете друг к другу, это может напугать вас до гормонального спада, а это совсем не смешно. Ирука покраснел, но кивнул и поблагодарил ее. Когда они ушли, он наклонился, чтобы тихо поговорить с Какаши. — Как, черт возьми, это вообще можно делать в одиночку? — зашипел он, — Там ничего нет! Какаши ухмыльнулся и поцеловал его в висок. — Давай я покажу тебе сегодня вечером, — предложил он, — Я приготовлю ужин, а ты поищешь кое-что о вагинальной мастурбации, а потом вечером я доведу тебя до исступления. Хорошо? Ирука покраснел так быстро, что Какаши мельком подумал, не упадет ли тот в обморок от прилива крови. Но он нерешительно кивнул, и альфа в Какаши победно взвыл. Наконец-то! Вкус его омеги. Какаши даже не попробовал суп минестроне, который он приготовил для них, и, судя по всему, Ирука тоже не особо обращал внимание на вкус, хоть и съел полную тарелку. — Ты готов, Ирука-тян? — спросил он, подкрадываясь сзади к чунину, пока Ирука ставил посуду в раковину. Ирука глубоко вздохнул и прислонился спиной к груди Какаши. — Не совсем, — признался он, — Но я не хочу, чтобы мой первый раз был во время течки, так что давай сделаем это. Какаши крепко обнял его и провел дорожку поцелуев вверх по его шее. — О, детка, — проворковал он, — Ты же знаешь, я позабочусь о тебе. Ты же знаешь, я никогда не причиню тебе вреда. Позволь мне доставить тебе удовольствие, а? Ирука кивнул и повернулся в объятиях Какаши. Он все еще не привык к этой новой разнице в росте, но не то чтобы он жаловался. Особенно когда Какаши поднимал его на руки. — Подожди, — сказал он, краснея, — Эм… Я знаю, ты хочешь меня… м-мокрым… Так, ты не мог бы, эм, сделать это здесь? Какаши тупо смотрел на него в течение минуты, прежде чем на его лице появилась похотливая ухмылка, и он поставил свою пару около стола. Уверенные руки развернули его и прижали к поверхности. Ирука захныкал, когда Какаши спустил штаны на пол. — Хочешь, чтобы я перегнул тебя через стол и взял сзади? — замурлыкал он, — Боже мой, сенсей. Кто бы мог подумать, что ты будешь таким диким? Ирука усмехнулся. — Мы с тобой оба знаем, что это ещё не самое дикое, — парировал он, — Но да. Меня безумно заводит, когда со мной обращаются как с сукой. Делай с этой информацией, что хочешь. Какаши зарычал, больше не контролируя свой запах. Ирука вздрогнул от головокружительного вожделения в сильном аромате, выгибая спину и прижимаясь щекой к столу. Как и в их первый раз вместе, это было волнующе и предвкушающе. Какаши опустился на колени позади него и наклонился ближе. Он усмехнулся, руки скользнули вверх по заднице Ируки, чтобы раздвинуть его ягодицы. — Ты уже мокрый, а я даже не прикоснулся к тебе, — промурлыкал он, затем наклонился и подул на обнаженную плоть. Ирука вздрогнул. — О… о боже мой, — выдохнул он, — Я т-такой чувствительный там. Будь осторожен! Какаши застонал и прикоснулся губами к соединению между бедром и тазом, оставляя на коже темную отметину. — Расслабься, детка. Затем он наклонился и провел языком по клитору Ируки, заставив мужчину с криком рухнуть на стол, настойчиво впиваясь ногтями. — Ещё! — потребовал он, — Пожалуйста, Какаши! Какаши ухмыльнулся и сомкнул губы вокруг бугорка, сначала нежно посасывая, затем сильнее, и играя с ним языком. Ирука дрожал и тяжело дышал. Естественная смазка уже стекала по его бедрам, и альфа застонал от вкуса. — О боже, — воскликнул Ирука, — Е-Ещё, ещё, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Какаши, я так близко, просто нужно ещё немного! — Уже? — Какаши дразняще замурлыкал, но услужливо откинулся назад. На этот раз он раздвинул Ируку одной рукой и провел большим пальцем по клитору, затем погрузил язык в узкое отверстие, чтобы почувствовать вкус своей пары. Черт, это было так хорошо. Пьянящий и густой на порочном языке Какаши, сладкий, как нектар, но с примесью чистого секса, острый и всепоглощающий. Какаши пил его, как умирающий, не прекращал, пока его стенки не стали достаточно мягкими, чтобы в них можно было просунуть палец, а затем он трахал его глубоко, всеми пальцами, пока Ирука внезапно не выгнул спину, откинул бедра назад и закричал от потрясенного удовольствия. — Здесь! — выдохнул он, — О, вот сюда, еще раз, пожалуйста! Какаши вывернул руку и надавил вперед, практически утыкаясь носом в вульву омеги, изогнув язык так, чтобы достать до заветного местечка. Ирука вздрогнул, и его ноги подкосились, когда он кончил. — Альфа! — он застонал, громко и развратно, член колом стоял над столом, а киска сжалась вокруг пальцев Какаши. Какаши отстранился и обтер свое лицо, удовлетворенно мурлыча. — Как хорошо, — пробормотал он, поднимая свою пару со стола, чтобы помочь ему добраться до их гнезда. Ирука выглядел ошеломленным и потрясенным. — Срань господня, — пробормотал он, и Какаши рассмеялся. — Тебе понравилось? — спросил он, ухмыляясь. Ирука молча кивнул, опустив голову на плечо Какаши, пока альфа помогал ему лечь в постель. — Очень. Ирука притянул Какаши к себе в постель и прижался к нему. — Извини, — устало сказал он, — Я обещаю, в следующий раз я отплачу тебе тем же. Какаши с обожанием улыбнулся сонному чунину, так мило прижавшемуся к его боку. Он не нуждался в возмездии. Он просто хотел большего. — Не волнуйся об этом, крошка, — проворковал он, широко улыбаясь, когда мурлыканье Ируки стало громче, и он уткнулся носом в пахучую железу альфы, — Для меня этого было более чем достаточно. Я думаю, если бы ты продержался немного дольше, я мог бы кончить просто от твоего вкуса. Ирука покраснел, но обхватил руками живот Какаши. — Мне понравилось, — сказал он, — Ты действительно подкован на язык. Какаши пожал плечами. — Ича Ича, — сказал он с усмешкой, — Я учился у лучших. Подожди, пока я отсосу тебе, куколка. Ты сойдешь с ума. Ирука ласково мяукнул, подтолкнув его под подбородок, и Какаши ухмыльнулся неконтролируемой реакции своего омеги на ласкательные имена. Он заурчал своим собственным мурлыканьем, счастливо прижимая к себе своего возлюбленного и прижимаясь щекой к шелковистым каштановым волосам. Это был, пожалуй, лучший сон, который у них обоих был за последние недели. Два дня спустя Ирука подошел к нему перед тем, как отправиться за продуктами. — Какаши? — Мм? — альфа повернулся лицом к своему любовнику, наклонив голову, — Ты что-то хочешь? Пойдешь со мной? Ирука покачал головой и закусил губу. — Когда ты вернешься, — тихо сказал он, переминаясь с ноги на ногу, — Я… Мне нужен твой узел. Хочу, чтобы это было внутри меня, прежде чем я буду слишком возбужден, чтобы почувствовать его. Я хочу быть рядом с тобой. Какаши почувствовал, как кровь прилила к его лицу, и на мгновение закрыл глаза, затем сдернул маску и крепко поцеловал Ируку, облизывая его открытый рот. Ирука вздохнул, когда он отстранился, и улыбнулся. — Спасибо, — радостно сказал он. Какаши издал гортанное мурлыканье в ответ.

***

— Ах, ах, блять, всё хорошо, всё в порядке, просто вставь это уже, пока я не струсил — ах! — Ирука вздрогнул, выгибая спину. Какаши настоял на том, чтобы его пара была лицом к нему на этот раз, желая целовать, прикасаться и быть рядом, желая позволить Ируке прильнуть к нему. — Ты такой мокрый, Ирука-тян, — поддразнил он, ухмыляясь, когда Ирука шлепнул его. — Будет немного больно, — пробормотал он низким, мягким и успокаивающим голосом, — Но клянусь, это продлится всего секунду. Ирука кивнул, мягко улыбаясь. — Я доверяю тебе, — прошептал он, — Мой альфа всегда так хорошо заботится обо мне. Какаши толкнулся внутрь, одним быстрым, резким толчком, который заставил Ируку сжаться и вздрогнуть, застыв, но Какаши сразу же замер, уже тяжело дыша. — Срань господня, — выдохнул он, поворачивая голову к шее Ируки, чтобы вдохнуть его запах, — Я предупреждаю тебя прямо сейчас, я долго не протяну. — Все в порядке, — выдохнул Ирука, постепенно расслабляясь вокруг Какаши, — Просто сделай так, чтобы мне было хорошо, — он ухмыльнулся, двигая бедрами, чтобы дать Какаши понять, что он готов, и альфа опустился на колени. Он медленно вышел и вошел, проверяя движение на сопротивление, но Ирука был возбужден, влажен и на пороге оргазма, поэтому всё было отлично. — Черт, — прошептал он, затем врезался по самые яйца. — Ммм, — простонал Ирука, выгибая спину и сгибая ноги, — Так хорошо, очень хорошо. Сильнее, — он обхватил ногами талию Какаши и уперся пятками в спину джонина, — Трахни меня, Какаши, — прошептал он, наклоняясь, чтобы поймать бледные губы. Какаши скорректировал свое положение и вошел в Ируку, набирая устойчивый темп, в то время как его партнер запрокинул голову и взвыл. Он чувствовал, как его узел уже набухает, цепляясь за край Ируки, и потянулся вниз одной рукой, чтобы обхватить член омеги и сделать несколько резких рывков. — Сука, — выпалил Какаши, — Вот так, милая крошка, все правильно. Ты корчишь такие милые рожицы, когда я тебя трахаю. Тебе это нравится? — Я хочу этого! — Ирука взвыл, впиваясь ногтями в плечи Какаши, — Пожалуйста, альфа, трахни меня, разведи меня, свяжи меня узлом, заставь меня кончить! Какаши зарычал и прикусил метку Ируки, запечатывая связь, когда он вонзил свой узел в скользкую киску своего омеги, скрепляя их вместе. Ирука закричал, выгнулся навстречу ему и быстро кончил. Какаши перекатился на спину, не обращая внимания на их связь, и осторожно перетащил Ируку на себя. Омега сонно заворочался, тяжело дыша. Пока они ждали, когда узел спадет, Какаши играл с волосами Ируки и целовал его шею и плечи. — Хочешь меня укусить? — спросил он. Ирука удивленно поднял глаза; большинство альф предпочитали оставаться непомеченными, владеть своей омегой, но не принадлежать им. — Правда? — его глаза сверкали, — Я тебе так сильно нравлюсь? Ты мне доверяешь? Какаши замурлыкал, тычась носом в его волосы. — Я никогда не хотел никого другого, Ирука-тян, — пробормотал он, — Во время моего первого гона я пошел в дом терпимости, и там была какая-то безликая девушка, которую я не помню, которая раздражала меня до чертиков. После этого я каждый гон проводил в одиночку. Ты единственный, кто меня когда-либо интересовал, неважно, был ты бетой или омегой, — он улыбнулся, поглаживая мягкие каштановые волосы, — Я бы любил тебя, даже если бы ты был альфой. Слова дошли до него только тогда, когда он увидел, как расширились глаза Ируки, и его сердце нервно забилось быстрее. Черт, а что, если Ирука ещё не был готов к таким признаниям? Но взгляд омеги был ласковым, и он наклонился, чтобы поцеловать Какаши. — Я тоже люблю тебя, Какаши, — сказал он сладко, — Сейчас, не двигайся… — он облизал свои клыки, все еще непривыкнув к ним, и осторожно расположил их над пахучей железой Какаши. Укус был жестким, глубоким и болезненным в хорошем смысле — их связь наконец полностью окрепла, и глубокое мурлыканье Какаши наполнило воздух, к которому почти мгновенно присоединился голос его пары. — Я твой, Ирука. А ты мой, — прошептал он. Ирука ухмыльнулся, счастливые феромоны исходили от него так сильно, что Какаши против воли улыбнулся. — Тебе лучше взять на себя ответственность! — радостно защебетал омега, едва не задыхаясь от ликования. Какаши нежно провел носом по его скуле. — Я обещаю, что позабочусь о тебе, — сказал он, — Я люблю тебя. Ирука заснул, все еще мурлыкая, уютно устроившись в объятиях Какаши, и впервые Какаши по-настоящему поразился перемене. Его возлюбленный теперь идеально подходил ему, как кусочек головоломки. Может быть, он не так сильно сожалел о том, что Ирука связался с ним. Течка у Ируки началась на следующий день и прошла как в тумане из слизи, спермы, стонов, пота, кожи, жара и секса. Когда всё закончилось, им пришлось взять два последних выходных, чтобы восстановиться, при поддержке очень настойчивой Цунаде. На прошлой неделе Ирука провел так много времени, болтаясь на узле своего альфы, что ему было трудно ходить даже по комнате. Но он тренировался, и Какаши помогал, и вскоре он снова встал на ноги и был счастлив наконец вернуться в Академию. — ИРУКА-СЕНСЕЙ! — приветствовали его ученики, взяв его в кольцо, когда он вошел. Какаши наблюдал из окна, как его возлюбленный наклонился, чтобы крепко обнять малышей. Он засмеялся, такой яркий и счастливый, поправляя свой новый ошейник, когда встал на ноги. Это была всего лишь мера предосторожности; поскольку изменился он лишь недавно, ему было трудно контролировать свой запах, что потенциально могло повлиять на его чувствительных учеников. Он попросил его накануне и засиял, как рождественская елка, при виде черной кожаной вещи с фамильным гербом Хатаке, выбитым на металлической пластине спереди. Весь мир точно узнает, кому он принадлежит. — Разве вы не бета, Ирука-сенсей? — Что это за герб у вас на ошейнике? — Этот ошейник такой красивый, сэнсэй! Ух ты! Кто вам его подарил? — Сенсей, вы были омегой все это время? — Это правда, что вас не было, потому что у вас ребёнок появился? Вопросы продолжали поступать, и Ирука воспринял всё это спокойно, счастливо смеясь, когда его ученики облепили его со всех сторон. Взмахом руки он отправил их обратно за парты и направился к доске. — Ладно, ладно! По одному за раз! — он дотронулся до ошейника, — Да, раньше я был бетой. Но произошли кое-какие события, и теперь я омега, и этот ошейник был подарком моего альфы, чтобы помочь мне контролировать свой запах. На нём вырезан герб его семьи. Какаши отпрыгнул, ухмыляясь. Да, с его крошкой все будет в порядке. В тот день он появился в штабе со свитком наготове, но остановился у двери. Вишня — кислая и прогорклая. Он знал этот запах. Рывком распахнув дверь, он вошел в комнату. Волна внезапного желания кого-нибудь убить захлестнула его, и две альфы отступили от рычащей фигуры Ируки. Одна из них уронила на землю черный предмет — ошейник Ируки. Глаза Какаши сузились. — Видишь?! — рявкнул Ирука, поднимая с земли свой ошейник и туго застегивая его на шее, — Я же говорил тебе! А теперь отвали, я ни о чем не лгал! Какаши схватил альф за шеи и прижал их лицами к столу. Девушка жалобно заскулила, надув губы. Он угрожающе зарычал на нее в ответ. — Мы просто подумали, что он лжет, чтобы получить несколько недель отпуска! — сказала она, вырываясь. Какаши отбросил ее руку от куная и сильнее прижал ее лицо к столу, — Мы думали, что он бета, но он сказал, что Шаринган Какаши его пара, поэтому мы не поверили! — А почему бы и нет? — Какаши зарычал, его голос был на октаву ниже, чем обычно. Ирука вздрогнул, а джонины закрыли глаза. — Потому что он бесполезен! — пропищал мужчина, борясь с хваткой Какаши, — Он чунин, бета, он настолько прост, насколько это возможно, он учит пре-генинов… Какаши швырнул человека через всю комнату без малейшего колебания, без малейшего намека на усилие. — Следи. За своим. Языком. — злобно прорычал он, — Для протокола, да, он моя пара. Я выбрал его уже давно, блядь, и мнение деревни не имеет для меня ни малейшего значения. Если ты не видишь, как он красив, значит ты просто слепой. Если ты не видишь, какой он храбрый, жизнерадостный и заботливый, ты идиот. И это только твои проблемы, — его глаза сузились, и он снял свой хитай-ате. — Ты прикоснулся к нему. Ирука вскочил и положил руку ему на плечо, не давая ему уничтожить двух съежившихся ниндзя. — Какаши, — сказал он. Альфа обернулся, — Они сняли с меня ошейник, чтобы проверить подлинность герба твоего клана, и держали меня за руки, чтобы я не мог их остановить. Это всё. Они не причинили мне вреда, это было просто излишнее любопытство. Какаши недовольно заурчал. — Они могли причинить тебе боль, — чунин сжал плечо своей пары. — Я в порядке, — успокоил он, — Они были раздражены и сбиты с толку, но не буйствовали. Это ребячество, — и он неодобрительно посмотрел на джонина, — Но это не какое-то непростительное преступление. Не трать впустую свою энергию. Какаши снова зарычал, затем угрюмо махнул рукой в сторону окаменевших альф и обуздал свой убийственный запах. — Если я когда-нибудь снова увижу вас двоих рядом с моей парой, я убью вас на месте, — предупредил он. Они вскочили на ноги и выскочили за дверь. — Какаши…? Какаши смягчился и протянул руки к своему омеге. — Шшш, — тихо сказал он, направляя голову Ируки так, чтобы она легла рядом с его пахучей железой, — Всё в порядке, милая крошка. Я бы никогда не причинил тебе вреда, ты в безопасности. Они правда не причинили тебе вреда? Есть синяки? — Нет, ничего, — заверил Ирука, с любовью прижимаясь к нему, — Я в порядке, правда. Он сморщил нос. — Хотя, я думаю, она была слишком удивлена, чтобы скрыть свой запах. Теперь и мой ошейник воняет. Я хочу его снять. Какаши поцеловал его. — Ты уже уходишь? Ирука посмотрел на часы и вернулся на свое место. — Ещё полчаса, — сказал он, — Устраивайся поудобнее, если хочешь, или можешь прийти попозже. Какаши кивнул и направился к подоконнику. — Позови меня, если что-нибудь случится, хорошо? Я не знаю, какого черта ты здесь один, но мне это не нравится. Кричи, посылай вспышку чакры, всё, что угодно — я приду. Ирука мягко улыбнулся. — Я люблю тебя, Какаши, — нежно сказал он, — Ты зайдешь? — Конечно, сенсей, — сказал Какаши и исчез. Ирука покачал головой и приготовился ждать любого ниндзя со свитками миссий. Какаши встретил Ируку у двери полчаса спустя, болтаясь вокруг него, как перевозбужденный щенок, пока они шли. Он нёс бумажный пакет, но отказался позволить Ируке увидеть, что в нём. Чунин бродил с ним по улицам, выбирая ингредиенты для ужина и непринужденно болтая с родителями учеников. Новости распространились быстро; вспышка гнева Какаши в штабе разошлась по всем углам, и общественность признала, что милого учителя-чунина трогать нельзя. Тем не менее, семьи его учеников знали его достаточно долго, чтобы не испугаться угрозы и с радостью останавливали его на улицах, чтобы поболтать. Они поздравляли его с новыми отношениями и вежливо улыбались Какаши или болтали о своих детях и их успехах. Одна мама даже спросила его, каково это, когда тебя обращают в омегу, и он с гримасой объяснил, что это был самый болезненный опыт, который у него когда-либо был, и что он не мог поверить, что Какаши так долго оставался рядом. Какаши обнял его сзади и укоризненно ущипнул за ухо. — Я не такой уж осел, Ирука-тян, — заныл он, — Я никогда не видел, чтобы тебе было так больно. К тому же, я люблю тебя. Зрачки женщины приняли форму сердечек, и она улыбнулась им. — Так приятно видеть, что вы наконец-то нашли кого-то, кто будет заботиться о вас, Ирука-сенсей. Чунин улыбнулся в ответ. — Он очень добр ко мне, — искренне сказал он ей, — Он относится ко мне лучше, чем я мог когда-либо мечтать. Она пожала ему руку и тепло попрощалась, продолжая ходить по магазинам, а Ирука вложил свою руку в руку Какаши, когда они направлялись домой. — Я хочу кое-что попробовать, — сказал Какаши у двери, когда они снимали обувь, — Я думаю, тебе понравится. Ирука поднял бровь. — Ты о чём? — спросил он, — Нашёл где-то новый рецепт? Какаши усмехнулся. — Нет, — сказал он, — Я про секс. Он поднял бумажный пакет и встряхнул его. Внутри что-то загремело, и бровь Ируки поднялась еще выше. Какаши одарил его одной из своих знаменитых улыбок. Чунин несколько секунд подумал, прежде чем улыбнуться своему возлюбленному. — Хорошо, — сказал он, целуя Какаши через маску, — Мне пойти подождать на кровати? Какаши кивнул, и Ирука неторопливо направился обратно в их комнату, слегка покачивая бедрами в угоду Какаши. Ему было интересно, что его пара запланировала для него — Какаши всегда привносил в их секс что-то необычное, но безумно приятное, поэтому ему было любопытно, почему джонин едва заметно колебался, поднимая этот вопрос. Ирука задумался, что же он купил. Вошел Какаши, уже без рубашки и без маски, и Ирука вздрогнул. Его глаза бесстыдно скользнули по рельефным мышцам и красивым чертам лица его пары, и он поднялся на колени. — Я хочу, чтобы ты снял рубашку и распустил волосы, — промурлыкал альфа. Ирука подчинился, и Какаши поставил сумку перед ним. — Протяни руку и вытащи первое, к чему прикоснешься. Омега вытащил что-то с закрытыми глазами; когда он открыл их, у него перехватило дыхание, а сердце забилось быстрее в предвкушении. Он протянул руки, чтобы Какаши надел наручники, и с волнением наблюдал, как мужчина использовал провод чакры, чтобы привязать его руки к потолку над головой, лишив его возможности двигаться. Затем Какаши вытащил силиконовый фаллоимитатор и черное кольцо и положил их на кровать перед своей парой, которая извивалась в предвкушении. Он ухмыльнулся. — Кто-то взволнован, — хихикнул он, протягивая руку, чтобы обхватить эрекцию Ируки. Омега взвизгнул и нетерпеливо вжался в ладонь Какаши. Мужчина зарычал, и запах его похоти наполнил воздух, когда он уловил запах смазки. — Ты оседлаешь мой член, — сказал он, помогая снять штаны с тела Ируки, чтобы оставить его голым, — И я собираюсь трахнуть тебя в задницу этим, — он поднял фаллоимитатор, — в то же время. У омег-самцов есть простата, а у тебя есть точка G, так что это должно быть невероятно. Ирука нетерпеливо кивнул. Какаши скользнул на кровать и схватил тюбик, стоявший рядом. Он повторил движения чистящего дзюцу, и Ирука вскрикнул от этого ощущения, затем снял колпачок и смазал пальцы. — Готов? — спросил он, целуя грудь своей пары. — Пожалуйста, войди в меня, Какаши, — выдохнул Ирука, покачивая бедрами назад, туда, где палец его любовника касался его дырочки. Какаши ухмыльнулся и надавил одним пальцем на тугой ободок. — Ты уже извиваешься… — он его дразнил, медленно вводя и выводя палец несколько раз, прежде чем остановиться на секунду. — Шшш, — успокаивал он, — Я пока не собираюсь трогать твою простату; мы не хотим, чтобы ты кончил слишком рано. Потерпи, я просто должен тебя расслабить. Ты сможешь это сделать, милая крошка. Ирука заскулил, но послушно затих. Он ненавидел разочаровывать своего альфу. Какаши погладил его по спине чуть выше задницы, запустив внутрь третий палец и раздвинув их ножницами. — Хороший мальчик, — похвалил он, — Мой хороший омега. Посмотрев на грудь Ируки, он ухмыльнулся; он ещё не пробовал с ней играться. Наклонившись вперед, он взял в рот один мягкий, шелковистый коричневый сосок и слегка пососал, подняв свободную руку, чтобы поиграть с другим. Ирука издал самый милый визг, яростно выгибаясь вперед от его прикосновения. — О, это… это приятно! — удивленно пробормотал он, — Так хорошо! Какаши ухмыльнулся и слегка прикусил, прежде чем переключиться на другой сосок, и переместил другую руку вниз, чтобы раздвинуть половые губы своего омеги. — Ты так возбужден, — промурлыкал Какаши, проводя пальцем по краю. Он достал свои влажные пальцы и вложил их в рот Ируки, заставляя его попробовать себя на вкус. Глаза его партнера немного закатились, и он выпрямил пальцы другой руки, старательно избегая простаты мужчины. — Посмотри, какой ты мокрый, просто от небольшого поддразнивания, — сказал он. Ирука действительно был абсолютно мокрым, и Какаши получал огромное удовольствие, вводя четвертый палец в его задницу, играя с его влагалищем, не дотрагиваясь до его клитора или точки G, но иногда погружаясь внутрь и поглаживая его стенки. Бедра Ируки дрожали, и казалось, что он вот-вот расплачется, но он оставался послушным и спокойным, чему способствовала его стойкость ниндзя. — Ка-Какаши, — выдохнул он, по крайней мере, через пять минут пытки, — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не дразни меня больше, пожалуйста, я хочу, чтобы ты трахнул меня, я хочу твой узел, я хочу кончить, пожалуйста! Какаши улыбнулся, уткнувшись в его грудь. — Ну, когда ты так мило просишь меня, разве я могу отказать? — проворковал он. Он потянулся к черному кольцу и фаллоимитатору, обхватив первое вокруг маленького члена омеги Ируки. — Не паникуй. Это удержит тебя от оргазма. Я сниму его, когда захочу, чтобы ты кончил для меня. Понял? — Да, — выдохнул Ирука, — Понятно. Трахни меня, пожалуйста. Какаши спустил штаны и бросил их на пол, затем заставил Ируку оседлать его бедра. Он поместил фаллоимитатор у входа Ируки и медленно ввёл его внутрь, внимательно наблюдая за лицом омеги в поисках признаков боли. Когда он полностью сел, он потянул «омегу» вниз. Он опустился на член своего альфы, но не остановился, пока не оказался прижатым вплотную к тазу Какаши. — Готов? — пробормотал джонин, наклоняясь, чтобы поцеловать его. — Можно, а, блять, можно мне тоже кое-что попробовать? — спросил Ирука, краснея. Какаши поднял бровь. — Конечно, сэнсэй, — сказал он, — Я слушаю. Ирука сделал глубокий, прерывистый вдох и изменил свое положение, раздвинув ноги шире, чтобы дать доступ своей паре. — Могу я называть тебя папочкой…? — тихо спросил он, смущенно морщась. Какаши застонал и схватился за бедра Ируки. — О да, — сказал он, понизив голос почти на целую октаву, — Скажи, что ты хочешь, чтобы папочка сделал с тобой, крошка. Ирука громко застонал и пошевелил бедрами, пытаясь найти нужный угол. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — выдохнул он, — Я хочу, чтобы ты наполнил меня и заставил меня чувствовать себя так хорошо, чтобы я закричал, и я хочу оседлать тебя. Я хочу, чтобы папочке было хорошо. Какаши чуть не кончил прямо тогда и там. Он дернул бедрами. — Тогда оседлай меня, крошка, — прорычал он. Какаши схватил фаллоимитатор и удерживал его на месте, пока Ирука раскачивался вверх-вниз, взад-вперед, пытаясь поразить каждый центр удовольствия внутри него. — Блятьблятьблять, — пробормотал он, задыхаясь, отчаянно раскачиваясь, — Боже, блять, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, сильнее, папочка, пожалуйста! Какаши застонал и резко дернул бедрами, подбросив Ируку так, что тот ахнул от восторга. — Не останавливайся, крошка, — приказал он, восхищенно наблюдая, как Ирука подпрыгивает на нем вверх и вниз. Его рука потянулась, чтобы втирать круги в клитор омеги, пока он раскачивался, и Ирука чуть не закричал, содрогаясь, когда он сжал член Какаши. — Это только первый оргазм, — тихо сказал альфа, дразняще поглаживая головку члена своего любовника, — Будь хорошим мальчиком и продолжай. — Я так наполнен, — выдохнул Ирука, пот стекал по его груди, — Папочка, я так наполнен тобой… Ах, я хочу еще! Он царапал грудь Какаши ногтями и сгибал бедра, двигаясь сильнее, чем работник ранчо, пока Какаши двигал рукой, чтобы поддерживать ритм с фаллоимитатором. Он ударил им в простату Ируки прямо в тот момент, когда тот дернул бедрами, попав в обе чувствительные точки, и Ирука упал бы на грудь, если бы не проволока, связывающая его руки над головой. Его язык высунулся, а волосы красивым водопадом ниспадали на плечи, сверкая огненными бликами в свете заходящего солнца снаружи. Он был ошеломляющим, сияющим, и Какаши сказал ему об этом, схватив его за бедро одной рукой, чтобы поддержать его, чтобы Какаши толкнулся сильнее. Слизь стекала вокруг его члена; Ирука был таким мокрым теперь, когда он кончил, и это делало звук соприкосновения их тел гораздо более развратным. — Правильно, маленькая сучка, — простонал Какаши, и Ирука снова кончил с криком, все его тело напряглось и изогнулось, когда он замер и содрогнулся во время оргазма. — Два, — промурлыкал Какаши, — Какой хороший мальчик. Он протянул руку и расстегнул кольцо для члена, и слёзы потекли по лицу Ируки из-за чрезмерной чувствительности его дырочек, но отчаянная потребность, наконец, кончить не позволяла ему остановиться — он снова начал скакать на члене, но его ноги слишком сильно дрожали и сдались всего после нескольких отчаянных движений. — Ка… Какаши… — выдохнул он, умоляя своими широко раскрытыми влажными глазами. Какаши глубоко вздохнул, пытаясь предотвратить свой собственный оргазм. Стенки Ируки затрепетали и сжались вокруг его члена, и он застонал, толкаясь в шелковистую плоть. — Хорошо, детка, я слышу тебя, — выдохнул он, — Не волнуйся, папочка позаботится о тебе. Я так хорошо заполню эту мокрую дырку, заставлю тебя чувствовать таким наполненным, заставлю тебя чувствовать меня несколько дней. Такая хорошая крошка, так хорошо справлялся, это верно. Ты просто сидишь там, как хорошая маленькая шлюшка, и позволяешь папочке делать всю работу сейчас. Ирука застонал, откинув голову назад, когда Какаши начал сильно раскачивать бедрами, меняя руки, чтобы он мог трахать Ируку сзади фаллоимитатором с полной силой, а другой рукой потянулся к его члену, наслаждаясь тем, как его любовник бился в конвульсиях на нем, не в силах отодвинуться или набрать воздуха, чтобы начать умолять. Это было волнующе. — Скажи мне, когда ты собираешься кончить, малыш, — прорычал Какаши, — Хочу это видеть. — Назови меня… АХ! АХ! Еще раз назови меня своей шлюхой! — потребовал Ирука, изо всех сил стараясь раскачиваться в такт жестоким толчкам Какаши, несмотря на сильную дрожь в ногах. Какаши усилил хватку, обнажая член Ируки, когда его толчки стали совершенно безжалостными по своей интенсивности. — Шлюха, — прошипел он, тяжело дыша, — Посмотри, как хорошо эта маленькая тугая киска засасывает меня. Ты сейчас такой чертовски мокрый, покрыл меня спермой и слизью. Ты собираешься это убирать? Пустишь в ход свой грязный рот? Нет? Ах, ну, я уверен, что мог бы найти ему другое применение. Ты будешь кричать для меня, когда кончишь, сучка. Ты будешь выкрикивать мое имя так громко, что его услышат в башне Хокаге, и вся деревня узнает, как чертовски хорошо я тебя выебал. Может быть, однажды я трахну тебя на публике. Пусть все смотрят, как я заставлю тебя наклониться над столом в штабе и взять мой член на глазах у всех шиноби, возвращающихся домой. Устроим им приятное шоу, слышишь? Ты будешь хорошим для своего папочки? Раздвинешь ноги, когда и где я захочу? — Сейчас кончу, папочка! — Ирука закричал, а затем все его тело содрогнулось, как у марионетки, и он брызнул так сильно, содрогнувшись всем телом, что сперма покрыла бедра Какаши и попала на его руку, — КАКАШИ! — закричал он, а затем альфа внезапно вонзил свой узел в дырку Ируки, даже не осознавая, что он начал формироваться. Он застонал и впился зубами в плечо Ируки, его глаза были полуприкрыты и сосредоточены на раскрасневшемся, тяжело дышащем, заплаканном, измученном лице Ируки, мгновенно запоминая его. Это поможет ему пережить много одиноких ночей на задании. Он вытащил кунай из потолка и освободил руки Ируки, поймав омегу, когда тот безвольно повалился вперед. Ирука пробормотал что-то невнятное, все еще опьяненный узлом своего альфы и невероятными оргазмами, которые он только что испытал, и устало положил голову на мускулистое плечо. Какаши повернул голову и поцеловал его, долго и медленно, сладкое, пьянящее, ленивое переплетение языков и губ. — Каши? — Ирука еле говорил, слова были невнятными и сонными. Какаши поцеловал его в макушку и начал осторожно откидываться назад, укладываясь так, чтобы его омега мог вытянуть ноги, — Ты же не сделаешь этого? — Хм? — Какаши бросил на него смущенный взгляд, — Не сделаю что? Ирука встретился с его взглядом большими, сонными карими глазами, как у лани, и сердце Какаши снова растаяло. — Нагнешь меня на публике, — тихо сказал он, — Теоретически это очень, очень горячо, но на практике я думаю, что было бы слишком страшно и унизительно для меня. Какаши прижал его к себе, уткнувшись носом в его волосы и нежно поцеловав в пробор. — Малыш, я бы никогда не заставил тебя что-либо делать, — успокаивающе пробормотал он, нежно поглаживая спину Ируки, — И нет, мы никогда не сделаем этого перед людьми. Где-нибудь вроде ванной или примерочной? Конечно. Но у нас обоих есть репутация и послужной список, и я не хочу делить твоё красивое лицо ни с кем другим. Ирука широко зевнул и сильнее прижался к груди Какаши. Джонин улыбнулся, чувствуя головокружение и тепло внутри при виде своей пары, такой насытившейся, довольной, в достаточной безопасности, чтобы спать в его объятиях. Когда узел спал и липкая жидкость потекла по его бедрам и бедрам Ируки, они одновременно издали звуки отвращения и поднялись, чтобы привести себя в порядок. Ирука чуть не упал на пол в ту секунду, когда попытался встать. Какаши, конечно, поймал его и отнес в ванную, чтобы быстро принять душ. Он сменил простыни и бросил грязные в таз, чтобы они отмокли, прежде чем осторожно уложить Ируку на спину и переползти через него. Ирука радостно прижался к Какаши и шмыгал носом, пока не лёг, прижавшись к пахучей железе альфы. Какаши улыбнулся. — Спи, — пророкотал он, сильные руки обвились вокруг мужчины, когда он уткнулся носом в его волосы, — Ты был потрясающим сегодня вечером. — Ты тоже, — пробормотал Ирука, уже снова погружаясь в сон, — Я люблю тебя, Какаши… Улыбка джонина стала шире, и он крепко обнял Ируку, целуя его волосы, щеки, нос, всё. — Я тоже люблю тебя, Ирука, — прошептал он. Засыпая, Ирука не мог отделаться от мысли, что, возможно, быть омегой не так уж и плохо. Пока у него был Какаши, который заботился о нем, он был уверен, что все будет хорошо.