Мир, который уже спасен. Часть 1. Белый город.

      -Вот, видите эту стену? Этот равелин был построен самым первым, когда только началась осада, - Женька раздвинул ветки вездесущей бузины, за которыми действительно обнаружилась старинная кладка с многочисленными отверстиями, подозрительно напоминающими следы от пуль.       - Хорошее место для огневой точки, - оценил Христофор, оглядываясь, - такой обзор местности...       Герман же просто благодушно оглядывал пейзаж, так непохожий на тот, что окружал его с детства.       Здесь действительно была выгодная позиция для артиллерийского укрепления - равелин находился на холме, с которого просматривался почти весь залив – такой синий и праздничный, что начинало щемить сердце. Было тихо, только зудели кузнечики в высокой сухой траве, и, казалось, горячий воздух чуть-чуть звенит. Сизые от пыли стебли полыни и сурепки были сплошь облеплены длинные раковинками местных белых улиток.       Тут все дышало спокойствием, и не хотелось никуда уходить. Внизу жил своей жизнью белокаменный южный город, а здесь, на холме, время будто замерло, уступив место вечности.       - Женя, как ваша нога? - спросил Христофор, давно подметивший, что Женька старается преимущественно опираться на здоровую, - может быть, продолжим в следующий раз?       - Все в полном порядке! - отмахнулся тот. - Пойдемте, сейчас самое интересное будет!       Он упрямо полез выше по холму.       Христофор последовал за ним. Сегодня врач сменил ставший уже привычным строгий костюм на обычные джинсы и легкую, распахнутую на груди рубашку. Герман же замыкал процессию.       Они еще долго бродили по улочкам, от которых веяло настоящим средневековьем: мощеные булыжниками тротуары, невысокие дома, сложенные из пористого, напоминающего сухари, ракушечника, уютные дворики с темно-зелеными кипарисами и даже веерными пальмами, чьи стволы покрывали лохматые волокна. Золоченые купола церквей мирно соседствовали тут с полумесяцами мечетей, а готические башенки – с вычурным барокко особняков и аскетизмом вросших в землю мазанок.       Порой этот многоликий город напоминал античный полис, а временами навевал мысли о сказках «Тысяча и одной ночи».       - А не перекусить ли нам? - оживился Герман, заметив вывеску «Караван-сарай».       За увитым розами заборчиком виднелись уютные крытые беседки, между которыми сновали ярко одетые официанты, а ветер доносил умопомрачительно вкусные запахи.       Войдя в деревянные ворота, спутники очутились на небольшом мощенном плитками дворе. Чуть поодаль журчал то ли родник, то ли фонтан — веселые струйки воды из старинных амфор стекали в небольшой бассейн с флегматичными красными рыбами. Кухни как таковой не было — еда готовилась тут же, на открытом огне. Коренастый пожилой мужчина в расшитой жилетке перемешивал что-то в огромном казане, а другой, молодой и черноусый, переворачивал на мангале шашлыки.       Герман с одобрением оглядел обстановку и решительно зашагал к свободной беседке - после полуденной жары ее прохладный полумрак манил, точно магнит.       Остальные не стали протестовать и направились следом. Беседки располагались левее мощеной площадки и были живописно раскиданы между абрикосовыми и персиковыми деревьями. На покрытом ковром дощатом полу громоздились бархатные подушки и стоял низкий шестиугольный столик с покрытой затейливыми узорами столешницей.       Есть никому не хотелось, поэтому заказали только чай и фисташковую пахлаву. И то, и другое оказалось выше всяких похвал — первый благоухал горными травами, а вторая буквально таяла во рту.       -Здесь прямо как в кино! - оценил Герман, не найдя лучшего сравнения для окружавшей его восточной экзотики.       -Тут ничего не менялось вот уже лет двести, - кивнул Женька, - так что мы, можно сказать, сейчас отправились в прошлое.       Он был одет в джинсовые шорты до колен и просторную футболку, на которой красовалась фантастическая картина — лицо индейца и две волчьи морды на фоне полной луны.       -Евгений, как ваша нога? - снова спросил Христофор, глянув на все еще перетянутую эластичным бинтом (сейчас изрядно запылившимся) лодыжку бывшего пациента, - не болит?       -Не-а! - мотнул головой тот — коса хлопнула его по спине. - Вы так здорово вправили, что уже через час ничего не болело!       -Если почувствуете дискомфорт, обязательно скажите.       -Конечно, - кивнул Женька и вдохновенно затараторил, - если никто не устал, я после кафе покажу еще несколько интересных мест. Сначала тут поблизости кое-что посмотрим, а потом — древности! В этих местах люди уже много тысячелетий живут, никто даже точно не знает, сколько, а под городом очень много подземных ходов. Говорят, там целый лабиринт, причем, многоярусный. Первые катакомбы вообще были прорыты в глубокой древности. Но никто не может составить их схему — ходов очень много, а те, кто пытался пройти их все, не возвращались!       - А нечего было в одиночку ходить! - заявил Герман, поскольку считал, что обязан как-то прокомментировать рассказ.       - Не в том дело! - с жаром начал объяснять Женька, попутно пытаясь взять горячую чашку, точнее, пиалу без ручек, - там, в этих подземельях что-то есть! Что-то... аай!! Женька так увлекся, что, взмахнув рукой, опрокинул пиалу себе на футболку. Он тут же оторвал ткань от тела, чтобы меньше жгло — на жаре чай совершенно не остыл. Под футболкой что-то звякнуло.       - Женя, вы не сильно обожглись? - тут же заволновался Христофор, - я попрошу принести холодной воды...       - Нет-нет, все в порядке, - торопливо запротестовал Женька, все еще держа мокрую футболку на расстоянии от кожи, и подавленно добавил, - у меня вечно так...       А Герман, убедившись, что ничего серьезного не случилось, поинтересовался:       -Что это у тебя звенит?       -Где? - заозирался парнишка.       -На шее, где еще.       -А, это образки. - Женька вытащил из-за шиворота шнурок, на котором висело несколько иконок размером с ноготь, а затем серебряную цепочку с необычным крестиком. Он был очень темный и имел закругленные концы.       -Ты чего, в Бога веришь? - небрежно спросил Герман.       -Да. А ты разве нет?       -Я? - молодой человек почесал в затылке, - ну, не знаю… А крест у тебя, кажется, старинный.       -Еще какой! - Женькины глаза вспыхнули прежним воодушевлением, - его мой друг Руслан откопал.       - Откопал? – фыркнул Герман, - где это, в огороде?       - Ничего не в огороде! Руслан – настоящий историк, научный сотрудник Государственного института археологии!       - Подумаешь, научный сотрудник. А я вообще кандидат наук, и что теперь? – Герман лениво откинулся на подушки.       - Женя, но разве такие находки не должны сдаваться в музей? – приподнял брови Христофор, переводя разговор в безопасное русло.       - Ну… наверное, - тут же смутился Женька, - но у меня как раз день рождения был. И Руслан сказал, что это не такая уж редкая находка, ну и вот…       Герман помрачнел. Чем больше и восторженнее тот рассказывал о своем друге-археологе, тем больше хотелось набить этому Руслану морду. Просто так, чтобы не выпендривался перед наивным Женькой — по крайней мере, так он сам себе это объяснил. И вовсе это не из-за какой-то там ревности. Женька — не девчонка, чтобы к кому-то его ревновать, он просто знакомый. Знакомый, который, как на короткое время показалось, хотел бы стать другом… Герман дернул головой, точно вытряхивая из нее глупые мысли, и светским тоном поинтересовался:       -Слушай, а ты что, правда, тот самый Оболенский?       -Что? - Женька изумленно на него воззрился.       - Ну... блин... как тебя там... Воронцов?       - Герман, моя фамилия Голицын, - совершенно обескуражено сообщил Женька.       - О, точно! Я это и имел ввиду, - Герману хотелось самому себе надавать по морде. Ну когда он научится запоминать имена??       - Так что, тот самый?       - Какой — тот самый? – все еще не мог понять Женька.       -Ну, который князь.       -Папа рассказывал, что мы какие-то дальние родственники, - легко кивнул тот, - документов, правда, никаких нет.       Он замолчал, явно не имея желания вдаваться в подробности.       -Весьма польщен знакомством с представителем столь древнего и славного рода, - слегка склонил голову Христофор, чем немало смутил Женьку, слегка оттопыренные уши которого моментально покраснели.       -Да ну, это ж так, семейная легенда, - смущенное пробормотал он.       -Друзья, предлагаю продолжить беседу по пути — у нас, как я понял, впереди обширная экскурсионная программа, - Христофор оставил пустую пиалу.       - Да, конечно! - подскочил на подушках Женька, явно радуясь перемене темы.       После прохладного уюта беседки южное солнце показалось особенно раскаленным, но Женька упрямо зашагал по дороге, которая, извиваясь, поднималась вверх по склону.       -Сейчас покажу тут еще одно место, - пояснил он, - правда, оно... жутковатое.       -Это какое еще? - сощурился Герман.       -А мы уже пришли, смотрите, - Женька кивнул на явно очень старинное здание с толстыми стенами и небольшими окошками, - нам сюда.       И он первый подошел к небольшой двери, за которой виднелась полустертая лестница, ведущая в темноту.       -Это что за погреб? - Герман заглянул внутрь.       -Вообще-то, тут начинается подземный ход, ведущий в древнюю катакомбную церковь. Но сейчас тут сделали музей инквизиции, - пояснил Женька и почему-то виновато добавил, - это модно сейчас.       -Это, типа, пыточные орудия? - уточнил Герман, - думал, это только во всяких там Тауэрах...       - Да нет, такие музеи много где есть — людям сейчас нравится щекотать нервы, - вздохнул Женька, - вообще-то, я сам там еще ни разу не был.       -Боишься, что ли? - удивился Герман.       -Нет, конечно, не боюсь. Но не по себе делается, - признался юный князь, - я сразу представляю, что это ведь все когда-то применяли на живых людях...       - Я понимаю вас, Женя, - вдруг кивнул Христофор, - вы словно переживаете все сами, так?       -Да, наверное, - кивнул Женька задумчиво. Герман смерил обоих долгим взглядом. Если еще минуту назад он думал отказаться от мысли идти в мрачное подземелье музея, то теперь двинулся вперед из принципа — нужно показать этим трепетным фиалкам, что уж он-то точно ничего не боится и в рефлексию впадать не намерен.       -Ну, чего встали? Идем?       Женька кивнул и поскакал вниз по вырубленным в скале ступеням, рискуя опять подвернуть ногу. Герман направился следом, а вот Христофор чуть помедлил, но все-таки, вздохнув, двинулся за остальными.       Внизу лестницы оказался деревянный стол, за которым сидел молодой парень, продававший билеты. Женька расплатился за всех (благо, билеты оказались совсем недорогими), и они с опаской вошли в темное помещение, подсвеченное тусклыми лампами, напоминавшими мерцающие факелы.       -Да уж, зашибись они место нашли для такого музея, - прокомментировал Герман, озираясь по сторонам, - что, обязательно это было делать в старинной церкви?       -Мне тоже это не нравится, - вздохнул Женька, - но зато тут такая древность. Будто в историческую книгу попадаешь!       -Детский сад, штаны на лямках, - прокомментировал себе под нос Герман.       -Тут все экспонаты действующие, а не просто муляжи! - Женька понизил голос до шепота.       -Проверим? - хохотнул Герман, бросив многозначительный взгляд сперва на журналиста, а потом на сложную конструкцию непонятного назначения, возле которого сейчас стоял. На самом деле, никакого веселья он сейчас не испытывал, напротив, все эти ужасные приспособления повергали его в дрожь. Это было странно и даже необъяснимо — боязливым и впечатлительным Герман никогда не был и в кино на кровавых сценах глаза не закрывал.       Женька же, напротив, озирался скорее с детским любопытством, хоть и бледнел временами, читая очередной описание к экспонату или прислушиваясь к голосу экскурсовода, читавшего лекцию группке туристов в другом конце помещения. -…колесование было широко распространено в средневековой Европе. К этой мучительной казни приговаривали преступников за особо тяжкие преступления... Окружающий мир неожиданно сместился, потеряв четкость и яркость красок, в ушах противно зазвенело, а сознание начало проваливаться в бездну.       Что с ним?!..       Что вообще…       Перед глазами появились картины. Совершенно другой город, другие люди, иные одежды и язык...       А он сам - он?? - стоит в толпе, похожей на массовку исторического фильма, и не может отвести глаз от деревянного помоста с горизонтально расположенным огромным колесом и плохо различимыми фигурами людей вокруг. Один из них читает с развернутого свитка: «... приговаривается к смерти. В силу особой тяжести совершенных преступлений он лишается права на достойную дворянина казнь через обезглавливание и будет умерщвлен посредством колесования. Приговор надлежит привести в исполнение здесь и сейчас». А осужденный — ссутуленная, едва держащаяся на ногах фигурка — резким движением вскидывает голову, и солнечный луч, отраженный крошечным зеркалом (Герман откуда-то точно знает, что у того есть серьга-зеркальце), окутывает его золотистым сиянием...       - Герман!!       В глаза ударил яркий солнечный свет. Молодой человек с трудом открыл глаза, голова раскалывалась.       - Герман! Слава Богу, очнулся!       - Что... шайссе... что случилось-то? - он с трудом сел, голова все еще кружилась. Вокруг снова был утопающий в жарком солнце день, а ужасы подземелья казались таким же видением, как и то, что было только что... А что, собственно, было?       - Вы потеряли сознание там, в пещере. Должно быть, от недостатка кислорода, - обеспокоено проговорил Христофор.       - Герман, прости! Не надо было вас туда вести... - сокрушенно пробормотал Женька.       -Забудь, - тот, поморщившись, поднялся на ноги. Голова слегка кружилась, но в целом он чувствовал себя нормально, боль уходила, - я ж не кисейная барышня, чтобы при виде подобного падать в обморок.       От досады хотелось побиться головой о стоящий рядом пыльный кипарис — ведь теперь все решат, что он грохнулся в обморок от страха. И поди докажи, что всему виной непонятный глюк.       -Но все равно! Христофору тоже, по-моему, не понравилось! - Женька вопросительно посмотрел на врача.       Они стояли возле скамейки в небольшом сквере. Рядом цвели розы, журчал небольшой фонтан и резвились дети на детской площадке — словом, шла обычная спокойная жизнь, в которой не было никакого места картинам, что только что увидел Герман. Подробности уже стерлись из памяти, как это порой бывает со снами, но это-то был не сон. Напротив, никак не получалось избавиться от противного ощущения реальности увиденного.       -Уверяю вас, Евгений, меня трудно шокировать подобными вещами, - чуть улыбнулся врач, - я работал на Юге и насмотрелся всякого.       -На каком юге?       -Официально это называется «горячие точки», - неохотно пояснил врач.       - Но я же видел! - настаивал Женька.       - Ой, на себя бы посмотрел, поручик Голицын, - фыркнул Герман, яростно растирая уши, - ходил там белый как привидение!       - Надо больше есть и меньше пить, - чуть слышно пробурчал Герман себе под нос и полез в карман за сигаретами.       -Ребята, вы простите меня, - снова понуро начал Женька, - я, честно говоря, сам там никогда не был и решил с вами сходить. Не думал, что там все... так.       -Да забей уже, - досадливо отмахнулся Герман и уже бодрым тоном поинтересовался, - что у нас по программе следующее?       -Самое интересное! Древнее городище! - оживился Женька. - Идемте! Только надо подъехать на маршрутке.       Пыльный микроавтобус, выполняющий роль маршрутного такси, подошел на удивление быстро, и в нем даже оказались свободные места. Герман уселся рядом с какой-то теткой и принялся задумчиво смотреть в окно, за которым проплывали сначала безликие многоэтажки нового микрорайона, а потом разномастные частные дома, утопающие в темной летней зелени.       Недавнее видение никак не шло из головы. Оно было настолько живым и реальными, что никак не получалось списать все на галлюцинации, вызванные жарой. А еще он мучительно пытался вспомнить лицо осужденного — почему-то это было очень важно. Но то ускользало, оставляя в памяти лишь небольшую серьгу в виду оправленного в золото зеркальца...       - Герман, пора выходить! - окликнул его Женька.       -А? - тот вздрогнул, возвращаясь к действительности, - ага!       Усилием воли он приказал себе не думать о видении, по крайней мере пока.       Оказалось, что маршрутка поднялась на довольно высокое плато, с которого обозревалась большая часть города. Частично оно было занято частными домами, частично каким-то недостроенным небоскребом (ну и место выбрали для высотки - не удивительно, что строительство забросили!), а ближе к обрывистому краю располагался огромный пустырь - холмистое, покрытое выгоревшей на солнце травой, пространство. В воздухе плавал сладко-горький запах чабреца и еще каких-то цветов.       - За мной, тут недалеко! - Женька начал карабкаться на высокий холм, и Герман отметил, что он уже заметно прихрамывает. Христофор, судя по всему, тоже увидел это и только сокрушенно покачал головой.       А Женька, между тем, забрался на вершину и окликнул кого-то:       - Руслан! Ты здесь?       Подъем сменился спуском, а за ним оказались самые настоящие раскопки. Из земли виднелись фундаменты домов, кладки стен и какие-то отверстия в земле — «зерновые ямы», прочитал Герман на вкопанной в землю табличке. Чуть поодаль возвышалось странное сооружение, напоминающее средневековую башню.       А в одном из раскопов работала группа археологов.       - Они здесь! - обрадовался Женька и, помахав кому-то рукой, заспешил вниз. Навстречу ему вышел черноволосый парень, примерно ровесник Германа, одетый в пыльные джинсы и некогда цветную, а сейчас почти до бела выгоревшую на солнце футболку.       С Женькой парень приветливо поздоровался, а вот на остальных бросил мрачноватый взгляд. Герман тут же насупился в ответ. Этого типа он заранее терпеть не мог.       Внешность археолога навевала мысли о североамериканских прериях и классических киновестернах середины прошлого века — смоляные волосы его были перетянуты повязкой с орнаментом, запястья перехватывали кожаные напульсники, а шею украшало несколько непонятных амулетов на плетеных шнурках. Впечатление дополняло скуластое лицо с точеными чертами, широкие плечи и бронзовая то ли от загара, то ли от природы кожа.       - Знакомьтесь, это Руслан, мой друг! - с энтузиазмом начал Женя, - он столько всего интересного рассказать может! Руслан, а это мои новые знакомые - Герман и Христофор. Это они тогда спасли меня с ногой, помнишь, я рассказывал?       - Очень приятно, - не особенно приветливо буркнул парень, и Герману показалось, что тот сейчас поднимет руку в приветственном жесте, как делали в подобных случаях все киношные индейцы.       Воткнув лопату в землю, Руслан отряхнул руки о джинсы и хмуро протянул мозолистую ладонь сперва Христофору, затем Герману.       -Здесь в древности был город, - начал рассказывать Женька, видя, что его приятель не спешит знакомить новых друзей с предметом своей работы, - когда он был построен, никто не знает. Говорят, что чуть ли не до Всемирного Потопа! А потом тут жило еще много разных народов...       -Аааа, ну да, знаю, читал. Нефилимы всякие допотопные, - фыркнул Герман. После всех перипетий с дедовыми тетрадями любые упоминания о древних народах и артефактах вызывали у него стойкое раздражение и неясную тревогу.       Повисла общая пауза, только слышен было стрекот кузнечиков в высокой траве.       - Вы имеете ввиду исполинов, упоминаемых в Ветхом Завете? - наконец уточнил Христофор.       - Ну да, этих, - кивнул Герман, - у меня дед, похоже, свихнулся на их почве. Асфальтово-серые глаза Руслана пристально смотрели на Германа, а Женька удивленно поднял брови, силясь понять причину заминки.       -Ваш дед увлекается древней историей? - осторожно спросил «индеец».       -Увлекался. Он умер уже, - кисло кивнул тот и тут же с напускной небрежностью добавил, - зато родители были археологами. Кстати, ты должен был слышать о моем отце, он был, в своем роде, знаменитостью — профессор Андрей Оттович Кайзер.       - Что?! - наконец-то на лице Руслана отразилось что-то, кроме угрюмой настороженности, - вы что, сын Андрея Кайзера?!       - А что, не похож? - Герман невольно приосанился, но тут же скривился, - только вот папаня двадцать лет назад изволили пропасть без вести, а дед свихнулся на этих ваших нефилимах. Ты-то чего тут раскапываешь?       Руслан посмотрел на Германа со смесью недоверия и удивления.       -Культурный слой, две с половиной тысячи лет до нашей эры, - процедил он.       -И как? Нашел чего? - Герман скептически подковырнул носком кроссовка глиняный черепок, торчащий из земли под ногами.       - Ничего сенсационного.       -Я так и думал.       Между этими двоими необъяснимо, но явственно начало нарастать напряжение, и Женька с Христофором это почувствовали.       - Эээ... Руслан, а помнишь, ты мне в прошлый раз фрагменты конской сбруи показывал? - попробовал отвлечь обоих Женя, - они тут еще?       Герман фыркнул. Этот Женькин друг с его поистине индейским спокойствием невыразимо раздражал. Во-первых, он был выше ростом, а еще уязвляло то, с каким восторгом «поручик Голицын» внимал всему, что он говорит. Подумаешь, археолог... Да он, Герман, в тысячу раз интереснее может рассказать о квантовой физике!.. Наверное.       -Даааа... - протянул он, - битые горшки — это круто!       -И это говорит сын профессора Кайзера, - сузил глаза Руслан, - или, может, ты вообще наврал про это?       Похоже, что отношения Германа к новому знакомому было вполне взаимным.       - Я? Наврал?!       - А почему бы и нет?! - Руслан, точно нарочно, подчеркнуто смотрел на Германа с высоты своего роста, и этим бесил его больше, чем любыми словами.       - Паспорт показать? - прошипел Герман.       - Ребята, не надо, пожалуйста! - Женька попытался втиснуться между ними, Христофор тоже обеспокоено пододвинулся.       -А ты не вмешивайся!! - слаженный дуэт гаркнул на журналиста с двух сторон, заставив отскочить в сторону. Тот только пискнул:       -Вы чего?!       Если бы Герману сейчас было до размышлений, он бы точно не смог ответить на этот вопрос, как, судя по всему, и Руслан. Просто оба сейчас испытывали безотчетное желание поорать друг на друга, точно два выясняющих отношения кота.       - Пожалуйста, не надо ссориться, - поддержал его Христофор, - Герман, ну что вы, в самом деле...       - А что сразу я?! - возмутился тот, - пусть этот Чингачгук хренов извинится!       -Я? - вытаращился тот, - назови хоть одну причину, по которой я должен извиняться?       -А слой оказался не таким уж и культурным, - криво ухмыльнулся Герман, делая шаг вперед.       Когда Женька рефлекторно схватил его за рукав, тот резко обернулся и хотел было рявкнуть «отвали», но наткнулся на совершенно потрясенный взгляд журналиста.       -Ты чего?       -Герман... что у тебя с глазами?.. - пролепетал Женька.       - С глазами? - Герман моргнул, пытаясь понять, в чем дело, - нормально у меня все с глазами. Ты о чем вообще? Отвали!       - Герман... они... они какие-то странные... - прошептал Женька.       И тут он понял, что с глазами действительно что-то произошло. Зрение, давно и привычно слабое, внезапно обострилось настолько, что пришлось сорвать очки, и стало вытворять непонятные вещи. Так, например, сквозь Женькину футболку ясно стал виден его старинный крестик — он светился так ярко, что смотреть на него было больно, а некоторые из окружающих холмов стали будто прозрачными и через толщу земли Герман успел рассмотреть очертания каких-то строений.       -Зеркало!! - рявкнул он, холодея от ужаса. Может быть, он все еще спит? Все еще без сознания?       Конечно, зеркала с собой ни у кого не оказалось, и тогда Герман выхватил из кармана свой мобильник и включил фронтальную камеру. С экрана смартфона на него смотрели желто-зеленые нечеловеческие глаза с вертикальными зрачками.       Герман выронил аппарат и растерянно посмотрел на Христофора?       -Что... со мной? Это... какая-то болезнь?       -Не знаю ни одной болезни с подобными проявлениями, - покачал головой тот.       -Тогда что это?! Ну?! Говори!!       - Боюсь, я затрудняюсь ответить вам сейчас... - Христофор говорил ровно, но в голосе чувствовалось напряжение, - Герман, скажите, вы в первый раз... замечаете такое?       - Естественно, в первый! Блин, да что за хрень?! Мне что, в больницу бежать? – волны паники накатывали одна за другой.       - Вот этого я бы вам делать как раз не советовал, - покачал головой Христофор.       -Это почему?!       -Думаю, нам следует разобраться с этим феноменом самим.