Скоро рассвет

— Во всем должна быть элегантность, Уайт! Во всем! Начиная от движений, заканчивая оружием… — медленно и лениво вещала женщина, лёжа на диване, который сюда принесли ее прихвостни (которых у нее множество). Иногда Марианна вальяжно махала рукой в перчатке в ходе своих неторопливых рассуждений (которое она назвала уроками). «Ещё круг… Я вытерплю ещё только круг…» — с грустью подумала Уайт пробегая уже десятый, огромный круг подряд. — Все, достаточно! — неожиданно хлопнула в ладони Марианна, поднимаясь с места. — Иди за мной! — Хорошо, госпожа Марианна… — поплелась Уайт, чувствуя дрожь в теле, особенно в ногах. Но жаловаться нельзя. Эта женщина с первых минут дала понять, что любое неповиновение и слабость равняются отказу от ее уроков. — Так вот… — они шли в город и спустя с десяток минут уже были в торговом районе, между яркими прилавками. — Элегантность и вкус — основа силы. Ни в мечтах, ни в стиле боя, ни в искусстве — нет мощи без элегантности. Грубость не допустима! И когда-нибудь Михок это примет и поймет! — кивнула женщина сама себе, останавливаясь около пестрящего бутика. — Хочешь что-нибудь добавить? — посмотрела она на Уайт, будто чувствуя ее мысли. — По-моему сэр Михок и так элегантен, леди Марианна, — ответила уверенно Уайт. — Так, милочка, определись, либо я тебе госпожа, либо леди! Одно из двух! А что касается Михока… В пылу боя вся его элегантность исчезает. В этом и есть разница в чувстве элегантности и в попытках ей подражать, — она фыркнула… — Пока он только пытается подражать. Увы, прошлое не отпускает этого мальчика. — А как вам больше нравится? Госпожа или леди? — спросила Уайт, попутно обдумывая слова женщины. В чем-то, конечно она была права… Но Уайт то не знала прошлого Михока. Она знала только того Михока, который спас ее из мертвого острова. — Госпожа, — ответила Марианна, заходя в бутик. Уайт поспешила за ней. — Это, это и… — ее палец тыкал в одежду на витрине — Отсюда до сюда, — указала она подбежавшему продавцу. — Покупаю. — Хорошо, госпожа Марианна, — поклонился ей тот. «Видимо ее тут все знают… Она такая колоритная…» — с восхищением подумала Уайт. — «Смогу ли я стать такой же? Даже в прошлой жизни я… Не была настолько беспрекословной.» — Какой твой любимый цвет, Уайт? — спросила она, глядя на девочку сверху вниз. Тем временем работники спешно готовили ей пакеты с одеждой. Уайт задумалась. Она никогда не разделяла цвета на любимые и не любимые. Просто не было повода… Но ее спросили, и она должна ответить. Ответ — «его нет», явно не пойдет, так как такого не бывает. У всех подсознательно есть кумирство к чему-то. И если так подумать, то: комната, какого цвета ей бы нравилась всегда? На самом деле. Это давно было решено. — Жёлтый, госпожа Марианна, — ответила девочка, опуская взгляд. — Как мило, — усмехнулась та, хмыкнув. — Но он тебе совсем не идёт. Тебе больше подойдёт бирюзовый, под цвет ТВОИХ глаз. — Как скажете, госпожа Марианна, — смутилась неожиданно для себя Уайт. — Но это действительно мило… — улыбнулась женщина, прикрывая рот рукой. — Думаю на сегодня физических упражнений достаточно… Стоит поработать над твоим внешним видом, ведь он, к удивлению многих невежд, один из самых важных факторов в сражении… — Почему, госпожа Марианна? — спросила Уайт. — Потому, что сражение с дорого и со вкусом одетым человеком, намного напряжённее, чем с оборванцем без вкуса… Твой внутренний пессимист первое — боится повредить дорогую одежду, второе — боится, что за этим человеком, даже если он слаб, кто-то стоит и третье, мое любимое — даже если в нем есть хоть малая часть культуры, такое искусство, как на том человеке, ему совестно уничтожать…