Одно пламя

— Вы уверены, что я должна с вами отправиться? — как всегда холодным и безразличным тоном спросила Текна. — Ты наша подруга, без твоей помощи мы, скорей всего, не справимся, — зазвенел высокий голос Стеллы. — Соглашусь со Стеллой, — кратко отметилась Лейла. — Блум мы уже потеряли. Что может пойти не так? — всплеснула руками Муза. И только Флора, выдержав многозначительную паузу, наконец, высказала своё определяющее мнение. — Вы знаете, что в Линфии думают о техно-волшебниках, — грустно вздохнула фея природы — Трудно предсказать реакцию старейшин… — Но мы ведь отправляемся не в самую глушь! — возразила фея Солнца и Луны. — Как сказать… — все так же флегматично продолжила Флора — Риодерон не имеет ничего общего с блеском столицы, большая часть населения старообрядцы. Техно-магия может быть воспринята ими как нечто ужасающее, и влекущее за собой неизбежные катастрофы… — Я говорю о том же, — вновь вмешалась Текна — Если потребуется отправиться с вами, я предпочту остаться за чертой города. — И это будет верным решением, — глаза Флоры вновь наполнились грустью — Я думала, что никогда не окажусь снова там… — Почему? — бестактно спросила Муза. — Какая разница, если хотела бы, рассказала, чего ты лезешь?! — раздраженно ответила ей Стелла. — Я сделаю портал, отправлю вас и буду на связи. Если потребуется помощь, сообщите. Посовещавшись около дерева, бывшего некогда прославленной директрисой, феи решили не ждать реакции Гризельды. Слишком очевидно было недовольство старой генеральши. Едва ли после вылазки в Облачную башню, после того, как команда потеряла Блум, она дозволила бы спасти Фарагонду. К тому же, Гризельда так увлеклась муштрой, что вновь уступить директорское кресло старой боевой подруге согласилась бы едва ли. Впрочем, появись Фарагонда на пороге целая и невредимая, выбора у Гризельды бы не осталось. А если этого не случилось, какой резон прикладывать усилия к возвращению прежних, осточертевших ей порядков? Пользуясь мелкими остатками волшебства, феи разбили лагерь. Было решено отдохнуть, и сразу же, после восстановления сил, отправиться в Риодерон. Выбор на скрытый линфийский город пал молниеносно. Исследуя древесные корни, Флора быстро поняла, с чем имеет дело. Увы, чудодейственная пыльца энчантикса едва ли могла развеять столь мощное заклинание с её родины. Риодерон был одним из древнейших городов Линфии. Возник он на пепелище другого, куда более древнего центра — Вионаля. По легенде, люди этого селения начали срастаться с деревьями и искать с ними противоестественной близости, за что природа покарала их, уничтожив всю местность сильнейшим потопом. Единственной уцелевшей жительницей Вионаля была плачущая черная ива, потерявшая свою сестру во время страшного бедствия. По божественной воле, рядом с ней возникла пещера, а её слезы обратились в родник. Спустя десятилетия, люди выяснили, что вода из источника способна обращать вспять время для того или иного существа, возвращать ему былую форму, омолаживать. В какой-то момент родник оказался на грани гибели, слишком много желающих было испить целебной воды, а линфийские корпорации так и жаждали исчерпать его для самых разнообразных эликсиров. К счастью, вмешался совет старейшин, а вместе с ним и королевская семья. Они выстроили вокруг ивы настоящую крепость, объявили её национальным достоянием и запретили посещать зону без специального разрешения. Достать его было, конечно же, совсем не просто…

***

Блум повисла на руке Валтора, жалобно глядя ему в глаза. По глазам мага было отлично ясно, что и в этот раз он сдался нахальной наследной принцессе. — Ты уверена, что никогда не слышала о Древе Жизни? — Название помню из учебника. Помню что да, были какие-то разговоры про то, что оно показывает баланс негативной и позитивной энергии в измерении. — Ты его видела? Хоть раз? — Боже, нет! Его же перевезли из Домино и охраняют за семью печатями. Даже такой как я туда не пройти… — А знаешь, почему? — Валтор… — Раньше, — начал он свой рассказ — Любой желающий мог взглянуть на Древо. Оно охранялось лишь несколькими плотными стеклами и барьерами. Более того, экскурсии туда были обязательной частью программы любого высшего учебного заведения. При нарушении баланса в измерении, каждая из сторон несет неизбежные потери. — Неужели Древние ведьмы так глупы, что вторично пытались нарушить баланс? — рассмеялась Блум. — Мои тётушки стали мудры достаточно лишь тогда, когда накопили необходимый опыт, — спокойно ответил маг — До Мрачного Средневековья этого качества им сильно не доставало… — А что же после? — Победители оказались не дальновиднее проигравших. Опасаясь повторного вторжения, большинство влиятельных планет согнали самых способных ведьм преподавать в магические школы или привязали к дворцовому служению. Остальных оставили гнить в измерениях-тюрьмах, заключали под стражу. Это привело к новому нарушению баланса. Те, кто мог избежать преследования, отправились в Весперию и другие черные планеты, у кого же не вышло — были обречены. Когда древо начало клониться к земле, один за одним начали возвращаться древние злодеи. Возродился Даркар, затем Ведьмы, после был найден я… — С чего все взяли, что у Древа нет погрешности? Откуда оно вообще взялось, Валтор? — Проросло на месте смерти последней чародейки, — грустно улыбнулся тот — Что ж, я слишком устал отвечать на твои вопросы. — Но… я узнала так мало… Это же жалкие крупицы, — Блум вновь жалобно посмотрела на него. — Быть жалкой тебе не к лицу, — Валтор строго сжал губы и коснулся её щеки перчаткой. — Что ты, черт возьми, делаешь? — Блум дернулась и, неожиданно для самой себя, отвесила Валтору звонкую пощечину — Думаешь, если я осталась здесь, не устроила скандал, значит, ты можешь делать такое?! Валтор рассмеялся глухо и грязно. Что за дура? Не так давно она откровенно танцевала с ним, пыталась его коснуться, требовала невесть чего, а теперь вдруг охладела? Что за детские игры? Демон подошел к фее вплотную. Его глаза одновременно обжигали и бросали в холод. Блум чувствовала неистовый и животный страх, но самообладания не теряла. Руки и ноги начали покрываться мурашками. Из глубины этих нежных фиалок на неё смотрело что-то дикое, необузданное и совсем нечеловеческое. И такое видеть ей приходилось впервые… Бесспорно, в личной жизни Блум видала глаза самых разных психопатов. Что-то неизбежно притягивало её к чему-то неземному. В глазах Ская читался испуганный и обиженный жизнью ребенок, которого любили лишь за бесконечные победы и достижения. В глазах парня, к которому Блум питала чувства еще в школе — пустота и цинизм. Профессор Авалон, к которому она иногда испытывала странное влечение, смотрел не просто опустошенно, а выжжено, с презрением и ненавистью ко всему сущему. Его маска доброты и обаятельности обманывала многих, но не могла сказаться на Блум — тому, в ком слабо выражено черное начало, едва ли удастся надолго попасть под заклятье Даркара. Но Валтор был другим. Если глядя на предыдущих, Блум лишь раззадоривалась из-за своего страха, азартно жаждала игры, то сейчас чувство было иным. В глазах Валтора не было ни пустоты, ни презрения, ни цинизма. В них была невероятная одухотворенность, холодная и одновременно обжигающая сила, ярость и выдержка Древнего Божества. Подавить страх было невозможно, еще более невозможным казалось не подчиниться. Он передвигал ногами очень медленно и нерасторопно, будто бы вовсе не стремился доказать ей свое превосходство или настигнуть. Его превосходство и так ощущалось в воздухе, в движениях, во взгляде, в самой сути. Блум отступала. Она хотела оторвать испуганные глаза, хотела спрятаться, вжаться в пол, кровать, потолок, стену — куда угодно, лишь бы спрятать этот животный страх, лишающий её всякого преимущества. Она перевела внимание на свое дыхание, чтобы не выдать своей слабости, но оно предательски ускорялось, вслед за диким биением её сердца. В конце концов отходить стало некуда. Принцесса Домино застыла у стены, уперлась в неё всем телом и едва не упала. Не церемонясь, Валтор схватил её за подбородок: — Я очень не люблю быть сдержанным, Блум, — дистанция сократилась настолько, что она ощутила его дыхание на своей коже — В таких случаях, как сейчас. — Я не понимаю… что… происходит… — глаза самопроизвольно начали бегать. Контроль отключался сам собой, уступая место тревоге, и чему-то еще. Тому, что она так долго пыталась подавлять. И как она собиралась с ним сражаться? Что это? Внушение? — Не буду лгать, мне нравится, — он продолжил тихо посмеиваться, словно гиена над мертвечиной — Впервые ты отшила мне полностью искренне, без демонстрации своего внутреннего конфликта. — Ты ебанутый! — истерика взяла Блум самопроизвольно — Ты же знаешь, у тебя изначально был шанс, тогда, в Солярии! Зачем сейчас, когда мы почти враги проверять меня этим жестом, как ты можешь?! — Шанс быть для тебя отдушиной? — острая, режущая улыбка мага обнажила белоснежные зубы — Или мальчиком на побегушках? — А у нормальных людей это называется этап у-ха-жи-ва-ний! — огненная фея стоически боролась с его напором, однако эта битва уже давно была проиграна. И она это знала. — Во-первых, я не человек, — уверенно ответил он — Во-вторых, я не стал убивать твоих подруг, вернул одной из них зрение, избавил тебя от токсичных отношений, еще и поделился информацией, — самодовольно продолжил демон. — Первые две вещи вообще-то были по умолчанию! — Принцессы такие капризные… Его рука в перчатке скользнула по её шее. Он не сжал её, как сделал бы Скай, лишь провел по ней повелительным жестом, а затем приоткрыл фее рот. Её потрескавшийся синие губы напоминали иней на цветках вишни, а зубы сверкали бесконечными ледниками Омеги. Блум не могла пошевелиться. Как он может обладать такой властью над ней? Почему она не сопротивляется? Почему тело отчаянно требует большего… — Ты такая умная, смелая, сильная… но такая слабая и глупая… — продолжал маг, отводя её нижнюю челюсть, проводя пальцами по губам. — Что ты делаешь со мной? — Реализую свои грязные желания. Левая рука мага вновь коснулась её шеи, но теперь спустилась ниже. Блум затряслась. Воображение уже требовало, чтобы он коснулся груди, сжал её, так же грубо, как это делал Скай, но… все что делал Валтор не было грубым. Блум считала, что властность и доминация выражается у мужчин в подавлении, в ограничении, в захвате и даже легком насилии. В демоне не было ни одного из этих качеств. Он властвовал, но не за счет её боли, унижения или слабости, а за счет чего-то совершенно иного, того, что невозможно было описать словами. Его левая рука так и не коснулась её груди. Она оказалась ниже, на талии, и обвила её. Блум стала еще ближе к нему. Не было ничего: ни подруг, ни директрисы, ни Алфеи, ни Домино… Было лишь желание впиться в его губы, охватить его тело ногами и оказаться с ним в одной постели… Ха! Какая постель, отдаться, отдаться прямо сейчас… — Я полагал, что ты менее жадная, нетерпеливая и похотливая, чем я… — Я не понимаю, что с тобой, — Блум сломалась. Маска слезла сама собой — Ты же… всегда идеально контролируешь себя. Ты слишком, подчеркнуто вежлив, даже с теми, с кем приходиться сражаться, ты же… другой… так почему? — Получается, ты плохо на меня влияешь, принцесса… Вместо долгожданного, ожидаемого поцелуя в губы, волшебник обдал её шею тяжелым, теплым дыханием и нежно, едва касаясь, коснулся кожи. Тело предательски размякло и затрепетало, Блум едва не лишилась чувств, едва не упала. Но левая рука волшебника не дала ей удариться. — Почему я вдруг стала интересна тебе как женщина? — шумно выдохнула она, сдерживая стон. — Я не люблю, когда передо мной заискивают, не люблю, когда играют или флиртуют, — хрипло ответил он — Мне нравится настоящее, голое, то, что спонтанно вырывается изнутри и не встречает помех. Как твоя пощечина после многочисленных попыток повеситься мне на шею. Это то, что было истинно, и то, от чего я готов потерять голову. — А что, если не будет обратного пути, Валтор? — Ты слишком много думаешь. Его губы вновь коснулись её шеи. Она хотела этого. Хотела этого и раньше, но слишком стыдно было признаваться себе в симпатиях врагу всего волшебного измерения. Лицо предательски окрасилось закатным солнцем. Валтор осторожно взял её на руки и отнес на кровать. — Я не стану спрашивать, уверена ли ты, потому что моей уверенности хватит для нас обоих. Сперва он коснулся её ступней. В нем не было и доли её торопливости, было лишь желание насладиться ею медленно и осторожно, так, что тело сделалось одной натянутой струной. Сдерживаться стало невозможно, Блум застонала и тут же заткнула себе рот рукой. Валтор же продолжил целовать её. Никогда еще фея огня не чувствовала такой неистовой смеси власти и подчинения в одном человеке, стоящем сейчас на одном колене, чтобы расцеловать её ноги… — Так должны обращаться с принцессой древней крови, — сказал он, обхватил обеими руками её левое бедро и икру, — И не смей допускать меньшего. — Валтор… Его поцелуи не были грубыми, не были настойчивыми и поглощающими. Они наступали на её кожу неумолимым, медленным и беспощадным шагом самого времени. Он не был слишком нежен, не был груб, он завоевывал её по кусочку, как опытный военачальник, не как восставший раб или грубый неотесанный принц соседнего государства. Блум не была властна над собой, ей оставалось только покориться этому новому, ранее не испытанному наслаждению. И она хотела большего. Она вскинулась с постели, схватила его за плечи и попыталась притянуть к себе. Но вместо ожидаемого подчинения, вновь ощутила на своих губах его пальцы. — Сними с меня перчатки — хрипло приказал он — Зубами. Блум покорилась. Тонкая телячья кожа соскользнула с его испепеленных рук с трудом, но все же обнажила черные, нечеловеческие пальцы. Она с надеждой смотрела ему в глаза, мысленно умоляя, чтобы он коснулся её еще, но он лишь продолжал ждать. — Валтор, я прошу… — Ты не можешь просить, — он снова рассмеялся — Только приказывать. — Как же… Голубые пижамные штаны, видимо, воспроизведенные магией, которые на самой себе Блум даже не обратила внимания, быстро исчезли. Нижняя часть тела оголилась. Какой же незащищенной она ощутила себя сейчас… Валтор не торопился. Он продолжил целовать её выше, коснулся губами бедер, и, уже ожидая большего, Блум сама раздвинула их. Его пальцы вошли слишком легко: внутри было так влажно, что стало некомфортно лежать на простыни. Сдерживаться стало невозможно. Демон навис над нею, над её лицом, вбирая каждую секунду её наслаждения. Блум больше не могла молчать: — Еще! Еще! Черт возьми, я хочу чтобы ты поцеловал меня… — Куда, ваше высочество? — маг улыбался, смотрел на неё одновременно цинично, завороженно и дразняще. — Поцелуй меня в губы, Валтор, — глаза закатились от восторга, от предвкушения… И, наконец, его губы, будто лавиной, накрыли её. Он не был стремителен, он смаковал каждую секунду, прикасаясь к ней. Его язык касался её острых зубов, проводил по губам, отстранялся и вновь приближался к ним. Блум захватывало дух. Когда же пальцы Валтора начали двигаться с нечеловеческой скоростью, её сотрясла яркая вспышка дикого, неистового восторга. Перехватило дыхание, по телу снова, с новой силой поползли мурашки, глаза едва не вылезли из орбит. — Что ты сделал? — сумела только сдавленно прорычать принцесса крови. — Дал тебе немного плотского удовольствия. Блум затряслась, забилась, как раненная птица. Ей казалось, что она умирает, умирает от удовольствия, ставшего уже невыносимым и пугающим. Она в ужасе оттолкнула Валтора, сжалась и отползла к другому концу кровати. — Черт… черт… черт… — продолжала шептать она, сотрясаясь от остатка восторга. — Ты в порядке? — спокойным, ровным тоном спросил маг. — Я… я никогда такого не испытывала… никогда… Валтор оглядел её, но не стал продолжать. Он лишь бросил обеспокоенный взгляд в её сторону. — Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой… — шумно выдохнула Блум — Боюсь, я лишусь чувств… Я не понимаю… — Неужели все было так плохо? — едко усмехнулся маг. — Я же сказала… слишком хорошо… — Я не о том, — он внимательно оглядел лицо принцессы — Скай был настолько ни о чем? — Не знаю… но я никогда не чувствовала с ним и толики того, что ощутила сейчас… — И что же ты чувствуешь? — Ты влечешь меня, — Блум резко двинулась к волшебнику, заглянула ему прямо в глаза — Ты влечешь меня так дико и неистово, что я ничего не могу сделать с собой. Никакие конфликты, никакие подруги, каким бы ужасным ты ни был, ты… Валтор вновь коснулся её щеки, как тогда, в самом начале, провел по ней, затем запустил свои пальцы ей в волосы: — Я чувствую тоже самое, — твердо ответил он — С того самого момента, как увидел тебя. Сильную смесь отвращения к тому, к чему ты себя привязала и кем пытаешься быть. И страшное, неумолимое влечение к тому, кто ты есть на самом деле. Что сокрыто у тебя внутри. — Не знаю о чем ты говоришь, — тревожно, быстро заговорила Блум, отстранившись и схватив себя обеими руками за голову — Я принцесса ледника, принцесса ничего, во мне течет древняя драконья кровь и большим я не блистаю. Я посредственная фея, посредственный лидер, я не дальновидна, слаба и не способна совладать даже с самой собой… — А может быть, этого и не нужно? — мягко улыбнулся Валтор — Может, не нужно подавлять себя в угоду внешнему миру, может не нужно требовать от себя слишком многого? — Я не понимаю, как это… — Однажды поймешь, принцесса… Валтор опустился перед ней на колени, изящно взял её руку и оставил на ней свой поцелуй. После всего этого он оставил её. Вышел из комнаты и отправился в свой кабинет. Должно быть, после такого потрясения, ей стоит побыть одной…