Скоро рассвет

Максимильяна выглядела максимально смущенной, стоя в дверях своего дома. Никола тоже. Уайт же уверенно стояла между ними. Она была полна решимости и оптимизма. И ничто не могло ее остановить. — Мне нужна помощь, — Начала Уайт и повернулась к Николе. — Или же… — дожидаясь его смелости, протянула девочка. — Нам нужна помощь, Макс, — ещё более смущённо сказал Никола, опуская голову. Он долго упирался и не хотел идти сюда. Уайт предлагала ей самой научится и потом его переучить, но это тоже его не устраивало. В конце коцов на буксире они все же дошли до дома Макс. — Да… Я, конечно, помогу, — видимо Максимильяна чувствовала себя еще более неловко, чем миг назад. — А в чем проблема? И почему вы вместе?! Уайт? Все в порядке? — Да, леди… Но прежде вы должны пообещать, что никому не расскажете о том, о чем мы вас попросим! Вы согласны? — серьезно посмотрела Уайт на знакомую. — Хорошо… — она перевела взгляд с Уайт и Николу и обратно. — Мне пообещать или где-то подписать? — Нет, слов достаточно, — покраснел, словно вареный рак, Никола. — Письма. Мне нужно научиться писать письма. Повисла неловкая тишина. Затем Максимильяна вздрогнула и засуетилась: — Хорошо, проходите, — так как они были на пороге дома, Макс впустила их. — Не помню, был ли ты у меня, Никола… — Был, — поспешно сказал он. — Хорошо… Пройдите в гостиную… А я… Я сейчас подойду, — пискнула Максимильяна, скрываясь в соседней комнате. Расположившись на мягких креслах, Уайт прервала неловкое молчание, которое началось с самого порога: — Все правда в порядке, сэр Никола? — он немного дёргано кивнул. — Если я не могу сделать это, то как я выскажу все отцу? — он сжал кулаки. — Я ужасен… — цыкнул он досадливо. — Все в порядке, Никола… — на этом моменте вошла Макс с листами, карандашами и конвертами. — Я… Я должна извиниться за то, как мы вели себя все это время с мальчиками. Мы ведь действительно иногда перегнали палку. — Я тоже был не подарком. Забыли, — он закрыл лицо руками. — Мне нужно написать письма моему отцу, — признался он. — Решить мою проблему и начать жить заново. — Можно узнать… Почему именно сейчас? — спросила Макс, подходя и кладя руку на его плечо. — Вчера те парни обсмеяли меня… А я стоял как вкопанный. Ко мне так давно не обращался кто-то вежливо… Наравне, — ответил он. — И ваши взгляды… Твой взгляд. Я, просто, понял, что это действительно какой-то бред. То, как я веду себя, что делаю. Зачем? Я и раньше задавался этим вопросом, но сейчас… сейчас я готов взглянуть правде в глаза и… — Понятно, — смущённо прервала его Макс. — Понятно… Уайт чувствовала себя третьей лишней. Ей действительно было неловко. Между этими двумя стояла какая-то своя атмосфера, и Уайт вообще никак в нее не вписывалась. Атмосфера давних знакомых. Друзей в соре? Девочка не могла точно сказать что это. — Ладно. Начнем, — Макс быстро все разложила, видимо заметив зажатость Уайт. — Я обучу вас основам, но все целиком и полностью зависит от вашей искренности! — девушка встала, возвышаясь над сидящими ими. Она начала урок, — Во-первых, письма надо писать красивым почерком, аккуратным и разборчивым. Для этого предлагаю сначала писать карандашом, — раздала она им карандаши. — Приветствие очень важно. От него зависит весь тон письма. Просто имя будет звучать невежливо, поэтому к нему стоит добавить приставку. Она зависит от близости к человеку и от тона письма… Например, давай я буду писать тебе, Никола. Мы давние знакомые, друзья детства, но при этом долго не общались. Здесь подойдёт «Мой старый друг», «Дорогой», просто приветствие, т.е. «Здравствуй, Никола». Это тоже подойдёт. — А если близкому человеку? — спросила Уайт. — Что будет уместно, скажем, близкому другу? — Все зависит от того, что ты хочешь вложить… Какие эмоции… — протянула Максимильяна. — Если действительно дорогой и близкий человек, то ограничений почти нет. «Дорогой моему сердцу, Михок…» — вывела аккуратно девочка на шершавом, лавандовом листе. Начало было положено.