Kakairu Oneshots

Цунаде прочистила горло, когда последние пять ниндзя вошли в комнату и уселись на стульях вдоль стены класса. — Извините, что заняла ваш класс, Ирука-сенсей, — добродушно сказала она, — Он единственный, где есть приличная доска. На всех других есть сколы и трещины, да и Какаши настоял на этом. Сказал, что не хочет, чтобы какой-то незнакомый чунин увидел то, что я собираюсь вам всем показать. Она улыбнулась классу ненормально тихих прегенинов, которые взволнованно оживились. Ирука подавил собственную улыбку, хотя на самом деле ему было невероятно любопытно; посещение Академии самой Хокаге и так было достаточно редким явлением, так она еще и привела с собой так много джонинов. Каждый из новоиспеченных сенсеев был здесь со своими командами, включая Какаши, и еще нескольких человек. Он тихо закрыл и запер дверь и отошел в дальний конец класса, чтобы понаблюдать. Какаши игриво подмигнул ему, и его легкие опасения рассеялись. Он благодарно улыбнулся Копии, чей единственный глаз весело сверкнул в знак признательности. Цунаде вздохнула и села за стол Ируки, получив кивок от учителя. — Ну, наверное, вам всем очень любопытно, так что я не буду тратить время впустую, — весело сказала она, — Сегодня мы тестируем новое дзюцу. Не волнуйтесь, оно совершенно безопасно и не повлияет ни на кого и ни на что в этой комнате, кроме… — она указала на Какаши. Ирука поднял руку, его снова охватили дурные предчувствия. — А для него самого это безопасно? — спросил он, проклиная беспокойство, звучавшее в его тоне. Цунаде усмехнулась. — Да, — заверила она его, — Что я собираюсь сделать, так это использовать воспоминания, записанные Какаши при помощи Шарингана; мы думаем, что дзюцу можно использовать и для обычных воспоминаний, но поскольку воспоминания из Шарингана кристально чисты и неизменяемы, мы подумали, что было бы лучше начать с этого. Изначально мы собирались использовать Саске, но Какаши настоял на том, что каким бы безобидным ни было дзюцу, он ни за что не позволит нам провести первое испытание на генине, что, в общем, справедливо. Она помахала Какаши, и он подошел к ней, держа руки в карманах, ссутулившись. — Мы подумали, что мы можем показать это прегенинам, чтобы разбавить их день и потому, что ваша классная доска представляет из себя чудесную поверхность, на которую можно проецировать воспоминания. Другой джонин — Асума — поднял руку. — Годайме-сама, — серьезно сказал он, — Отец Хатаке Какаши покончил с собой, оставив своего сына сиротой в довольно раннем возрасте, команда Какаши вся трагически погибла, а так же этот человек с ранних лет участвовал в секретных операциях АНБУ. Он и сейчас выполняет самые опасные миссии, больше, чем кто-либо другой в деревне. Вы уверены, что мы должны подвергать детей такому насилию и жестокости? Цунаде тепло улыбнулась ему, но Ирука заметил, как искривились ее губы. — Мы будем давать ему приятные подсказки, которые будут помогать ему направлять поток сознания в более мирное русло. Ничего насильственного не должно быть, и если одна из подсказок приведет к кровавым воспоминаниям, он подаст мне сигнал. — Предполагается, что я все еще могу в какой-то степени контролировать свой собственный мыслительный процесс, — вмешался Какаши, — Недостаточно, чтобы остановить воспоминание, но достаточно, чтобы задержать или размыть его, чтобы она могла остановить дзюцу или изменить подсказку. — Ты же взял глазные капли? — спросил Ирука, прежде чем смог остановить себя. У Какаши всегда появлялась сухость слизистой, когда он пользовался Шаринганом слишком долго. Джонин усмехнулся и достал из кармана жилета маленький бутылек. — Разумеется, сенсей, — сказал он, — Не нужно беспокоиться. У меня также припасены пищевые таблетки для восполнения чакры, так что я, скорее всего, даже не потеряю сознание к концу процесса. Ирука кивнул, сморщив нос, когда Куренай бросила на него злобный взгляд. Ох уж эта женщина. Цунаде прочистила горло и жестом попросила ниндзя успокоиться. Она сделала знак Какаши, и он подтащил стул и сел лицом к доске, затем поднял свой хитай-ате. Цунаде кивнула сама себе и сложила печати. — Давай начнем с малого. Покажи нам недавнее воспоминание, которое тебе очень нравится. Шаринган вспыхнул ярким рубиново-красным светом, и Какаши удивленно хмыкнул. Затем свет запульсировал на доске и сформировался в изображение седьмой команды. Дети пробежали мимо него, грязные и потные после миссии и прыгнули в реку. Наруто споткнулся и упал на Сакуру, которая тут же ушла под воду, но быстро вынырнула, кашляя. В её глазах светилась игривая ярость. Она плеснула водой в Наруто и расхохоталась, когда он толкнул Саске перед собой, прежде чем он бросился за ними. Воспоминание исчезло, и Какаши потер глаз. — Маа, вы, ребята, были так счастливы в тот день, — усмехнулся он, — Это было все равно, что смотреть за игрой братьев и сестры. Ирука к удивлению обнаружил, что он и большинство других обитателей комнаты нежно улыбаются этой сцене и тому, как Какаши говорил о своей команде. Цунаде радостно замурлыкала от успеха. — Хорошо, давай поднимемся на ступеньку выше, — сказала она, и сердце Ируки забилось немного быстрее, — Покажи мне воспоминание, которое делает тебя самым счастливым. Вспомни того, кто заставляет тебя смеяться. Какаши глубоко вздохнул и снова открыл глаз, глядя прямо на доску. На нем мелькнул вид снаружи дома Какаши, и отчетливое чувство опасности пронзило каждого в классе. На этот раз раздался звук, и Ирука уловил пробормотанное «…кто-то внутри». Он заметно побледнел, зная, что сейчас произойдет. Какаши бесшумно прошелся по своему дому, осматривая каждую комнату, затем остановился перед своей спальней, прежде чем открыть дверь и проскользнуть внутрь. Он зажег настенную лампу, желая посмотреть, что, черт возьми, происходит в его комнате. Там был человек, свернувшийся калачиком на простынях футона в одной из его ночных рубашек, зарывшийся лицом в одеяло, с длинными шелковистыми каштановыми волосами, роскошно разметавшимися по подушкам. Ирука закрыл лицо руками. Бледная рука протянулась и слегка убрала прядь волос со спящего лица, обнажив длинные темные ресницы, слегка приоткрытые губы, гладкую загорелую кожу и заметный шрам, пересекающий нос мужчины. По комнате разнеслись вздохи удивления, и все взгляды обратились к Ируке, который прятал обжигающий румянец. Шизуне прикрикнула, призывая к порядку, и все утихли. Какаши потряс Ируку за плечо в воспоминании, наблюдая, как большие темные глаза медленно открылись. — Ирука-сенсей, — поддразнивающе пропел он, — Я не могу не задаться вопросом, почему ты носишь мою одежду и спишь в моей постели? Глаза Ируки комично расширились, и он приоткрыл рот, безнадежно заикаясь. — К-К-Ка-Какаши, нет, я-я, это просто, это, я… Какаши протянул руку, чтобы погладить его по волосам, и он замолчал, губы дрожали от очевидного страха. Джонин прищелкнул языком и отстранился. — Если бы я собирался причинить тебе боль, сенсей, я бы уже сделал это, — серьезно сказал он, — Тебе не нужно так бояться. Скажи мне, может быть, ты скучал по мне? Ирука яростно покраснел, его загорелая кожа приобрела очень соблазнительный оттенок алого в свете лампы, и он начал выпутываться из одеяла. — Мне жаль, Какаши-сан, — почтительно сказал он, собираясь встать, — Я не знал, что ты вернешься домой так рано, и я беспокоился о твоем самочувствии. Я увидел, что твоя миссия была ранга S, когда отдавал тебе свиток. Я надеялся, что пребывание в твоем доме в течение ночи поможет мне избавиться от беспокойства и поможет мне немного поспать. Он издал очень непристойный вопль, когда его дернули обратно на футон и повалили на спину. — Маа, сэнсэй, — проворковал Копирующий, — так ты все-таки скучал по мне! Как мило! — он бросил свой бронежилет где-то позади себя и снял рубашку и маску, оставшись голым по пояс, затем снял с себя оружие, обмотки и подсумки, оставшись в мягких, гибких форменных штанах. Ирука уставился на него большими, круглыми и удивленными глазами, но Какаши просто плюхнулся рядом с ним и притянул его к себе, обхватив руками за узкую талию, в то время как щеки чунина становились все краснее и краснее. — Ч-ч-что ты делаешь?! — взвизгнул он, вырываясь из мощной хватки. Какаши приятно мурлыкал, не отпуская его. — Как приятно вернуться домой в теплую постель! — весело сказал он, — Кроме того, если ты беспокоился, разве это не должно помочь тебе успокоиться? Уже слишком поздно идти домой пешком, а у меня нет сил провожать тебя. Просто останься со мной. Ирука все еще прикрывал лицо руками, когда Какаши закрыл глаза, и воспоминание оборвалось. Несколько лиц повернулись к Ируке, а Наруто ударил своего сенсея по руке, заставив Какаши крякнуть, когда пара глазных капель, которые он хотел капнуть в Шаринган, полетели мимо. — ТЫ ИЗВРАЩЕНЕЦ, ЧТО ТЫ ЗАСТАВЛЯЛ ДЕЛАТЬ БЕДНОГО ИРУКУ-СЕНСЕЯ?! — взревел блондин. Какаши слегка оттолкнул его. — Уверяю тебя, мы только спали, и утром я проводил его домой в целости и сохранности. Я просто нахожу это воспоминание одним из самых забавных, — его взгляд смягчился, когда он взглянул на бедного учителя, в момент ставшего предметом насмешек, — Кроме того, — сказал он, — я не лгал. Это действительно было намного лучше, чем возвращаться в холодный, пустой дом. Это была поистине ужасная миссия. Так много людей погибло от моих рук. В конце концов, поддразнивания прекратились, и Ирука осмелился надеяться, что слухи о его «связи на одну ночь» со знаменитым Копирующим тоже со временем исчезнут. Цунаде тепло рассмеялась. — Я рада, что у тебя есть такой друг в деревне, — искренне сказала она, прежде чем снова сложить печати. Какаши долго сидел, понурив голову. — У меня есть еще несколько воспоминаний, — сказал он наконец, — Я думаю, мне придется их показать. Цунаде улыбнулась и наклонила голову. — Выбери что-нибудь одно, самое хорошее по твоему мнению, — предложила она, и мужчина расслабился. Он наклонил голову, размышляя, а затем усмехнулся и открыл глаз. Ирука снова спрятался за руками. Нет, слухи о них не исчезнут никогда. А хотел ли он, чтобы они исчезли? Изображение вспыхнуло ярким цветом: Какаши плюхнулся на пол в знакомой квартире и глубоко вдохнул. Из другой комнаты вышла фигура, и по классу снова пошли смешки, потому что это был Ирука, на этот раз с заплетенными волосами, очевидно, до этого работающий. Его глаза расширились, и он бросился к джонину со всех ног. — Черт ВОЗЬМИ, Какаши-сан! — проворчал он, обвивая руками торс Какаши, чтобы помочь ему добраться до ванной, — Черт возьми, ты гребаный идиот, какого хуя ты не в больнице?! Несколько учеников Ируки расхохотались над тайным пристрастием учителя к использованию матерщины, хотя Наруто в шоке разинул рот. Взгляд Какаши медленно опустился туда, где Ирука сидел на коленях перед ним. Его лицо исказилось в милой сосредоточенной гримасе, когда на его руке искрилась зеленая чакра, помогая заживлять полученные в бою раны. Какаши рассеянно откинул с лица выбившуюся прядь волос. — Я скучал, — пробормотал он. Руки Ируки дрогнули, а взгляд смягчился, и он прервал дзюцу, чтобы достать аптечку из-под раковины, прежде чем встать и быстро оседлать колени джонина, обхватив его лицо ладонями, чтобы Какаши увидел искренность и беспокойство в этих больших карих глазах. — Какаши, — прошептал он, — я всегда буду здесь. Правда. Я не уйду только потому, что ты задержишься на час или два, хорошо? Иди в больницу, когда тебе нужна помощь. Если бы ты получил ранения куда более серьезные, я бы не смог тебе помочь. Я обучен лечить неопытных прегенинов, а не сумасшедших джонинов с суицидальными наклонностями. Какаши замычал, и его голова упала вперед, и воспоминание прервалось на моменте, когда загорелая рука потянулась, чтобы погладить растрепанные серебристые волосы. — Вы с Какаши-сенсеем встречаетесь?! — ахнула Сакура. Ирука просто слабо пожал плечами, чувствуя некоторое головокружение от этого вынужденного «каминг-аута». Какаши усмехнулся, капая очередную порцию глазных капель. — Не в тот момент, — сказал он, делая паузу, чтобы проглотить таблетку, — Но эти слова, то, что он всегда будет рядом, это правда было для меня очень важно, потому что никто никогда по-настоящему не говорил мне этого раньше. Это одно из моих самых любимых воспоминаний. Он перевел взгляд на доску, и изображение Ируки, идущего по городу с Сакурой на плечах, тут же вспыхнуло. Какаши поднял глаза, и в поле зрения появился Наруто, смеющийся со своего насеста на плечах Какаши. Саске шел между ними, стоически, как всегда. — Вы, ребята, смешные, — сказал Ирука, улыбаясь, как само солнце, когда они направились к Ичираку, — Саске, тебе понравилось задание? — Хн, — неопределенно произнес капризный подросток. Какаши поймал взгляд Ируки, и в нем на мгновение промелькнуло озорство, когда чунин посмотрел вниз на Саске, а затем снова многозначительно взглянул на мужчину. Какаши усмехнулся. В один момент они наклонились и схватили каждый за руку Саске и побежали по улице, таща мальчика за собой, в то время как Наруто и Сакура радостно кричали, смеясь и цепляясь за куртки сенсеев. В конце улицы они подняли Саске с ног и подкинули его между собой. Когда он снова коснулся земли, то засмеялся, тихо и сдержанно, но счастливо. Теплота в улыбке, которой Ирука одарил Какаши, могла сравниться с теплом летнего солнца. — Вы стали моей семьей, — признался Какаши, когда воспоминание померкло, — Все четверо. — Я и подумать не могла, — сказала Цунаде с усмешкой, — Но вы двое очень милая пара! Какаши мурлыкнул, бросая долгий взгляд на Ируку. Щеки чунина потемнели, и он опустил голову. — Подожди, пока не увидишь остальные… — пробормотал он. Следующее воспоминание было ярким и теплым. Какаши развязал свой хитай, позволив ткани упасть на край тумбочки. Мужчина в это время уже входил на кухню. Завернув за угол, он прислонился к дверному косяку, чтобы полюбоваться, как Ирука готовит. Он был явно занят, покачивая бедрами, слегка напевая и помешивая еду. Длинные волосы спадали на плечи, а темно-зеленый фартук был повязан вокруг талии. Какаши подошел сзади, протянув руки, чтобы обхватить маленького мужчину и прижаться к его спине. Он повернул голову, чтобы уткнуться носом в горло Ируки, когда брюнет с тихим гудением откинул голову на плечо Какаши. Какаши жадно уставился на жаркое. — Выглядит восхитительно, — пророкотал он в шею своего возлюбленного, — Хочешь, я накрою на стол? — Подожди минуту, — тихо сказал Ирука, поворачивая голову, чтобы поцеловать Какаши в челюсть, — Хочу побыть рядом с тобой немного, я не видел тебя весь день, — он усмехнулся, тепло и весело, — Кстати, добро пожаловать домой. — Спасибо, — буркнул Какаши и зарылся носом в волосы Ируки — неприятное зрелище с такого близкого расстояния, но это длилось недолго. Какаши отпрянул, чтобы накрыть на стол, и вздохнул, потянувшись за своим хитай-ате, когда слабость дала о себе знать. — Спасибо за воспоминание, — пробормотал он, бросая последний взгляд на своего любимого, — Я буду лелеять его как подобает настоящим сокровищам. Какаши моргнул и перескочил к следующему событию. Это снова была кухня. Было похоже на раннее утро, но раковина была полна мыльной воды и посуды. Ирука выглядел таким красивым в утреннем солнечном свете, буквально сияющим, благодаря оттенку кожи, больше похожей на смесь земли, шоколада и золота. Какаши никогда не думал, что коричневый может быть таким красивым, пока не встретил Ируку. Теперь это был его любимый цвет. Чунин был одет в просторную серую футболку, одну из ранее принадлежавших Какаши, и больше ничего. Он стоял перед раковиной и упорно мыл посуду. Его глаза были мягкими, спокойными, волосы заплетены в свободную косу, спускающуюся по спине. Он выглядел умиротворенным. Какаши подошел и провел рукой по его спине, сжимая его задницу через рубашку. Настоящий Ирука в эту секунду густо покраснел, но это продолжалось недолго. Воспоминание Какаши было прервано брошенным мыльным полотенцем, которое в него швырнул Умино. Раздался вздох и глухой удар, шум босых ног по паркету, а затем Какаши убрал ткань с лица и наблюдал, как Ирука выбегает из комнаты. Учитель уловил несколько обеспокоенных перешептываний по поводу его побега, но он просто улыбнулся. Это тоже было одним из его любимых воспоминаний. Какаши игриво зарычал и бросился за чунином, преследуя его по коридору квартиры Ируки. — Ты заплатишь за это! — выкрикнул он с притворной угрозой, и по залу разнеслись раскаты радостного смеха. Они снова оказались на кухне, Ирука по одну сторону стола, Какаши по другую. Какаши сделал ложный выпад влево, и Ирука отразил его, но чунин быстро развернулся на пятках, когда его возлюбленный попытался уйти в другую сторону. Какаши ждал. И ждал. Пока не стало казаться, что Ирука собирается сбежать, а затем он собрал чакру в ногах и перепрыгнул через стол, схватив маленького человека за талию и притянув его к себе под мелодию восторженного визга. Джонин поднял своего парня и легко перекинул его через плечо, а затем бросил на диван на спину. — Нет! — Ирука поднял руки, все еще смеясь, — Нет, нет, нет, нет, Какаши не… АХ! Ахахаха! — его мольбы потонули в ярком, игристом смехе и визге, когда Какаши впился пальцами в бока учителя. — К-К-Какаши! — хихикнул брюнет, извиваясь под щекочущими пальцами, — П-Пощади, пожалуйста, ахахаха! Я н-не могу д-д-дышать! Какаши сжалился над ним и отступил, наклонившись, чтобы быстро поцеловать его в лоб, прежде чем сесть и посадить Ируку к себе на колени. — Ты такой милый, Ирука, — пробормотал он, когда чунин счастливо прижался к его груди. Ирука фыркнул. — Мои ученики с тобой не согласятся, — сказал он, удобно положив голову на плечо Какаши. Какаши усмехнулся и сжал его крепче. — Они бы согласились, если бы увидели тебя с этой стороны, — весело сказал он. Ирука встал с колен Какаши, улыбаясь, когда мужчина заскулил и потянул его обратно. Он встал между ног Какаши, позволил мужчине обхватить себя сильными руками за талию и потянулся, чтобы поиграть с серебряными волосами. — Давай, красотуля, мне нужно закончить мыть посуду, пока вода не остыла, — сказал он, веселье и счастье искрились в его больших, теплых глазах. Какаши вздохнул и отпустил его, теперь, когда время игры закончилось, его глаза стали слипаться. — Может быть, позже сегодня мы сможем пойти… Воспоминание закончилось. Джонин проглотил еще одну таблетку и закапал несколько глазных капель, проклиная сухость в глазу, но это было еще не самое страшное. Он мог чувствовать их. У половины девушек в этом классе глаза уже приняли форму сердечек после того, как они стали свидетелями этого воспоминания, в котором Какаши одарил Ируку теплым, полуприкрытым взглядом своих темных глаз, который явно говорил, как сильно он его любит. — Да, оно определенно входит в тройку лучших, — тихо сказал он, — Иногда он такой милый. Ладно, двигаемся дальше! Следующее воспоминание было темным. Какаши стоял у двери квартиры Ируки, а чунин, одетый в пижамные штаны и пушистый свитер, протирал глаза сквозь зевоту. — Какаши-сан…? — пробормотал он, и Ирука усмехнулся при виде этого воспоминания. Это было еще до того, как они начали встречаться, — Сейчас четыре утра… ты в порядке? Какаши колебался. — Я не ранен, — наконец ответил он, и Ирука моргнул, услышав такой уклончивый ответ, — Мне пришлось убить ребенка… и я не мог перестать думать о тебе. Могу я войти? Взгляд Ируки смягчился, стал глубоким и выразительным, и он отступил в сторону. — Ммм, — сказал он, снова зевая, — Присаживайся. Я пойду приготовлю чай… Какаши сел за стол. Он моргнул, а когда снова открыл глаз, они сидели вместе за котацу, соприкасаясь ногами, и молча потягивали чай. Ирука снова почти заснул, подперев подбородок рукой, но Какаши пока не хотел уходить. — Ирука-сенсей, — спросил он, убрав посуду, — потанцуешь со мной? Ирука тихо рассмеялся. Его волосы были распущены, впервые Какаши увидел их такими с тех пор, как он застал Ируку спящим у себя дома, и это смягчило его черты, заставило его выглядеть моложе. — Я ужасный танцор, — признался он. — Я поведу, — сказал Какаши, и Ирука пожал плечами, подходя ближе. — Хорошо, — пробормотал он, — Но я тебя предупреждал. Он где-то нашел проигрыватель и вставил диск, и в комнате тихо заиграла музыка. Ирука положил руку на плечо Какаши и позволил более высокому мужчине взять его за руку. Он наступил Какаши на ноги примерно дюжину раз, постоянно спотыкаясь, и в конце песни смущенно отстранился. — Прости, — пробормотал он, краснея, — Обычно я не так плох. Какаши усмехнулся. — Встань на мои ноги, — предложил он. Сенсей выгнул бровь в удивлении. — Как ребенок? — Как кто-то, кто устал, — поправил Какаши, — Давай, все будет хорошо. Ты легкий. Ирука вздохнул, но услужливо наступил на ноги Какаши, когда началась следующая песня. Он положил голову на плечо джонина, а Какаши положил подбородок ему на макушку, обхватив его обеими руками за талию, в то время как Ирука обхватил его сзади за бледную шею. Они танцевали так несколько минут, раскачиваясь взад и вперед в гостиной Ируки, пока снаружи грохотала зимняя буря, а Ирука полусонный стоял на ногах Какаши. — Поцелуй меня, — прошептал сенсей. Какаши ничего не сказал, но он остановился, глядя вниз, где Ирука уткнулся своим красным лицом в плечо джонина, явно сожалея о том, что сказал это вслух. Какаши наклонил голову и наклонился, нежно целуя место под ухом Ируки. Чунин поднял голову, моргая на Какаши в безмолвном удивлении. Какаши закрыл глаза и наклонился, чтобы встретиться с этими мягкими, слегка приоткрытыми губами. — Это был первый раз, когда ты поцеловал меня, — пробормотал Ирука, нежно глядя на фигуру Какаши, когда Копирующий повернулся к нему. Какаши ухмыльнулся ему сквозь маску. — Четыре часа утра, ты спал, на улице бушевал шторм, а я только что убил маленькую девочку, — вспоминал он, — И мы стояли в твоей гостиной и целовались. Ирука усмехнулся. — Я знал, что ты любишь меня, но я понятия не имел, что ты запоминаешь букально каждую нашу встречу, — сказал он, — Наверное, следовало спросить тебя раньше, почему ты так часто открываешь свой Шаринган, но уже неважно. — Были и другие моменты, но я, к сожалению, их не записал, — признался он, — Например тот раз, когда мы сорвали встречу и пошли танцевать на озеро, или в тот раз, когда ты испек мне на день рождения блины в форме нинкенов, которые выглядели так ужасно, что Паккун расплакался, а Бисуке и Булл съели все до последнего, пока мы с тобой смеялись над выражением их лиц, или, когда ты пришел ко мне домой в час ночи и попал в ловушку, и когда я пришел за тобой, ты сказал мне, что хотел увидеть меня, так как тебе приснился кошмар, а потом ты свернулся калачиком у меня на груди и лежал там всю ночь напролет. Такие мелочи. Ирука покраснел и спрятал лицо в руках, улыбаясь про себя, когда его ученики захихикали, его бывшие ученики издали воркующие звуки, а джонин хихикнул от сладкого признания. — Но это, — прошептал Какаши, поворачиваясь к доске, — Это мое самое любимое воспоминание из всех. Был ранний вечер, солнце за окном начало опускаться за горизонт. Какаши был обнажен, как и его любовник, все еще немного тяжело дыша от их предыдущих действий. Одеяло укрывало их от бедер и ниже, и прохладный воздух пробирался по их блестящим от пота телам. Он провел рукой по спине Ируки, нежно играя со шрамом — сейчас он был покрыт следами поцелуев. Мужчина лежал на боку, свернувшись калачиком. Его кожа была теплого каштанового цвета, гладкой и сочной в красно-оранжевом свете, а его волосы были мягкими и шелковистыми, когда пальцы Какаши гладили их, лаская, обожая. — Ты прекрасен, — пророкотал он, и это было правдой. Ирука действительно был настоящим красавцем. Он улыбнулся, полные губы мягко изогнулись вверх в той маленькой, интимной ухмылке, которую он приберегал исключительно для таких особых моментов. Теплые, светящиеся глаза смутно приоткрылись и сфокусировались на нем, и Ирука наклонил голову. Закат играл в его зрачках, а лучи света окрашивали его радужки в карамельно-янтарный цвет. Какаши подумал, что мог бы любоваться им вечно. — По себе не судят, — мягко сказал учитель, поднимая руку, чтобы провести ею по щеке. Какаши протянул руку и поймал чужую ладонь, мягко целуя её. — Жаль, что ты не можешь увидеть себя моими глазами, — выдохнул он. Ирука тихо рассмеялся в конце класса, — Ты такой красивый, — улыбка Ируки стала немного шире, и он уткнулся носом в ключицу Какаши, закрывая эти прехорошенькие влажные глаза, точно у горной серны. — Ты говоришь мне это каждый день, глупый, — пробормотал он, — Что я прекрасен, что я твой, что ты любишь меня, что я идеален. Однажды это потеряет свою силу. Это было поддразнивание, сопровождаемое милой, мягкой улыбкой. Они оба знали, что эти слова всегда будут иметь влияние на Ируку. — Я буду говорить это каждый раз, пока это будет правдой, — пообещал Какаши, касаясь губами мягких каштановых волос, — Во веки веков, пока мы не умрем. Ирука поднял голову, приподнялся, чтобы поцеловать Какаши. Это было быстро, мягко, и джонин держал глаза открытыми, наблюдая, пока его возлюбленный не отстранился, и темные ресницы не дрогнули. — Какаши? — прошептал он. — Хм? — ответил мужчина повыше, запустив руку в волосы Ируки и поглаживая большим пальцем по щеке. — Я люблю тебя. Какаши сделал паузу, но Ирука вспомнил ошеломленное выражение его лица и улыбнулся про себя, сидя на месте. — Я так сильно тебя люблю. Затем Какаши рванулся вперед, притянул Ируку в свои объятия и закрыл глаза, чтобы поцеловать его глубоко, сильно и страстно. Когда он отстранился, он прижал Ируку к своему телу, крепко укутав его. Ирука улыбнулся и продолжил копошиться, пока не улегся, прижавшись спиной к груди Какаши. Джонин обвился вокруг его тела, обхватив руками его грудь и бедра, и запечатлел в памяти то, как эти крошечные, похожие на звездочки веснушки покрывали его плечо, и нежный изгиб его бока там, где он переходил в бедро, и то, как его волосы падали на плечо темными волнами, пахнущие цветущей вишней и солнцем. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он, — И однажды, очень скоро, я обещаю. Я обещаю, милая крошка, я возьму тебя в мужья. Ирука протянул руку, чтобы снова погладить его по щеке, и Какаши замурлыкал от восторга, прежде чем, наконец, позволить Шарингану отдохнуть. Какаши почти рухнул в свое кресло, с благодарностью принимая бутылку с водой, которую Сакура протянула ему, отмахиваясь от Цунаде. — Я в порядке, просто истощен, — заверил он ее, — Если держать его открытым так долго, это отнимает у меня все силы. Я немного отосплюсь, и все будет в порядке. Мы закончили? Еще какие-нибудь тесты? Цунаде покачала головой. — Нет, — сказала она, — ты прекрасно справился. Спасибо тебе, Какаши. И спасибо тебе за то, что ты был достаточно смелым, чтобы показать нам это, я уверена, что это для всех стало приятным сюрпризом. Вы двое очаровательны вместе. Какаши, я и подумать не могла, что ты способен быть таким мягким и… романтичным. Какаши печально усмехнулся. — Я тоже, большую часть своей жизни, — сказал он, но затем его взгляд поднялся на Ируку и растаял в чистом обожании, — Но я должен сказать, что сейчас я безумно влюблен в тебя. Ирука просиял. — Я тоже люблю тебя, идиот, — нежно сказал он, — А теперь иди домой, тебе действительно нужно поспать. Какаши печально улыбнулся. — Да, сэр, — сказал он и повернулся, чтобы уйти. Саске безмолвно шагнул рядом с ним, подставляя плечо для поддержки. Ирука улыбнулся при виде этого зрелища. Медленно джонины начали выходить из комнаты, но их команды генинов, в том числе Наруто и Сакура, не пошли за ними, а окружили бедного Ируку. — Ты должен сказать мне, если он когда-нибудь разобьет тебе сердце! Я убью его! Никто не смеет связываться с моим Ирукой-сенсеем! Сакура ударила его по затылку. — Наруто, ты идиот! Разве ты не видел, как сильно Какаши его любит? Почти ВСЕ его любимые воспоминания связаны с ним! — Так романтично! — согласилась Ино, мечтательно вздохнув. — Ирука-сенсей, ты выглядишь таким нежным с распущенными волосами! — хихикнул Киба, — Ты выглядишь почти как девушка! — Ирука отвесил ему подзатыльник. — Я не похож на девушку! — огрызнулся он, — Я ношу длинные волосы, чтобы почтить память моей матери, и я буду продолжать их отращивать, пока меня не заставят их обрезать или пока я не умру. И я ничего не хочу об этом слышать! Шикамару подавился смешком. — А может потому, что Какаши нравятся длинные локоны? Знаешь, я не думал, что ты будешь так спокойно относиться к тому, что Какаши-сан показал нам всем тебя обнаженным вместе с ним в постели, — поддразнил он. Ирука отвесил подзатыльник и ему тоже. К тому времени, когда Ирука наконец добрался домой, он был полностью измотан. Солнце садилось, и он ворчал, неуклюже раздеваясь, втискиваясь в одну из слишком больших рубашек Какаши. Он прокрался в их комнату и вытащил одеяло из-под Какаши, который, по-видимому, отключился сразу, как пришел, успев только раздеться. Мужчина открыл оба глаза, лениво наблюдая и запоминая Ируку, так бережно заботящегося о нем. — Ты хуже всех, — пробормотал чунин, помогая Копирующему забраться на подушки и лечь на кровать, — Я так сильно тебя ненавижу. Я не могу поверить, что ты показал им все это! — это он сказал с мягкой, нерешительной полуулыбкой, выдавая свой восторг от откровенного проявления преданности своего возлюбленного. Он враспустил волосы и провел пальцами по прядям, задаваясь вопросом, говорил ли Шикамару правду. — Эй, Какаши, — позвал он, и джонин устало замурлыкал, протягивая руку в качестве приглашения. Ирука охотно обнял его, прижимаясь к боку своего парня, — Тебе нравятся мои волосы? Ты всегда гладишь их, и многие заметили это. А еще ты всегда активируешь свой Шаринган, когда я их распускаю. Какаши усмехнулся, глубоко и рокочуще, под щекой Ируки. — Я люблю каждую частичку тебя, — искренне сказал джонин, в его голосе звучала нежность, когда его пальцы автоматически перебирали волосы Ируки, — Но да, мне нравятся твои длинные волосы. Ты выглядишь таким красивым, когда они распущены, таким милым, когда они в хвосте. Ты такой красивый, но в то же время такой милый и нежный. — Киба сказал, что я выгляжу как девушка, — угрюмо пробормотал Ирука. Какаши посмеялся над ним, успокаивающе поглаживая. — Ты выглядишь очень мужественно, правда, — заверил он брюнета, — Просто ты изысканный, такой утонченно красивый мужчина, — он тепло улыбнулся, крепко обнимая Ируку, — Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — пробормотал чунин. Он уткнулся носом в грудь Какаши и закрыл глаза, устав от бесконечных вопросов. Какаши поцеловал его в макушку и сжал его, прежде чем позволить своим рукам блуждать по мягкой коже Ируки. — Я не шутил, — прошептал он, — Я действительно хочу взять тебя в мужья, Ирука. Моя дорогая, моя прелестная крошка, мой милый чунин. Я просто хочу убедиться, что все делаю правильно… так что, пожалуйста, потерпи меня еще немного. Ирука улыбнулся в подушку, мысленно уже придумывая сценарии предложения Какаши ему и последующей свадьбы, пока наконец не уснул.

***

Цунаде связалась с ним месяц спустя, вызвав его в башню Хокаге после его смены в штабе. — Добро пожаловать, Ирука-сенсей, — тепло сказала она, улыбаясь ему. В комнате также были Шизуне, Асума, Куренай и Какаши, собравшиеся вокруг бутылки саке. На задней стене была натянута белая простыня, и в комнате было темно, если не считать естественного света из маленького окошка рядом со стойкой регистрации. Ирука поклонился. — Хокаге-сама, чем я могу быть полезен? — спросил он. Какаши, поднимаясь, протянул руку; он настороженно смотрел на нее, пока Цунаде с улыбкой не наклонила голову, давая ему добро взять ее. Какаши усадил его к себе на колени, обхватив сильными руками за талию. — Мы улучшаем дзюцу, пробуя его на обычных воспоминаниях, — объяснила она с улыбкой, — Мы подумали о тебе, потому что, во-первых, про ваши отношения уже все знают, во-вторых, ты знаком с тем, как работает дзюцу, и в-третьих, все хотят увидеть мягкую сторону Хатаке. Гай, к сожалению, отправился на задание со своей командой, иначе я бы пригласила и его тоже. Ирука покачал головой. — Мне жаль, Хокаге-сама, — тихо сказал он, — Но Какаши дома не носит маску, и я не хочу компрометировать или разоблачать его таким образом. Цунаде фыркнула. — Не волнуйся, в этой комнате уже все видели лицо Какаши, — сообщила она ему, — В этом нет ничего такого, и, тем более, он полагал, что ты так отреагируешь. Все в порядке. Кроме того, мы все здесь совершеннолетние и сможем справиться, если ты потеряешь контроль или вдруг всплывут более сексуальные воспоминания. Ирука взглянул на Какаши, и мужчина улыбнулся, в уголках его глаз появились морщинки. — Все в порядке, Ирука, — сказал он успокаивающе, — Она права, и я уже согласился. Но если ты не хочешь этого делать, то все в порядке; она может найти другого человека для испытания, и мы можем пойти домой. Ирука улыбнулся, нежно коснувшись щеки в маске. — Я сделаю это, если ты уверен, что не против, — сказал он. Какаши утвердительно кивнул и повернулся к Цунаде. — Хорошо, дайте мне подсказку, — вздохнул он, устраиваясь поудобнее в объятиях Какаши, когда тот перевел взгляд на простыню. Она хихикнула про себя, явно слишком наслаждаясь процессом, и сложила печати. — Твое любимое воспоминание о Какаши, — сказала она без предисловий. Асума закатил глаза. — У тебя совершенно нет воображения, женщина, — проворчал он. Куренай шлепнула его по руке, шипя на него, чтобы он заткнулся, когда тонкая струйка золота вырвалась из глаз Ируки. Он ахнул, но Какаши скользнул пальцами ему под рубашку и начал успокаивающе массировать бедро. — Все в порядке, детка, — прошептал он достаточно тихо, чтобы услышал только Ирука, — Скоро пройдет. Действительно, когда она коснулась простыни, струйка и неприятные ощущения жжения исчезли, и Ирука моргнул, наблюдая, как воспоминание обретает форму. — Ха, — сказала Шизуне, поднимая брови, — С Шаринганом линия не пропадала. Значит, она просто извлекает воспоминания из твоей памяти и выводит на экран? — Видимо так, — пробормотал Ирука в ответ, — Я знаю, что это за воспоминание, но я не уверен, с какого именно момента оно начинается. — Правда? — Цунаде задумалась, быстро записывая что-то, прежде чем обратить свое внимание на экран. Ирука шел домой, дрожа, так как одолжил свой зонтик ученику. Также он использовал свою последнюю защитную печать, чтобы защитить свой портфель с работами от влаги. С неба лил дождь, и он обхватил себя руками, вздыхая от холода. Воспоминания Ируки, по-видимому, включали ощущения, поэтому все находящиеся в комнате вздрогнули от влажного, тяжелого, ледяного ветра, а также от чувства печали и усталости, переходящего в отчаяние. Это был очень тяжелый день. — Какаши, наверное, еще не дома, — пробормотал он себе под нос, — Наконец-то, больше никаких людей… Немного тишины и покоя… Какаши расхохотался. — Я помню это! — сказал он, уткнувшись лицом в плечо Ируки, — О боже, это правда твое любимое воспоминание? О, детка… Он толкнул дверь в дом и закрыл ее за собой. — Добро пожаловать домой, сенсей, — прогрохотал знакомый голос из другой комнаты, и Ирука чуть не расплакался. Он не сможет побыть наедине? Какаши сейчас здесь? Почему? Почему именно сегодня, черт возьми? Этот человек опаздывал постоянно, на все события и мероприятия, почему он не опоздал сегодня? — Ой, — пробормотал джонин, но поцеловал Ируку в шею, чтобы заверить его, что он не расстроен. Ирука в ответ уткнулся носом в его волосы. — Прости, — прошептал он, — Я правда ценю и люблю тебя. — Я знаю, дорогой, — заверил его Какаши, — Я тоже тебя люблю. — Почему ты здесь? — спросил Ирука из воспоминания, и его голос прозвучал намного резче, чем хотелось бы. Разочарование нахлынуло на него, настолько сильное, что у него перехватило дыхание и запылало в глазах. Какаши выглянул из комнаты, он был без маски и с обычной повязкой на глазу, и удивленно моргнул, настороженно глядя на него, прежде чем выражение лица сменилось легким весельем. — Эм… Я здесь живу? — сказал он через мгновение, — А ты почему ты здесь? — Нет! Я имею в виду, что ты должен быть на работе! — сказал Ирука, отчаянно пытаясь не сломаться и не сделать чего-то, о чем он пожалеет, например, толкнуть или накричать на своего любовника. Это была не вина Какаши, он знал это, но он был так измучен, несчастен и близок к истерике, что он правда не мог ничего гарантировать, — Почему ты не с детьми? Почему ты так рано вернулся домой? Какаши поднял бровь. — Я отпустил их домой, потому что начался проливной ливень? Кстати, ты хочешь, чтобы я высушил твои волосы? Ты промок насквозь. А еще я почему-то чувствую себя явно нежеланным, и я не знаю почему. — Может быть, потому что я не хочу, чтобы ты был здесь, — пробормотал Ирука, покачав головой, и направился по коридору в их спальню. Он плотно закрыл за собой дверь и бросил свою одежду в кучу на поспешно брошенное полотенце, не потрудившись вытереться, прежде чем болезненно выдернуть резинку из волос и потянуться за чужой рубашкой. От неё слабо пахло Какаши, металлом, специями и камином, и он наконец расслабился. Рубашка свисала до середины бедер, и ему нравилось, что его парень был выше его. Даже если он не хотел, чтобы Какаши был рядом, он все равно чувствовал себя в большей безопасности, окутанный его запахом. — О-о-о, — проворковала Куренай, — Ты очарователен, когда злишься, сенсей, — Ирука яростно покраснел, когда Какаши обнял его крепче. Он моргнул, и небо потемнело, загремел гром. Он не знал, усилился ли шторм, или приближалась ночь, или и то, и другое. Раздался осторожный стук в дверь. — Что? — несчастным голосом спросил он, наполовину зарывшись головой в подушку. Какаши осторожно просунул голову внутрь. — Я могу войти, или ты откусишь мне голову? Я принес печенье, если это тебя задобрит. Ирука смотрел на него, взвешивая все «за» и «против», вместе с этим чувствуя жгучий стыд и неприязнь к самому себе. — Какое печенье? — тихо пробормотал он; осторожное приглашение. Какаши расслабился и закрыл за собой дверь. — С шоколадной крошкой, — сказал он, — Твоё любимое. Он присел на корточки рядом с кроватью и отставил тарелку в сторону, протягивая Ируке печенье. — Не хочешь рассказать мне, что тебя так расстроило? — мягко спросил он. Ирука вздохнул, когда длинные пальцы пригладили прядь волос у него за ухом. Это было приятно; тепло, успокаивающе. Ему нравилось, когда Какаши играл с его волосами. — Просто очень плохой день, — прошептал он, — Я пришел в класс и подобрал оброненный сюрикен у двери, из-за чего я не увидел ловушку, и мне на голову вылили ведро клея, а потом, пока я убирал это, Конохамару и двое других учеников выпрыгнули из окна и убежали, и мне пришлось попросить сенсея из соседнего класса приглядеть за моими детьми, пока я ходил за сбежавшими, и я увидел, что они бросают друг в друга кунаи, и получил удар в плечо, пытаясь разнять их, а один из них порезал ногу, так что мне пришлось его лечить с помощью дзюцу, а затем тащить всех троих обратно в класс, и когда я пришел туда, другой сенсей ушла к своему классу, а все мои дети бросали бумажные самолетики, и плевались бумажками, и рисовали на доске и в итоге мне пришлось буквально привязать Конохамару к стулу, а им это показалось настолько забавным, что они буквально катались по полу, смеясь над ним. В итоге мне пришлось убирать весь мусор самому. Потом я дал им эссе, и они все смотрели на меня так, будто хотели четвертвовать прямо в классе. Потом, когда настало время идти домой, надо мной решили поиздеваться по полной; Я обнаружил, что к нижней части каждой парты была прилеплена жвачка, а Моэги использовала свою домашнюю работу в качестве защиты от дождя, поэтому я одолжил ей свой зонтик, но потом оказалось, что в моей сумке осталась только одна защитная печать, и она была слишком маленькой, поэтому смогла защитить от влаги только сумку, а сам я промок до нитки. Какаши издал мягкий, сочувственный звук. — Я понимаю, — тихо сказал он, все еще нежно убирая волосы Ируки с его лица, распутывая колтуны с таким нежным терпением, что Ируке захотелось плакать, — Итак, ты просто хотел побыть вдали от людей и не ожидал, что я буду дома. Тебе нужно было тихое место, чтобы расслабиться и успокоиться, а я испортил тебе все планы, — он мягко улыбнулся. Ирука подтолкнул руку в своих волосах, и она услужливо скользнула, обхватывая его щеку. Как Какаши мог быть таким чертовски понимающим?! Ирука почувствовал, как любовь вспыхнула в его сердце, когда он посмотрел в один сочувствующий глаз, удивляясь, как, черт возьми, ему удалось заполучить такого идеального мужчину. — Прости, что накричал на тебя, — пробормотал он, — Ты этого не заслужил. Какаши промурлыкал и наклонился вперед, целуя его в лоб. Легкое прикосновение было теплым, успокаивающим. — Я понимаю, — тихо пробормотал он в ответ, — У всех бывают такие дни, любовь моя. Все в порядке. Ирука издал тихий звук и протянул руку, желая обнять своего возлюбленного. Какаши усмехнулся, снимая рубашку и домашние тапочки и забираясь на Ируку. — Ты хочешь, чтобы я остался? — спросил он, активируя какое-то дзюцу, которое высушило тело и волосы Ируки за считанные секунды. Чунин кивнул, цепляясь за его сильные плечи, когда он наклонился для сладкого поцелуя. — Я люблю тебя, — выдохнул Ирука в горло, когда Какаши устроился рядом с ним, обхватив его тело своими сильными, совершенными руками, чтобы крепко обнять. О, боже, он был таким теплым, — Так сильно люблю. Ты невероятный, Какаши… Джонин ласково промурлыкал и поцеловал Ируку в лоб. — Я тоже люблю тебя, ангел, — сказал он, и в его голосе было столько любви, столько тепла, что Ирука не мог не поверить. Он прижался ближе, наслаждаясь ощущениями грубой руки, рисующей нежные узоры на его спине, и успокаивающим скольжением пальцев по его волосам. Здесь, в объятиях Какаши в их постели, под шум дождя за окном, Ирука чувствовал себя в безопасности, как никогда раньше. Какаши был в безопасности, защищенный, теплый, надежный и любящий, и он вздохнул, когда дневные страдания медленно начали покидать его ноющее тело. Его глаза закрылись прежде, чем он осознал это. Золотой свет собрался и выстрелил обратно в Ируку, поразив его глаз головокружительной вспышкой, которая заставила его вскрикнуть. Он быстро заморгал, удивленно качая головой. — Это было слишком ярко, — пробормотал он. У Цунаде зрачки приняли форму сердечек, она прикрывала ладонями рот, видимо, чтобы не завизжать. Куренай не слишком от неё отличалась. Даже Асума улыбался, а Шизуне бросила на них теплый взгляд. — Какаши-кун, — проворковала Куренай, — Ты такой милый муж! — Мы не женаты, — весело сказал Какаши, но все равно крепко прижал Ируку к себе, — Боже, это действительно было твоим любимым воспоминанием? Ты был так несчастен в тот день. Прегенины меня пугают. Я не знаю, как ты их терпишь. Ирука улыбнулся, обхватив его подбородок и опустив маску достаточно низко, чтобы поцеловать его. — Я был так груб с тобой, — пробормотал он, — А ты был таким милым и добрым ко мне и таким понимающим. Ты был рядом со мной, даже несмотря на то, что я вел себя просто отвратительно, и я так сильно люблю тебя за это. Я никогда не чувствовал себя в большей безопасности, чем тогда, лежа в твоих объятиях, зная, что ты так сильно любишь меня, что дал мне время успокоиться, был рядом и даже приготовил мое любимое лакомство, выслушал меня и обнял, когда я нуждался в тебе. Какаши снова поцеловал его, медленно и нежно, прежде чем натянуть маску. — Оу, ты же знаешь, что нет ничего, что смогло бы отпугнуть меня от тебя, — поддразнил он, — Кроме того, ты не был грубым. Ты пришел домой почти плача, спросил, почему я дома, и лег спать, — он пожал плечами, ухмыляясь. Цунаде вскочила, в ее глазах вспыхнуло вдохновение. — Покажи нам ваше первое свидание, Ирука-сенсей! — радостно воскликнула она. Вспышка вырвалась из глаза Ируки прежде, чем он смог остановить ее, и он бы упал, если бы не сильные руки Какаши, удерживающие его неподвижно. — ПРЕДУПРЕЖДАЙ ХОТЯ БЫ! — прорычал он женщине, которая застенчиво улыбнулась. — Ты рано! — Ирука ахнул, открыв дверь в свою квартиру, увидев Какаши, стоящего там с букетом роз в руках, — И… ты… вау. Он был убийственно красив, одетый в черную рубашку на пуговицах и брюки, привычный хитай заменил на повязку, а вместо маски, пришитой к рубашке, он надел обычную медицинскую. Какаши усмехнулся, почесывая затылок. — Ну, для меня… очень важно было прийти вовремя, — сказал он, затем протянул розы, — Я не был уверен, какие ты любишь, — признался он, — Но я всегда могу купить тебе другие, если что. Сердце Ируки бешено колотилось, когда он взял букет; он проклинал румянец, заливший его щеки. — Они прекрасны, Какаши-сан, — радостно сказал он, отворачиваясь от двери, — Пожалуйста, проходи, я только схожу за водой. — …Ах! Спасибо, — сказал Какаши. Ирука повернул голову, и его румянец стал еще гуще. Сегодня вечером он был одет в темные джинсы, максимально приближенные к официальному стилю, и зеленую рубашку на пуговицах, как у Какаши, только застегнутую до самого верха, когда как джонин расстегнул первые три пуговицы, обнажая соблазнительную бледную кожу. И джинсы, по-видимому, были верным решением, потому что этот широкий темный глаз был прикован прямо к его заднице, очевидно, шокированный тем, что у Ируки вообще она была. Чунин улыбнулся про себя; он и не такое показать может. — Куда мы сегодня пойдем? — крикнул он в ответ, ставя розы в вазу. Какаши протянул руку, когда они выходили из квартиры, улыбаясь под своей маской, когда Ирука взял ее. — Свожу тебя кое-куда поужинать, — уклончиво ответил он, — На этот раз не в раменную, хотя я знаю, что тебе она нравится, — он игриво толкнул Ируку локтем, и учитель ухмыльнулся, когда он толкнул его в ответ. — Хорошо, — вздохнул Ирука, сжимая руку своего спутника, — Я тебе доверюсь. Какаши радостно замурлыкал. Некоторое время они шли, смеясь и разговаривая, как обычно, пока, наконец, не достигли места назначения. Ирука ахнул. — Какаши, нет! — Я забронировал нам столик еще две недели назад, — гордо сказал Какаши, — Я подумал, что, возможно, на первом свидании ты захочешь пойти в какой-нибудь местечко получше забегаловки. — Какаши, тут слишком дорого! — Ирука ахнул, в шоке уставившись на новый торговый центр, уже известный как лучшее место в городе. Он обслуживал в основном богатых лордов с утонченными вкусами, и поэтому цены обычно были заоблачно высокими. Какаши только рассмеялся и слегка надавил на его поясницу. — Ты должен знать, что я не экономлю на дорогих мне людях, — пробормотал он, — Не забывай, что на самом деле у меня есть средства время от времени делать для тебя такие подарки. Наслаждайся этим, сенсей. Ирука был уверен, что он мог сойти за помидор прямо сейчас, но он послушно последовал за джонином внутрь. Хостес, работавший за стойкой регистрации, смотрел на них с легким отвращением, явно не одобряя однополые пары или простую полуофициальную одежду. — Бронь на имя Хатаке, — просто сказал Какаши, и отвращение вмиг исчезло, когда мужчина понял, с кем именно он сегодня работает. — Сюда, пожалуйста! — сказал он и повел их к отдельной кабинке в задней части зала с бамбуковой перегородкой, защищающей их от посторонних глаз. Сердце Ируки заколотилось при мысли о том, чтобы остаться наедине с Какаши. Серьезно? Он нервничает? Сначала он удивился. Он знал, что Какаши не причинит ему вреда. Затем в его мозгу что-то щелкнуло, и он почувствовал, как его лицо снова вспыхнуло. Волнение. Он хотел остаться наедине с Какаши. Отчаянно хотел. Воспоминания расплывались, пропадали, части разговора забывались, и джонин что-то шептал на ухо Ируке, крепче обнимая его за узкую талию. — О боже, сенсей, — промурлыкал он, когда неприкрытое желание в Ируке начало расти все больше и больше в течение ужина, — Если бы я знал, что ты так сильно хочешь меня, я бы тебя никуда не повел. Ирука издал сдавленный звук и в ужасе оттолкнул его. — Хорошо, — сказал Какаши, воспоминание снова стало ярче, — Хочешь попробовать что-нибудь у меня? — он поднял свои палочки для еды и отломил кусочек, протягивая его Ируке, чтобы тот поел. Вспышка внезапного возбуждения молнией пронзила внутренности чунина, и он с трудом сглотнул. Несколько приглушенных восклицаний прозвучали от этого ощущения, и Какаши почти зарычал. Он медленно наклонился вперед и откусил кусочек, тут же слизывая соус с нижней губы. Было жарко, очень жарко, но он не мог заставить себя вспомнить, когда Какаши так на него смотрел. Как на добычу, как на нечто желанное. — Спасибо, Какаши-сан, — пробормотал он, склонив голову в знак благодарности, — Это восхитительно. — Ну разумеется, — промурлыкал джонин глубоким, страстным тоном, прежде чем спохватился и покачал головой. Штаны Ируки стали тесными, и он неловко заерзал, покраснев, может быть, даже слишком настойчиво думая о том, как бы опуститься здесь, под столом, на колени, — Гм, я имел в виду, что мне нравится здешняя еда, — поправился Какаши, — Повар поистине прекрасен. А тебе нравится? — Очень нравится, — напряженно ответил Ирука, — Хочешь попробовать? Какаши опустил маску, улыбаясь мужчине. — Конечно, если ты не возражаешь. Я никогда не пробовал их кацудон. Ирука протянул кусочек, наблюдая широко раскрытыми глазами, как идеальные белые зубы Какаши щелкнули по ложке. Он почти захныкал, когда мужчина замурлыкал, закрыв глаза, чтобы насладиться вкусом, и слизывая бульон с губ почти так же, как Ирука. Какаши подвинулся к Ируке, сразу чувствуя эрекцию чунина. — Ты был так возбужден, не правда ли? — он слегка зарычал Ируке в ухо, покусывая мочку. Ирука покраснел еще сильнее. Воспоминание расплылось и снова стало четче благодаря довольно мягкому, но обычному разговору о детях, а затем внезапно Какаши повел его домой, переплетя их руки. Воздух казался заряженным, и Ирука надеялся, желал, умолял-- Какаши остановил его; они добрались до квартиры учителя. Разочарование нарастало в Ируке; нельзя приглашать партнера в дом на первом свидании, никогда, даже если он уже был в квартире раньше, но он так не хотел, чтобы Какаши уходил! Он хотел, чтобы… И тут теплая рука на его щеке слегка испугала его. — Могу я рассчитывать на второе свидание? — тихо спросил Какаши, наклонив голову, — Мне было весело сегодня вечером. Ирука улыбнулся. — Мне тоже было весело, — сказал он мужчине, — Я был бы рад, если бы ты снова пригласил меня куда-нибудь. Единственный видимый глаз Какаши загорелся, и он посмотрел вверх и вниз по улице, прежде чем опустить маску. — Можно, сэнсэй? — Да, — прошептал Ирука, и Какаши наклонился ближе и нежно поцеловал его. Давление на его губы было мягким, но напористым, и он растаял от твердого, теплого тела, протянувшегося, чтобы обнять его. Наконец они оторвались друг от друга, чтобы перевести дух, и Ирука обнял его, не желая отпускать никогда. Какаши обнял его так же крепко и поцеловал в макушку. Наконец, они разошлись, и Какаши поцеловал тыльную сторону его ладони. — Спокойной ночи, Ирука-сенсей, — выдохнул он. Ошеломленный и счастливый, Ирука тихо попрощался перед тем, как Какаши исчез за крышами. Воспоминание ударило в глаза Ируки, и он схватился за плечи Какаши сквозь яркий свет. — Какаши, ты действительно такой болван, — добродушно усмехнулся Асума, — Пусть и романтик. Подсосник. Какаши рассмеялся, крепко обнимая своего парня. — В точку, — подтвердил он, — Но ты бы видел День святого Валентина в прошлом году. — Покажи нам! — воскликнула Цунаде, стараясь не вкладывать чакру в слова. Ирука сморгнул влагу в глазах и посмотрел на экран, когда она направила на него немного чакры, и вспышка вспыхнула снова. — О, подожди, о нет, это когда мы… — Ирука был прерван рукой Какаши, прижатой к его рту, и тихим шепотом на ухо. Он кивнул, покраснев, готовясь… посмотреть повтор того, как Какаши будет трахать его всю ночь на глазах у всех их друзей. — Подождите, Цунаде-сама, попробуйте направить дзюцу на нас обоих сразу, — сказал Какаши во внезапной вспышке вдохновения, — Я могу ошибаться, но это может сделать картинку от третьего лица. На этот раз золотая линия исчезла, и все остались смотреть, как в кино, как Какаши прыгнул к входной двери дома Хатаке. Он толкнул дверь и снял сандалии, поставив их на край ступеньки. — Ирука! — радостно позвал он, — Я дома! Ты здесь? — глупый вопрос, конечно, Ирука был здесь; Какаши мог чувствовать его чакру. Какаши промурлыкал, улыбаясь. — Я принес тебе кое-что! — сказал он. Ответа по-прежнему не было, но Какаши это не смутило. На ходу он сбросил бронежилет и маску, затем положил перчатки на тумбочку, затем бинты для ног и оружие на полку. Наконец, одетый только в стандартную рубашку и штаны, он толкнул дверь в их спальню. — Ох, ебёна мать, — вздохнула Куренай, разинув рот от этого зрелища. Ирука издал протестующий звук, закрыв лицо руками, в то время как все его тело покраснело от смущения и унижения. Чунин сидел на коленях на кровати, одетый в серебристо-черный комплект нижнего белья с кружевами, подвязками, бретельками и всем прочим, волосы были распущены, голова наклонена набок. Он улыбнулся, когда Какаши уронил букет из подсолнухов, ромашек, белых роз и розовых гвоздик. Ируке, конечно, нравились красные розы, но они были слишком простыми и классическими. Ему больше нравились цветы, которые напоминали ему о солнце, и Какаши купил такой букет, не глядя на цену. Вишневые конфеты он бросил на тумбочку, затем быстро поднял цветы. — С Днем святого Валентина, — пробормотал Ирука, его прекрасные глаза потеплели в свете свечей, которые он поставил, чтобы придать комнате мягкое освещение, — Тебе нравится? Какаши издал какой-то звук, больше похожий на умирающее животное, с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью. Цунаде хихикнула, но он просто пожал плечами. — Будто бы ты на моем месте отреагировала как-нибудь по-другому, — добавил он. Цунаде издала неопределенный звук согласия и снова сосредоточилась на экране. — Вау, — выдохнул Какаши, подходя ближе, — Это… мне можно прикасаться? — его руки дернулись в прерванном полудвижении, и Ирука слегка хихикнул. — Конечно, глупый джонин, — нежно поддразнил он, — Это твой подарок. Ты можешь делать все, что захочешь, — он одарил высокого мужчину ангельской улыбкой и потянулся, чтобы погладить его по щеке, — Ты говорил раньше, что хочешь попробовать ночь, когда я буду делать все, что ты скажешь, полностью послушный тебе, верно? — Боже, Ирука, — прошептал Какаши. Его руки прошлись по телу Ируки; к счастью, с помощью комбинированного дзюцу это ощущение исчезло из памяти Ируки. Он прикоснулся, восхищаясь мягкостью кожи своего любовника, тем, как красиво нижнее белье контрастировало с его смуглой кожей и соблазнительно открывало большие участки кожи. — Ты выглядишь так… сногсшибательно. Красивый, — он наклонил голову, чтобы поцеловать его в грудь, и Ирука услужливо откинул голову назад, чтобы позволить это. — Так тебе нравится? — спросил он, и веселье окрасило его голос. Какаши застонал. — Малыш, ты такой сексуальный, — сказал он, проводя руками по толстым бедрам, — Я готов поклоняться тебе. Какаши кашлянул. — Я же на самом деле этого не говорил? — спросил он. Ирука усмехнулся и наклонился ближе. — Это помогло мне пережить много, много одиноких ночей во время твоей месячной миссии, — прошептал он, касаясь губами раковины уха Какаши. Джонин замурлыкал, крепче сжимая своего любовника. — И что? — пробормотал Ирука, наклоняя голову, чтобы поцеловать Какаши в лоб, — Что ты хочешь, чтобы я сделал, сладкий? Какаши на минуту закрыл глаза. — Ложись, — сказал он тоном, не терпящим возражений, — Раздвинь свои ноги. Я хочу видеть, как ты распластываешься подо мной. Ирука кивнул и лег на спину, сначала застенчиво раздвинув ноги, сначала медленно, а затем более уверенно, когда взгляд Какаши над ним стал более горячим. — Не стесняйся, — промурлыкал Копирующий, — Ты прекрасен. Правда, — он провел руками по голым бедрам Ируки, с удовлетворением отметив легкую дрожь кожи там, — Боже, посмотри на себя, — пробормотал он, поражаясь, — Хм… перевернись. Дай мне увидеть твою задницу в этом. — Хорошо, — сказал Ирука напряженным голосом. Он перевернулся на живот и приподнял бедра, зарываясь лицом в простыни, пока Какаши проводил ледяными руками по его горящей коже. — …У тебя холодные руки, — пробормотал он наконец, — Типа, прям очень холодные, о боже, ты копался в снегу, прежде чем вернуться домой? Господи. Какаши выглядел удивленным, затем он рассмеялся. — Глупая киска, — пробормотал он, наклоняясь над телом Ируки, — На улице ниже нуля. Снова пошел снег. Они скоро согреются. Тебе же не больно? Ирука тихо рассмеялся, поворачивая голову, чтобы поцеловать Какаши в челюсть. — Ну, тебе лучше пока не засовывать в меня эти ледышки, но в остальном, я думаю, все в порядке, — пробормотал он. — Итак, Ирука — боттом, — размышляла Цунаде, — Честно говоря, я удивлена. — Ну, это станет довольно очевидным, когда ты увидишь его голым, — сказал Ирука, и восхитительная дрожь пробежала по его спине при воспоминании о том, насколько потрясающим был Какаши. Его парень усмехнулся. Куренай издала смущенный звук сзади, скрестив руки на груди и прислонившись к Асуме, но в остальном зрители наблюдали за происходящим с пристальным вниманием. — Ты действительно сделаешь все, о чем я попрошу? — пробормотал Какаши, прокладывая дорожку поцелуев вниз по позвоночнику Ируки, когда мужчина потянулся к одной из его рук, поднося ее вперед, чтобы поцеловать и жарко выдохнуть на ладонь. — Все, что угодно, — пообещал Ирука, — Скажи мне, чего ты хочешь, и я это сделаю. Какаши промурлыкал, мягко покусывая одну ягодицу; пока не отмечая, просто оценивая. Ирука подавил смех от этого ощущения. — Ты встанешь передо мной на колени? — спросил он, голос понизился на октаву, что заставило Ируку содрогнуться от желания, — Ты не хочешь, чтобы мои руки были внутри тебя. Поэтому я хочу, чтобы ты отсосал мне как следует. — Да, хорошо, — согласился Ирука, ожидая, пока Какаши пошевелится. Мужчина встал и упал на колени на деревянный пол, поморщившись от удара, — Ой. — Осторожнее, — сказал Какаши, забавляясь, — Так не терпится, не так ли? Ирука в ответ потянулся к ближайшему тюбику, выдавил приличное количество вещества на пальцы и распределил его вокруг. Чунин осторожно отодвинул ткань в сторону и провел пальцем по своему краю, несколько раз двигая им внутрь и наружу, прежде чем наклониться вперед и прикусить штаны Какаши. — Довольно сложно прикоснуться к тебе ртом, когда ты все еще одет, — отметил он, и джонин усмехнулся. — Извини, — сказал он, снимая рубашку. Ирука замурлыкал, как кот, от открывшегося вида, раскачиваясь на руке, когда добавил еще один палец. — Извращенец, — игриво бросил Какаши. — Ммм, — легко согласился Ирука, прикусив губу, — Ты сексуален. И ты заставляешь меня мастурбировать у тебя на глазах. Так что, кто из нас еще извращенец? Он ухмыльнулся в ответ на фырканье Какаши и наблюдал, как мужчина снял штаны и нижнее белье, бросив их в корзину, даже не взглянув. — Черт возьми, да, — прошипел Ирука, открыв рот, когда он ввел третий палец и высунул язык. — О, мой гребаный бог, как эта штука помещается в твоих штанах?! — Асума почти закричал, в ужасе и восхищении разинув рот, глядя на, вероятно, девятидюймовый член Какаши, толстый у основания и расширяющийся к головке. — Ты вообще подумал о здоровье своего крошечного, блять, парня?! — А ты взгляни, — сказал Какаши и указал на экран, когда он схватил Ируку за волосы и натянул его на свой член, до самого основания. Глаза Ируки закатились, и он заскулил, дотягиваясь языком, докуда только мог, сильно сглатывая накопившуюся слюну и проводя языком по венам. Он надул щеки, позволил Какаши использовать его, как ему заблагорассудится, и безжалостно насадился на четыре пальца. — У него нет рвотного рефлекса, — самодовольно сказал Какаши, — Он может полностью меня принять. Ирука ахнул, высунув язык, когда Какаши вытащил и снова вошел. Он с минуту сосал головку, радостно мурлыча вокруг нее, а затем изменил положение и посмотрел вверх большими влажными карими глазами. Какаши глубоко вздохнул, когда мужчина расслабил челюсть. — Ты уверен, детка? — спросил он. Ирука взволнованно промурлыкал в подтверждение и усмехнулся. — Маленькая блядь, — ласково сказал он и тут же начал жестоко трахать в рот своего любовника, — Черт, ты слишком хорош в этом. Черт. Ирука застонал, содрогаясь, и вытащил пальцы. Какаши ухмыльнулся, как волк. — Уже близко? — промурлыкал он, осторожно снимая Ируку со своего члена. Чунин держался, облизывая и посасывая покрасневшую головку. Какаши зарычал и дернул его назад, вырвав из его горла грязный стон. — Ложись на кровать. Можешь оставить топ, но я хочу, чтобы ты снял трусики. Покажи мне эту красивую дырочку, — Ирука поспешил подчиниться, чуть не порвав одежду. Он откинулся на кровать и раздвинул ноги, протянув руки вниз, чтобы держать себя открытым. — О боже, Ирука-сенсей — тайная шлюха, — сказала Шизуне, широко раскрыв глаза, — Кто бы мог подумать? — Черт, — промурлыкал Какаши, протягивая руку, чтобы засунуть палец внутрь. Голова Ируки откинулась назад, и он ахнул, — Ты влажнее девушки, а я еще даже не прикоснулся к тебе. Ты действительно жаждешь этого, не так ли? — Да, — затаив дыхание, согласился Ирука, — Да, Какаши, пожалуйста, возьми меня, воспользуйся мной. — О, я так и сделаю, — пробормотал джонин, наклоняясь, чтобы поцеловать его медленно, глубоко и чувственно, сплетая языки в ответных улыбках, — Не забивай свою хорошенькую головку сомнениями. Я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо, что ты заплачешь. — Обещаешь? — спросил Ирука, улыбаясь одними губами. Глубокий смех Какаши прогремел в его груди, и он провел горячую дорожку поцелуев вниз по груди своего любовника, останавливаясь, чтобы отодвинуть ткань в сторону и пососать и облизать упругие соски. — Обещаю, — сказал он. Затем чуть мягче: — Я люблю тебя, Ру. Ирука заурчал, легкий и счастливый, и поцеловал его. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он в бледные губы, — Очень сильно. Он ухмыльнулся и перевернул их обоих, игриво прижимая своего парня к матрасу. Его волосы мягко спадали на одно плечо, и он выглядел абсолютно сияющим в свете свечей. — Я оседлаю тебя, если хочешь, — предложил он. Какаши улыбнулся и заправил волосы за ухо, затем опустил руки, чтобы обхватить задницу Ируки и подтянуть его к себе. — Не медли, — приказал он. Ирука откинулся назад и потянулся за спину, чтобы взять член своего любовника. — Да, сэр, — сладко сказал он и сразу же опустился на стул. Какаши откинул голову назад и застонал, протяжно, глубоко и громко, руки сжались так сильно, что на тонкой талии Ируки остались синяки. Сенсей ахнул, тяжело дыша, уперся руками в грудь Какаши. — О боже, — выдохнул он, — О боже, он такой большой, я чувствую, как он переполняет меня. Какаши ухмыльнулся и сел, обняв своего парня и столкнувшись носами. — Разве ты не хорошенький, — пророкотал он, — Весь раскрасневшийся и стонущий. Чувствуешь себя хорошо? — Да, — выдохнул Ирука, прижимаясь лбом к лбу Какаши, — Так хорошо. — Как вы двое можете быть такими балбесами даже во время секса? — захныкала Куренай, — Я ненавижу вас, придурков. — Ну-ну, я думаю, они очаровательны, — вмешалась Цунаде, — А теперь заткнись. Я хочу запомнить каждую деталь отсюда. Ирука поперхнулся. — Это так жутко, — пожаловался он, — Ты правда наслаждаешься нашей сексуальной жизнью, смотря на неё со стороны? Какаши усмехнулся и поцеловал его в щеку. — Тише, — пробормотал он, — Я же знаю, что тебе нравится, когда за тобой наблюдают. Просто расслабься и наслаждайся этим, мне это очень нравится. Ирука сел, все еще гримасничая, и положил голову на плечо Какаши. — Хорошо, — пробормотал он, — Но ты же знаешь, что Асума больше никогда не будет смотреть на нас так, как раньше. Ирука раскачивался у него на коленях, глубоко и уверенно, прижатый к телу Какаши, обхватив руками его шею. Какаши застонал, приподнялся, и голова Ируки откинулась назад. Его ногти впились в спину Копирующего, и Какаши прикусил его плечо, уловив ртом пульс. — Я люблю тебя, — прошептал он, — Я люблю тебя, Ирука. — Я тоже, — захныкал брюнет, крепко обнимая его, — Я тоже, я тоже тебя люблю, боже, Какаши, трахни меня. Трахни меня, заставь меня плакать, заставь меня кричать. Сделай меня своим. Какаши поднял на него глаза, открытые, теплые и наполненные чистой любовью. — Мы оба знаем, что ты уже мой, — выдохнул он. Ирука ахнул, когда он резко дернулся вверх, затем перевернул их и закинул одну сильную загорелую ногу на плечо. — Ах! — воскликнул чунин, запрокинув голову. Он выгнул спину и обхватил свободной ногой талию мужчины, — Да, именно так! Прям там! Какаши наклонился над ним, переместил одну руку, чтобы прижать обе руки Ируки к его голове, наклонил бедра вниз и глубоко вошел. Они оба застонали от экстаза, и Ирука сильно содрогнулся. — О боже мой, Каши, еще раз, сильнее, о боже, о боже, о боже, пожалуйста, пожалуйста! Какаши застонал и прибавил скорость. — Ты такой чертовски красивый, — прохрипел он, — Такой тугой и влажный. Только мой. Мой Ру, моя крошка. — Какаши! — Да, именно так. Выкрикни мое имя еще раз, ангел. Дыхание Ируки стало прерывистым, он хватал ртом воздух, спина выгнулась дугой, кожа блестела золотом и бронзой. — Пожалуйста, — закричал он срывающимся голосом. Слезы потекли по его щекам, скатываясь к линии роста волос, и он посмотрел вверх отчаянными карими глазами. Какаши поцеловал его, глубоко, внезапно и с любовью. — Я держу тебя, — прошептал он, прижимая их лбы друг к другу, в то время как его бедра ускорились, — Я держу тебя. Ты можешь кончить. Я так сильно тебя люблю. Ирука всхлипнул, зажмурив глаза, тело резко выпрямилось, пальцы ног вытянулись, бедра напряглись, когда он кончил сам, и Какаши отчаянно застонал, когда спустил вслед за ним. Они рухнули на кровать, запутавшись в простынях. — Я принес тебе цветы, — пробормотал Какаши в мягкие каштановые волосы. Ирука рассмеялся. — Я видел, — ответил он, уткнувшись носом в шею Какаши, — Это очень мило, правда. Спасибо, Какаши. Джонин замурлыкал, приподнимая одну из ног Ируки, чтобы он мог осторожно размять её. Ирука поморщился и поцеловал его в лоб, потянулся к кровати за тряпкой и вытер их обоих. Он бросил ткань вниз к своей одежде; все равно все это нужно было постирать. Его пальцы прошлись по кружевам и бретелям, без усилий их расстегивая. — Твой подарок был намного лучше, — решил он, нежно целуя Ируку, — Спасибо, Ирука. С Днем святого Валентина. — С Днем святого Валентина, — радостно сказал Ирука, — Эй, поцелуй меня еще раз? Я хочу, чтобы ты целовал меня всю ночь. Какаши ухмыльнулся и снова наклонился, притягивая Ируку ближе к себе, чтобы он мог запечатать их губы один, два, три раза, а затем склонил их головы друг к другу. — Чего хочет мой ангел, то мой ангел и получает, — весело сказал он. — Гай-сенсей, наверное, сейчас сидел бы в слезах, — задумчиво сказал Асума. Какаши фыркнул. — Он бы расплакался уже на первом воспоминании, — отметил он, — К этому времени он бы уже скулил, свернувшись калачиком на полу. Ирука рассмеялся, когда воспоминание исчезло. Действие дзюцу тоже пропало, и Цунаде издала приглушенный звук удивления. — Итак, — сказала она, — если мы используем память одновременно нескольких людей, то появляется лимит на воспоминания. Она вновь наложила дзюцу на Ируку, очевидно, не закончив, а затем сказала: — Покажи нам некоторые из твоих любимых воспоминаний. Яркая золотая вспышка, крик Ируки, а затем на экране появилось воспоминание. Какаши суетился вокруг него, проверяя его тело, обхватывая его лицо, чтобы заглянуть в глаза, а Ирука скулил и отбивался от него. — Я думаю, что дзюцу сразу собрало несколько моментов, — сказал он всем, — И будет последовательно выводить их на экран. Цунаде сразу же что-то записала. Ирука сидел на полу в гостиной, в углу пылал камин, рядом с ним стояли две чашки чая. Он откинулся на что-то теплое и твердое, и сильные руки обвились вокруг его талии, когда целомудренный поцелуй коснулся его шеи. Он сдвинул тетради в сторону, а затем откинул голову назад и уткнулся в шею Какаши. — Закончил? — прохрипел джонин ему в ухо. Он улыбнулся. — Да, — ответил он и погрузился в молчание, — Не хочу двигаться, — добавил он через минуту. Какаши рассмеялся над ним, приглушенно и с обожанием. — Правда или действие? — на этот раз Ирука рассмеялся, подняв голову, чтобы посмотреть прямо на ухмыляющееся лицо Какаши через его плечо. — Серьезно? — Какаши кивнул, все еще ухмыляясь. Ирука откинулся на спинку стула, — Хм… хорошо, — сказал он, — Действие. — Сними с меня маску за пять секунд, — бросил вызов Какаши. Ирука рассмеялся и развернулся; Какаши успешно уклонялся от его попыток в течение пяти секунд, а затем позволил ему опустить ткань для поцелуя. — Правда или действие? — спросил Ирука. Какаши прикусил его за ухо. — Правда, — сказал он. Ирука промурлыкал. — Что такого грязного ты всегда хотел сказать мне, но так и не сказал? Какаши издал тихий, наполовину удивленный, наполовину задумчивый звук, а затем вздохнул. — Когда ты плачешь, — прошептал он в шею Ируки, — твои глаза кажутся такими большими, и все твое лицо так смягчается. Ты выглядишь так чертовски мило, что, несмотря на то что мне грустно, что ты расстроен, я все равно хочу поставить тебя на колени и трахнуть в глотку. Ирука откинул голову на плечо Какаши и застонал. — Значит, ты однажды должен заставить меня плакать, Какаши, — прошептал он. Какаши что-то промычал и откинул волосы назад. — Правда или действие? — Правда, — вздохнул Ирука, закрыв глаза в блаженстве от ощущения длинных пальцев, скользящих по его волосам. Какаши поцеловал его в висок и снова обхватил руками тонкую талию, крепко обнимая его. — Какое из уменьшительно-ласкательных прозвищ тебе больше нравится? Ирука на мгновение задумался, просто наслаждаясь тихим вечером, отдыхая в тепле объятий своего возлюбленного. — Честно говоря, — мягко сказал он, — мне нравится, когда ты называешь меня конфетно-букетными прозвищами. Как бы ужасно это ни звучало на публике, мне нравится слышать это, когда мы вдвоем. Я чувствую себя таким любимым, когда мы просто… лежим в постели, прижавшись друг к другу, и ты шепчешь что-то смущающее мне в волосы, как будто это единственное, что ты можешь вспомнить. Я чувствую себя ценным. — Ты правда дорог мне, — согласился Какаши, а затем усмехнулся, — Я знал, что тебе втайне это нравится. Я тоже люблю такие моменты. — Правда или действие? — спросил Ирука сквозь зевок, уткнувшись носом в шею Какаши. Какаши погладил его по волосам. — Действие, соня, — поддразнил он, целуя Ируку в щеку. Ирука улыбнулся. — Отнесешь меня в постель, милый? — спросил он сонным, мягким и сладким, как сахар, голосом. — Держись, — проворчал Какаши, отрываясь от пола, держа руки под бедрами Ируки. Ирука наклонился вперед, обхватив руками шею Какаши, положив голову ему на плечо, пока его ноги болтались позади джонина. Какаши пронес его по коридору в спальню и положил на кровать. Ирука не отпустил его, поэтому Какаши пришлось лечь рядом с ним, обхватив руками его бедра и спину. — Правда или действие? — прошептал он. — Правда, — сонно ответил Ирука, слишком уставший, чтобы рисковать. Какаши тепло улыбнулся ему и поцеловал в лоб. — Когда ты впервые понял, что влюблен в меня? — спросил он, рисуя пальцами круги на бедре Ируки, обтянутом пижамой. Ирука обхватил руками Какаши за талию, прямо под ребрами. — Когда ты увидел, что идет дождь, заказал ужин из Ичираку и вломился в мою квартиру только для того, чтобы разжечь печь, согреть мне пижаму и искупать в ванной. Ты так до смешного гордился всем этим. И ты поцеловал меня у двери, и остался со мной, когда начался гром, — он улыбнулся в воротник Какаши, — Меня просто осенило: «Я люблю этого человека больше, чем кого-либо.» — О-о-о, – Какаши коснулся его подбородка, приподнял его голову достаточно, чтобы нежно поцеловать его, а затем позволил ему зарыться обратно в свое теплое местечко, — Такой очаровательный малыш. — Эй, — пробормотал Ирука, зевая, — Ты уже перебарщиваешь. — Да, но тебе это нравится, — сказал Какаши, перемещаясь, чтобы поддержать часть веса Ируки, когда сенсей полностью навалился на него, — Крошка моя… мой милый Ирука. — Мм… — тихо промычал чунин, — Мой Какаши… люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — пробормотал Какаши, а затем поцеловал его в волосы, — Засыпай, милый. Я буду рядом, — и воспоминание потухло. — Вы двое до смешного очаровательные, — вздохнула Куренай, наклоняясь к Асуме. Асума тоже казался немного взволнованным, невольно улыбаясь и обнимая свою жену в ответ. Шизуне тоже улыбнулась, и Цунаде просияла. — Ну, я пытаюсь, — сказал Какаши, — Обычно мне нелегко быть таким милым, но мне нравится, как он реагирует на это. Цунаде открыла рот, но началось следующее воспоминание, и она захлопнула его, широко раскрыв глаза, когда повернулась, чтобы посмотреть. — Ирука-сенсей, — прогрохотал Какаши, входя в комнату миссии, размахивая свитком, — Я вернулся — о, здесь только ты? Как получилось, что ты здесь совсем один? Обычно вас по крайней мере двое, если я не ошибаюсь. — Какаши, — выдохнул Ирука, отодвигая стул в сторону и игнорируя жгучую боль от удара ногой по столу, когда он обогнул его, чтобы броситься на своего любовника, — Какого черта?! Ты опоздал на неделю! Какаши снял маску, обнял его своими теплыми, сильными руками и поцеловал в висок, затем в губы. — Прости, что напугал тебя, — прошептал он, — Нам пришлось отвлечь некоторых дезертиров из Конохи. Это заняло больше времени, чем ожидалось, и один из моих товарищей по команде получил травму, так что возвращение заняло еще больше времени. Ты скучал по мне? — Идиот, — прошептал Ирука и яростно поцеловал его, прижимая к стене. Какаши издал приглушенный звук удивления, а затем колени Ируки стукнулись о пол. Он почти разорвал штаны Какаши, расстегивая их, и нырнул вниз, сразу заглатывая член. — БЛЯТЬ! — рявкнул Какаши, одной рукой схватив Ируку за конский хвост, а другой метнувшись к стене, — Ах, Боже, Ирука… — Направь дзюцу на меня, — выдавил Какаши, не желая больше чувствовать ни вкуса своего собственного преякулята во рту, ни ощущения своей же головки, покоящейся на его собственном языке. — Хаах, — выдохнул Какаши из воспоминания, распуская конский хвост и собирая пряди в одну руку, — Ты такой напористый, Ирука. Я думаю, ты действительно скучал по мне, да? Ирука промурлыкал в знак подтверждения, затем покачал головой, заглатывая до самого основания. Из уголка его рта потекла слюна, но каким-то образом небрежный вид только сделал Ируку еще более сексуальным. Он отстранился и пососал головку, снова сделал глубокий минет, затем отступил дюйм за дюймом, дразня Какаши. Дойдя до конца, он открыл рот и провел языком по гладкой, губчатой головке, затем сжал кулак вокруг основания и начал быстрые, целеустремленные движения. Голова Какаши ударилась о стену с громким проклятием, и он усилил хватку на волосах Ируки, заставляя сенсея стонать вокруг его члена, когда он снова начал мотать головой вверх и вниз, как будто никогда не пробовал ничего лучше. Какаши погладил его, запустив пальцы в его волосы, затем вытер слюни, когда Ирука хватал ртом воздух. — Меня не было всего пару недель, — простонал он, — Ах… что заставило тебя вести себя так развратно? Черт, не—нг! Не подумай, что я жалуюсь! — Мне нужно почувствовать тебя, — выдохнул Ирука, снова отстраняясь и облизывая головку Какаши между словами, заглатывая его с единственной целью заставить Какаши кончить как можно скорее, — Руки в моих волосах, твое тело под моей рукой, твой член в моем кулаке и в моем горле. Мне нужно, чтобы ты был настоящим. Какаши застонал, тяжело дыша. — Ирука, — промурлыкал он, — Я здесь. Скажи мне, что тебе нужно. — Трахни меня в рот, — почти прорычал Ирука, затем снова опустился прямо до основания, касаясь языком вен, которые пульсировали у него во рту. На этот раз Какаши ничего не стал спрашивать. Он схватил Ируку за волосы и дернул его назад, удерживая в неподвижном положении, прежде чем врезаться ему в горло. Глаза Ируки закатились, и он застонал, отдаваясь умелым рукам и мощным толчкам Какаши. — Сильнее, — прохрипел он, когда Какаши отстранился всего на секунду, чтобы вытереть головку своего члена о пухлые, припухшие губы Ируки. Джонин застонал. — Как, черт возьми, ты можешь быть таким? — задыхаясь, спросил он, возвращая свой член обратно в готовый рот Ируки. Ирука проглотил его, как самое вкусное лакомство в мире, слизывая преякулят и проглатывая его, а затем Какаши задал жестокий темп, дергая голову сенсея взад-вперед и ударяя бедрами по его лицу. Ирука протянул руку и схватил его за яйца, зажав их в руке, которая все еще была влажной от дрочки Какаши, и Какаши закричал, хрипло и гортанно, откинув голову Ируки назад, держа его рот открытым и кончив прямо на его язык. Ирука послушно ждал, обе руки работали над опадающим членом Какаши, медленно массируя и поглаживая, чтобы продлить оргазм, рот был открыт, чтобы поймать последние капли семени Какаши, когда они брызнули с его кончика. Наконец, джонин отстранился и натянул нижнее белье, делая судорожный вдох и наблюдая широко раскрытыми глазами, как Ирука сидел, показывая Какаши свой заполненный спермой рот. — О, черт, — выдохнул он, — Ты ждешь приказа. Его голова откинулась к стене, и ему потребовалась еще секунда, чтобы отдышаться, прежде чем присесть на корточки перед Ирукой и схватить его за челюсть. — Хороший мальчик, — прорычал он, — А теперь глотай. Ирука немедленно это и сделал, а затем он снова открыл рот, чтобы показать Какаши. Джонин застонал и потянулся вниз, намереваясь помочь Ируке, но обнаружил, что его штаны мокрые, а член мягкий. — Ты трогал себя, — осознал Какаши, — И кончил в штаны, засунув мой член себе в глотку, — простонал он, плюхаясь на пол и притягивая Ируку к себе на колени, прислонившись к стене, — Боже, ты так чертовски горяч. Мне следует почаще опаздывать. Ирука сильно ударил его в грудь. — Не надо… — он закашлялся, — Не смей! — рявкнул он, придя в себя. Его голос был хриплым, и он упал на грудь Какаши, прерывисто дыша, — Ты хоть представляешь, как мне было страшно? Какаши колебался всего несколько секунд, прежде чем притянуть своего возлюбленного к себе, обняв его и крепко прижав к груди. — Прости, — прошептал он, — Я тоже очень скучал по тебе. Он поцеловал Ируку в висок и вздохнул, прижимая его к себе и поглаживая по волосам еще некоторое время, прежде чем крепко обнять. — Давай приведем тебя в порядок, — вздохнул он, — Сколько осталось до окончания твоей смены? Ирука взглянул на часы в другом конце комнаты. — Около десяти минут, затем штаб закрывается на ночь, — устало сказал он, кладя голову на плечо Какаши, — Извини, что я так набросился на тебя. Какаши фыркнул, проверяя коридор, а затем отнес его в туалет. — Прости? Не извиняйся, это был самый экстремальный и сексуальный опыт за всю мою жизнь. Дзюцу рассеялось. Цунаде что-то записала — Ирука просто лежал на боку на чем-то мягком, а Куренай кашлянула. — Не то, чтобы я хотела знать, каков на вкус член Какаши, — сказала она, скривившись, — Но, черт возьми, ты так же хорош с девушками, как и с парнями в плане орального секса, Ирука-сенсей? Потому что после всего этого я, возможно, тебе звякну однажды. Ирука чуть не подавился собственной слюной, прижавшись к груди Какаши. Джонин лениво стянул маску и ухмыльнулся девушке. — Держи свои руки подальше, — предупредил он мурлыкающим тоном, снисходительно поглаживая Ируку по волосам, — Он мой. Асума застонал и закрыл лицо руками. — Я так сильно тебя ненавижу, — вздохнул он в сторону Какаши, — Я ненавижу свой стояк. Я ненавижу то, что это было горячо. Меня бесит, что теперь я знаю, какой у тебя член на вкус. Меня бесит, что я знаю, что Ирука-сенсей любит падать на колени, чтобы его дергали за волосы и трахали в глотку. Меня бесит, что моя жена хочет пригласить твоего парня потрахаться. Я ненавижу все, что связано с этим. Цунаде усмехнулась. — Ты можешь уйти, если хочешь, Асума-сенсей, — весело сказала она, — Никто тебя не держит. Асума покачал головой и что-то проворчал, но поднял руки в знак капитуляции, когда Куренай бросил на него свирепый взгляд. — Ладно! Ладно, я заткнусь, — фыркнул он. Черно-красный свет вспыхнул на экране, тут же появились кучи поваленных деревьев, ниндзя и кровь, так много крови. Ирука наблюдал, как пылающий лис поднялся над деревней, зарычал, оскалил острые, смертоносные зубы. Он видел свою мать, как она кричала, когда её разорвало пополам, видел своего отца, когда он оттолкнул Ируку назад, прежде чем его распотрошили и бросили на землю вместе с кучкой вывалившихся органов. Он смотрел, как быстро распространяется огонь, и бежал, все дальше и дальше, пока не перестал что-либо видеть — и когда он поднял глаза, то увидел Какаши, взрослого Какаши, а не ребенка, как Ирука. — Какаши! — выдохнул он, панические слезы навернулись на его глаза. Какаши протянул руку. А затем лиса полоснула его по спине огромными острыми когтями, перерубив позвоночник. Багряная лужа растеклась по нему, и его тело тщетно дернулось, прежде чем замертво упало. Ирука закричал. Он подскочил на кровати, тяжело дыша, хватая ртом воздух, вцепившись кулаками в простыни и уставившись широко раскрытыми глазами в стену. — Ирука? — тут же раздался голос Какаши; облегчение и любовь нахлынули на него в одно мгновение, и он повернулся лицом к своему парню, смущенно глядя на него. Какаши осторожно сел, обнимая своего возлюбленного. — Эй, — промурлыкал он, — все в порядке. Просто сон, детка. Все хорошо. — Какаши, — выдохнул Ирука хрипло и потрясенно, — Ты… ты в порядке. Просто сон. — Просто кошмар, — прошептал джонин ему в висок, прежде чем поцеловать его, — Сейчас ты в безопасности, дорогой. Все в порядке. — Люблю тебя, — пробормотал Ирука. Какаши наклонил голову, чтобы поцеловать его. — Я тоже тебя люблю, — ответил он. Он осторожно уложил Ируку обратно и прижал его к себе. Ирука уткнулся головой в грудь Какаши, а ногу забросил на бедро джонина. — Вот так, — пробормотал он, — Видишь? Я здесь. Ты со мной, ты никуда не денешься. Ирука глубоко вздохнул и уткнулся носом в грудь своего парня. — Мне повезло, — прошептал он, — Спасибо, Какаши. Я чувствую себя лучше, когда ты прикасаешься ко мне. — Хочешь поговорить об этом? — спросил Копирующий, изогнув бровь, когда он провел длинными пальцами по волосам Ируки, что успокоило их обоих. — Нет, — вздохнул Ирука, — Сейчас все хорошо. Я люблю тебя. Очень сильно. Какаши поцеловал его в лоб. — А я еще сильнее, — ответил он, — Ладно, куколка, нам обоим завтра рано вставать. Думаешь, ты сможешь еще поспать? Ирука кивнул и закрыл глаза, прислушиваясь к сердцебиению своего возлюбленного. — Оу, — сказала Шизуне, улыбаясь, — Ты действительно хороший парень! Я даже завидую. — ЭТО был твой сон? — спросил Какаши, на его лице отразился ужас, — Если бы ты мне все рассказал, я бы приготовил тебе горячий шоколад и обнимался бы с тобой на диване, пока ты полностью его бы не забыл. Это было ужасно. Ирука покачал головой и зевнул, привалившись к плечу Какаши. — Я чувствую себя опустошенным, — пожаловался он. Цунаде кивнула в знак согласия. — Мы скоро закончим, — сказала она. Последнее воспоминание было коротким; простым, по существу. Какаши не было дома. Он был на миссии и должен был вернуться только ночью. Он рассказал всем об их отношениях с помощью теста дзюцу несколько дней назад. Ирука бродил по дому, наводя порядок и расставляя вещи по местам. Он вычистил тумбочку, книжные полки, комод и шкаф, обойдя комнату по кругу. Затем он добрался до тумбочки Какаши. Какаши напрягся под ним. — Ты же этого не сделал, — выдохнул он, — О боже, ты это сделал. Ты мудак… Ирука без особых усилий вычистил два верхних ящика, разложив вещи так, чтобы Какаши не пришлось копаться в поисках собачьих лакомств, или своих эротических книжек, или ручки, или чего-то еще, что ему могло понадобиться. Мусор он выбросил; собачьи игрушки он положил в нижний ящик, но обнаружил, что в нем уже лежат два предмета. Куренай ахнула, Цунаде ухмыльнулась, Асума громко рассмеялся, а Шизуне прикрыла рот руками, широко раскрыв глаза. Одним из двух предметов была их баночка со смазкой, которую они время от времени и по разным обстоятельствам перекладывали в другие места. А вторым было золотое кольцо с бриллиантом в центре. На внутренней стороне было выгравировано: «Навсегда мой ~ Твой Какаши» Ирука выдохнул, сердце бешено колотилось, пульс грохотал в ушах, когда он осел на пол. Чистое возбуждение поднялось в нем подобно цунами, угрожая захлестнуть его. Он откинулся назад, чтобы лечь плашмя, и радостно задрал ноги, примеряя кольцо, просто чтобы убедиться. Кольцо подошло идеально. — О, Какаши, — прошептал он сам себе, слезы затуманили его глаза, — Какаши, ты планировал сделать мне предложение?.. Восторженный визг вырвался из его горла прежде, чем он смог его остановить, и он широко улыбнулся, наблюдая за блеском кольца в лучах послеполуденного солнца еще некоторое время, прежде чем он неохотно снял его и положил обратно на прежнее место. — Когда бы ты ни спросил, — сказал он пустому дому слишком восторженно и игриво, — Мой ответ всегда будет «да». Он снова рассмеялся, когда воспоминание начало исчезать. — О Боже мой! — заскулил Какаши, — Ты не должен был… Черт возьми, ты испортил сюрприз! В чем теперь его смысл? Ирука! Ирука заткнул его нытье крепким, обожающим поцелуем. — Смысл в том, — прошептал он, — что я могу называть тебя своим мужем. Ты же знаешь, как долго я мечтал об этом? Какаши вздохнул и угрюмо прижал своего возлюбленного ближе. — Итак… если я спрошу прямо сейчас…? — попытался он, в его глазах появился намек на что-то похожее на надежду. Ирука просиял и открыл рот, чтобы ответить. Золотой свет вырвался из-под контроля и выстрелил в глаза Ируки, ослепив его и выбив из него столько чакры, что он потерял сознание на месте. Какаши издал испуганный звук и встал, чтобы не дать ему упасть на пол. — Верно, верно, — пробормотал он себе под нос, — Сначала отдых, потом вопросы. Он неловко поклонился Цунаде. — Мы закончили, — сказал он прямо, — Я забираю его домой. — Дай ему прийти в себя, прежде чем ты трахнешь его или примешь какие-либо судьбоносные решения! — крикнула ему вслед Цунаде. Какаши ответил безмолвным утвердительным кивком, а затем выпрыгнул в окно, чтобы взобраться на крыши.

***

Ирука проснулся в тепле и уюте, в окружении нежных, но сильных рук, обнимающих его за талию, и тихого дыхания, обдувающим его затылок. Он вздохнул и переплел свои пальцы с пальцами Какаши на его животе, улыбаясь мягкому бормотанию позади него, когда его возлюбленный проснулся. Солнечный свет струился через окно, окрашивая мир в золотые и кремовые тона. Какаши в таком освещении выглядел поистине прекрасным и волшебным. Ирука сразу для себя решил, что этим воспоминанием он не поделится никогда и ни с кем, несмотря ни на что. Глаза Какаши распахнулись, разноцветные, напряженные, темные. — Доброе утро, — пробормотал он хриплым ото сна голосом. Ируке нравился его утренний голос; он был на октаву ниже, чем обычно, но мягкий где-то в глубине, в тоне проскальзывало что-то обожающее. — Доброе утро, — прошептал он в ответ, протягивая руку, чтобы провести по голой щеке Какаши одной рукой. Какаши наклонился к нему, счастливо улыбаясь. — Как ты себя чувствуешь? — спросил джонин, любовно проводя рукой вверх и вниз по своему боку. Ирука улыбнулся и придвинулся ближе, положив голову на ключицу Какаши. — Намного лучше, — заверил он мужчину, — Я чувствую себя просто восхитительно. Не отпускай меня, пожалуйста. Какаши поцеловал его в лоб. — Ни за что, — просто пообещал он, — Вчера ты проспал весь день и всю ночь. Сейчас около одиннадцати, — Ирука кивнул; он ожидал этого. Какаши прочистил горло и глубоко вздохнул, слегка пошевелившись, когда одна рука отпустила талию Ируки, чтобы взять что-то; нет, чтобы подтянуть одеяло. — Ирука. — Мм? — промурлыкал учитель в ответ, бодрый и довольный. Какаши усмехнулся и убрал прядь волос с лица. — Боже, я люблю тебя, — прошептал он. Улыбка Ируки стала шире, и он собрался ответить, но Какаши продолжил, — Я так сильно люблю тебя, потому что ты для меня все. Мой дом, мое сердце, моя вторая половина. Мне потребовалось так много времени, чтобы заметить тебя, но как только я это сделал, все было кончено. Я не мог видеть никого другого, кроме тебя. И так или иначе, Ирука, ты для меня — это все. Ты любовь всей моей жизни. Ты заставляешь меня чувствовать себя возбужденным и живым, но в то же время спокойным и довольным. Ты для меня все, все, чего я когда-либо захочу или в чем буду нуждаться. Я люблю тебя так сильно, что иногда это причиняет боль, и четыре года свиданий, два года совместной жизни — детка, это чувство не ослабло ни на секунду. Вот почему я купил это кольцо, — он улыбнулся Ируке, который посмотрел на него со слезами на глазах. — Вот почему я спрашиваю — Ирука, моя драгоценная любовь, ты выйдешь за меня? — Ирука даже не заметил, как он достал кольцо. Ирука улыбнулся, несмотря на пролитые слезы, и горячо кивнул. — Да, — прошептал он, задыхаясь, — Да, Какаши, да, я выйду за тебя. Боги. Ты тоже мой, ты же знаешь это, верно? Любовь всей моей жизни. Какаши рванулся вперед, опрокинув его на спину, и поцеловал его глубоко, сильно и радостно, и надел кольцо на палец Ируки. Он провел губами вниз, благоговейно целуя загорелую шею, сильное плечо, рельефные мышцы руки. Когда он поцеловал безымянный палец Ируки, Ирука разрыдался, но Какаши был рядом, чтобы притянуть его к себе и шептать ему на ухо всякую влюбленную чепуху и крепко обнимать, пока Ирука обнимал его и целовал каждый дюйм бледной кожи, до которого мог дотянуться. — Я люблю тебя, — прошептал он, — Я люблю тебя, Какаши, я так сильно тебя люблю. — Я знаю, — пробормотал его жених, — Я тоже тебя люблю. Я тоже, моя крошка. Ирука улыбнулся еще шире, целуя его медленно, глубоко и нежно. — Ненавижу это прозвище, — прошептал он в бледные губы, которые изогнулись в обольстительной улыбке, — Но люблю, когда ты говоришь его мне. — Извечная дилемма, — весело согласился Какаши, и затем они оба смеялись, и немного плакали, и обнимали друг друга достаточно крепко, чтобы оставить синяки на чужой коже. — Мы поженимся, — наконец выдохнул Ирука, и восторг осветил его лицо красивым розовым румянцем. Какаши решил, что никогда не поделится этим воспоминанием ни с кем другим. — Да, крошка моя, — прошептал он в длинные волосы Ируки, целуя его в макушку, — Мы поженимся. Это воспоминание останется только между ними.