Мир, который уже спасен. Часть 1. Белый город.

      -Я нормальной горячей еды уже сто лет не ел! - признался Герман, уплетая за обе щеки омлет с помидорами, который на скорую руку соорудил Женька. Катерина уже разделалась с ужином и теперь задумчиво складывала сложную конструкцию из поданного к чаю печенья.       Квартира Женьки была маленькой, но очень уютной, с великолепным видом на залив. Бедность обстановки компенсировалась множеством всевозможных красивостей — картин и фотографий на стенах, раковин, кусков минералов, каких-то живописно изогнутых деревяшек и древних черепков на полках. А еще единственная комната была доверху заполнена книгами - как новыми в ярких обложках, так и старыми, с золотыми тиснением на корешках. Стопки журналов, среди которых Герман узнал так любимую им некогда «Науку и жизнь» громоздились на полу.       На крошечной «хрущевской» кухне трудно было развернуться втроем, но заменяющая стенной кафель клеенка в бело-красную клетку и такие же занавески делали ее невероятно уютной.       -Ко мне давно не приходили гости, - улыбнулся Женька, забирая у Германа опустевшую тарелку и принимаясь ее мыть.       -А что, неандерталец к тебе не заходит?       -Какой неандерталец? - опешил тот.       -Да этот твой… вождь краснорожих из культурного слоя, - неприязненно пояснил Герман.       -Ты о Руслане? - Женька поставил тарелку на стойку и налил всем пахнущий чабрецом чай, - он давно не заходил. У него есть жена, да и работы много — он только поздно вечером освобождается. Герман, ты не обижайся, что Руслан так... недружелюбно к тебе отнесся. Просто, я его единственный друг, а он, наверное, решил, что я нашел себе новых приятелей...       -То есть, ему можно жениться направо и налево, а ты даже общаться ни с кем больше не должен?! - возмутился Герман.       -Так ведь жена — это другое... А он всегда говорил, что для него самое главное на свете — это настоящая мужская дружба, - вздохнул Женька и вдруг добавил, весело сверкнув глазами, - а вообще, ты ему понравился. Он мне потом сказал, что ты «нормальный парень, хоть и змееныш». Извини, но это слова Руслана.       Герман поперхнулся чаем и буркнул:       - Сам он... Чингачгук, вождь апачей.       - А ведь он и правда похож! - рассмеялся Женька.       Герман почувствовал, как отпускает его напряжение вчерашнего дня. Что бы тогда не случилось, похоже, никто не собирался записывать его в монстры.       - Катюха, тебя тетя Шура искать не будет? - спросил молодой человек, заметив, что за окнами уже темнеет: на юге ночь наступала быстро — вот, только кажется, что солнце начало клониться к закату, как на землю уже обрушилась непроглядная тьма.       - Нет, бабушка знает, что я гулять пошла, - тряхнула головой та, - она мне доверяет!       -А хотите, покажу свою коллекцию древностей? - предложил Женька, - мне Руслан кое-что подарил, а кое-что я сам нашел.       -Так-таки и сам? - прищурился Герман.       -Конечно! - удивился недоверию парнишка, - тут буквально на каждом шагу можно найти древнюю керамику, а на морском дне даже целые амфоры и старинные якоря.       - Ну, и что же ты сам нашел? - Герман насмешливо на него посмотрел, а Женька притащил увесистый полиэтиленовый пакет.       -Вот, смотри!       Он вытряхнул содержимое пакета на диван.       Тут было несколько конических и круглых пуль от английских и французских ружей XIX века, какие-то не то деревянные, не то костяные шайбы с дыркой посередине (Женька сказал, что это пряслица от древних прялок), бусины, осколок античной чернолаковой тарелки, позеленевшее медное колечко, но самым интересным оказалась бронзовая статуэтка.       - Это... - Герман потянулся к ней, но почему-то отдернул руку, - это у тебя откуда?!       - Я же говорю - нашел! - удивленно пояснил Женька, - Руслан сказал, это что-то очень древнее. А ты раньше видел такие?       Герман прикрыл глаза - в памяти стояла темная комната в бабкином подвале, странный рисунок-схема на полу и высокие бронзовые статуи змееголовых существ в углах. За исключением размера, они были точной копией этой.       -А ну дай! - Катерина решительно отняла у Германа фигурку и стала разглядывать, а потом радостно воскликнула, - о! Вот на него был похож тот тип, который тебя спрашивал!       -Какой тип? - опешил Герман.       -Который вчера явился, пока тебя дома не было! Говорил еще, что ты ему какие-то бумаги должен отдать.       - Что, вот так и выглядел?! - Герман ошарашено переводил взгляд с Катерины на фигурку, в которой с трудом можно было угадать какие-то гуманоидные черты.       - Ты дурак, что ли? - осведомилась та, - не так, конечно, обычно выглядел. Но что-то в нем такое было точно!       -Слушай, - внезапно повернулся к ней Герман, - а... во мне тоже есть? Я тоже выгляжу, как вот это? - он забрал статуэтку и потряс ей перед лицом девчонки.       Та скептически его оглядела и вынесла вердикт:       -Нет. Ты выглядишь просто как придурок.       -Сама такая! - радостно отозвался Герман, поскольку готов был расцеловать девчонку - после ее слов у него отлегло от сердца.       - Герман, а где ты раньше такие фигурки видел? - вспомнил о своем вопросе Женька.       - Ну, у меня же родители археологи были, так что чего только не видел, - уклончиво ответил тот, и, немного поколебавшись, добавил, - ну, и дед в тетрадях пишет о каких-то змеях, которая якобы прячутся за личинами людей. Все в лучших традициях бульварной прессы...       -Серьезно? - подался вперед Женька, - а... что именно? Если не секрет, конечно.       - Ну... - Герман лихорадочно соображал, что он может открыть Женьке, а что нет. Ведь тот уже увидел... увидел, что в нем, Германе, прячется! Он и так все знает! Так может быть...       -Если честно, - внезапно решился Герман, - я их и сам никак до конца прочитать не могу, слишком уж от всего этого голова кругом идет. Может, вместе попробуем?       Женька моргнул.       -Если... если ты мне доверяешь...       Вместо ответа Герман вышел в прихожую, где оставил сумку, достал тетради и, вернувшись, шлепнул Женьке не колени. А потом вдруг хлопнул себя по лбу:       -Ничего не выйдет, дед же по-немецки писал.       Женька сник.       -Жалко. Я только английский учил… А ты знаешь немецкий, да?       -Ну да, я ж вроде как немец наполовину, в Германии жил какое-то время, - рассеянно ответил Герман, досадуя, что блестящий план свалить на юного журналиста изучение тетрадей с треском провалился.       -А ты все равно оставляй тетради, у меня их искать не будут, - предложил Женька и тут же добавил смущенно, - если ты мне доверяешь.       Остановили их на совершенно пустой объездной дороге, что вилась серпантином вокруг бухт — паромы так поздно не ходили. Это был обычный пост ГИБДД, и Герман не беспокоился, он точно знал, что никаких правил не нарушил.       -Сержант Николаенко, - представился довольно молодой гаишник, заглядывая в окно запорожца, - ваши права.       Герман протянул заламинированную карточку.       - Тааак... Герман Андреевич Кайзер, - прочитал сержант Николаенко, - что, Герман Андреевич, нарушаем?       - Что я нарушил? - опешил тот.       -Вы и ваша спутница ехали непристегнутыми.       -Слышь, сержант Николаенко, глаза-то разуй! - начал выходить из себя Герман, - в этом антиквариате не предусмотрены ремни безопасности!       - Та-ак, а теперь еще и хамим патрульному при исполнении, - с каким-то непонятным удовлетворением кивнул Николаенко, - выходите из машины!       -Это патрульный нарушает при исполнении, - в тон ему отозвался Герман, - водитель не должен выходить из машины во время разговора с работником ГИБДД.       -Может, ты мне еще права зачитаешь? - перешел вдруг на фамильярный тон сержант.       -Может, и зачитаю. И начальству твоему тоже, - отрезал Герман, - денег у меня все равно нет.       - Денег у него нет, как же, - фыркнул Николаенко, - шалаву снять нашлись! - он кивнул на Катерину.       Удержать ее Герман не успел. Катерина выскочила из машины и надвинулась на гаишника.       -Ты что сказал, козел убогий?! А ну, повтори! Я сейчас твои слова затолкаю тебе в поганую глотку по самые гланды! Вместе с твоими правами! И с обязанностями!       Вид у девчонки был столь грозный, что сержант невольно попятился, а Герман впервые глянул на нее с уважением.       Вслед за своей спутницей он все-таки выбрался из запорожца и, сжав кулаки, загородил Катерину собой.       - Немедленно извинись перед девушкой!       - Трофимыч! - заорал сержант в сторону машины, где сидел его напарник, - вызывай подмогу, тут нападение!       -Да мы чего, сами не справимся?       Из прятавшейся в придорожных кустах казенной «Лады» выбрался коренастый мужичок в форме старшего лейтенанта. В руке его что-то блеснуло.       -В машину, быстро! - рявкнул Герман на Катерину, - это не гаишники!       Что ответила девчонка, он не услышал, потому что лжестарлей кинулся вперед, держа наперевес тяжелую финку. Молодой человек едва успел увернуться от ножа, но тут же полетел на землю, сбитый с ног кулаком «сержанта Николаенко».       -Тетрадки отдашь - оставим в живых, - сообщил тот, - а нет - море глубокое, на дне искать никто не будет.       - Как я сразу не догадался, - прохрипел Герман, вытирая кровь с разбитой губы, - теперь, значит, так решили?       - Теперь - так! - от новой атаки он полетел на землю.       Драться Герман умел и неплохо. Но одному против двоих с пистолетом и ножом - это было слишком. Надеясь, что стрелять в него все-таки не будут, он переключил свое внимание на Трофимыча. Ловко увернувшись от выпада финкой, Герман перехватил занесенную руку с оружием. Но в этот момент второй, тот, что с пистолетом, набросился на него сзади и, обхватив рукой горло, начал душить. Герман трепыхался, пытаясь вырваться или ударить кого-то из противников ногами, но в ушах уже начало звенеть, а перед глазами появились черные точки. Рывок, еще рывок...       И вдруг хватка мнимого патрульного ослабела. Зарычав, Герман рванулся вперед и быстро оглянулся. Над поверженным врагом с воинственным видом стояла Катерина, сжимая в руках вытащенную из запорожца тяжелую металлическую канистру, которой она, судя по всему, огрела нападавшего по голове.       - Молодец! - прохрипел Герман и повернулся ко второму «гаишнику».       -Есть еще желающие?! - Катерина обвела поле боя победным взглядом, сжимая в руках канистру, точно бомбу.       Николаенко лежал без движения, и уже отдышавшийся Герман нагнулся, чтобы проверить у того пульс - не хватало еще, чтобы Катерина его прибила. Но, по счастью, мнимый патрульный был просто оглушен.       «Старлей», не решаясь подойти, стоял на почтительном расстоянии, бросая злобные взгляды на несостоявшиеся жертвы.       -А тетрадей у меня нет! - сообщил Герман, - так что зря старались.       - Как это - нет?! - в нападавшем тут же проступило что-то хищное, - куда ты их дел? Отвечай!       - Они в надежном месте, - победно бросил тот и тяжело оперся о капот запорожца, в голове по-прежнему звенело, - вам не найти! Так что в другой раз можете не напрягаться.       - В другой раз все будет гораздо серьезнее, - процедил Трофимыч, отволакивая бесчувственного Николаенко к машине.       Герман тоже забрался в запорожец, где его уже ждала Катерина. Спасительную канистру она устроила на полу, придерживая коленями. На прощание девчонка высунула из открытого окна руку с оттопыренным средним пальцем.       Герману же было не до демонстративных жестов - голова кружилась, а грудь скручивало от боли. Хорошо же ему успели врезать...       Стараясь не показать, что руки трясутся, он завел машину и рванулся вперед. Нужно отъехать подальше отсюда, пока он не... пока он может держать руль.       - Клево мы их, да? - Катерина повертелась, оглядываясь на поверженный лжепост ГИБДД.       Герман не ответил — все силы уходили на то, чтобы держать в фокусе ночную трассу. К горлу подступала тошнота, и приходилось часто сглатывать, чтобы хоть немного ее приглушить. Конечно, следовало поблагодарить отважную девчонку за спасение, но Герман боялся разжать зубы. Весь мир сейчас сузился для него до двух геометрических фигур: круга руля, который никак нельзя выпустить из рук, и прямой линии дороги. И все это, даже полная луна, отражающаяся в воде, было окрашено в мутный зеленый цвет.       -Я вообще-то фехтованием занималась. Недолго правда, - говорила между тем Катерина, - но тут как-то все приемы из головы вылетели. Схватила канистру - и вот!       Пять километров... десять... будет ли погоня?       Тошнота подкатила с такой силой, что Герман понял, что, если сейчас не остановиться, то позора не избежать. Заметив узкий проселок, отходящий от шоссе, он свернул туда и заглушил мотор.       - Эй, ты чего? - встревожилась Катерина, - ты как себя чувствуешь?       Но тот не ответил, опрометью бросившись из машины в ночь. Вернулся Герман минут через пять. Он сел на водительское место, взялся за руль, с полминуты посидел так, глядя в одну точку, а потом тихо и хрипло пробормотал:       - Я сейчас... кажется... сознание потеряю. Звони... Христофору.       Катерина выхватила свой телефон.       - Номер говори!       Но Герман не отвечал — из-под волос через бровь и левый глаз стекала темная струйка.       Прошипев что-то сквозь зубы, Катерина попыталась залезть к нему в задний карман джинсов, где тот носил свою трубку. Получалось плохо - машина была слишком тесная для подобных упражнений. Хорошо еще, что сам Герман был без сознания и не знал об устроенном ей спонтанном обыске, а то стыда не оберешься. Наконец ей все-таки удалось выдрать из тесного кармана массивную трубку с треснутым стеклом и найти в списках контактов номер Христофора.