Скоро рассвет

Уайт была очень смущена. Она посмотрела на листы и кивнула, упирая взгляд в пол. Да, Михок ее похвалил, но что скажет Марианна… Она была весьма непредсказуемой личностью для Уайт. — Это очень-очень интересно, девочка моя! — с восхищением, всплеснула руками госпожа. — У тебя талант, милая! Если хочешь, я могу помочь тебе с печатью, когда закончишь! — Большое спасибо… — пробормотала она, ещё больше смущаясь. В таверне было человек пять помимо них и от восхищённых криков Марианны они подняли головы, смотря на девочку. «Как смущает…» — покраснела та. — Тебе так трудно говорить тихо? — прервал эту неловкую паузу Михок, недовольно смотря на Марианну. — Может это тебе стоит поучиться вежливости? И личному пространству заодно? — Боже, ребенок, наконец проявил интерес и страсть, а ты и здесь ворчишь! — нахмурились Марианна. — Я, между прочим, делаю то, что должен делать ты! Поддерживаю девочку! — Ты ее позоришь, — бесстрастно сложил он газету. — И привлекаешь ненужное внимание. — Какой ты невыносимый! — возвела руки к небу Марианна. — Поэтому Уайт такая сухая со всеми! Она же просто слово тебе сказать боится, чтобы не нарваться на колкость! Да, Уайт? На нее устремились два взгляда. Немного помявшись, Уайт ответила. — Можно я не буду камнем преткновения, господа? Я не хочу вставать на какую-то одну сторону! — Михок усмехнулся, а Марианна широко улыбнулась. — Какая же ты милая, девочка моя, — ущипнула за щеку ее ласково та. — Так бы и съела! — Эм… Госпожа Марианна, давайте закончим то, что вчера начали! — взмолилась Уайт, вновь краснея. — Как скажешь, дорогуша! — она перевела взгляд на Михока. — Я забираю ее! И подумай над вчерашним разговором! Думаю, к концу этого месяца у тебя должен быть ответ! Не успев задать вопросы о последних фразах, Уайт уже оказалась на улице, следуя за бодрой походкой госпожи Марианны. «Они вчера говорили? Интересно о чем? И о чем Михок должен подумать?» — конечно, она не спросит их об этом, несмотря на огромное желание. Но вот грызть ее эти вопросы явно будут ещё долго. Наконец они пришли в кузню. Огромные мужчины с голыми торсами работали около раскалённых печей, жар от которых создавал на улице маленький ад. Госпожа Марианна достала откуда-то веер и уже активно им обмахивалась. А Уайт в срочном порядке пришлось снимать верхнюю одежду. Было действительно жарко. — Серебрин, я надеюсь то о чем я просила готово, — статно спросила Марианна, подходя к одному из здоровяков. — Да, госпожа Марианна, — ответил он, разворачиваясь к ним. Вблизи он и вовсе показался Уайт больше Михока. Она никогда не видела настолько огромных людей. — Остался только последний штрих… Вы выбрали? — Уайт, — повернулась Марианна к ней. — Скажи мне то, что ты бы хотела увидеть на своем теле. То, что останется с тобой навсегда. Вспомни тот момент, когда ты взяла в руки карандаш и начала писать. Писать ту историю, которую в итоге создала. Сосредоточимся, Уайт, и вспомни, что побудило тебя загореться. И скажи это прямо сейчас! Уайт замерла… То, что заставило ее начать. То, что ее пробудило в ней желание делать что-то совсем не важное на первый взгляд. Вдохновение. Порыв. Эмоция. Но как выразить фразой то, что она тогда почувствовала. Сложить все в одно? Все началось с книги, которая пробудила в ней давние воспоминания. Воспоминания о ужасе, о борьбе и о избавлении. Что она хотела донести этой книгой? — Все будет хорошо… Все будет в порядке… Скоро рассвет, — тихо произнесла маленькая девочка важные для нее слова.