i want love.

День выдался удачным, но Чуя очень сильно устал. По приходу в общежитие у него не было сил даже на то, чтобы покушать, но это его не сильно волновало. Он переступил через себя, и сел за единственное задание по предмету Генриха. Накахара параллельно думает о том, действительно ли Дазай заявится вечером, или просто пошутил? Наверное такие придурки как он вряд-ли будут шутить по такому поводу. Телефон опять жужжит. Ему же не кому написать? Только от задания отвлекает. Так ещё и живот люто урчит, как будто там пятнадцать синих китов умирает. Чуя был бы не против поесть сейчас, но как-то слишком жарко и душно. Ни крошки в рот не лезет. Чуя не обращал внимания на вибрацию в кармане доделывая начатое. Делать ему нечего, как с обезьянками дома сидеть. Ему и так в свое время хватило детей тех мамаш, которые приходили в гости. Этот ещё похуже всякого ребенка будет... — Думает он, переодеваясь в домашние длинные шорты и майку. Одежда ему слегка велика, но кто его тут видит, верно? Парень только сел попить чаю, как к нему уже долбятся... А на телефоне-то, оказывается, пятнадцать сообщений от «Макака Дазай». Первое слово, которое услышал Осаму из-за двери, это: — Ебнулся? — Недовольный Чуя стоит скрестив руки на груди. Так ещё и опирается на стенку постукивая по полу пальцами ноги. — Вот так ты гостей встречаешь? — Дазай проходит как к себе домой разуваясь. — Не званых — да. — Какой ты грубиян, кексик. Я, вообще-то, не с пустыми руками. — Осаму достает две бутылки с пивом из своего рюкзака, и подходит ближе к Чуе. — Ну и нахуй ты его принес? — Предлагаю культурно выпить. А что, нельзя? — Дазай ехидно улыбается, проходя в комнату. — Акутагава все равно сегодня не появится, он же на работе. — Какой же ты черт. Аж блевать тянет от одного твоего вида. — Рыжий проходит в комнату, усаживаясь на кровати. — Да надо же. Давай-ка тут не выделывайся. — Шатен уже успел открыть одну бутылку, подсаживаясь рядом. — А ты покультурнее будь, и поговорим. — Сам же Чуя выхватывает из его рук пиво и пьет первым. — И кто это говорит мне о манерах? А, кексик? — Ещё одно слово, и это длинное горлышко от бутылки я вставлю прямо тебе в очко. — О как. Смотри, чтобы я тебе в очко ничего не вставил. — Дазай смеётся, отбиваясь от летящей в его лицо подушки. — Мне кажется, или ты сам уже пьяный? — Есть немного. — Эта мартышка улыбается приторно и криво, двойное мега комбо для взрыва атомного оружия «Чуя Накахара228». Ещё несколько попыток прибить Дазая на кровати оказались тщетными, поэтому Накахара увалил его на пол. Он пытался задушить шатена подушками достаточно громко смеясь, пока в дверь не постучали. Оба встали как вкопанные, но это не помешало продолжить «борьбу на смерть». На долго Дазая не хватило, он поднял руку имитируя белый флажок, на что Чуя отступил. Будучи пьяными и слегка развеселенными Осаму опрокинул Накахару на пол и...поцеловал. Как тогда, в баре. — Ты еблан? — Чуя слегка напрягшись посмотрел на него, вытирая губы. — Да. И Дазай смеётся. Ему кажется весёлым то, как смущается Накахара, пока рыжий совсем ничего не понимает. Он правда не понимает, симпатизирует ему Осаму, или просто по-идиотски шутит?В любом случае —это не смешно. Бутылка достаточно быстро уходит, пока парни делают глоток за глотком. И без того подвыпивший Дазай становится ещё пьянее, а Чуя только входит во вкус. Сначала этот напиток казался ему до ужаса мерзким и не вкусным, но сейчас вроде не так уж плохо. У парня огромное количество вопросов к шатену, но, он не уверен что сможет получить на них ответ. Смешанные чувства это такая параша... Накахара уже теряется в этом всем. Осаму открывает вторую бутылку, и Чуя смелеет. Он пытается выпытать у парня хоть что-то о том, что его интересует, но попытки не увенчались успехом. Шатен сходил за третьей бутылкой, и стал разговорчив. Это то, что рыжему и надо. Правда, сам он похож на картофельное пюре которое вот-вот расползется по тарелке, но это не важно. Не важно то, что завтра на учебу и то, что голова будет болеть. Не важно что подумает Рюноскэ если вдруг вернётся, но есть одно «но». Что будет, если Дазаю от слова совсем не понравится этот вопрос? Он так умело от него уходил. — Так, кто твой отец? Я не понимаю почему ты так сильно не хочешь отвечать на этот вопрос. — Давай позже, Чу, ладненько? — Парень заметно потускнел, но старается сохранить былой облик. — Нет, я не понимаю почему ты уходишь от такого простого вопроса. Это же всего лишь отец, а не какой-то убийца или маньяк. — А вот тут ты не прав. — Сидя на полу шатен запрокидывает голову, которая оказывается на коленях Накахары. — Что? Это не простой отец? У тебя отчим? — Чуя слегка раскрыл глаза. — Прости, я не знал что у тебя нет... — Студент не успел договорить, ему закрыли рот ладонью. — Думаешь не в том ключе. Есть у меня отец. Я просто не хочу отвечать на этот вопрос сейчас, окей? Чуя видит раздраженность Дазая и решает спросить у него позже. После ещё одной выпитой бутылки. — А ты вот тоже спрашивал кто мой отец. — Чуя решает пойти другим путем.

Может, Осаму откроется если открыться ему первым?

— Да, помню. — Невзначай отвечает он. — Так вот он обычный инженер. Правда, после смерти матери я никак не могу вернуть его в прежнее состояние. — Рыжий сполз с кровати на пол и сел рядом. — А какое состояние у твоего отца, раз ты его не можешь вернуть? — Он слишком сильно меня опекает. Боится за каждый мой шаг, постоянно нервничает. Я не знаю где работала моя мама, но я видел как она умерла, за что чувствую вину перед отцом. — Почему ты думаешь, что чем-то обязан перед своим отцом? — Он очень подавлен. После смерти матери достаточно сильно пил, из-за чего мне приходилось убегать из дома к Коё. Я боялся его, даже если он меня не бил и не унижал. Чувствую вину за то, что не могу ему помочь. — Но ты ведь понимаешь, что люди воспринимают смерти по-разному? — Я понимаю что это зависит от восприятия, но... Если бы сейчас я был там, где была убита моя мать, я бы не убежал. И за свою трусость я чувствую вину. — Сколько тебе было, когда мать погибла? — Тринадцать. — Чуя, — Осаму приблизился и обнял рыжего, — Смерть это всегда больно. Но в данном случае тебе стоит понять как минимум то, что ты был ребенком. Ты ни физически, ни как-то ещё не мог бы помочь своей матери.

Теперь Дазай чувствует вину.

— Я мог хотя бы побыть с ней в последние моменты. — Из голубых очей выливаются несколько слезинок, которые скатываются на плечо шатена. — Тише-тише. — Поглаживая по спине Накахару Осаму становится не по себе. Как-то...паршиво и противно от себя. — Прости что вывалил на тебя это. — Чуя вытирает мокрые глаза чуть всхлипывая. Он хотел лишь разрушить барьер недоверия, а в итоге рассказал больше чем хотел. Рыжий действительно не рассчитывал на то, что посвятит Дазая в такие подробности, но ему действительно легче. — Ничего страшного, такое бывает. — Парень тепло улыбается, целуя Чую в щеку. Рыжий думает, что все таки это не правильно. Цель рассказа об отце ведь была корыстна? Теперь он чувствует вину ещё и перед Дазаем. Чуя думает что рассказывать о своей «проблеме» это низко и унизительно именно в том случае, если высказывается сам Накахара. Эта тяжёлая тишина давит на голову и плечи, но развеять ее никто не хочет. Страшно заговорить одновременно и перебить. Или просто испортить атмосферу. — Мой отец Мори Огай. — Дазай надеется на лучшее готовясь к худшему, когда говорит это. — Это...врач? — Накахара слегка не понимает, почему у Осаму такой загнанный взгляд. — Бывший, подпольный врач. — А что не так? — Сейчас он глава портовой мафии.

Оу.

— Получается, что в прошлый раз я ошибся не том, что у тебя не отца, а в том, что он не связан с убийствами? — Эмоции на лице Накахары разобрать мягко говоря трудно. — Да, это правда. Обычно из-за него у меня нет должного общения с людьми или девушками. — Разве тебе это не надоело? — Надоело. Дазай помолчал ещё достаточно долгое время. Чуя тоже не отличился, ведь он просто не может подобрать правильных слов. Он явно не испытывает отвращения к Осаму, но стало как-то не по себе. Накахара ведь даже не задумывался о том, что мафия может существовать и в такое время. По окончанию ещё одной бутылки, Чуя уснул. Он почему-то достаточно быстро отключается под действием алкоголя, поэтому шатен решил его не будить. Пусть поспит, завтра на учебу. Правда, сам парень не особо хотел сидеть рядом с ним, поэтому снова ушел на кухню. Дазай сильно задумался о правильности сказать студенту о своем отце, ведь в таком состоянии Накахара вряд-ли смог думать адекватно. Мало ли, что он там себе понадумал. Хотя, он же не сказал о своей работе. Парень от части и сам не понимает, для чего сейчас находится в этом университете, ведь его цель явно не учеба. С работы он вроде как не собирается уходить и доучиваться из-за какого-то парнишки тоже не хочется. Он и сам не понимает, для чего ему все это. Вроде бы не он косячил пять лет назад, а выступал лишь наблюдателем. Только вот чувство вины начинает потихоньку глодать и давить на душу Осаму, заставляя задуматься о своих действиях и поручении отца. Мори уже пытался дозвониться до сына, но как-то не выходило. Съездить в Йокогаму тоже получится только по окончанию семестра. Чуя, он...достаточно мил, наивен и открыт. Таких людей я встречаю достаточно редко. А особенно тех, кто так спокойно реагирует на моего отца. Возможно потому, что кроме него я никому не рассказывал о нем? — Дазай снова задумался. — Может я зря ему рассказал? Вдруг когда он протрезвеет и додумается прекратить со мной общение? — От этой мысли стало как-то не по себе. — Хотя, наверное думать о Чуе в таком ключе низко. Осаму никогда не испытывал чего-то подобного к людям. Разве что какие-то отбросы не способные понимать и принимать других, спасая только свою шкуру, тем самым поступая эгоистично. Он и сам был эгоистом, но не задумывался об этом. Просто выполнял поручение отца не жалея о содеянном. До рассвета ещё достаточно долго, и делать особо нечего. Студент думает о том, что ему стоит поговорить с отцом, но рука как то не поворачивается написать ему. Свое берет то-ли страх, то-ли преданность работе. Поручить это дело кому-то другому тоже не получится, так как Дазай переживает за судьбу Чуи в чужих руках, так или иначе.

Стоп. Переживает?

В комнате появляется Накахара, и включает свет. Он думал что Осаму ушел, но ключи на месте. — Так ты не спишь? — Шатен сидит вполоборота к нему, будучи слегка растерянным. — Голова болит. А ты чего не ушел? — Чуя потирает глаза и усаживается рядом. — Снова выгоняешь? Как не культурно, Чу-уя. — Будешь затирать про манеры и полетишь в окно. — Понял. — Дазай улыбается, рассматривая измотанную физиономию перед собой. — Знаешь, как-то не хочется завтра в универ. Ещё и подработка завтра. — Парень упирается ладонью в щеку зевая. — Да, я тоже не особо хочу на учебу. — Надо же. Семестр только начался, а мы уже устали. — Ну да, есть такое. После достаточно приятной беседы Чуя выпроводил Дазая. Все таки завтра ещё один учебный день, а для него шатен ничего не взял. И...Накахаре показалось, как будто Осаму чем-то обеспокоен. Может не подготовился по какому-то предмету? Он не знает.

***

Дазай идёт достаточно быстрым шагом. Рыжий все никак не выходит из его головы, а тот разговор заставляет думать об отце все больше и больше. Хочется с ним обговорить достаточно многое, но до Мори не дозвониться если он сам не позвонит. Шатен старался не брать эти разговоры в голову и следовать плану и поехал кататься на байке, от чего стало чуть легче. Он приехал домой почти под утро, но это не важно. Этот рыжеволосый гремлин все никак не выходит из его головы. За все те четыре месяца их активных пересечений парень узнавал Чую все лучше и лучше. Замечал его новые особенности, стараясь разглядеть каждую деталь. А сейчас...сейчас он общается с этим человеком ещё ближе. Сердце так бешено колотиться от одной мысли о нем, когда Дазай забегает в подъезд. Такое странное чувство, как будто полупустой стакан стал заполняться. Дазай не может понять, почему ему так сильно хочется как бы невзначай дотронуться до Чуи, почувствовать запах его пушистых волос и зарыться в них своими руками и носом ни о чем не думая. Он понимает что если продолжил так же целовать его обращая в шутку и пытаться узнать лучше может dhmnbт'xz в него, и этого хочется меньше всего, если это ещё не произошло.

Дазай понимает что не сможет.

Дазай понимает что он боится.

Дазай понимает что он может навредить Чуе.

Он понимает, что сейчас несёт полнейший бред в своей голове, ведь человек который убивает себе подобных не умеет проявлять сострадание и искреннюю любовь к людям. В этом его убедил Огай. Осаму не понимает почему прямо сейчас задаёт себе подобные вопросы и вообще продолжает размышления, если у него есть только одна цель который он должен следовать. — Нет, я не могу так. Он просто мой знакомый, не более. Никаких тесных связей, нет нет нет. — Студент ходит по комнате постукивая себя кулаком по лбу. — Я просто навязал себе это. Я не могу испытывать подобного к людям, а особенно к парням. — Шатен пытается убедить себя в том, что на него просто так повлияло пиво. Осаму не знает куда себя деть. Он и уснуть пробовал, и поесть и покурить. Чего только не делал, чтобы занять себя до начала учебного дня. Дазай подавлен. Он не хочет выполнять приказ отца. Он не хочет envdfb' Чую.

***

Накахара после ухода Дазая уснул достаточно быстро. У него болела голова, поэтому выпив таблетку стало в разы легче. Безусловно, разговор с шатеном не прошел бесследно. Рыжий не совсем понимает почему такой, как Осаму общается именно с ним, а не с кем-то кого легче открыть и разговорить. Чуя ведь легко раздражается и часто агрессирует отталкивая его, а сыну мафиози так и не уймется. Нравится вот ему смущать огненно-рыжих голубоглазых мальчиков. Была достаточно спокойная ночь. Разве что Акутагава только под утро вернулся, но это явно лучше, чем орущие под окном пидорасы. Прохладный ветер как никогда кстати в такую духоту, даже просыпаться не хотелось. Чуя любит ощущение теплого одеяла которое так не хочется отбрасывать даже когда жарко. Оно напоминает ему теплое тело матери в детстве. Когда она обнимала его, чтобы защитить от огромной кучи вещей на стуле, которые казались страшным монстром.